Сойти с ума

Одним утром, в комнате ночлежки довольно крупного города, Исрафель, просыпаясь утром, сразу почувствовал, что заболел. Проблем в последнее время было немало. Деньги в их с Аяксом скудном бюджете почти перевелись. То ли нечисть успокоилась, то ли люди как-то сами справлялись с угрозами. Так или нет, Исрафель со своими знаниями не был так востребован, как раньше. Может, дело во времени года? Или в том, что на той территории, где они находились, орудовали магистры и успешно убивали нечисть? Причин может быть много, но следствие одно — больной Исрафель — не способный к какой бы то ни было работе Исрафель. На какое-то время, конечно, но всё же. Подумав тут же о всех скорых проблемах, со стоном он перевернулся на другой бок, чтобы видеть входную дверь. Редко случалось ему подхватить заразу, ещё реже — такую сильную, как сейчас. Знать много о врачевании было полезно, порой, в особенных случаях, необходимо. Но зачастую Исрафель лечил других, а сам себя предпочитал "оставлять на потом". Этим утром он понял, что такой подход не окажется хорошим. Мужчина тяжело вздохнул и на трясущихся руках приподнялся. Его тут же пробрал сильный кашель, и он едва не рухнул обратно на циновку. — Учитель? Что с тобой? - послышалось рядом вместе с шорохом одеял. А потом плеча мужчины коснулась худая рука. Да, Аякс был здесь. Слава богам, что был, потому что сил, чтобы подняться и найти юношу в таком большом городе, у мага просто бы не оказалось. В тщетной попытке принять стоячее положение, Исрафель понял, что лучше уж сохранить достоинство и посидеть. Он перевёл взгляд на ученика и с усмешкой произнёс: — Похоже, я сегодня годен только на бесполезный сон..И, наверное, на исследования, если повезëт... Говоря об исследованиях, Иса имел ввиду поиск монстра, который хозяйничал в южной части города последний месяц. Они взялись за него не просто по желанию помочь, а едва ли не только из денежных соображений, даже зная, что такая авантюра может быть смертельно опасна. Но, видно, сегодня пойти на место не получится, потому что дорога туда займёт больше четверти дня. Не имея сил на такой путь, Иса, в лучшем случае, будет снова штудировать книги и показания свидетелей, коих было маловато для такого серьёзного дела. Лишь бы не чувствовать себя бессильным. Аякс тут же нахмурился, уловив настрой учителя и выпалил: — Ты годен на всё! Просто сегодня нужно проверить материалы ещё раз, чтобы на месте не попасть в ловушки. - случилась небольшая пауза, после которой парень вдруг сказал: — А я могу пойти на озеро и один! Иса едва не поперхнулся и от возмущения сказал громче, чем обычно: — Что? Нет, нет, никакого озера. Нам даже неизвестно, что это за тварь. Ты тоже остаёшься и точка. Хотел ли юноша возразить или не хотел, на такое категоричное "нет" от лояльного ко многому учителя, нельзя было сказать ничего, кроме: — Ладно, я понял, поищу книги и свитки... *** Послав Аякса за бумагой и книгами из местной библиотеки, Исрафель, несмотря на головную боль и слабость, умудрился сесть за небольшой стол и продолжить кропотливо распутывать клубок странных происшествий. Мужчина уже принял лекарство, состоящее из трав — через некоторое время должны уйти мигрень и тошнота. Хорошо, что всё нужное было у него в достаточных количествах. Пока было. Ещё месяц таких метаний, и средств у них не будет. Он вновь погрузился в свои мысли, задумчиво потирая висок. "Да, можно послать мальчика в какой-нибудь паб выбить чего-нибудь из азартных игр с местными..Но есть и обратная сторона — в случае неудачи мы не отмоемся от долгов..." Что ж, тогда осталось только одно — дальше изучать дело. На столе рядом с ним стакан сидра, для того, чтобы лучше думалось, тут же лежали карандаш и листок бумаги. Обстоятельства дела не понятны до конца. "Три недели назад группа крестьян двинулась на восток... Потом пересекла реку, оказалась у подножия холма Мантао, и бесследно пропала. Свидетелей нет, улик нет, лишь только трупы, лежащие на берегу реки, иссушенные каким-то неведомым способом. Точно не дикие звери и не разбойники. Остаётся вариант с водяными призраками...Но они не так убивают, они топят людей и душат их... " Было странным не только лишь это — среди потерпевших были и выжившие. Их, Иса, конечно же опросил в первую очередь, когда ещё был в полном здравии, но ничего не добился — бедолаги были на грани истерики и путали свои же показания. Удалось узнать только, что их отпустило живыми некое вполне материальное существо. "Если это древний, воплотившийся дух холма Мантао, то на кой чëрт ему убивать, если его прогневали и упокоили сотни лет назад?" Нет, не годится. Сходств у жертв вообще не было, попали под руку твари и дети, и женщины, и бедняки, и даже один богач. Их объединяло лишь то, что они пострадали. Кажется, мага снова настигла сильная головная боль, смешанная с тошнотой. Но нельзя было просто так пропускать целый день, как бы лекарь не твердил постоянно, что отдых — это основа выздоровления, он осознавал, что даже лишний час приближает кого-нибудь из невнимательности людей к смерти а их с мальчиком — к бедственному положению, из которого они столько лет старательно выбирались. "Тогда остаётся вариант с дикими призраками рек или холмов. Но у них так много подвидов... Что невозможно понять, кому пришли в немилость простые крестьяне... " *** Едва начав поиски книг и свитков, Аякс сперва хотел вернуться к учителю быстрее, пока тому не стало хуже от болезни, но случайно услышал разговор у дальнего стеллажа. "— Отец нас убьёт, если узнает. " "— Если не узнаёт — нет. Подумай, что, если мы вовремя узнали о монстре? Он столько людей побил и сколько ещё положит! А мы возьмём и победим его и тогда отец только гордиться нами будет. " Голоса не были знакомы юноше, но он внимательно выслушал этот диалог. И задумался сам. А ведь правда, что, если это дело сможет стать его первым самостоятельным делом? Учителю будет легче не биться одному, а Аякс, наконец, повзрослеет. Да, Исрафель нечасто посвящает ученика в серьёзные вещи, считая, что тому ни к чему эти тяготы. Разговор незнакомцев явно заинтересовал мальчика. Он подошёл ближе и сразу же сказал, не без доли хвастовства, сложив руки на груди: — Вы идёте в лес? Тогда вам никак без меня. Ему, вообще-то, не было присуще тщеславие, но юношеский пыл никуда не девался и очень бурно проявлялся. Ответ на такой выпад, конечно, был не самым вежливым: — Ты откуда будешь? И зачем подслушивал? Ну, строго говоря, в библиотеке было много людей — кто угодно мог слушать. — Это место не ваше личное, а общее, так что вы сами нарвались. — Даже, если так, кто ты-то такой? — Аякс. Я хочу помочь изловить монстра. Этого недостаточно? Парни переглянулись. Аргумент их убедил. Сами они: Джелани и Гвала, двенадцати и пятнадцати лет от роду — сыновья местного пастора, в храме бога, который и обитает на этой реке, у холма Мантао. И едва прознав про случай с убийством, юноши тут же решили, что это их шанс угодить строгому отцу. И, какая удача — встретились именно Аяксу и именно сейчас и были из местных — знали территории близ города. Завершив короткое знакомство, трое юношей решили, что попытают удачу и сходят на озеро, ну, или хотя бы просто в тот лес. Вместе работать куда лучше. Отчасти из-за желания уже самостоятельно разрешать сложные задачи на заданиях по ловле духов и гулей, отчасти из-за того, что дело никак не двигалось, и учитель всячески скрывал их бедственное положение в последнее время, Аякс и решился на поход, будучи уже тринадцатилетним, прекрасно осознавая всю тяжесть ответственности учителя и желая помочь, даже если тот ему запрещал. "Так будет лучше, и учитель это поймёт." И он осознавал, что хорошим для них всё вряд ли закончится, но юный ум одновременно с этим беспечно верил, что способен справиться со сложным заданием, не понимая, насколько оно сложное... *** — Мы почти пришли. За теми деревьями холм. С чего начнём? - спросил Гвала, не вникавший до этого по дороге в заумные разговоры Аякса и своего брата. У них была старая книга заклинаний, нож, который Аякс когда-то взял у учителя, и небольшой меч Джелани, который юноша утащил из под носа у отца. Припасов, конечно, не было. Все рассчитывали вернуться скоро. Братья — к строгому отцу, а Аякс — к больному учителю. И если это обычный водный гуль или дух воды, который по какой-то причине решил не убивать жертву своим привычным способом... То они могут хотя бы на время не позволить ему двинуться вниз по озеру к реке всем своим скудным арсеналом, и не дать учинить ещё больше убийств. Но если это, к примеру, сирена... То ситуация обретает большую опасность. А ведь в таких местах как раз и любят обитать монстры похуже, чем духи и гули. Сирены, в отличие от прочего сброда, не просто чьи-то злобные души, получившие в распоряжение тело, они вполне материальны, имеют и свою тушу, и кровоток, и даже небольшой мозг. Легенды гласят, что они воплотились из россказней моряков о морских чудовищах, приняли облики тварей и поселились у рек. Вот только никто доселе не видел, как они убивают и считали, что их образ это чистый миф. Однако никогда нельзя быть уверенным.... О чем думают дети, уверовав, что сумеют справиться с подобной задачей? Известно только им самим. — Я думаю, что это гуль. — Гули не высасывают душу, Гвала, они только душат и бросают трупы. - напоминает ему Аякс, скептически. - учитель рассказывал, что разница между гулем и злобным духом именно в этом: в том, какими и как они оставляют трупы. Эти иссушены, как мешки с водой и не съедены. А значит перед нами дух. Другой разновидности. - говорил мальчик вполне убедительно. Но могли ли они ему верить? Гвала и Джелани переглянулись, когда увидели не по годам серьёзный взгляд Аякса. Хоть тот и был их ровесником, казалось, что опыта у него уже как у бывалого охотника. — И каким образом ты хочешь его увидеть, если никто ещё ничего не видел? - отважился на вопрос Гвала, зная, что может напороться на конфликт. Но Аякс ответил поразительно спокойно: — Приманим его и понаблюдаем. Убить вряд ли сумеем, но если он нас не увидит, будет хорошо. Сомнительное предложение. Но не стоит забывать, что это всего лишь неопытные юнцы и пустого норова в них больше, чем здравомыслия. Погода испортилась в один миг, совершенно незаметно для детей. Стало темно, холодно. И ладно бы только это — чувство опасности будто уже нависло над тремя неопытными "искателями правды", глядящими ввысь. — Не стоило нам уходить так глубоко в чащу..До города теперь очень долго добираться.. - озвучил свои переживания Гвала, нервно перебирая края одежды. Аякс и Джелани не могли с ним не согласиться. Но дальше накручивать себя не получилось — где-то среди крон деревьев раздался треск, и дети сбились в кучу, смотря наверх... Там что-то было... Существо явилось отвратительное, с кривыми клыками, зелёной слюной, алыми, как кровь, глазами и широким оскалом... — Это не гуль... - прошелестел Гвала, от ужаса теряя голос. Это был не гуль. Даже не дух, обычно хотя бы отдалённо, но похожий на человека, в которого попал. Но это нечто было больше похоже на ушастую летучую пыль, увеличенную раза так в четыре, с чешуёй на морде и лапах. "Наверняка учитель вне себя от злости, ищет меня..." - думал Аякс в перерывах между приступами страха. "Хуже того, я даже с ним не попрощался..." Неопытное сознание мальчика не сумело определить, что это вообще за тварь, но точно поняло одно — им нужно бежать... Будто уловив настрой своих потенциальных жертв, тварь противно и протяжно завыла, дав этим самым детям пинок под зад, чтобы бежать... *** Спину пробирает холодный пот, шум в ушах заставляет хмуриться. В страшном лесу, полностью открытый для любой опасности, да ещё и больной, Исрафель, к своему стыду, не может толком ориентироваться. Не то чтобы это была его инициатива — зная об убийствах в этой части леса, самоотверженно, соваться прямо в центр кровавых действ без какого-либо плана. Но когда отсутствие Аякса стало уж слишком долгим и подозрительным, мужчина не мог не забеспокоиться. Он еле как дошёл, скорее дополз, до нижнего этажа и, весь бледный, с головной болью, стал расспрашивать хозяина ночлежки о своём юном спутнике. Судьба привела его к дому пастора, где собралась уже толпа народу — все возбужденно что-то обсуждали. Сам пастор — мужчина преклонного возраста, с длинной бородой и постоянно в монашеской одежде. А люди вокруг, видно, его прихожане и хорошие знакомые, громко восклицали: — Снова убежали, мелкие засранцы! — Синам, ты бы их тщательнее порол, и не сбегали б! Что нам теперь, искать их, ища и своей смерти?? — Я в тот лес больше не пойду, моя тётка потеряла рассудок, едва ступила на тропу! Исрафель и так мучился головной болью, а теперь она стала сильнее. Похоже, и жар появился. Но больше всего сейчас он хотел увидеть Аякса живым и здоровым. Превозмогая болезнь, Иса громко обратился к пастору, подняв руку. — Уважаемый, а не ушёл ли с вашими детьми черноволосый паренёк лет тринадцати? Он надеялся, что это неправда, что его мальчик умнее, чем пасторские дети, но всё равно не мешало проверить... — Кажись, ушёл, друг. Был такой. С книгами возился, а как встретил двух мальцов, так бросил свитки и с ними ушёл. — Да, говорят, они шныряли в библиотеке, а потом отошли к окраине города, туда, где начинается тропа к лесу. Исрафель застыл. Тропа. Лес. Озеро. Монстр, убивающий всех на своём пути. Аякс... *** Порой Судьба делает очень однозначные намëки. Погодой, встречами с определёнными людьми. В этот раз, по велению небес, резко разыгралась буря, прямо около озера, так часто бывает в этих местах. — Он бы не ушёл просто так. Я же предупредил его. Что-то случилось... - говорил сам себе Иса, шагая еле как по тропинке. Нос заложило, голова готова была взорваться. Состояние не из лучших. Но выбора нет. Вокруг уже появились деревья и крупные заросли кустов. Скоро начнётся болото, а там — большое озеро, где и были убиты люди. Погода оставляла желать лучшего — ветер пронизывал насквозь. — А ты не думал, что пацан просто своеволен, вот и удрал? Дети, они такие — чуть отпустишь ремень, сразу убегают и огрызаются. - проговорил невзначай спутник Исы — какой-то местный торговец, идя на перевес с вилами. Вызвался на помощь отпрыскам пастора. Исрафелю вспомнился, как назло, собственный отец, разделяющий похожие взгляды на воспитание детей. Мужчина мог вспомнить как родитель, по пьяни после какого-то праздника выгнал его, ещё подростком, на улицу в мороз и заставил бегать несколько раз вокруг хижины, а за непослушание грозился выпороть, добавляя ужаса громкой отборной бранью. Хвала богам, рядом оказался дядя Исрафеля и усмирил пыл пьяного брата. Но тот страх перед тяжёлой рукой отца засел в Исе навсегда. И он поклялся, что не допустит, чтобы его дети проходили через подобное. А от параллели сейчас он едва сам не выругался вслух, возмутившись: — Побоями делаешь только хуже. И я знаю Аякса — он не ушёл бы без причины.. — Если нужна причина бежать, мальцу её найти на раз два, друг. Нет. Быть не может, чтобы его ученик ушёл просто так. *** Тварь подходила медленно, скрипя зубами и чешуёй, будто играясь. Запахло гнилью. Она прекрасно знала, что её добыча просто не могла быть лучше — молодая плоть, слабое, но сочное тело, которое легко догнать, много, очень много жизненной энергии, напитанное страхом сердце...В общем, будет чем похвастать перед сородичами. Аякса трясло от шока, руки побледнели и вспотели, он едва дышал, держась за голову. Он никогда не понимал молитв учителя, не видел в них смысла, но сейчас, в минуту истинного ужаса, кажется, принялся что-то бормотать. Гвала и Джелани тоже были напуганы не меньше, ведь они буквально видят свою возможную смерть. Сперва Аякс старался как-то держаться на ногах и в уме, но быстро понял, что невозможно выстоять без оружия против такой твари. И ужасно пожалел, что не остался в библиотеке. Единственное, на что хватило ему здравомыслия, это забраться за старую корягу, скрываясь от внимания монстра. Но тот не первый год живёт на свете, и таким трюком его не провести. Нюх у твари превосходный. Гвале и Джелани повезло чуть больше, мальчики укрылись в более надёжном месте, пока чудище было заинтересовано Аяксом. Но почему? *** Исрафелю давно не было так плохо. Помимо болезни он ощущал и рвущее сердце тягостное предчувствие. Что, если уже поздно? Что, если детей не спасти? "Нет, боги велят надеяться до последнего. Верить." Иса старается верить. Всегда. Верить богам, себе и мальчику, однако... Он мыслит здраво и осознаёт, что лес — едва ли не самое опасное место на свете. Если не монстр, так дикий зверь, а если не зверь — так ядовитая ягода. И он взрослый, эти напасти ему не так страшны. Но что до детей... То на каждом шагу, в каждом вдохе — риск. И сейчас они бродят в смятении, в незнании. И Исрафель не может сказать, что полностью уверен в том, что они придут вовремя. Тишину густого леса разрезает отчаянный крик. Вопль. Явно принадлежащий ребёнку. Неведомая сила гонит взрослых в сторону озера, именно в то место, откуда донеслись страшные звуки. Через ветви, через кочки, они перемахивают с небывалой скоростью. А Исрафель едва ли не задыхается от страха не успеть... *** Гвала и Джелани оказались в ловушке. Их двоих монстр вообще не замечал, отшвырнув в сторону, как только дети оказались на пути. От ужаса они не могли вымолвить и слова, сжавшись в комок у какой-то кочки. Интерес твари был проявлен лишь на одного из троих. На Аякса. Почему? Одним небесам известно. Как только тварюга смекнула, что её жертвы никуда не денутся, она протяжно заревела, то ли от гордости за себя, то ли от счастья и начала подбираться всё ближе и ближе. Медленно. Явно игралась. Аякс не знал, куда деваться, но нашёл в себе остатки смелости и, взяв в руки ближайшую корягу, выставил её как оружие. Нож был брошен в суматохе бегства. Кажется, тварь эта жалкая самооборона только рассмешила. Она склонила голову вбок и широко оскалилась. И не сводила глаз с Аякса. Почему же не нападает? Может, она что-то видит, чего не замечают остальные? Так или иначе, инстинкты в монстре сильнее, чем мозги, поэтому его ведёт лишь голод и желание доминировать. Тварь делает ещё несколько шагов вперёд. Аякс пятится. Ещё мгновение и завтра тут можно будет собрать его кости. Мальчик уже попрощался с учителем, с покойной матерью и уже даже извинился перед богами, в приступе страха не зная, что делать. Не был способен пошевелиться...Мальчик зажмурился. Это был один момент. Прыжок твари. Летящий ей в спину топор, мужские крики из леса, визг монстра от болевой агонии. Запах крови. Задетое плечо Аякса, его вскрик, а потом — крепкие руки, схватившие его. На что готово сердце родителя в попытках защитить? На всё. Когда они добежали до поляны, Исрафель не думал дважды, а, наскоро прицелившись, бросил топор прямо в спину сирены. Но мужчина не просчитал, что его действие побудит тварь метаться и размахивать когтями, а мальчик в страхе не двинется с места и будет покалечен. Но это всё пустяки, всё пустое. Он спас Аякса. Едва ли не в одном шаге от смерти... Тварь убили. Помощники оказались быстры и почти сразу положили химеру. Они нашли и сыновей пастора, уговорив выйти из укрытия. Что ж, мальчиков ждёт долгое пребывание в лазарете и строгий выговор от отца. Но, главное, что сейчас они спасены. Исрафель настолько был испуган, шокирован и обеспокоен, что не замечал вокруг себя никого и ничего, сидя на стылой земле и держа своего ребёнка рядом с собой. Страх потерять пробрался в самые глубины сознания и окреп там с силой, неведомой ему ранее. Аякс не мог пошевелиться. Он дышал через раз, совершенно бессильный что-либо сделать. В конце концов, им обоим пришлось встать с земли. Мальчик ещё никогда не видел, чтобы учитель выглядел таким... Но подумать об этом он не смог. Исрафель, молча и без права возразить, взял Аякса за рукав и использовал духовную силу, чтобы залечить рану от лап твари. Мужчина закашлялся от накатившей слабости, но не остановился в исцелении. Тяжкий вздох и не менее тяжёлый взгляд выдавали то, что Иса в полной памяти и сознании. Дороги в город Аякс не помнит. Не захочет помнить. Когда посторонние оказались вдали от них, когда они вдвоём зашли в комнату, Исрафель громко хлопнул дверью и тут же сел на ближайшую циновку. — Выйди. - сначала глухо раздалось от мужчины. Он едва держался. Аякс не двинулся с места. — Я сказал. Выйди. Мальчишка даже не моргнул, не владея своим телом от непонимания и страха. Исрафель перестал говорить. "Что я наделал? Выгонит ли меня учитель после такого? Что он обо мне думает? " Тихие прерывистые звуки отвлекли Аякса от самобичеваний. Что? Учитель...Плачет? И правда, Исрафель, обычно сдержанный и спокойный, содрогался от рыданий. Он старался быть тише, но это было невозможно в полной тишине комнаты. Аякс замялся пуще прежнего. Когда всхлипы немного стихли, мальчик нерешительно спросил: — Учитель? — Ты мог умереть. Ты хоть понимаешь, что бы со мной было? На такое ничего не ответить. Аякс не смог бы. Конечно, он знает, что их связь с учителем крепкая, она проверяется на прочность уже много лет. Но в целом, их отношения очень и очень хорошие. Мальчик послушал истории от Гвалы и Джелани и понял, что не хотел бы быть сыном пастора. Там были такие изуверства, о которых Аякс и не знал. И тем более не испытывал. — Я велел тебе остаться. Скажи, почему ты ушёл? Хотел бы Аякс иметь причину, достойную причину. Но её не было, и по его долгому молчанию это было понятно. Исрафель немного успокоился. Но голос был слаб. Болезнь, конечно, не ушла за пол дня. — Подойди сюда, Аякс. - сказал учитель, не двинувшись с места. Он сидел на коленях на циновке, как будто в молитве. Ослушаться было просто нельзя. Не в этом случае. В сознании мальчика пронеслась мысль о наказании. Это было бы логичнее всего. Аякс, наконец-то, увидел лицо учителя. Оно было полным изнеможения и тревоги. А красные от слёз глаза давали понять, что этот случай точно даром не пройдет. Иса сделал глубокий вдох. — Я стараюсь, видят боги, не делать того, что делал со мной мой отец. Уже не знаю, правильно ли я поступаю... Скажи, я когда-нибудь поднимал на тебя руку? Аякс опустил глаза в пол. Как он мог вообще подумать о физическом наказании от Исрафеля? — Нет, учитель.. — Я когда-нибудь наказал тебя молчанием? Нет, никогда. Они много говорили, иногда по делу, иногда и нет. Обсуждали, ставили проблему и решали её. Ну, разве что сейчас от потрясения, молчали. — Нет, учитель.. - повторил мальчик. — Я когда-нибудь говорил, что отрекаюсь от тебя? Уж этого точно не было. Даже в самые трудные времена, в самые непростые годы их совместной жизни.. — Нет, учитель говорил, что гордится мной. Мужчина отреагировал на этот ответ довольно положительно — смягчил суровый взгляд. Но не тон голоса. — Знай, что всё это плохое делал со мной мой отец. Выслушай. Значит, это будет история о прошлом учителя. Аякс о нём знает мало. — Его звали Эрнест Мун. Он был строгим, грубым, воспитанным в неприветливой деревне в жестокой семье. Он говорил, что я его сын. Утверждал, что мы — семья. И всё было хорошо. До того момента, пока я не воспротивился его воле женить меня на какой-то дочери его друга. Мы поссорились. Жутко. Он ударил меня по голове и оставил шрам на предплечье. Я не помню, чтобы когда-либо боялся своей семьи ещё больше. — И ты ушёл? — Да, я ушёл из дома. Отец передал мне свою кровь. И всегда твердил, что именно кровь делала меня его сыном. Но я вырос, и он доказал обратное. А я усвоил важный урок — не кровь делает семью семьëй. Вовсе нет. Куда важнее то, как её члены относятся друг к другу. Ты понимаешь меня? — Да, учитель. — Ты ушёл самовольно, не сказав мне, хотя и знал, что я против, да? Отвечать и не нужно было. Аякс только добавил: — Ты никогда не даёшь мне сложные дела.. — Если бы ты спросил, возможно, я бы смог что-то придумать, чтобы ты мне помог так, как хотел. Я забочусь о тебе, о твоём свободном времени. Не вся же жизнь это охота, верно? И у тебя есть язык, чтобы говорить, дитя. — Я понял, учитель.. На этом выговор, кажется, закончился. Исрафель высказал всё, что хотел сказать строго. Но долго держать такой тон он бы не смог. Ребёнок и так весь извëлся. — Как твоя рука? Не ноет? Рука? Ох, мальчик и забыл о ней. Он покачал головой и возразил: — Но ведь болеешь ты. Мужчина слабо рассмеялся. Он расслабился и уселся на циновке удобнее, к своему удивлению ощутив, что признаки болезни почти прошли. Странное дело. Может, виной тому духовная энергия, вложенная в рану Аякса? Но она была небольшой и незначительной... Буря утихла, эмоции улеглись. В конце концов, Исрафель любил своего ученика всем сердцем и даже больше. — Не стой, дитя, сядь. Всё в порядке, всё прошло. Аякс послушался и вопреки тому, что мог заразиться, сел рядом с учителем. И в этой молчаливой обстановке двое просидели до самого вечера, обмениваясь короткими фразами. И правда, всё прошло. Всё на свете проходит. И хорошее и плохое. Стоит лишь подождать.