Развоплощение

Пробравшись сквозь заполненные тварями леса, убив по дороге столько монстров, что уже запястья болят держать рукоять меча, путник нашел того, кого искал так долго. Узнал, ещё даже не подойдя, силуэт был знаком как ничто иное на свете, ведь был идентичен ему самому. А ещё голубая ткань на шарфе привлекла взор издалека. Правда смущал ещё отсвет золотистого и фиолетового, словно солнце, а в случае этого мира другие, ночные светилища, падали на какие-то камни этих цветов. Вдогонку к безумной мысли пришла небольшая дрожь в руках, а следом и ускорился шаг. Можно было бы и вовсе побежать, но тело окутал неизведанный доселе страх, было боязно увидеть то, что всё равно увидишь. Оставалась лишь надежда, что всё не так.... Так. Харрис стоял меж нескольких деревьев, облокотившись на одно, и смотрел, как тварь, некогда похожая на него как две капли воды, сейчас обрела обледеневший, застывший и давно пустой взгляд, а так же скинтовые наросты по всему телу. Грузно вздохнув, парень посмотрел на пустотное небо, заняло это всего несколько секунд, ведь он тут же резким движением головы, так, что аж шея заболела, повернул свой взор к всё так же нешевелящейся твари, чтобы та ни в коем случае не словила момент его беспомощности. Но ей это словно было не нужно. Нет, вероятно, она просто не видела его.... Хотя смешно, ведь обычно эти скоты чувствуют живую кровушку на несколько километров вокруг и стремятся к ней с упорством, которому вполне может позавидовать человек, несмотря на свой медленный шаг. Джон сделал несколько шагов, дабы приблизиться к Лололошке, тем самым выдав себя скучающему монстру. Тот начал приближаться, а парень выставил вперёд меч, способный срубить голову этой твари за один точный взмах. Но мироходец, коего многие здесь звали междумирцем, увидев, что на него наставлено оружие, остановился совсем рядом. Казалось, будто ещё чуть-чуть, и он разомкнет свои сухие ледяные губы, скажет что-то хриплым, уставшим, но привыкшим к молчанию голосом. Сколько же он провёл времени так, странствуя по этому миру, ища покой, но без способности обрести таковой? Но из уст монстра не выходит и звука, он лишь стоит, смотря своими, теперь приобрёвшими фиолетовый оттенок, глазами, прямо на свою копию из другой реальности. «Почему не нападает? Что сдерживает этого мироходца? Какого черта он был таким странным будучи живым и остался таковым даже после смерти?!» — подумал Джон, правда тут же поправил себя, сильно скривившись в душе и лишь немного на деле. «После очищения». Простояв напротив твари минут пять и не добившись никакой агрессивной реакции с её стороны, Харрис всё же убрал меч чуть дальше и посмотрел на Лололошку так презрительно, словно тот предал его, воткнул нож в спину буквально. — Я явно переоценил твои силы.... Надеялся, что если один из нас двоих обладает превосходящим умом, то у другого преимущество в физических способностях.... Я ошибся. Да, это свойственно даже для такого гениального человека, как я.... Но, знаешь, приятно ведь знать, что, выходит, я превосхожу тебя, как, впрочем, и всех остальных, как в уме так и в силе, — Лололошка, словно услышав знакомый голос, пошёл на него. Джон напрягся, но в голове прикинул, что потребности доставать оружие нет. Этого мироходца, в случае надобности, он сможет обезвредить и магией, тем самым выиграв время и даровав себе возможность вытащить меч и ударить уже им. — Что ты?... — рука монстра тянется к оранжевому шарфу, но парень одергивает её и слегка отходит. Джон решает, что нужно просто уйти. Нет надобности убивать Ло.... Монстра. Этого безобидного монстра. Хотя, может он просто уже плотно отобедал.... Впрочем, значения это не играет никакого. Не убил, значит не убьют и его. Солидарность. Путник решает пойти по тому же пути, по которому и пришёл сюда. Идёт, делая зацепки на одежде и рвя её. Ноги мокры от застоявшейся росы, а рука всё ещё устало ноет от лежащего в ней меча. Пока что складывать его рано. Опасность всё равно есть. Парень шагает, но смотрит не вперёд, о чём потом жалеет, ведь несколько раз падает, а на существо, плетущееся сзади. — Что с тобой не так? Я оставил тебя, так существуй дальше, гребанная тварь! Да какого черта ты следуешь за мной? Что, что не так?! — в душе у Джона что-то щиплет. Почему единственный, на кого он мог рассчитывать, сейчас ступает рядом не в силах сказать слова и разобрать человеческую речь? Почему ступает, служа напоминанием, что он не где-то там, но живой и полный энергии, а здесь, ходячий труп не имеющий сил?! Хотя и это не верно, ведь в силовых возможностях скинтовые твари во многом превосходят людей.... Джон останавливается на месте, поджидая, пока Лололошка подойдёт к нему. И подходит ведь, не обращая внимания на крик своего двойника и его вопросы, не нуждающиеся в ответах. По крайней мере заданные не с целью их получить, а просто.... Выговориться? Наверное. Вылить злобу, которая сейчас сочится через края, но и этого мало. А мироходец подходит и останавливается рядом, как и до этого. Только и руку уже не тянет. "Сидит смирно". Можно было бы сравнить его с собакой, да вот только те крутятся вокруг хозяина и неистово машут хвостом, в то время как этот просто следует. А почему же Лололошка следует? Почему так тянется к этому наглому, самодовольному и эгоистичному гению? Ответ есть, хоть весьма и неочевиден. Джон был тем, о ком мироходец думал с самых первых минут пребывания здесь и тем, кем мысли были забиты в последние мгновения жизни. Харрис был целью, непостижимой, далёкой, но всё же был.... Лололошке ничего не оставалось, кроме как искать его. В этих поисках он и обратился, не в силах больше держать меч он пал, а последним всплывшим в голове образом был Джон. Не успела прийти даже мысль, лишь призрачный образ перед тем, как мрак и зло этого места сковали чистого душой и сердцем мироходца. Но Джону этого знать неоткуда. Он не видел. Не знает. Не может даже предположить. А потому лишь злится, мечет из глаз искры и так и норовит наорать на тварь ещё раз, но ясно понимает, что никакой реакции не последует. Харрису зло с того, что он не понимает. Не знает. Он ведь гений... JDH решает осмотреть Лололошку. Осмотреть на наличие отличий от других тварей. Хотя это будет сделать сложно, ведь не доводилось ему исследовать обычную, "нормальную" тварь так близко, чтобы теперь искать разницу между ними. Но всё же попытаться стоит. Всегда стоит. Начать следует с того, что носитель голубого шарфа изменился совсем незначительно. Не было той порванной и грязной одежды, на таковую даже и не похожую, скорее тех лохмотий и тряпок, которые были на других. Да даже сам Джон не мог похвастаться сейчас идеальным видом своей некогда белой одежды, тогда как мироходец в этом плане выглядел почти что идеально. Парень даже взял монстра за руку, дабы рассмотреть перчатки, а после, сняв их, и сами руки. Первым удивлением было то, что они были идентичны его собственным. Конечно, они буквально разные версии одного человека, но всё же...видеть свои, точно свои пальцы у другого человека очень непривычно. Ещё какое-то время назад их отличием могли бы послужить мозоли на руках Ло, но с недавнего времени на руках Джона появились такие же. Вторым же потрясением Харриса стало то, что они были ледяные, словно метал промерзший под слоем снега, но цвет имели... Обыкновенный? Бледный, конечно, но это нормально. Нормально как для Джона, так и для Лололошки. А так...ничего необычного. Незаметно, но к парню пришла мысль, что он хочет раздеть Лололошку. Для того ли, чтобы осмотреть на наличие скинтовых жил, ведь будучи в одежде можно разглядеть лишь один большой нарост на шее и маленькую кладку под ухом, или для каких-то других своих, возможно, не сильно приличных целей Джон не знал и сам, но точно понимал, что объект его исследований находится не в том состоянии чтобы сопротивляться. Чтобы хотеть сопротивляться. Да и.... Харрис неизменно считает, что мироходец мертв, а значит делать с ним можно что угодно. Обе перчатки летят на землю, за ними шарф, а после и толстовка. «Как можно так безвкусно одеваться» — подумал мироходец, но увидел под ней облегающее боди, очерчивающее рельефы мышц и изгибы, а так же порванное в некоторых местах, где пророс скинт. Снять его потребовало уже куда больше сил, ведь оно то и дело цеплялось за кристаллы. Картина вполне порадовала ученого. Его же тело, только чуточку более совершенное. Накачанное вечными сражениями и активным образом жизни в то время как сам он.... В прочем, это сейчас не важно. Насчитал Харрис четыре скинтовых жилы, одна на животе, правом боку и две на спине. Указательным пальцем рука прошлась от ключицы и до паховой области, которую, как назло, закрывали штаны, а по верху ещё и ремень. Джон решает исправить это, а потому ремень со звуком удара лямки о что-то твердое на полу, падает на этот самый пол. Следом на траву летят и штаны, оставив Лололошку в одних боксерах, а JDH предоставился вид на ноги, на которых, к удивлению, не обнаруживается скинта. Совсем. Видимо даже эта "болезнь" не захотела портить это прекрасное тело.... Джон уже осмотрел и изучил всё, что хотел, так почему же не остановится? Видимо такого понятия в базе Джона не заложено, ведь он кладёт руку Лололошке на пах и слегка щупает и массирует. Наверное, можно было бы подумать, что он проверяет нет ли там скинта? Ну мало ли что там у тварей на хую выростает, не проверишь же, а тут такой покорный и покладистый объект.... Но ведь убедился же, что ничего инородного там нет, так и смысл тогда дальше лапать? Можно понять, что он точно не искал там скинт и тогда, когда ловкие пальцы цепляются за резинку трусов, а после стягивают их вниз. Рука гладит ствол Лололошки, но никаких махинаций с ним не происходит, из-за чего Джон слегка расстраивается и зло шепчет в то ухо, рядом с которым расположен скинт: — Хочешь сказать я так отвратителен тебе, Ло, что даже не встаёт? Только ведь не человек ты уже, наверное не работает всё это, а так бы точно уже колом стоял... Как у меня. Да, не скрываю что вот тут, — Харрис кладёт руку мироходца на свой пах, прикрытый штанами. — Стоит именно на тебя. Интересно выходит, что Джон может любить лишь себя, но не окружающих. Сейчас, прижав Лололошку к дереву, а членом своим, уже освобожденным от одежды, упираясь ему в задницу, он хочет отыметь монстра не из-за чувств, коих в учёном и в помине не сыскать, а из-за того, что тело это его же. Но самого себя не возьмёшь, а тут такой шанс.... Чего добру пропадать? А это определённо добро.... Резкий толчок без какой либо растяжки до этого приносит Лололошке дикую боль, из-за чего тот кричит свойственным монстрам воплем и дерет когтями ствол дерева. Джон был предусмотрителен и знал, что монстр будет вырываться, из-за чего перед этим, несильно пристойным занятием, сковал того магическими цепями. Пустотной магией. Это не походило на что-то, что доставляло удовольствие хоть одному из них, обоим было очень больно, темп, узкость, большой размер... Но Джону просто нужно было выплеснуть всю ту злость. Никто об этом не узнает, ведь сейчас он грубо трахает не человека, нет, обращённого, ходячую мертвечину. Джон даже усмехнулся, ведь в голову пришла мысль о том, что если бы его застал здесь кто-то из "Истинно верующих", как бы они отреагировали на то, что с одним из их "любимейших" созданий вытворяют такое? А именно кончают глубоко внутрь, кусая при этом шею, чтобы заглушить свой крик, и слушая при этом оглушительный рёв принимающего, что разогнал своим звучанием всех птиц, да и наверное всех живых существ, вернее просто существ. Они не живые. Как и он. Парень выходит с хлюпающим звуком и вытирает свой член первой попавшейся валяющейся тряпкой, а именно толстовской мироходца. Осматривает того и видит, что как не стояло, так и не стоит. Хотя, вероятно, при таком акте не встало бы и у человека. В голове мелькает чувство подобное жалости, когда из ануса монстра вытекает белая и багровая субстанция. Мироходец дышит учащенно, его голая грудь вздымается часто, а конечности немного подрагивают, сам он лежит на земле и немного поскуливает, но всё ещё не может сфокусировать на чем-то взгляд, словно больно вовсе и не телу, а душе. Джону смотреть на эту картину максимально неприятно. Не человек. Не поднимется и не отстоит свою честь, коей уже нет. А ведь магические цепи давно уже сняты. Но он лишь дёргается в судорогах на холодной земле. Полностью голым. Сейчас эта картина уже не кажется приятной, скорее отвратной и мерзкой. Учёный решает, что именно сейчас хороший шанс, чтобы уйти. Он приводит свою одежду в порядок, подхватывает меч и идёт прочь, надеясь оставить нагого мироходца позади. Но опять нет! Следует! Поднялся и на шатающихся ногах, спотыкаясь, но потом всё равно поднимаясь, идёт к "цели". Да что же это такое? Откуда силы?! — Я убью. Уходи, иначе убью, тварь! — а тварь не понимает, не чувствует страха, просто тянется к Джону и..... Харрис протыкает Лололошку мечом прямиком в, неизвестно бьющееся ли, сердце. Носитель голубого шарфа, правда не имеющий его сейчас, падает на колени. Он издаёт душераздирающий крик, когда помимо крови из раны начинает литься и голубое свечение в форме светящейся звезды. Его искра пытается регенерироваться, сохранить жизнь, хоть уже и не похожую на таковую, вспышка сама всё это время была в потухшем состоянии, но сейчас всё равно лечит своего носителя.... Лечит зря, не знает, что сейчас происходит развоплощение, адская боль, но позже раны залечатся, а Лололошка будет жив.... Джон уже уходит, не оборачиваясь назад. Он считает, что история столь сильного, это отрицать бесполезно, мироходца подошла к концу. Оборвалась пропастью. Его альтер-эго мертво. Теперь точно и невозвратно. Но каково же было удивление учёного, когда его окликнул голос. Неповторимый, принадлежащий лишь им двоим голос. Такой, какой и представил Харрис, когда только увидел монстра, уставшего молчать, пытающегося выдавить из себя звуки, прерываемые хрипом. — Джон?... — Лололошка не веря окликнул двойника. С некой детской радостью, когда ты долго искал, и всё же нашел цель. То, что преследовал так долго. Он сидел на том же месте, где его и "убил" Джон. Сидел, в своей собственной крови, но пока ещё этого сам не заметил. — Дж-джон?... — воспоминания метелью, бурей и ураганом проносились в голове парня. Последний бой. Смерть. Казалось бы смерть, но нет, существование, не подвластное собственному разум и душе. Не контролируемое безумие и голод. Он помнил, что не хотел причинить вреда. Не хотел убивать. А потому ушел как можно дальше от цивилизации. От всего живого, предпочитая остаться даже не с себе подобными, а в полном одиночестве. Лололошка помнил рассказ Невера, но понимал, что у самого всё было иначе, контроль был. Слабый, но.... И тут в голове начинают проносится новые вспышки. Воспоминания. Боль. Но слегка по морщась, глаза тотчас распахиваются в немом шоке от осознания всего происходящего, ведь встреча с Джоном тоже вспомнилась. Как он следовал за ним не намереваясь навредить, а тот в ответ гнал прочь, замахивался на него мечом, а главное… грубо изнасиловал, а позже и убил. Можно ли разочароваться в человеке, на которого изначально ничего не возлагал? Даже как бы сильно не старался за него цепляться, будто он последняя надежда, заветная цель? Оказывается - да. Разочарованию не было предела. Он следовал за Джоном, как за спасением, надеялся, что гений сможет что-то придумать, сможет решить проблему, в которую их и втянул же. Очень хотелось винить во всём Джона, хоть не выстоял в бою сам. Но то, что получил заместо спасения, это просто-… это… у него слов не находилось чтобы описать чувства, которые оживший мироходец сейчас испытывал. — Джон, что ты!!... Я не-… Я-я всё помню! Да как ты-! — глаза тут же опускаются вниз. И правда, голый. По телу даже пробегает легкий холодок от прохладного ветерка, но мысли от всего этого только больше путались. Лицо же моментально заливает краской, то ли от стыда и смущения, то ли от злости… Хотя, скорее, всего и сразу. — Какого-… ты действительно-?!… Я же-! — Эй, красотка, ну ты ведь не будешь обижаться из-за такой небольшой оплошности? Откуда ж мне было знать, что ты жив..... Вернее, что оживёшь, — Харрис был не менее удивлён, чем сам пострадавший, ведь даже подумать не мог, что Ло может развоплотится. Что человек (или мироходец) в принципе своём может. Ученый хоть и выглядел более собранным, но сама мысль об ошибке начинала злить. Как он мог так оплошать?! Хотя, тут скорее вина сильной искры Лололошки, ведь знай он о ней, может этого всего и не произошло бы. Да и вообще, как по чужим словам "его лучшая версия" мог так быстро сразу проиграть и пасть в бою!? Но… кто Джон Дейви Харрис вообще такой, и какое имеет право, после всего содеянного, винить в произошедшем всех и всё, но не себя? Джон пытается подойти к парню, но тот, слегка качнувшись, резко встаёт и, кинув злобный взгляд, откидывает ученого пустотной магией. В душе в это время желая открутить ему бошку, ведь задний проход болит неистово сильно, каждую секунду напоминая о произошедшем. О том, чему он не мог противостоять. Об этом предательстве, когда он чувствовал себя беспомощнее и жальче всего. — Ого! Кто научил? Вряд-ли бы ты сам смог-… — Он издевается? Сейчас взгляд Лололошки описать было невозможно. Эмоции на лице сменялись так быстро, что уследить было нереально. С каждым разом мышцы напрягались и расслаблялись, рождали всё новые выражения. Взор то полыхал, то ужасался, то становились ледяным, а в глазах отображалось слишком явное желание отомстить, в то время как будучи тварью он не имел никаких желаний совсем. — Серьезно-… Я.... Просто слов нет..... — казалось, мироходец хотел сказать ещё миллион слов, сквернословий и оскорблений, проклясть Джона на чём свет стоит, сказать, что видеть его не хочет.... Но сил попросту не было. Не было, чтобы пойти и найти свою одежду, и неизвестно хватило ли бы их на телепортацию в своё измерение... Но он всё же попытался, и бросив последний, такой же переполненный эмоций взгляд - смог. Телепортировавшись, оставил Харриса лишь смотреть на это и гадать, увидятся ли они ещё? Настрой ушедшего явно не предвещал дальнейших встреч, в ближайшее время уж точно. Ну и ладно, всегда можно положиться на самого себя, правда ведь? Только вот на душе и правда стало легче от мысли о том, что он где-то там, полон сил и… живой. Совсем чуточку легче, да.