Фанат Драконов

Маринетт Дюпен-Чен

 

Я любила свою светлую и очень просторную кухню. Ее окна выходили на солнечную сторону и каждое утро я лицезрела очень красивые рассветы. Сегодня ранний подъем не увенчался успехом, за окном моросил мелкий летний дождь и солнце закрыли серые тучки.

Я стояла у раковины и мыла посуду после завтрака: две глубокие тарелки, ложки, чашки, в одной из которых был недопитый яблочный сок и блюдце, на ней несколько минут назад лежали круассаны и кусочки хлеба. Не став тратить время впустую, я приступила к готовке ужина, так как жидкое приготовила еще вчера, решила приготовить макароны по-флотски. Поэтому в кастрюльке кипела вода с макаронами в форме дракон, а на сковороде тушились овощи с куриным фаршем. Последняя тарелка была убрана в шкаф, а ложки в кухонный органайзер, я вытерла руки, включая музыку. Музыка всегда была частью моей жизни, но большое место она начала занимать, когда я впервые вышла на лед в шестилетнем возрасте. Это было спонтанное решение моих родителей, но самое судьбоносное в моей жизни. И сейчас слушая одно из произведений Гершвина, вспомнила свое первое публичное выступление на льду, тогда я заняла второе место среди ребят моего возраста. А сейчас мои руки сами вытянулись вперед, делая полукруг. Глаза закрылись в приятном экстазе. Даже спустя пять лет меня тянуло на лед, но возможности выйти в профессиональный спорт у меня не было. Я резко открыла глаза от ужасного скрежета, который доносился из коридора, будто лезвием проходятся по плитке. И я была права. Мой четырехлетний сын Хьюго зашел на кухню в одном надетом коньке, в защитном шлеме и огромной униформе его отца. За собой он тащил гигантскую клюшку. – Мама, смотри, – Хьюго с трудом поднял предмет из карбона и поправил шлем. – Я теперь настоящий Дракон! В этот момент я не знала что делать посмеяться над образом сына либо же отругать его за испорченную плитку? Хьюго одним ловким движением выпрыгнул из конька и подбежал ко мне радостно улыбаясь. Его маленькие ручки обвили мои ноги, даря ощущение тепла. – Мама, мама! Запиши меня на хоккей! – Он посмотрел на меня своими большими и голубыми глазками. – Пожалуйста! Пожалуйста!  Я присела на корточки, чтобы было удобно Хьюго на меня смотреть. Теперь ладошки переместились мне на щеки, и он чуть их сжал так, чтобы мои губы сделались бантиком. – Хорошо, милый. Только сними папины вещи, они ему еще пригодятся. – Хьюго несколько секунд недоверчиво смотрел на меня, а потом его личико озарила широкая улыбка, на которую он только был способен. Воскликнув, он бросился в свою комнату, путаясь в большом свитере. Мне показалось это очень милым, но с другой стороны очень озадачена. Лука – мой нынешний муж, являлся лидером хоккейной команды «Ящеры», а Хьюго хотел быть частью команды «Драконов». Они были противниками. Постоянно соревновались друг с другом, пытаясь показать или доказать свое превосходство. Как бы сильно я не любила мужа, без угрызения совести могу сказать, играет он не очень профессионально. И лидером мог бы стать кто-нибудь другой. Хьюго восхищался Драконами начиная с необычного дизайна клюшек и формы, заканчивая всеми игроками, но среди них он больше выделял Адриана Агреста. Самого красивого и завидного холостяка во всей Франции. Сын очень сильно хотел получить его автограф на клюшке либо на шайбе, но было бы не плохо на шлеме. Вспомнив о ужине, я вылила воду с макаронами в дуршлаг, а после это все вывалила в сковородку, иногда перемешивая содержимое. Я слышала как в своей комнате копошится мой сын. Он складывал кое-какие вещи в свой рюкзачок, ведь сегодня за ним должен прийти Лука и забрать его к себе на выходные. И у меня наконец-то появится время на себя и на мои отложенные желания. Время приближалось к одиннадцати, через десять – пятнадцать минут Куффен должен подойти. Одна мелодия сменялась на другую, вызывая бурю эмоций. Мое окружение не понималовлечение к классической музыке, отдавая предпочтения более клубным вариантам. Я надеялась, что и Хьюго разделит мою любовь, но во время беременности очень ошибалась, мой малыш пинался не потому что нравилась «Лунная соната», а наоборот. Он ее слушать не мог, и осознала я это после родов, когда несколько раз Хьюго заливался слезами. Со временем такая реакция осталась позади, но сейчас он мог закрыть свои ушки и сидеть так долгое время.  В дверь позвонили и только сейчас я поняла, что маленькая стрелка на часах указывала на одиннадцать часов. Ровно одиннадцать часов. Лука всегда был пунктуальным и в этом мы отличались. Дверь я открыла быстро, сделав в замочной скважине несколько поворотов ключом. В подъезде стоял Лука с таким поникшим видом, будто что-то случилось. Я отошла от двери и пропустила его внутрь, закрывая за ним дверь. – Привет, где Хьюго? – Спросил он, почесав затылок. Что-то случилось, и я это прекрасно вижу.  – Привет, он в своей комнате. Сейчас его позову. – Я уже готова была развернуться, но Лука взял меня за руку, останавливая. Я вопросительно изогнула бровь. – Извини, но я не могу взять его к себе. У нас сегодня состоится матч против Драконов. Это последний наш шанс утереть им нос, а для этого нужно собраться и обсудить это все. – Он виновато отвел глаза. Отпуская мою руку и убирая ее в карман. – Ты издеваешься? Хьюго все уши прожужжал, что папа приедет за ним на выходных и возможно подарит коньки за хорошее поведение. А в итоге что получается? – Я была очень зла. У меня планов на сегодня было выше крыши, а таскать сына везде с собой – самоубийство. Я очень люблю своего ребенка, но иногда, как и любая мать, хочу провести время без дитя. – Ты сам говорил, что возьмешь его к себе!  – Прости, но я принес вам билеты на сегодняшний матч. Я думаю, Хьюго обрадуется. Я смотрела на него ненавистным взглядом. Билеты были аккуратно положены на тумбочку, а Лука, извинившись, вышел из квартиры. Хотелось взять эти бумажки и разорвать на мелкие части, но раз сегодня играют Драконы против Ящеров, то почему бы не сходить? 

***

Хьюго бежал впереди меня, держа за руку. На его голове красовался отцовский шлем, который был намного больше его головы. Временами сын поправлял его и счастливо улыбался. Сегодня, а уже через полчаса, увидит любимую команду. Это его первое посещение матча. Раньше Лука не брал его, отмахиваясь тем, что маленьким детям не место на льду. Хотя его сотоварищи и не раз приводили своих сыновей. – Мам, давай быстрее! Мы же можем опоздать! – Прокричал Хьюго снова поправляя на голове темно-зеленый шлем. Мы остановились у пешеходного перехода и будь на светофоре разрешающий цвет, Хьюго побежал вперед. Он стоял на одном месте и топал ножкой, явно предчувствуя предстоящую игру. Три… два… один… Загорелся зеленый цвет, и все двинулись вперед.  Мимо нас проходили фанаты двух команд. Они отличались различными атрибутами: кто-то был одет в черный свитер с зеленой надписью, кто-то был в темно-зеленом шарфе, некоторые тащили с собой клюшки. Хьюго тоже хотел взять, но я не разрешила. Я была и против шлема, но малыш посмотрел на меня своими большими глазками и поджал губки из-за чего я не устояла и мне пришлось согласиться. Если Лука нас увидит, то пусть думает, что хоть сын болеет за него. Пусть порадуется. На трибунах сидели фанаты. Они выжидали начала и выкрикивали названия команд. Хьюго не сидел на месте. Он стоял ногами, предварительно сняв обувь, на скамье и смотрел на все вокруг. Его глаза были шире обычного. Сначала он был в замешательстве и хотел уйти, но, привыкнув за считанные минуты, чувствовал себя в своей тарелке.  Свет выключили и все замолчали. Прожектора направились на вход на лед и стали освещать идущих хоккеистов в экипировке. Хьюго смотрел на Драконов с открытым ртом. Это первый раз, когда он видел всех игроков так близко к себе. Возможно он представлял себя в их команде, но из-за возраста ему не суждено было стать одним из Драконов. Сын до сих пор стоял на лавочке и с замиранием сердца ждал матча. Его ручка покоилась на моем плече, а тело прижималось к моему боку. Чтобы он не упал, я обняла Хьюго правой рукой. Он дернулся от громкого звука, который наименовался гимном. Все приподнялись со своих мест и стояли до окончания, а после начался сам матч.  Хьюго не отводил взгляда ни на минуту. Он внимательно следил за игрой, а глаза метались от одного игрока к другому. Каждое попадание шайбы в ворота сопровождалось громким радостным криком моего сына. Хьюго высоко поднимал ручки, сжимая в кулачки и показывая большимипальчиками – класс.  Мне, как и любой маме в мире, важно было видеть своего ребенка счастливым: его широкую улыбку, горящие глаза, радостные крики. И мне больше ничего не нужно в этом мире, кроме этого. А сейчас, видя в таком состоянии своего сына, я была готова смотреть на него весь матч и запоминать каждое его выражение лица, действие. Первый период завершился счетом «1:1». Мы с Хьюго вышли в туалет, где очереди было больше, чем в местную пивнушку. Вернулись только ко второму периоду, захватив с собой шоколадные батончики, а также бутылку обычной воды. Все это продавалось в небольшом ларьке, где цена была завышена.  Сейчас Хьюго уже сидел и уплетал шоколадный батончик за обе щеки, а я смотрела на лед и выискивала взглядом Луку. Он стоял у бортаи вел беседу с главным тренером. Его лицо покрывал пот и было красным. Даже отсюда можно было заметить, как его грудь быстро поднималась и опускалась. Лука устал, но показывать это перед противниками не собирался.  Во втором периоде Драконы выбились на два гола вперед и Ящерам естественно такой расклад не понравился. В третьем периоде они начали мухлевать и сбивать противников с ног. Думаю, что и этот матч не обойдется без драки.  Я была права.  Ле Тьен Ким – игрок Драконов, скинул с себя шлем и направился в сторону одного из Ящеров. К тому, из-за которого тот впечатался в борт. Их никто не мог разнять, даже сами тренера. Только когда подъехал к ним лидер Драконов мужчины отстранились друг от друга. Игрока Ящеров пришлось уводить со льда, а Кима отправили на скамейку запасных.

Адриан Агрест

В раздевалке стоял шум и гам. Мы были в предвкушении новой игры и очередной победы над Ящерами. Можно сказать, что никто из нас не любил этих игроков. Они всегда играли не по правилам и из-за их хитрости нам давали штрафные баллы. Но больше всего я недолюбливал Луку Куффена. Человека, который возомнил себя лучше всех. Человека, который не мог смириться с поражением. Поговаривали, что у него есть ребенок и я уверен на все сто процентов, он будет таким же как отец. А это противным и скользким типом…  Я первый ступил на лед под громкие овации. Это просто не передаваемые ощущения, чтобы их понять нужно было быть частью хоккейного мира, а желательно клуба. Обе команды выстроились в две шеренги друг напротив друга. Я видел Луку. На его лице отразилась надменная улыбка, что мне поскорее захотелось стереть ее в порошок, но не только улыбку, если так подумать.  После гимна начался матч. Я и Лука приблизились к центральной точке, где осуществляется вбрасывание шайбы судьей. Я напрягся. Мне было не по себе от взгляда лидера Ящеров, он смотрел словно в душу, куда-то глубоко. Но я постарался отбросить все отвлекающие мысли.  Три… Два… Один… Шайба подлетела и приземлилась на лед. Я успел забрать ее, отбросив Нино. Он ее подхватил и направился к вратам соперника. Не знаю как получилось, но гол своей команды я пропустил, а Ящеров заметил и был очень недоволен. Первый период завершился ничьей, но не время унывать, у нас еще впереди около часа, чтобы обойти соперников. И я был прав. На втором периоде мы забили еще две шайбы в ворота. И кто это видел скажет – было эпично. А после начался сущий ад. На четвертой минуте третьего периода Кима впечатали в борт, да так, что кровь хлынула из носа. Ле Тьен Ким знаменовался тафгаем. Может он не умеет хорошо играть, зато отлично дерется. Как бы мне не хотелось посмотреть на то, как надирают зад одному из Ящеров, пришлось вмешиваться, пока Ким не отправил «бедняжку» в травматический пункт, а самого не дисквалифицировали.  Его отправили на скамейку запасных, а на место него на лед пустили Натаниэля. Игра продолжилась. Теперь настала очередь Ящеров увеличивать счет. Как у них это получилось, я до сих пор не мог понять, но то, что нам нужно чуть поднажать – понял сразу.  До завершения матча оставалось две минуты, а у нас счет «3:3». В глазах Луки читалась усмешка. Он смотрел на меня, тяжело дышал и в какой-то момент большим пальцем левой руки провел по шее, намекая, что нам крышка. Ставлю все свои бабки, мы выиграем… – УРА! – Громко кричала наша команда, а из трибун доносились возгласы болельщиков. – ДРАКОНЫ! ДРАКОНЫ! – Они кричали все громче и громче. Их крики сливались с топаньем и аплодисментами. Им понравилось и этому я был рад. Мы снова выстроились в две линии и стали жать друг другу руки, благодаря их за отличную игру.  – В следующий раз мы вас обыграем. – Зло прошептал Куффен, приближая свое лицо ко мне. – Не обольщайся, рептилия. – Я улыбнулся. – Ты каждый раз об этом говоришь и остаешься с голой задницей без хвоста.  – Сукин ты сын!  Я не стал ничего отвечать. Выпрямил спину и поднес кисти рук к лицу, шевеля пальцами. Его лицо нужно было видеть. В глазах появилась ненависть, а губы плотно сжались. Чую, в раздевалке будет жарко и кто-то, а точнее Куффен, уйдет с переломленным носом. Многие хоккеисты разъехались по хоккейной коробке. У кого были семьи начали выходить на лед. Я проследил за Лукой, он подъехал к противоположному выходу и взял на руки пацанчика в большом, для него, шлеме. Удивительно, как у такого урода родился такой сын. Наверно, внешностью он в мать и хотелось верить, что характером тоже.

Маринетт Дюпен-Чен

Раз я пообещала субботним утром, что запишу Хьюго на хоккей, то значит мне нужно было это сделать. А после прошедшего матча желание моего ребенка увеличилось в два раза, если не в три. В интернете я облазила все сайты и нашла то, что искала. И сейчас я сидела в небольшой аудитории с другими родителями. В основном, здесь преобладали мужчины от тридцати до сорока пяти лет. Они сидели и обсуждали недавний матч. Наш будущий тренер где-то задерживался на десять минут, но спасибо большое, что предупредил нас и мы просто так не сидим и не ждем.  Его мы прождали еще минуты две-три и он появился. Быстрой походкой он прошел к столу, положил на него свои вещи и престал перед нами. Это был высокий и широкоплечий мужчина. Как мне известно, то ему было за сорок пять лет, а выглядел на десять лет моложе. Если бы его увидела Алья, то попыталась нас сразу здесь засватать. – Здравствуйте, дорогие родители, – начал он, скрещивая руки на груди. – Многие из вас знают меня, но представлюсь еще раз. Меня зовут Жар Бовер. Я являюсь детским тренером хоккейных команд. И за мои двадцать лет в качестве тренера я выпустил большое количество достойных хоккеистов. На данный момент вы можете увидеть Драконов и Ящеров на одной арене. Эти парни с трех летнего возраста были со мной. И я могу с гордостью сказать, что ими я восхищаюсь и горжусь. – Мужчины начали аплодировать Жар Боверу. – Спасибо, но прошу меня послушать дальше. Сейчас я веду набор на новые группы, и чтобы вашему ребенку попасть в одну из них, ему нужно будет доказать, что он этого достоин. Я даю вам неделю для покупки экипировки и всего того, что им понадобится. С понедельника начнутся занятия и ровно через месяц у них будет показательное выступление, где и определиться их дальнейшая судьба.  Мистер Бовер перечислял все нужное для занятия, а я записывала: шлем, клюшку, коньки и прочее. Под конец собрания мужчины окружили нашего тренера и завалили вопросами, на которые пришлось ему отвечать. 

***

Хьюго спал в своей кроватке, укрытый одеялом до самого подбородка. Его ресницы редко дрожали, а губки были чуть приоткрыты. Вечерами, когда он спал, я задавалась вопросом, а точно ли это мой ребенок, такой красивый, такой милый, такой самый лучший. И ведь его родила я, то есть создала того, кто перевернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов. Я аккуратно поставила возле кроватки коньки двадцать седьмого размера, шлем, клюшку и экипировку для дальнейших занятий. Веря, что мой сын сможет пройти отбор и в дальнейшем свяжет свою судьбу с хоккеем.

***

Пять раз в неделю у нас были тренировки в третьем часу.  Я привела Хьюго на двадцать минут раньше. Если б вы только видели его. Для него ледовый дворец и все что связанно с хоккеем было равносильно космосу, такому неизведанному и таинственному. Его горящие глаза говорили сами за себя. И если на словах он пытался не выдавать своей радости при посторонних людях, то возбужденная речь, жестикуляция, взгляды на дверь, ведущую на лед выдавали Хьюго.  Я сидела на трибунах и наблюдала за тем, что происходит. Мой сын был самым маленьким, среди других ребят, но его амбиции были больше, чем у других и это я видела. Многих мальчиков привели сюда против их желания. Один даже закатил истерику в раздевалке, развалившись на пол с громкими криками. Его отец – здоровый амбал, несколько раз встряхнул его и за шкирку вывел из помещения. Даже закрытая дверь не могла заглушить злой голос. Мистер Бовер стоял перед всеми и рассказывал правила безопасности, а потом уже попросил всех проехать небольшое расстояние. Многие детки уверенно стояли на коньках, будто они не первый раз катаются на них, а такие, как мой Хьюго, по несколько раз падали и не собирались вставать. Но мой не такой, он не знает, что такое упасть и не встать. Он продолжал стараться снова и снова, пока ему не удалось проехать несколько метров.

Адриан Агрест

Я стоял в vip-зоне и наблюдал за тренировкой Мистера Бовера. Он являлся тем человеком, который влюбил меня в хоккей и сделал это дело частью моей жизни. Смотря на этих детей, я невольно вспомнил себя: мне шесть лет и отец привел меня сюда, хотя мне не особо хотелось. Я хотел быть футболистом, пинать ногой мяч, зарабатывать много денег, путешествовать по миру, иметь много поклонниц. Многое у меня есть, но вместо мяча у нас шайба, а вместо ноги клюшка.  Мой взгляд зацепился за маленького мальчугана, который то и дело поправлял свой шлем на голове. То ли он был на размер больше, то ли меньше. Даже отсюда можно было заметить его горящие глаза. Если его завести в темный лес, то сто процентов ими он осветит путь. Я не сомневался в этом. А еще был уверен, что его ждет большое будущее в хоккее, но только до тех пор, пока он не упал. Все разревется!  Но нет, он вставал после каждого падения и с каждым разом у него получалось проехать все больше и больше метров. – Они напоминают мне цыплят, – позади раздался знакомый голос. Поворачиваться мне не пришлось. Я знал кто стоит за моей спиной и смысла в этом не было. – И как давно ты тут стоишь? – Спросил я, дальше разглядывая всех на льду. – Только подошел. – Нино встал рядом со мной и облокотился локтями о перегородку. – В раздевалке тебя не было, и ты ничего мне не сообщил. А это уже говорило, что ты где-то тут. И смотри, я оказался прав! Между нами повисло молчание, только возгласы Мистера Бовера доносились до нас. Если я не ошибался, то это первое их занятие и через месяц от тридцати ребят останутся только десять, к которым добавятся ребята из других новых групп.  – Дружище, нам стоит поторопиться. – Начал Нино. – Через восемь минут у нас тренировка.  Я в последний раз бросил взгляд в зал и заметил голубые глаза, смотрящие на меня, но потом девушка, перевела свой взор на лед. В следующий раз я увидел ее Мисс Рамос – тренером фигурного катания. Они стояли в коридоре буквально в десяти – пятнадцати метрах от меня. Значит, что эта девушка ученица Мисс Рамос? Удивительно. Они еще так спокойно разговаривали и смеялись. Вот это и странно. Женщину все побаивались, если честно, то я тоже. Она была очень строгой и не любила иметь теплые отношения с фигуристками, но с этой девушкой Мисс Рамос была другой. Горящие глаза, счастливая улыбка, расслабленная поза и мягкий голос.  – Приходи завтра к девяти часам вечера, здесь уже никого не будет, и ты спокойно сможешь позаниматься. – Донеслась до меня фраза женщины. Кто-то задел меня плечом и это оказался Нино. Этот засранец как-то весело мне подмигнул и пошел дальше по коридору в сторону катка.  Мистер Бовер гнал малышню к выходу, где многих ждали родители. Увидев нас, он поднял руку в приветственном жесте, а после продолжил ждать всем парней у выхода. Тот самый мелкий мальчик, которого я заприметил еще стоя в vip-зоне споткнулся, но не упал. Он показал своему тренеру большой палец и пошел дальше. На лице Мистера Бовера засияла улыбка, но он тут же ее убрал, превращаясь в сурового преподавателя. Я помнил такое выражение лица. Он всегда хотел выглядеть строгим, но что-то да могло выбить его на несколько секунд из колеи.  Лед очистили и мы приступили к тренировке…

Маринетт Дюпен-Чен

Пока Хьюго занимался, я решила выйти в коридор и поискать Агату. Ту самую, которая привила любовь к фигурному катанию, и которая была со мной на протяжении многих лет, в качестве моего тренера. С ней мы выиграли множество наград, большую часть составляли первые места, выступали со сложными хореографиями, делали то, чего не делали другие и может я добилась бы большего, если только не беременность. Я помню, как одним февральским днем пришла и сказала, что ухожу из спорта. Она на меня злилась, кричала, ругалась матами всего мира, но, когда услышала из-за чего я ухожу – была удивлена. Мы сидели с ней вместе на небольшом диванчике в ее кабинете и плакали. Я от того, что ухожу, а она от того, что на одного талантливого человечка в мире станет больше.  Кабинет ее находился там же, где и был в последний раз и в нем ничего не изменилось. Все те же светлые стены, деревянный стол, черное кресло, стенды с наградами, грамоты в рамках и комнатные растения, она их просто обожала и дала каждому цветку имя. За столом сидела она – Агата Рамос. Женщина, которую я боготворила и уважала, но никогда не боялась. Возможно, я была единственным человеком, который мог называть ее по имени. Не все тренера могли себе это позволить. При виде меня ее глаза засияли. Она быстро поднялась с удобного сидения и направилась прям на меня, раздвигая руки. Они обхватили меня так крепко, что мне нечем было дышать, но несмотря на это, я все равно обняла в ответ, чувствуя запах ее духов. – Деточка, как я рада тебя видеть! – воодушевленно произнесла Агата, рассматривая мое лицо. – Ты так изменилась. Нет больше тех подростковых черт лица, только одна женственность. А ну покрутись-покрутись. Господи! И не скажешь, что ты рожала! Мне было неловко. Агата практически каждый день рассматривала меня и видела голой, но сейчас я это все забыла, что вызывало это чувство. Через месяц после рождения Хьюго, я записалась на пилатес – два раза в неделю по часу. И спустя чуть меньше года я вернулась в свой прежний вес и вернула упругость коже. Спасибо моей маме, она все это время сидела с Хьюго, пока я занималась. – Наконец, решила проведать свою старушку? – Хмыкнула она. Агата знала, что я здесь не просто так, но опять-таки, мне было стыдно, что за четыре года не смогла найти время и проведать.  – Извини, Агата, что не было времени к тебе прийти. Не думала, что ты будешь рада меня виде… Ай! – Ее рука одарила меня нехилым подзатыльником. – Заслужила. – Как ты могла подумать об этом? Это всё твои тараканы, которых я не смогла вывести из твоей головушки! – Ее темные брови сошлись, а на лбу появились морщины. – Ладно, главное, что ты здесь. Какими судьбами?  – Сына привела на занятия. – Я ожидала, что после этого последует «На фигурное?» – Нет, Хьюго слишком одержим хоккеем и восхваляет Драконов целыми днями. – Лука там, наверное, все волосы себе выдрал? – Она ухмыльнулась, скрещивая руки под грудью. Я покачала головой. – Да ладно! Он не против этого? – Он и не знает. – Агата округлила губы на несколько секунд, а после рассмеялась слишком громко. В уголках глаз появились капельки слез, но она их быстро смахнула, успокаиваясь. – Я хочу увидеть твоего сорванца. Где он? – спросила Агата, беря в шкафчике ключи от кабинета.   – Скоро тренировка закончится. – Тогда идем встречать нашего чемпиона! Мы шли по длинному коридору и разговаривали то о том, то о сем. Определенной темы не было, мы рассказывали друг другу то, что помнили на данный момент. Но чем ближе мы подходили к ледовому залу, тем становилось больше вопросов про катание. Этого никак нельзя было избежать, зная Агату. «Приходи завтра к девяти часам вечера, здесь уже никого не будет, и ты спокойно сможешь позаниматься.» – Сказала она за минуту, как к нам подбежал Хьюго. Хотя «добежал» было громко сказано. Он шел как мишка, покачиваясь в разные стороны. В одной руке он держал свой шлем, а в другой клюшку. Его щечки порозовели от тренировки, а улыбка стала еще шире, чем была до этого. Пока Хьюго переодевался, мы внимательно его слушали. Агата, не отрывая глаз от моего сына, слушала и кивала, кивала и слушала. А еще мечтательно улыбалась.  Сложив всю экипировку в черную сумку и попрощавшись с Агатой, мы вышли на улицу, где яркий солнечный свет ослепил нам глаза. Телефон в небольшой сумочке завибрировал и мне пришлось ответить на звонок. Звонила мама и как раз вовремя на сообщила новость, что с отцом они прилетают из Китая в Париж.  Может у меня будет возможность выбраться на каток, оставив Хьюго с бабушкой и дедушкой.

***

Ледовая арена оказалась на удивление пустой. Уже не было ни хоккеистов, ни фигуристов, которые занимались тут каждый день по несколько часов. Мне это было на руку, если падать после прыжка, то только не на чужих глазах. Четыре года пролетели так быстро, что я не успела глазом моргнуть. Вот я получаю первое место на Гран-при, вот сообщаю Агате свой уход из спорта – может на некоторое время, может навсегда, вот моя свадьба с самым лучшим человеком, вот рождается Хьюго, вот он начал держать головку, переворачиваться, сидеть, ходить, вот его первое слово, предложение, а потом и детский сад, а сейчас и хоккей, а потом уже и развод с тем самым лучшим человеком. К сожалению, быть матерью не просто, а учитывая, что Хьюго был привязан ко мне, то посещать часовые тренировки – невозможно. А сейчас, когда он выматывался после хоккея, я смогла в первые выйти на лед, не волнуясь ни о чем.  Белые коньки уже находились у меня на ногах и, надевая, я испытала неописуемое чувство легкости и чего-то родного, того, что было забыто за последние четыре года. Звук метала о лед раздался по всей арене, заставляя кожу покрыться мурашками. Я отталкиваюсь и еду, придерживая небольшую колонку с музыкой в руках. Ее я поставила в самом центре и включила композицию, под которую я выступала в первый раз. Встав в начальную позу, я стала ждать тот самый момент, когда нужно начинать. И вот я оттолкнулась и покатилась. Ощущение будто я парю с помощью крыльев за спиной. Может кому-то было странно это слышать, но это было именно так. Первый элемент – ласточка. Когда-то оно мне очень сильно нравилось, и я готова была выполнять его постоянно. Помню, как я падала много раз, не удерживая равновесие, как Агата на меня повышала голос, но я не сдавалась и шла к своей цели. Может все же Хьюго пошел в меня своей настойчивостью? Уверена в это!  Это был мой сын!  Мой маленький упрямый чемпион, который пройдет отбор и будет тренироваться у самого лучшего тренера в Париже! Я отключила свой мозг и каталась. Я не думала о том, какое движение было следующим, мое тело все помнило. Каждое движение рук, каждый шаг, каждый элемент. Вот заиграла музыка с гран-при.  Этому моменту сердце колотилось очень и очень быстро, а на лбу появились капельки пота. Я не останавливалась. Тройной аксель получился не идеальный, но я смогла приземлиться и не упасть, а во время выполнения тулупа, нога подвернулась из-за чего я упала левым бедром на лед. Оказывается, подать больно. Завтра, если не раньше, появится большой синяк.  Бедро болело после соприкосновения со льдом. Больно? Да. Но больнее было осознавать, что я пропустила четыре года без фигурного катания. Ни Луку, ни Хьюго я не могла винить в этом. Один подарил мне маленький комочек счастья, а второй любовь. Любовь, которую может подарить только ребенок родителю. Завершающий элемент и я закончила программу. Левая нога содрогалась так как еще боль не прошла, но даже из-за этого я смогла почти идеально закончить. На часах время показывало десять с половиной часов, а домой я не спешила и не хотела спать.  Я услышала позади себя скольжение кого-то по льду.  – Ты катаешься слишком хорошо для любителя, но слишком плохо для профессионала, – мужской голос донесся до меня. Мужчина, которого я не видела, объехал и остановился передо мной. Адриан Агрест собственной персоной.   – И давно вы в фигурном катании разбираетесь? – Спросила я, упирая руки по бокам. Он разглядывал меня несколько секунд и что-то обдумывал, пока не произнес: – Вообще не разбираюсь. Зачем хоккеисту что-то знать о фигурном катании? – Я изогнула бровь. – Ну единственное что нас связывает – лед.  – Что вы тут делаете? Я думала, что Драконы уже все по домам разъехались. – Не думал, что ты знаешь о нас. – «Пф, действительно» – подумала я, но промолчала. Драконов во Франции знают практически все. – команда разъехалась еще три часа назад, а я остался. Мисс Рамос не умеет тихо говорить. Я нахмурилась и пыталась вспомнить, когда нас могли услышать. А потом дошло. Мы шли встречать Хьюго после занятия по коридору и тут, Агата предложила мне позаниматься одной на арене. – Да, у Агаты громкий голос, но не думала, что лидер Драконов будет подслушивать чужой разговор.  –  И не собирался.  Мы замолчали и рассматривали друг друга. Он что в жизни, что на фотографиях выглядел великолепно. Не удивительно, что большая часть Франции пускала на него слюни. Мускулистое тело, на которое хотелось смотреть. Гладко выбритое лицо, которое хотелось потрогать. Высокий, красивый, ухоженный. Просто мужской пример красоты. – Я могу раздеться. – Вот собачья морда! – Но только после того, как ты меня догонишь?  – Решили в детство впасть? – Он улыбнулся своей восхитительной улыбкой. Интересно и сколько девушек после такого стали водопадом?  – Ну почему бы и нет? Ты не хочешь увидеть меня без одежды? Очень жаль, миледи. На вашем месте столько девушек хотят побывать и услышать этот вопрос. Ну ладно. Обычные фигуристки, которые не могут после прыжка приземлиться на ноги, не достойны увидеть меня голым. – Он ухмыльнулся. То есть он назвал меня обычной фигуристкой? Вот черт белобрысый. – Ты доигрался, Агрест! – Я не заметила как обратилась к нему на ты. Я была очень зла, и казалось, что из ноздрей у меня выйдет пар. – Но учти, если я тебя догоню, то тебе нужно будет на следующем матче раздеться перед всеми. Он удивился, но принял мои условия. Первым покатился он, а я уже за ним. Каток был очень большим, что было нам на руку для разгона. Естественно Адриан был быстрее меня, но я не отставала. В какой-то момент мне началось нравится, а на лице появилась улыбка. Не знаю в какой момент, но Агрест чересчур сильно разогнался и не успел притормозить. Он «перелетел» через борт и упал на пол. А смеялась во все горло. Это было смешно. Наклонившись через борт, я дотронулась до мужчины. – Я даже представлять не буду, какой ажиотаж будет на трибунах. Так как буду одной из них. – Я победила! Потом его фанаты должны мне «спасибо». – А..! Он схватил меня за запястье и притянул к себе. И зря! Своей пятой точкой я приземлилась ему на пах. – Сука, – тихо прошептал сквозь зубы Адриан и резко посмотрел на меня. – Я не про тебя. – Верю. – Вы когда-нибудь чувствовали огромное притяжение к мало знакомому человеку? Я испытала это только что. Его дыхание опаляло мою кожу, и я чувствовала его парфюм. – Хм, и долго мы будем так сидеть? – До тех пор, пока я не узнаю твое имя. – Маринетт, – я замолчала, обдумывая говорить свою фамилию или мужа. – Маринетт Дюпен-Чен. Ну а что? Надеюсь, что развод не за горами и я верну свою девичью фамилию. И чем быстрее, тем лучше. Из-за плотного графика Луки, мы не можем развестись уже второй год. Видите ли, это займет много времени! Какой он кретин. Я ради него и нашего совместного будущего ушла из фигурного катания, начала заниматься воспитанием нашего ребенка, а он!  – Я удовлетворен. – Адриан опять улыбнулся из-за чего я не смогла не ответить тем же. – Время позднее, могу я отвезти тебя до дома? – Я на машине. – От моего ответа у него пропал блеск в глазах и мне стало как-то жаль. – Но думаю, как-нибудь в другой раз я специально приеду на такси. «Договорились» – проговорил он и помог мне встать. Всю дорогу к раздевалке мы разговаривали, и я поняла, Адриан Агрест хороший человек и собеседник. С ним было легко, мне не нужно было задумываться, что можно ему говорить, а что нет. Будто мы были знакомы уже много лет, а сегодня встретились спустя долгой разлуки.

***

Мы практически каждый день виделись с Адрианом на льду по вечерам. Днем я приводила Хьюго, а ближе к девяти приезжала сама. Адриан появлялся каждый раз и наблюдал за мной. Я ему показывала свои выступления, а он свои хоккейные приемчики. Как-то он принес клюшку и шайбу, если честно, то мне понравилось. Он еще предлагал примерить его экипировку, от чего я вежливо отказалась. Я бы такую тяжесть не смогла бы и минуты на себе продержать. И просто в этом пролежала пластом на льду, пока меня не вытянут за ноги. Виделись мы не только в стенах ледовой арены, но и за пределами. Спасибо моим родителям, которые сидели с Хьюго и выставляли меня с сумкой за дверь квартиры на каток. Жаль, что они скоро улетают обратно. Почти сразу после отбора в хоккейную команду их внука. Месяц пролетел очень быстро и сегодня было последнее занятие по хоккею. Я наблюдала с трибун за сыном и увидела его большие успехи за этот промежуток времени. Он устойчиво стоял на коньках, уверенно скользил по льду и четко забивал шайбу в ворота. Я гордилась им. Захотев заснять Хьюго, я полезла в карманы, но гаджета там не нашлось. Думаю, он лежит где-то в сумке, а сумка в раздевалке. До окончания тренировки оставалось двадцать минут. Успею.Коридор был длинный, еще несколько поворотов и буду у раздевалок, но дойти я так и не смогла. В какой-то момент я врезалась в широкую грудь и почувствовала знакомый парфюм. Улыбка сама расползлась на лице. Мою талию обхватили мужские руки, прижав еще ближе.  Адриан смотрел на меня с издевкой. В глазах читалась фраза – «Вот и попалась». А я отвечала – «Однозначно». Я так сильно привыкла к нему, к его присутствию в моей жизни, к его отношению ко мне. И все чаще я противопоставляла его и Луку. И видела их отличия: Адриан не спешил, он давал время к себе привыкнуть, он не настаивал на чем-то, что мне не нравилось, часто приглашал меня куда-то, внимательно выслушивал, помогал с проблемами и держал слово… Через неделю, после первой встречи с ним, состоялся матч Драконов против Ящеров. Я сидела на трибунах и наблюдала за игрой. Как я и ожидала Драконы выиграли. На арене свет погас, только один прожектор направился в самый центр. По всему залу раздалась песня «Stop» – Jamelia. Она всегда ассоциировалась со стриптизом и сейчас этот «стриптиз» с раздеванием начал танцевать Агрест. Все сидели с широко открытыми глазами и ртами, только я одна улыбалась и все же, как и остальные, не могла отвести взгляда. Вокруг лидера, образовав большой круг, двигались остальные Драконы. Это было то еще зрелище.  – Ты так и не сказала, чем ты тут занимаешься. – Произнес Адриан, гладя меня по спине. Приятно. – Навещаю Агату, а то ей не нравится, что я долго не видела ее. – Ответила я. Про Хьюго я ему еще не говорила. Изначально молчала из-за неуверенности в том, что мы еще когда-нибудь встретимся. А сейчас и не знала, как об этом сказать.

Адриан Агрест

– Мм, – Все что смог ответить я. Маринетт встала на носочки и поцеловала меня в губы. Мы и до этого с ней целовались, но сейчас поцелуй был совершенно другим, не таким, как вчера или неделю назад. Близости у нас с ней не было, хотя эту девушку я хотел всей душой. Хотел иметь не только ее тело, но и душу. У меня никогда не сносило голову от легких романов, но у нас с ней что-то большее, чем просто легкий романчик. Маринетт протолкнула меня в первую попавшуюся дверь, которая вела в детскую раздевалку, не отрываясь от меня. Я подхватил Маринетт за бедра и усадил на единственный подоконник в этой раздевалке. Она широко раздвинула свои ноги, что я оказался вплотную своей эрекцией к ней. Наши губы слились в безумном поцелуе. Языки соприкасались в сумасшедшем танце. От бушующей страсти кружилась голова. Я ничего не замечал вокруг нас, да и замечать было нечего, кроме нашей страсти. Стянув футболку с хрупкого стана, Маринетт подвинулась ко мне ближе. Теперь ее грудь соприкасалась с моей. – Через десять минут закончится тренировка у Мистера Бовера. – С тяжелым придыханием сказала она, скрещивая руки за моей шеей. Ее тоненькие пальчики запустились в мои светлые волосы, то оттягивая, то перебирая. – Думаю, этого времени нам хватит, – а дальше последовал более дикий поцелуй.  Я двигался в ней все быстрее и быстрее, заставляя девушку стонать во все горло. Нам было плевать, что кто-нибудь нас услышит и застанет. Но предстать перед детьми, которым и шести лет нет – не входило в планы. Поэтому я старался как можно быстрее довести Маринетт до оргазма. Моя рука покоилась на женской груди. Я ощущал ее бархатистую кожу, шелковистые волосы, мягкие губы. Ощущал, как она прижимает меня к себе ногами, как сжимает меня изнутри, как нуждается во мне все больше. Я целовал ее везде. Ее шея была осыпана моими поцелуями, где-то красовались красные засосы, где-то следы от укусов. Руку я пустил к внутренней стороне бедра, притрагиваясь подушками пальцев к клитору. Я совершал круговые движения, не такие резкие, как входил и выходил мой член, а более медленные и чувственные. Я сходил с ума, также как и она. Ее взгляд встречался с моим, и я видел в них большое желание и возбуждение. Думаю, в моем взгляде было тоже самое. Первой достигла оргазма Маринетт. Я, сделав последние точки, быстро вышел, изливаясь на пол. К огромному сожалению в моем кармане не оказалось презерватива, да и я не подозревал, (чем может закончится этот день). Мы смотрели друг на друга так, будто являлись кем-то большим. Можно сказать, целым миром. И я не помню, что бы кто-нибудь смотрел на меня так в последний раз. Я притянул ее к себе, чтобы снова поцеловать, но дверь в раздевалку неожиданно открылась и в нее вбежал мальчик. Останавливаясь напротив нас в двух шагах. Он широко открыл свои голубые глаза и уставился на меня. На лице читалось недоумение. Если честно, то я где-то его уже видел. А потом меня осенило. Недавний матч с Ящерами. Конец игры, когда Лука держал своего сына на руках. Это точно он! Хоть он и был в большом шлеме, явно принадлежащий этому подонку, но я не мог ошибиться.  – Мама, ты что тут делаешь?  Мама!? Я посмотрел на девушку. Маринетт то открывала, то закрывала рот, не зная, что ответить ребенку.  – Я думала, ты не взял с собой клюшку. Хотела принести ее тебе. – Ты мне ее сама принесла сегодня. – Да? Я забыла. Если честно, то я был обескуражен. Если этот пацан сын Маринетт и сын Луки, то они являются супругами. А Маринетт неверная жена, которая только что изменила Куффену со мной. Я не стал объяснений, просто вышел и направился к себе в раздевалку, где как раз находились моя команда. Всю тренировку я летал в облаках. Тренер это заметил и обещал, что следующий матч я буду сидеть на скамье запасных, если сейчас не настроюсь. А я и не настроился. На второй час тренировки я ушел, сославшись на плохое самочувствие и уехал домой. Мне нужно было о многом подумать…

Маринетт Дюпен-Чен

Мне было стыдно, а может страшно, поднимать глаза на Адриана. Я не хотела видеть, его озлобленный взгляд на мое вранье. А вранье ли было то, что я умолчала о сыне? Для кого как. Хьюго смотрел на дверь, которая резко захлопнулась от рук мужчины. – Ого, мам, это был Адриан Агрест! – Восторженно воскликнул Хьюго и подбежал ко мне, обнимая за ноги.  

***

На трибунах находилось немного людей. В основном это были родители будущих хоккеистов, которые сегодня будут проходить отбор, к которому готовились по шесть дней в неделю в течении месяца. Прям на льду, возле одного борта, стояли столы, за которыми расположились судьи. Они о чем-то переговаривались и обменивались документами с данными о детях.  Еще минут пять и все начнется. Нас заранее предупредили о последовательности, кто начинает, кто за кем будет и кто завершает. И почему-то Хьюго оказался в самом конце списка. Он стоял на льду и внимательно слушал тренера, который давал наставления каждому мальчику, учитывая те или иные недостатки у данного ребенка. К Хьюго он и не подходил, либо не видел в нем будущего члена хоккейной команды, либо никаких недостатков у него не было. Хотелось бы верить во второе. Отбор начался.  Всех отвели на скамью ожидания, чтобы они не мешали. Вызвали первого ребенка. Свисток. И он стал выполнять различные, выученные упражнения на льду. Сначала без клюшки и шайбы, ему требовалось объехать все оранжевые конусы, да еще и несколько раз. Потом ему выдали его же клюшку и дали шайбу. Задача заключалась в том, чтобы объехать все конусы и забить шайбу в ворота. За ним следовали и другие мальчишки, но я не обращала внимания на них. Я следила за своим сыном и очень сильно переживала, когда Хьюго сидел и просто весело общался с другими. Вот бы и мне его уверенность. – Не знал, что ты записала Хьюго к Боверу, –услышала позади себя столь знакомый голос. Руки сжались в кулаки. Еще я не смогла его простить за его выходку месяц назад. – И не удивительно, Лука, что ты не знал это. – проговорила я не своим голосом. Таким чужим. – Что ты можешь знать о мне и о сыне, которому ты не посвящаешь свое время. – Ты знаешь, что у меня нет времени с… – Ага, с хоккеем. – договорила за него я. – У тебя никогда не было времени на что-то другое, кроме хоккея. Ладно я, но у тебя есть сын, которому очень важно внимание отца.  – Только не начинай! – Куффен закатил глаза, еще чуть-чуть и они б застыли в этом положении. – Ты начинаешь каждый раз одну и ту же песню о моем хоккее. Ты знаешь, что я его никогда и ни за что не променял, даже на семью. Его слова острой стрелой пронзили мое сердце. Стало больно. И боль была невыносимой.  – Я тоже любила фигурное катание и ушла из спорта ради тебя. Ради тебя и Хьюго, о котором мы только узнали! Ушла, чтобы проводить время с вами! Зачем тогда ты делал мне предложение, к чему была эта свадьба и слова о бесконечной любви? – Я была на грани нервного срыва. На нас уже косились другие родители, внимательно следя за нами. – И почему мы еще в браке? Скажи мне! – У меня нет времени на процесс расторжения брака. Это слишком долго, а времени у меня в обрез. – Ты несешь полную чушь, Куффен! Развестись мы можем, потратив минут пять, от силы десять! Ты на тренировки, свои чертовы, тратишь по полдня. – Лицо обожгло от пощечины. Лука стоял весь красный, в глазах пылал огонь, в который постоянно подливали керосин. Он поднял на меня руку. Я стояла и не знала, что еще делать. На нас уже все пялились, будто они находились в кинотеатре и смотрели дешманское кино. Я хотела плакать, не от физической боли. Нет. Хотелось выть от душевной боли, которая расползалась по всему телу.  – Еще раз так скажешь… – А то что будет?

Адриан Агрест

Я предполагал, что Маринетт будет на отборе. Сегодня ночью, мне так и не удалось сомкнуть глаз, лежа на кровати, думал о всех событиях прошедшего месяца, о том, как мы проводили время вместе на этом льду, как дурачились, смеялись, корчили рожицы. И рядом с ней мне становилось так легко и спокойно, что я уже начал думать о совместной жизни. А потом, в той самой раздевалке, где мы отдались друг другу, я узнаю о наличии сына у Маринетт, чьим отцом являлся Лука Куффен. Я был больше обескуражен, чем зол, а потом распив алкоголя в местном баре, я задумался, что нет ничего плохого в чужом ребенке. Главное, что он является воплощением любимого человека. Да, именно любимого. Маринетт я люблю. Это не просто какое-либо влечение, а именно любовь. А сейчас стоя позади Маринетт и Луки, я был в гневе. Я услышал весь их разговор и понял все, что меня могло волновать. К сожалению, не смог остановить этого ублюдка от удара, но смог воспроизвести неожиданное появление для них двоих. Хотя старался только для Куффена.  – Еще раз так скажешь… – А то что будет? – Перебивая его произнес я. Его глаза чуть не вылетели из орбит. Он был похож червяка. Почему именно на него? ну, такой же противный. И то, первые не вызывают у меня желание проблеваться. Лука стал открывать и закрывать свой рот. Ну естественно, кто может что-то возразить мне? Только Нино и Маринетт. Сердце больно сжалось, когда я заприметил ее влажные глаза. Ее трясло, а щека была красной. Этому ублюдку не отвертеться.  – Ты язык проглотил или что? Во время матча ты не такой немой, как сейчас. – Я скрестил руки на груди, чуть прикрывая Маринетт своей спиной. – Отсоси свой язык от неба, пока я это не сделал. – Ты какого хрена тут делаешь? – Зло прошептал он. Ну и слава богу, я уже стал переживать, что не заговорит больше.  – А ты не видишь? К девушке своей пришел, сына поддержать… - его губы округлились от удивления, а брови взмахнули вверх.   – Ты кого своим сыном решил назвать? Если ты не знаешь, то у него отец есть и это я!  – Если честно, то хуевый из тебя отец, как и муж. – Все на спокойных тонах говорил я, хотя хотелось взять его за шкирку и бросить на пожирание волкам. Но все же, кое-что я оставил на потом. – Не тебе меня судить, Агрест! Ты не знаешь, что такое быть мужем, отцом и лидером команды одновременно! – И? Я не спорю. У меня нет собственной семьи, у меня нет ни жены, ни детей, но я вижу взаимодействие своей команды, как они относятся к женам, как они после каждой тренировки быстро возвращаются домой, как радостно говорят о своих семьях, как приводят детишек к себе на матчи. Да, они не являются лидерами нашей команды, но они лидеры в своих семьях. И раз я не понимаю каково быть отцом и мужем, то и не понимаю, как быть настоящим поддонком. – Я знал, что этот разговор выиграл. Лука походил на спелый помидор, таким красным он был, что и не отличить от настоящего. Он хотел меня ударить, но не мог. Знал же, что я отвечу ему тем же. И я бы это сделал. Или сделаю… Куффен развернулся и ушел, сверкая пятками. Я проводил его взглядом и повернулся к Маринетт. Ее руки сжаты в кулаки и были прижаты к груди. Ее трясло, хотя если честно, то меня тоже. Но если ее из-за страха, то меня от злости. Я не стал ничего говорить, просто сделал шаг и обхватил ее своими руками, прижимая все ближе к себе. Мне было все равно не то, что на нас смотрели. Идиоты. Не удивлюсь, если кто-то заснял эти разборки и выложит в сеть.  Я не знаю сколько времени мы простояли, но уже настала очередь Хьюго. Маринетт повернула лицо в сторону льда и, напрягшись, наблюдала. За мальчика я не переживал, просто был уверен в его силах. Ну не зря же он ходил с большим удовольствием на тренировки. Я глядел на них и думал, как можно их не любить? Хьюго был просто прелестным ребенком и трудолюбивым. Очень трудолюбивым. Ставил цели и шел к ним, точно как Маринетт. Эта ночь прошла не зря. Я откопал информацию о девушке и узнал, что с шести летнего возраста она катается на льду с Агатой, в двадцать лет она ушла из спорта из-за беременности, через несколько лет вышла замуж за хоккеиста – Луку Куффена и больше на льду не появлялась.  – Зачем ты это сделал? – Тихо прошептала Маринетт. Она уже смотрела на меня своими небесно-голубыми глазами. Моя рука прикоснулась к ее нежной щеке и большой палец прошелся по красному следу. – Зачем? Я решил заступиться за любимую девушку и вроде бы как получилось. Только я очень зол на себя, что не смог остановить его. – Она меня поняла и без уточнения. – Ты не переживай, он получит по заслугам, а еще завтра в три часа дня будь у ЗАГСа.

***

За два часа до назначенного времени, я приехал отыскать одну рептилию. Знаю, что она находится в раздевалке и ждет своего времени для тренировки. Тихо открыв дверь, первым заметил спину того самого человека, который мне и был нужен. Я схватил его за шиворот и вытянул в коридор, таща рядом с собой. Он пытался вырваться из моей хватки, но сил не хватало. Ах, как жаль. Я завел его в небольшое помещение, где нас никто не услышит и где ждали мои парни. – Смотрите кого я поймал! – Со смехом сказал я, швыряя Луку на пол. – Он ваш, только закончите к двум часам, а то у него в три намечается развод.  

Год спустя…

Маринетт Дюпен-Чен

Сегодня в первые Драконы играли с Монстрами – детская хоккейная команда, которая в том году прошла отбор. Хьюго был одним из участников данной команды. Еще год назад, после объявления тех, кто прошел, сын стоял на ушах, услышав свою фамилию в списке, а потом от того, что его пришел поздравить сам Адриан Агрест – лидер Драконов. Сейчас я стояла у стеклянной стены и следила за своими мужчинами, держа на руках крохотную малышку. За пять лет я и забыла, что дети могут быть такими маленькими и миленькими. Девочка находилась на моих руках и мирно спала, не обращая внимания на окружающий шум. – Извини, в туалете была очень большая очередь. – громко сказала Хлоя, вытирая о джинсы мокрые руки. – Давай Аврору мне, ты, наверно, устала ее держать. – Не переживай, она очень легкая. – Произнесла я, но девочку отдала матери. Аврора не особо хотела возвращаться к Хлое, закряхтев в возмущении. Хлоя была женой Ле Тьена Кима, который являлся самым главным тафгаем. Женаты они больше шести лет, но первого ребенка родили пару лет назад. И теперь у них две очаровательные дочурки – Амелия и Аврора. Хотя Ким не теряет надежды стать отцом мальчика. – Это что такое? К собственной матери не хочешь идти! Это кто тебя рожал целых тринадцать часов!? – Хлоя возмущалась, но в шуточной форме, ее выдавали глаза. В них плясали смешинки. – Не ревнуй, Буржуа. – Сказала другая девушка – Алья Ляиф. Жена Нино, лучшего друга Адриана. – Лучше радуйся, что Аврора спокойна спит на руках у Маринетт. Будет на кого ее оставить. – она подмигнула и улыбнулась.  – У нас есть няни для этого. – Ну да, у тебя получается идеально нанимать нянь и рожать дочерей. После того, как я стала встречаться с Адрианом, я познакомилась с девушками и женами Драконов. Все они были чудесными и общительными людьми, которые в любой момент могут прибежать на помощь. В первые в жизни я нашла себе достойных подруг, с ними я могу чувствовать себя собой. Алья и Хлоя о чем-то громко разговаривали, а я продолжала следить за матчем. Вот Хьюго подцепил клюшкой шайбу и помчался к воротам Драконов, объезжая мужчин. Естественно Драконы поддавались и играли не во всю силу, как это бывало с другими. Еще шаг и еще и Хьюго оказался у ворот, забивая гол! Болельщики повставали с засиженных мест и стали ликовать. Мы с девочками подхватили их и кричали что-то во все горло, радуясь за малышей. Адриан подъехал к Хьюго, взяв его на руки, посадил на плечи и стал кружить. Сын заливисто рассмеялся хватаясь за шлем мужчины. За последний год они неплохо поладили. Хьюго практически забыл о своем биологическом отце и временами называл Адриана папой.   На следующий день, после отбора, ровно в три часа я была у ЗАГСа, где меня ожидали Адриан и Лука с синяком под глазом. Мы за пять минут смогла развестись и разойтись, надеясь, что больше никогда не встретимся. Я вышла на лед, намереваясь обнять и парня, и сына, но Адриан поставил Хьюго на ноги и подъехал ко мне, становясь на одно колено. Мое сердце быстро застучало, отдаваясь в ушах. Ноги чуть не подкосились, но Хьюго приблизился и в силу своего роста, обнял меня за ноги.  – Милая, ты знаешь, я много говорить не могу, поэтому спрошу сразу – ты выйдешь за меня?