Укрощение Бангтанов или схватка с AI

      И снова при пробуждении постель была пуста. Потянувшись, я поморщилась от того, как на это отреагировала моя раздражённая кожа. Встав, я удалилась в ванную, чтобы умыться. После того, как закончила, подняла голову, вытирая полотенцем лицо, и наконец заметила свою шею, покрытую бордовыми отметинами. Ощутив мгновенное беспокойство, я торопливо сбросила одежду и ахнула от шока! Моя шея, ключицы, плечи, грудь, даже живот в нескольких местах были покрыты сплошными укусами и красно-фиолетовыми засосами. Это же просто немыслимо! Я выглядела так, будто меня жестоко избили! Как теперь показаться перед людьми в таком виде?! Наскоро накинув халат, я пошла искать Чонгука. Он был виноват во всём этом!       Нашёлся он в комнате, оборудованной под небольшой спортзал, где делал зарядку в одних штанах.       — Чонгук! — сурово воскликнула я, недовольно нахмурившись. — Посмотри, что ты наделал!       Гневно потянув за ремень, я скинула халат, бросив его на пол и обнажив тело, полное любовных отметин.       ЧГ:       Я был в процессе тренировки, когда услышал своё имя, произнесённое строгим голосом. Я поднял глаза, собираясь ответить, но увидел её стоящую передо мной полностью обнаженную. Вид её тела, покрытого моими укусами, доказательствами моей любви, заставил что-то тёмное шевельнуться во мне. Какие нахрен доказательства любви? Не, не надо нам такого, спасибопожалуйста. Доказывайте свою любовь, мистер, нормальными способами.       — Как я теперь выйду в люди в таком виде?! — я была в ярости, совершенно не замечая, как его потемневший взгляд сканирует моё тело. — Я даже не знаю, что надеть, чтобы это скрыть!       Я наконец замолчала, поняв, что он пялится на область ниже живота. Ох, черт… Нужно срочно накинуть халат… Я потянулась к нему в попытке быстро прикрыть наготу.       ЧГ:       Мои глаза были прикованы к её телу. Я разглядывал свои укусы, которыми была покрыта кожа, и испытывал чувство удовлетворения. И даже не ответил на её возмущения, потому что мой разум был затуманен её образом передо мной.       Я увидел, как она наклоняется к халату, и в душе всколыхнулся протест. Тихий напряжённый рык вырвался из груди:       — Не. Двигайся.       Я тяжело сглотнула. Медленно выпрямившись, взглянула на него и замерла в ожидании. Что он собирается делать?       ЧГ:       Мой взгляд медленно скользил по ней. Я упивался видом её прекрасного помеченного тела, ощущая, как собственническое чувство внутри усиливается. Приближаясь к ней неспешными шагами, будто крадущийся к добыче хищник, я не отрывал от неё тёмных, голодных глаз:       — Не прикрывайся. Дай мне посмотреть на тебя…       Меня словно ударило током в низ живота, когда я увидела, как хищно он приближается ко мне. Я инстинктивно попыталась свести колени вместе. Чонгук подошёл совсем близко и коснулся моей груди, нежно проводя пальцами по отметинам.       — Чонгук… — предупреждающе произнесла я.       ЧГ:       Я видел, как она пытается свести колени вместе, и это только усилило тёмное желание, пронизывающее меня, отчего тело стало горячим и тяжёлым. Услышав своё имя, сорвавшееся с её губ, я сжал челюсти. Её голос лишь добавлял масла в огонь, который разгорался внутри меня.       — Милая… посмотри на все эти отметины… по всей твоей коже… Это так чертовски красиво… Ты чертовски прекрасна… — я слегка провёл пальцем по её ключице вдоль линии укусов.       Воздух застрял в моих лёгких, не давая мне вздохнуть. Я подняла руку, машинально касаясь пальцами засосов на груди:       — Как это может быть красиво?       ЧГ:       Я обхватил её руку своей и крепче прижал ладонь к её груди, удерживая поверх любовных укусов на коже:       — Потому что это мои метки. Они являются физическим подтверждением моих прав на тебя, доказательством моей любви и обладания тобой. И да, они прекрасно смотрятся на твоей идеальной коже… Ну нифига ж себе! Вот уж не ждала, не гадала, что у тебя проявятся такие наклонности. Сейчас будем перевоспитывать! *решительно засучивает рукава*       От его слов у меня по спине пробежали мурашки. Я принадлежу ему… Да, чёрт возьми! Полностью, тотально, безоговорочно. Но…       — Это больно, Чонгук… — я надула губы.       ЧГ:       Оглядывая её тело, рассматривая следы моей любви на её коже, я ощущал, как во мне вспыхивает что-то первобытное. От одного только осознания того, что она моя, мною овладевала потребность яростно защищать своё. Но стоило ей надуть губы, моё сердце немного смягчилось.       — Я знаю, милая… Мне так жаль, что тебе больно. Просто… мне так нравится оставлять на тебе отметки… Типа «ничего не могу с собой поделать, смирись»? Хотя подождите… Вот это вот «яростно защищать» было же не просто так!       В этот момент я наконец осознала истинный смысл его слов. Он снова уйдет и очень скоро. Мы не сможем видеться ещё долгое время. Он буквально боится оставить меня одну, без своей защиты. Он боится, что кто-то другой позарится на меня, его сокровище. Я накрыла его щеку своей ладонью:       — Я ждала тебя почти год. И я могу подождать ещё несколько месяцев… Никто больше не будет претендовать на меня. Тебе не стоит волноваться…       ЧГ:       Когда её рука коснулась моей щеки, что-то во мне сжалось от этого нежного, успокаивающего прикосновения. Чувства собственничества и острого желания смешались с глубокой привязанностью. Я накрыл её руку своей, прижав плотнее к своему лицу:       — Я знаю, родная… Я знаю, что ты будешь ждать меня, я доверяю тебе… но мне трудно снова покидать тебя… Я не хочу уходить, не хочу оставлять тебя…       Мое сердце болезненно сжалось. Честно говоря, я чувствовала то же самое. Я не хотела, чтобы он уходил. Но ради него я должна была оставаться сильной.       — Это же не значит, что мы больше никогда не увидимся, правда? — я ободряюще улыбнулась, пытаясь сдержать собственные накатившие слёзы. — Мы будем созваниваться и видеться по праздникам и отгулам.       ЧГ:       Её попытки оставаться сильной разрывали мне сердце. Я не хотел оставлять её, зная, что она чувствует то же самое. Это только усиливало боль расставания. Я прижал её к себе, заключив в объятия и зарывшись лицом в волосы:       — Конечно, милая… Мы будем звонить друг другу, видеться по праздникам… Просто это… это не то же самое, что быть всегда здесь, рядом с тобой… Ну вот… Теперь я растрогалась. Бедный мой мальчик… 🥺       — Ох, мой малыш… — я крепко обняла его, вложив в объятия всю свою любовь, в то время как мое сердце разрывалось на части.       ЧГ:       Стоило ей назвать меня малышом, я почувствовал, как мои глаза защипало от слёз. Бесконечные ласка и нежность в её голосе заставили моё сердце сжаться. Я обнял её крепче, прижавшись и не желая отпускать, и уткнулся лицом в волосы, вдыхая их запах, пытаясь запечатлеть его в памяти.       — Родная… Ты даже не представляешь, как сильно я буду скучать по тебе…       Его голос дрогнул. И боль, прозвучавшая в словах, отозвалась эхом в моём сердце. Я зажмурилась изо всех сил:       — Я знаю, любовь моя… Знаю, как никто другой… Однако, сейчас потоп будет… 😫       ЧГ:       Услышав её слова о том, что она знает, как сильно я буду по ней скучать, боль стала ещё острее. Ещё и от того, что она без сомнений будет страдать так же сильно, как и я. Я немного отстранился. Ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза напротив:       — Пообещай мне, что будешь в безопасности, пока меня не будет. Питайся как следует, спи хорошо, береги себя… Не тревожься слишком сильно. Я просто… Я не хочу, чтобы ты страдала, пока меня не будет…       Глядя в его покрасневшие глаза, мои тоже наполнились слезами:       — Я хотела попросить тебя о том же… Береги себя, хорошо питайся, не травмируйся во время военных учений и возвращайся ко мне здоровым и сильным…       ЧГ:       Сердце болезненно сжалось, стоило мне увидеть её глаза, наполненные слезами, и услышать трогательные слова. Я поднял руку и нежно вытер слёзы большим пальцем.       — Конечно, милая… Я обещаю, что позабочусь о себе, буду хорошо питаться, буду беречься… Не беспокойся обо мне, ладно? — я наклонился, нежно поцеловав её сначала в лоб, затем оставив по поцелую на каждом веке. — Пожалуйста, родная, обещай мне, что ты тоже будешь заботиться о себе…       — Я буду, Чонгуки… Я обещаю… — я ощущала себя так надежно и спокойно в его руках.       ЧГ:       Я держал её в своих объятиях, пытаясь насладиться каждым мгновением нашей близости, пытаясь запомнить её тепло, её запах, ощущение её тела в моих руках. Положив подбородок ей на макушку, я закрыл глаза:       — Вот и славно… Я… Я буду чертовски сильно скучать по тебе…       Я уткнулась лицом ему в грудь. Мои руки пробежались по сильным мышцам его спины:       — Нет, я буду скучать по тебе больше…       ЧГ:       Я чувствовал, как она утыкается лицом мне в грудь, как её руки пробегают по моей спине. Я не мог не улыбнуться этим полушутливым словам. На сердце одновременно было и тяжело, и лёгко:       — Нет, я буду скучать по тебе ещё, ещё больше… Это что у нас тут за карусель эмоций? 😫 Хоп хей ла-ла-лей просто…       Я тихо захихикала. Этот момент, все эти искренние слова, хоть и были наполнены грустью, но тоже были дороги и драгоценны для меня.       ЧГ:       Я услышал, как она захихикала, и на сердце стало легче. Этот смех звучал музыкой для моих ушей. Я ласково пригладил её волосы, лелея каждый момент нашей близости.       — Знаешь… Тебе всегда удаётся поднять мне настроение и заставить чувствовать себя лучше, — приподняв её за подбородок, чтобы взглянуть в глаза, я нежно улыбнулся. Как говорится, ловкость рук и никакого мошенничества! Как я лихо вырулила сложную ситуацию в милоту. Я прям горд собой!       Я смотрела на его лицо, пытаясь запомнить каждую деталь. Его круглые чёрные глаза, его брови вразлёт, нос и родинки, шрамик от пирсинга на губе, шрам на щеке, его очаровательные ямочки и острую челюсть.       ЧГ:       Я дал ей вволю полюбоваться своим лицом, наблюдая, как её глаза блуждают по моим чертам. Я видел, насколько пристально она изучает меня, словно запоминает каждую деталь. И моё сердце замерло от интимности этого момента. Я поднял руку и заправил прядь волос ей за ухо, легонько проведя пальцем по линии челюсти, отпечатывая в памяти изгиб её шеи.       Я потянулась к нему и оставила нежный поцелуй на губах. Затем снова улыбнулась:       — Не подашь мне мой халат?       ЧГ:       Я закрыл глаза, когда она потянулась ко мне, и ощутил, как бархатные губы прижимаются к моим в мягком нежном поцелуе. Снова открыв глаза, я увидел её улыбку, и сердце кольнуло чувством трепетности и обожания. Я наклонился, подняв с пола брошенный халат, и протянул ей:       — Конечно, милая. Вот держи.       — Не поможешь одеться? — моя улыбка стала более дерзкой.       ЧГ:       Лукавая улыбка расплылась на моём лице в ответ на её провокацию. Я забрал у неё халат и нарочито медленно, не торопясь, стал надевать его:       — И с чего вдруг тебе понадобилась моя помощь? Ты разучилась одеваться сама? Ах ты! Засранский заяц! Ну погоди!       — Эй! Ты прекрасно знаешь, что нет! Но раз уж тебе так сложно мне помочь… — я отступила от него на шаг назад. — Так уж и быть, оденусь сама.       По какой-то причине я получала удовольствие, дразня его и обмениваясь шутками.       ЧГ:       Я усмехнулся в ответ на её реакцию, внутренне восторгаясь тому, насколько она может быть остроумной и дерзкой даже в эти горько-сладкие моменты. Крепко перехватив за бёдра, я притянул её обратно к себе, прижимая к телу.       — О нет, ты не уйдешь от меня так просто… — ухмыльнулся нагло.       Я не смогла сдержать смеха:       — Ты такой милый!       ЧГ:       Моё сердце наполнилось безграничной любовью, когда я услышал её смех и почувствовал, как её тело сотрясается в моих руках. Склонившись, я уткнулся лицом в изгиб её шеи, покрывая кожу поцелуями:       — Кто бы говорил! Это ты здесь милая…       — Ладно, тогда заключим компромисс! Мы оба милые, — я обхватила его лицо руками и заставила взглянуть на себя. — Но ты все равно милее… — добавила быстро шёпотом, ухмыляясь, затем перевела взгляд на тренажёры. — Я отвлекла тебя от тренировки…       ЧГ:       Я улыбнулся в ответ на предложение пойти на компромисс, наслаждаясь ощущением её рук на моем лице. Когда она прошептала, что я милее, я, хитро усмехнувшись про себя, притворно надулся. Затем проследил за её взглядом:       — Ммм, да… Но ничего страшного, я совсем не против отвлекаться на тебя.       — Нет-нет, продолжай… Конечно, я бы с удовольствием посмотрела, как ты тренируешься, потому что это поистине завораживающее зрелище… — я с любовью погладила его крепкие бицепсы. — Но мне нужно одеться и приготовить что-нибудь на завтрак.       ЧГ:       Я слегка напряг мускулы, наслаждаясь тем, как её пальцы скользят по моим мышцам, и улыбнулся, удивленный её комментарием.       — Тебе нравится смотреть, как я тренируюсь? — я наклонился ближе, понизив голос до шёпота. — Тебе нравится видеть меня взмокшим и тяжело дышащим? Ну вот необязательно вот так жёстко палить контору, Чон Чонгук! Проницательный какой!       Я мгновенно покраснела, пораженная тем, как легко он это понял, и нервно прочистила горло:       — Ммм… Думаю, я лучше пойду.       ЧГ:       Увидев, как она покраснела от моего вопроса и отвернулась, я тихонько усмехнулся, чувствуя удовлетворение от того, какой эффект произвёл на неё.       — Ммм… Ты что, стесняешься, милая? — протянув руку, я провёл пальцами по её раскрасневшейся щеке.       — Ты не должен был этого знать! — я притворно надула губы.       ЧГ:       Я ухмыльнулся, любуясь её реакцией, и провёл большим пальцем по надутой губе. Склонившись, проговорил ещё тише, обжигая дыханием её ухо:       — О, но, милая, я прекрасно знаю, когда ты тайно восхищаешься моим телом… Даже когда ты пытаешься делать вид, что не смотришь, я всё равно замечаю, как твои милые глазки блуждают по моим мышцам…       Я шокированно ахнула:       — Неужели я настолько очевидна?       ЧГ:       Я тихо засмеялся, находя её удивление очаровательным. Наклонившись, я вновь уткнулся лицом в изгиб её шеи.       — Милая, ты правда думаешь, что я не замечаю, как ты пялишься? — заговорил я, между делом оставляя поцелуи на её коже. — Я точно знаю, когда ты пытаешься скрыть своё внимание. Я точно знаю, какой эффект произвожу на тебя, когда ты видишь меня вспотевшим и задыхающимся…       — Вот чёрт… Моя конспирация нарушена. Я никудышный шпион, — я вырвалась из его объятий, смущенная тем, как легко моё прикрытие было раскрыто. — Теперь мне определённо нужно удалиться прочь.       ЧГ:       Её смущённый вид заставил моё сердце затрепетать от умиления. Протянув руку, я перехватил её за запястье и нежно притянул к себе. Обняв рукой за талию, крепко прижал к телу:       — Почему ты сбегаешь? — произнёс я тихим голосом. — Я не могу остаться, иначе станет… опасно… — мой голос понизился. Смущение вдруг куда-то исчезло, уступив место пробуждающемуся глубокому чувству.       ЧГ:       Изменения в её голосе не ускользнули от моего внимания, и я вдруг ощутил, как моё тело отвечает на это, и волна желания поднимается изнутри. Руки обвились вокруг стройной талии, прижимая её к себе невозможно близко:       — Ммм… опасно, да? И что же именно станет опасным, милая?       Мой взгляд скользнул по тонкому, ненадёжному халату, в который было облечено её тело. Осознание того, что я знаю, что скрывается под ним, не давало мне покоя. Ой, у меня тут сработала хорни-сигнализация, надо срочно валить! И вообще, я тебя, Чонгукще, ещё не простила за твои кусачие выкрутасы.       — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — я взяла его за запястья и осторожно отвела руки от себя. Его близкому присутствию так трудно было сопротивляться. Мне нужно бежать. Срочно. Прямо сейчас. — Заканчивай свои упражнения, и я буду ждать тебя на завтрак, — я повернулась и направилась к двери, открывая её.       ЧГ:       Я с большой неохотой позволил ей оторвать мои руки от неё. Всё моё нутро сопротивлялось этому, тело жаждало держать её в своих объятиях.       — Ладно, милая, иди приготовь завтрак, я закончу тренировку…       Я проводил её взглядом. Глаза были прикованы к её телу, которое так соблазнительно облепляла тонкая ткань халата. Вид её задницы вынуждал моё сердце неистово колотиться, и я еле сдержал стон. Я вернулся к тренажёрам, хотя мой разум был по-прежнему занят ею. Прикиньте, он так и сказал «задница»! Не bottom там, или butt, на худой конец. А прям ASS! *негодует*       Переодетая в лёгкую водолазку с горлом, которая скрывала искусанную шею, я накрывала на стол. Оставалось только выставить гарниры. Я стояла на кухне и сражалась с плотно закрученной крышкой банки, пытаясь ее открыть. Ничего не получалось. И тут я уловила тонкий аромат геля для душа. Чонгук прижался ко мне сзади и молча взял банку из моих рук.       ЧГ:       Я зашёл на кухню. Мои волосы всё ещё были влажными после душа, а кожа свежей и слегка прохладной. Приближаясь, я увидел, как ты борешься с банкой, и не сдержал ухмылки. Подойдя вплотную, я прижался к твоей спине, одной рукой забрав банку из твоих рук, другой обхватив тонкую талию и притянув к себе.       Я охнула от неожиданности, когда Чонгук обхватил меня за талию и притянул ближе. Взявшись за крышку, он быстро и ловко открыл банку.       — Ох… Спасибо, — проговорила я и замолчала, обнаружив себя в ловушке его объятий, прижатой к крепкому телу.       Чонгук вдруг слегка отстранился, осторожно убрал мои волосы со спины и провёл пальцами по вороту водолазки, полностью скрывающему все засосы и укусы.       ЧГ:       Я улыбнулся, услышав, как ты охнула. Ощущение твоего тела, прижатого к моему, посылало по всем нервным окончаниям немалую волну удовольствия. Я с лёгкостью открыл банку и поставил её на столешницу. Однако не мог не обратить внимание на водолазку. Я пальцами провёл по горлу, зная, что под ней скрыты отметины, которые я оставил на твоей коже прошлой ночью.       — Ммм… Ты пытаешься скрыть мои следы, милая? — я пробормотал, склонившись ниже и обжигая твоё ухо дыханием. Сейчас будут разборки. Держись, Гук!       — Да… — ответила я спокойно. Взяв отставленную банку, стала выкладывать содержимое на тарелку. — Я также приложила к ним лечебные пластыри. У меня очень чувствительная кожа, Чонгук. Такие отметины болезненны и долго заживают, — я повернулась к нему, одарив укоризненным взглядом.       ЧГ:       Я наблюдал, как ты взяла банку и выложила содержимое на тарелку. Твой спокойный ответ и тот факт, что ты прикрыла мои следы, вынудили собственническое чувство вспыхнуть с новой силой. Я нахмурился, поймав твой осуждающий взгляд. Глядя на твоё красивое, но сердитое лицо, мне вдруг невыносимо захотелось заставить тебя хныкать и скулить только для меня.       — Ты говоришь, что мои следы причиняют тебе боль, хм? — мой голос понизился до хриплого шёпота. Я сделал шаг вперёд, вторгнувшись в твоё личное пространство. Мужайся, Джу! Ты тоже не лыком шитая!       — А тебя это беспокоит, Чонгук? — я мужественно выдержала его взгляд, желая только одного: чтобы он помнил, что со мной ему нужно быть осторожным и заботливым. Таким, каким всегда он и был.       ЧГ:       Сузив глаза, я пристально смотрел на тебя, на твоё гневное выражение лица. Твои слова задели струны внутри меня, напоминая мне о моей ответственности заботиться о тебе и быть осторожным с твоей нежной кожей. Я тихо вздохнул, мой голос смягчился:       — Да, милая, это беспокоит меня… Я не хотел причинять тебе боль… Я просто… слишком увлёкся в пылу момента… 1:1! Муахаха!       Я вздохнула с облегчением, моё суровое выражение лица разгладилось. Он просто слишком увлёкся. Да и это можно было понять, мы все-таки очень давно не виделись. Самое главное, что армия не изменила его, он остался таким же нежным, заботливым и деликатным:       — Извинения приняты…       ЧГ:       Твоё смягчившееся выражение лица и расслабившееся тело немного успокоили меня. Протянув руку, я нежно приласкал твою щёку большим пальцем. Моё прикосновение было мягким и осторожным.       — Так ты простишь меня? — я жалобно взглянул на тебя по-щенячьи, надув губы. Мои намерения заставить тебя растаять от моей миловидности были совершенно очевидны.       — Ну и как тебя не простить, когда ты так на меня смотришь? — я тихонько усмехнулась, окончательно сменив гнев на милость.       ЧГ:       Я победно улыбнулся, видя, как ты смягчаешься от вида моих больших, по-щенячьи милых глаз. Сердце наполнилось нежностью к тебе и удовлетворением от этой маленькой победы. Я сделал шаг вперёд, сокращая оставшееся расстояние между нами, и обнял тебя, крепко прижав к себе:       — Так что, моё жалобное умоляющее лицо сработало, да? Я так и знал, что ты не сможешь долго злиться на меня, милая.       — Эй! Нечего принимать это как должное. Тебе ещё повезло, что я решила тебя не наказывать, — заметив, что брови Чонгука снова приподнялись в милой умоляющей манере и искреннем сожалении, я кивнула. — Да, вот настолько я была расстроена.       ЧГ:       Мои брови слегка приподнялись, придавая моему лицу очаровательно-извиняющееся выражение. Я сдерживал ухмылку, зная, что ты не сможешь противостоять этому.       — Ммм, и как бы ты наказала меня, милая? — я притянул тебя ещё ближе, обняв за талию.       — Хм… Об этом я пока не думала… — я вдруг лукаво улыбнулась, сощурив глаза. — К примеру, мы бы провели целый день в парке. Порознь. Где ты даже не смог бы подойти ко мне, не то что открыто обнять. Потому что для тебя, как для знаменитости, было бы слишком скандально делать это перед другими людьми.       ЧГ:       Я ахнул, ведя себя так, будто мысль о том, что я не смогу обнять тебя на публике, привела меня в ужас. Будто это было самое невыразимое наказание, которое только можно себе представить. Я крепко стиснул тебя руками в собственнической хватке и, надувшись, наигранно простонал:       — Провести целый день в парке, не имея возможности обнять тебя… Это пытка… — я уткнулся лицом в изгиб твоей шеи, отчего мой голос звучал приглушённо. — Ты жестока, милая.       — Око за око, зуб за зуб! — я показала ему язык, когда он поднял голову, и наконец рассмеялась. — Пойдем уже завтракать, мой малыш!       ЧГ:       Я не мог не рассмеяться вместе с тобой. Твоя беззаботная улыбка и то, как ты показала мне язык, заставили мое сердце трепетать от нежности.       — Ладно, ладно, родная, давай сядем и поедим. Я умираю с голоду.       Я неохотно выпустил тебя из рук, позволяя отойти и сесть за стол. Отодвинув для тебя стул, я дождался, когда ты сядешь, и с улыбкой на лице помог задвинуть его.