And if I gave up halfway...

История вновь повторяется, Элисон. Как бы далеко я ни продвинулась... уже не имеет значения. Ведь в конце концов я снова тут: бессовестно лгу себе, пытаясь верить, что делаю это на благо хоть кому-то из нас.

Стоя у холодной серой стенки, среди парочки таких же никчёмных детишек, Натали ничего не понимала и не желала. Странные мужчины светили фонарём им всем прямо в глаза, пристально вглядывались в каждую девчонку, тщательно проверяя все нужные им детали. На улице было прохладно и темно, по коже временами пробегали мурашки. Будучи сонной и неуклюжей, она только медленно моргала, не поднимая взгляд с земли. — Тут есть подходящая, — произнёс один из них — тот, что стоял поближе, с этим самым надоедливым фонарём в руке. — Как вам эта? — спросил он, направив свет прямиком на Натали. Второй мужчина на его вопрос лишь одобрительно хмыкнул и тут же развернулся, оставляя дальнейшие действия на своего дружка. — Хорошо, — сказал он, после чего присел на корточки, оказываясь почти что на уровне роста Натали, — пойдём. Теперь ты будешь жить с нами. И, медленно схватив её за руку, повёл Натали через заброшенные здания, вслед за вторым мужчиной. Непонимающе моргая, она покорно шагала вперёд. «Теперь ты будешь жить с нами»... Это звучало как надежда на нечто лучшее, но ощущалось чем-то хрупким и ненастоящим — недосягаемым. — У тебя начнётся новая жизнь, — услышала Натали сквозь свои размышления. — А для новой жизни нужно новое имя, ты ведь понимаешь? — И этот взгляд... Мужчина смотрел на неё, как смотрят на драгоценную вещь. Как на что-то, что может стать возможностью. Шансом.

В тот день, шагая вместе с незнакомцами под покровом ночи, я впервые солгала себе. Внушила, будто здесь у меня нет никакого выбора. Но...

Небольшой зал, наполненный людьми, деревянное изделие, похожее на трон. Все смотрели на Натали со смесью вопроса и восхищения. Переодетая в чистую одежду, она сидела и разглядывала толпу с небольшого возвышения. Мужчина, что привёл её сюда, стоял рядом и со всезнающим видом объявлял: — Это госпожа Рене — прямая наследница короля. Пока госпожа с нами, мы будем жить вечно! И, моргнув, люди вдруг зааплодировали. Их взгляды, как один, сменились на чистую надежду и восхваление, тут и там послышались не то выкрики, не то выдохи: «Госпожа Рене...» — словно последняя нить веры. Всё это было так необычно... Рене будто в раз стала объектом всех мечтаний, кем-то, на кого люди надеялись в любой ситуации.

...на самом-то деле, мне было не так уж и плохо. Свежая вкусная еда, мягкая постель не на земле. Впервые я была кому-то по-настоящему нужна.

Почти каждый день люди приходили преклониться перед Рене. Повторить её имя, в неверии посмотреть...

Впервые я приносила пользу, а не вред. Для меня не было ничего дороже этого. Но однажды...

Мужчины... Много мужчин в форме вдруг ворвались в маленький мирок, который окружал Рене всё это время. Они разнесли вход, связали людей, находящихся внутри, прижали их к стенам... Всё, что могла делать Рене в этот момент, — наблюдать за тем, как вся её жизнь рушится кирпичик за кирпичиком. — Это всё она! — выкрикнул кто-то из толпы. — Она сказала, что она королевской крови! — проревел мужчина, тыкая в неё пальцем. — Мы лишь поверили ей! Все взгляды вмиг обратились к Рене. Люди в форме, люди, что верили ей и в неё. И тут же на Рене оказалось наставлено ружьё.

И тут я вспомнила, что это всего лишь выдумка...

— Это правда? — спросил один из присланных мужчин. — Нет, — заикнувшись, ответила Рене, но... Все, кто верил ей, находились на другом конце зала. Абсолютно не виновные в своей участи, просто поверившие в чужую наглую ложь люди стояли под прицелом оружия по вине Рене. Если кто и говорит здесь правду, так это они. — Да, — заявила Рене. — Я Рене. Кровная наследница короля!

И снова солгала. Потому что думала, что так смогу спасти всех.

По итогу враньё принесло лишь вред. Пойманных так и не отпустили, а саму Рене приписали к ним. Их стадом отвели на казнь, и всё, что видела Рене по пути, это несчастных людей, чья вера не помогла спастись и уберечь свои семьи.

У меня не получилось.

— Прошу, нет! — женщина рядом с Рене рыдала и кричала. Кричала и умоляла. Но единственный ответ от солдат, который она получила, — это шприц в вену и толчок, прежде чем с воплем упала вниз со стены. Жёлтый свет озарил всё вокруг, и Рене не смогла оторвать от него взгляд. Наверное, это конец? Когда тяжёлая рука легла ей на плечо, Рене, несмотря ни на что, так же закричала: — Прошу! Но уж теперь её ничто не могло уберечь от падения вниз — с обрыва и с вершины своей устоявшейся жизни.

Я задумалась: может, это наказание?

Потому что жить в теле безмозглого существа, действующего исключительно на инстинктах, нельзя было назвать никак по-другому.

Наказание не за то, что поддалась чужим желаниям и стала их исполнением, не за то, что обманывала стольких людей, а за то, что внушила себе, что кому-то в этом мире нужна.

Лёжа на земле, Рене не могла думать. Она могла лишь не шевелиться, закрыть глаза и слиться с землёй.

Наказание за то, что продолжала себе нагло врать.

— Это титан, бежим! — слышала Рене, но тело её не слушалось. Она лишь отдалённо понимала, что двигалась, грубо хватала кого-то и тащила в рот. Что безжалостно, невзирая на крики, глотала кого-то и убегала прочь.

Когда я очнулась, то передо мной открылась свобода.

То сияние на небе и ощущение песка на коже Рене запомнит навсегда. Из её глаз текли слёзы, но свобода, простирающаяся вокруг... Хотелось рыдать и смеяться, прыгать и просто лежать на спине, смотря на звёзды и свет координаты.

Если такая штука как судьба существует... То остаётся только поглумиться над её наивностью.

С тех пор Рене смогла вновь стать человеком. С некоторыми трудностями людской жизни, конечно, но сколько бы она ни хитрила, сколько бы ни пыталась как-нибудь выжить...

Я поклялась: с ложью покончено. Больше я никогда себе не солгу. Буду жить чисто и честно.

Прячась от людей, порой воруя и подслушивая... — Так что там в итоге? — Её назвали Элисон Кросс и отправили в кадетское училище. — Печально. Лучше бы она вообще не рождалась.

И затем...

Элисон и вправду оказалась девочкой из училища. Слишком странно простой и доброй: чуть что, она лезла помогать, чуть что, была готова пожертвовать всем. Когда она под шумок своровала кусочек хлеба для Ники, Рене не выдержала. Пройдя за Элисон следом и проследив за тем, как та отдаёт свои плоды воровства парню, она насмешливо сказала: — Видимо, пытаешься побыть ангелочком. И Элисон посмотрела на неё так удивлённо, будучи загнанной в угол.

Я встретила тебя.

Когда она упрямо смотрела вперёд. Когда была готова пожертвовать собой ради товарищей. Когда стояла, снаружи будучи храброй до хруста костей, но внутри безумно напуганной до глупой дрожи в коленках. Когда уверенно шагала по сугробам, только чтобы помочь другим. Когда давала клятву на площади со слезами на глазах. Рене всё никак не могла оторвать свой восхищённый взгляд от Элисон.

Я сразу поняла — мы с тобой похожи. Обе лжём сами себе.

Краткие разговоры и прикосновения. Улыбки и взгляды. Элисон была такой... Элисон. Безупречной, гладкой по краям. Синонимом к слову «нежность» и антонимом к слову «слабость». Героиня, завоевавшая сердце Рене.

Ты отчаянно пытаешься что-то внушить себе. Но знаешь, Элисон, именно поэтому я не прошу тебя понять.

Как бы Рене ни смотрела на неё... Элисон всегда оставалась недостижимой. Тем краешком магнита, который отталкивался от Рене при любых обстоятельствах. У них просто не могло быть возможности.

Просто... Дай мне побыть с собой честной хотя бы сейчас.

Хотя, возможно, если они обе дойдут до конца и выберутся из этого... Рене вновь сможет увидеть эту мягкую улыбку на её лице. На лице Элисон Рейнольдс. Может быть, шанс ещё потерян не до конца. И когда-нибудь Рене всё же наденет кольцо на безымянный палец Элисон и женится на ней.

Прости.