.
9 октября 2024 г., 23:23
Сpедь оплывших свечей и вечеpних молитв
Сpедь военных тpофеев и миpных костpов
Жили книжные дети, не знавшие битв
Изнывая от мелких своих катастpоф
(с) Мельница — Баллада о борьбе (на слова Высоцкого)
***
В свои восемь лет Фриг знала о войне только из книг, рассказов учителей и игр с друзьями. Она думала, что война — это торжественное объявление победы и праздничный салют. Это история о героях, которая передается через века. Во дворе замка, который в детстве казался бескрайним полем, все утро не затихали радостные вопли, разъяренные крики и удивленные возгласы. Они перемешивались со вспышками магии, звуками падения и превращались в беспорядочный шум. — Эй, тебя победили! — Фриг упёрла руки в бока и разъяренно посмотрела на противника. — Ты не можешь продолжать сражаться, ты же повержен! — И вовсе нет, — противник сверкнул выразительными глазами и с покровительским видом погладил девчушку по светло-розовым волосам, напоминавшим сейчас скорее инсталляцию какого-нибудь художника-абстракциониста, нежели аккуратные косы, — чтобы победить врага, надо трижды попасть по нему мечом! А ты попала лишь дважды! — По правилам, по которым мы обычно играем, достаточно было вообще одного, — Фриг в ответ надула щеки, отчего стала выглядеть еще более картинно-милой, — Си, почему ты вообще устанавливаешь свои правила?! — Потому что я ста-а-а-арше! — довольно улыбнулся Сивиз, помахал в разные стороны палкой — в качестве меча использовалась именно она — и быстрым движением три раза подряд легонько ударил маленькую противницу по плечу. — А еще я победил! Фриг с визгом сбила его с ног, повалила на землю и нависла сверху. — Ты старше всего на год, хватит выпендриваться! И это было нечестно! Нечестно! — Раз эту игру закончили, давайте во что-нибудь другое, — флегматично подал голос Райн. Во время всей перепалки он стоял в стороне, явно не желая вмешиваться в происходящее. С такими товарищами вмешательство явно оказалось бы себе дороже. — Давайте! — Сивиз быстро вывернулся из-под Фриг и вскочил на ноги. — Давайте нашествие Моркета! Чур, я за воина Света! — В прошлый раз вы с Фриг чуть не подрались за роль Абелоун, — скептично заметил Райн. — Потому что она на злодейку похожа больше! Во, глянь, как смотрит! — Сам ты злодей! В ту же секунду Сивиз получил по голове той же палкой, которую недавно сам держал в руках. — Ай! Говорю же, настоящая злодейка. Второй удар по голове Сивиз смог избежать, выхватив из рук неудавшейся злодейки палку и пригрозив ей же. Драка определенно могла затянуться еще очень надолго, если бы неподалеку не раздался легкий грохот, а за ним — детский плач. — Ну вот, мне сейчас опять прилетит, — раздосадовано произнес Си, и, словно в подтверждение его слов, до юных воинов донеслось: «Сивиз Стормланн, кому было сказано следить за Сейлан?! Иди сюда! Быстро!» — Видите, я же говорил! Сивиз поднялся и умчался прочь, бросив друзьям напоследок недовольный взгляд. Друзья же хором усмехнулись незавидной судьбе Си и немного посидели в молчании, пока Фриг вдруг не произнесла мечтательно и вдохновленно: — Представь, как было бы здорово взаправду победить злодеев, не в играх! — Мама говорит, что войны приносят одни беды, — ответил Райн, — а еще на войне можно умереть, а я не хочу умирать. Его голос звучал одновременно по-детски наивно и твердо. — Брось, не умрем мы! Мы же сильные. И добрые. А добро всегда побеждает! И родители у нас сильные, — Фриг солнечно улыбнулась другу, и в ее детских глазах будто отражался весь их красивый, невинный мир, — они нас точно не оставят в беде. Тогда они еще не знали о том, что самые близкие тоже бывают источниками бед. Как и о том, что у любой победы есть своя цена.***
В свои подростковые годы Фриг часто вспоминала слова Фэя о том, что для того, чтобы завоевать себе право послать формальности, нужно сделать что-то великое. «Например, поучаствовать в Сорокалетней войне». Теперь Фриг верила, что война, победа в этой самой войне — это шанс заявить о себе, шанс запомниться миру, доказать, что ты чего-то стоишь. Только вот на Сорокалетнюю войну она на пару столетий опоздала. Так что, заметив возможность отправиться в Пустые земли, Фриг просто не могла ее упустить. Ведомая жаждой приключений и желанием сделать что-то выдающееся, Фриг нырнула в эту авантюру со свойственной ей наглостью и позволила потоку нести себя. Приключения не заставили себя долго ждать и оказались опаснее, чем воображение юной девы могло придумать. Фриг ни разу не пожалела, что ввязалась в них, но, возвращаясь домой, чувствовала, что теперь знает чуть больше о том, что такое война. Война — это разрушенные дома и несправедливо отнятые жизни. Война — это тревога в глазах окружающих и потухшие улыбки близких. Война — это быть на краю гибели. Это запах крови и тьма, что сгущается вокруг тебя. Это страх и надежда, боль и бросок в неизвестность. Это за секунду до удара гадать, пронесет ли. Пронесло, но ощущение, что смерть была совсем рядом, еще долго не отпускало. — На самом деле я думаю, что все хорошо закончилось, — сказала Фрея, когда все уже было позади, а до прибытия оставались считанные часы. — И ты помогла убить Третью. Ты классная. — То есть ты согласна, что мы поступили правильно, пробравшись сюда? — Фриг с прищуром посмотрела на сводную сестру. — Нет! Но сложно представить, как все могло бы обернуться, если бы ты не оказалась там. По крайней мере, для этих ребят. — Знаешь, я не жалею ни о чем, — Фриг задумчиво посмотрела вдаль, туда, где уже виднелась на горизонте родная Республика, — но если для того, чтобы послать к черту формальности, необходимы войны, я согласна смириться с формальностями. Фрея грустно улыбнулась и тихо, словно для себя, произнесла: — Думаю, это приключение оставило след на каждом из нас. Из войны за Пустые земли Фриг узнала еще кое-что. Война — это ложь в учебниках истории и подтасованные факты. Это выгода, которую жестокие люди находят в чужих смертях. От этого знания ей было мерзко.***
В свои двадцать три Фриг отдала бы многое, чтобы войны никогда вообще не случались. И отдала, взаправду отдала очень многое — чтобы выиграть войну, которая была неизбежна. В свои двадцать три Фриг знала, что война всегда что-то забирает. Даже выйдя из неё победителем, ты будешь вынужден что-то отдать. Ей пришлось отдать свои ноги, рисковать никогда полностью не восстановиться, чтобы не дать своему городу упасть во тьму. Тогда Фриг поняла, что война — это чувство несправедливости. Это любимые руки, которым приходится тебя латать. Это ощущение неизбежности беды и безысходности перед старым врагом. Это боль, пронзающая все тело. Это продолжать сопротивляться и бороться, когда кажется, что больше не сможешь. Это отчаянная, практически бешеная улыбка, улыбка, с которой ты готов совершить парное самоубийство. Это стараться держать лицо даже тогда, когда этого лица уже не чувствуешь из-за непреодолимой боли. Ей пришлось отдать своих любимых людей, отпустить в неизвестность, и тогда Фриг поняла, что война — это то прощание, когда ты говоришь «увидимся скоро», мысленно добавляя «если увидимся». Война — это ждать новостей, с замиранием сердца боясь их. Это безутешная боль в глазах сестры, с которой ты никак не поможешь справиться. Это список потерь, которых не удалось избежать. Это шрамы, которые не заживут. Ей пришлось отдать город, свой город, разрушить его, чтобы спасти. Война теперь — это руины на месте домов, это борьба до последнего вздоха, это взрывы и вспышки, это глубокие раны на теле и в душе. Это отдать все, чтобы спасти мир. Это волшебство, которое ты совершаешь, понимая, что оно может быть последним. Это учиться заново ходить и заново жить. В свои двадцать три Фриг была уверена, что никакие почести и подвиги, никакая возможность заявить о себе не стоят того, чтобы переживать нечто подобное. В свои двадцать три Фриг мечтала, чтобы война навсегда осталась историей из книг и детскими играми во дворе.
