Возрождение Бога в мире DxD 2: Просьба Михаила.

Город Анкаджия возникал из песчаного тумана, как грешная мысль, как наваждение, терзающее путника, измученного зноем и жаждой. Не мираж ли это? Нет — он был слишком реален, этот город, выросший из самой пустыни, словно кара небесная или, быть может, последнее прибежище для тех, кому некуда больше идти. Стены его, грубо высеченные из тёмного песчаника, сливались с бурой пустошью, будто сама земля, измученная и бесплодная, породила это место — не для жизни, а для отчаянного прозябания. Над Анкаджией висел вечный смог — не дым, а пыль, поднятая ветром, едкая, проникающая в лёгкие, в самые мысли. Солнце, бледное и безжалостное, пробивалось сквозь эту завесу, окрашивая мир в грязные тона охры и серого, словно желая показать, что и свет здесь — лишь ещё одна мука. Узкие улочки, вымощенные грубым, неотесанным камнем, извивались меж низких домов с плоскими крышами — строили их не для красоты, а чтобы устоять против бурь, против самого ветра, который нёс с собой не прохладу, а лишь новые горсти песка. Ветер этот гулял меж стен, шепча что-то непонятное, перекликаясь с шорохом сухих пальмовых листьев, с бормотанием торговцев, прячущихся под навесами. А посреди этого выжженного ада, словно насмешка, словно милость, дарованная лишь для того, чтобы страдание длилось дольше, лежал оазис. Маленький, тёмный, но — живой. Вода в нём была чёрной, как грех, и стояла неподвижно, лишь изредка отражая клочки неба, будто напоминая: есть что-то выше этого места, но вам туда не добраться. Вокруг — жалкие пальмы, кустарники, цепляющиеся за жизнь, как цепляется за неё каждый в этом городе. Здесь собирались путники, измождённые, полумёртвые, а местные жители наполняли бурдюки, зная: без этого источника Анкаджия падёт. Но разве это жизнь — существование, зависящее от лужицы тёмной воды? И всё же — город жил. В тени глинобитных стен сидели ремесленники, лица их были серы, глаза потухшие, но руки двигались, словно сами по себе, будто даже в этом аду оставалась капля воли. Торговцы, жадные и хитрые, сновали между лавок, предлагая товары, привезённые бог весть откуда, а наёмники в потрёпанных доспехах, с глазами, полными холодного расчёта, обсуждали новые заказы — кому-то ведь нужно умирать, чтобы другие могли выжить. И где-то здесь, среди этих переулков, в этом вечном песке, начиналось что-то новое. Что? Испытание? Искупление? Или просто ещё один день в этом городе, где даже красота — жестокая, обманчивая, как мираж? — Ого, снова прекрасный пейзаж, — произнёс Хаджимэ, крутя руль внедорожника с каким-то странным, почти болезненным восторгом. — Да, красивая столица, — отозвалась Юэ, но в голосе её не было радости — лишь усталое наблюдение, будто она уже знала, что за этой красотой скрывается. Тио и Шио молча разглядывали город, и им тоже казалось, что он прекрасен — но разве может быть прекрасным место, где само небо словно давит на грудь? А Наруто, державший на руках спящую маленькую Мю, смотрел на Анкаджию — и видел не её, а другие стены, другой мир. Мир, где он когда-то был счастлив. Или это тоже был мираж? — Этот город… — пронеслось в голове Наруто, и вдруг сердце его сжалось, будто стальной тисками. — Он напоминает мне Сунагакуре… деревню Гаары. Мысль эта пронзила его, как нож, и он почувствовал странную, почти болезненную тоску. Да, Суна тоже стояла в пустыне, тоже была выжжена солнцем, но… там были иные стены, иные люди. Там дома были круглые, песочного цвета, словно вылепленные самой пустыней, а узкие трущобы вились между ними, как змеи. Здесь же — всё иначе. Анкаджия казалась современнее, холоднее, будто её строили не люди, а какая-то бездушная машина. «Но трущобы здесь наверняка есть…» — подумал он с горькой усмешкой. «Везде они есть. В каждом городе, в каждом мире. Даже если сверху всё блестит, где-то внизу всегда прячется грязь.» Он вспомнил, как изучал историю пустынных городов на Земле. Узкие улицы, тесные, как петля на шее, и лишь одна широкая дорога — ведущая к дворцу правителя. «Значит, мы едем прямо к султану…» — мелькнуло у него, и в этом была какая-то злая ирония. Всегда так: чем ближе к власти, тем просторнее дороги. Но что-то было не так. Город молчал. Ни души на улицах. Ни криков торговцев, ни смеха детей, ни даже воющих собак. Только ветер гулял по пустым переулкам, поднимая тучи пыли, словно саван. «Неужели болезнь…» — сердце его дрогнуло. «Неужели она уже скосила всех?» Тревога сжала горло. Он вспомнил лица — тех, кого уже не вернуть. И страх, настоящий, животный страх, пронзил его: «Нельзя допустить, чтобы здесь повторилось то же самое. Нельзя!» Но вместе со страхом пришла и ярость. «Кто-то отравил оазис… Кто-то обрек этих людей на смерть.» И он знал — этого кого-то придётся найти. Иначе — всё будет кончено. — Но... мне кажется, здесь что-то не так, — проговорила Шио, и голос её дрогнул, будто она не просто произносила слова, а выдавливала их из самой глубины души, где уже поселилось смутное, но неотвязное предчувствие. - Биз молчал секунду — слишком долгую, тяжёлую, словно он взвешивал не ответ, а саму возможность правды. — Хотелось бы мне показать вам оживлённые владения, — наконец сказал он, и в его тоне слышалось что-то странное — не сожаление, нет, а скорее горькое понимание того, что оживлённого здесь уже давно нет. — Но сейчас... у меня мало времени. - Он замолчал снова, будто колеблясь, стоит ли говорить дальше, стоит ли признаваться в том, что и сам, возможно, боится осознать до конца. — Для начала... отправимся к отцу. И в этих словах было что-то роковое, словно за ними стояла не просто встреча, а некий рубеж, за которым уже не будет возврата. Дворец, куда ввели Биза, возвышался над городом, как каменная молитва, как вопль, застывший между землей и небом. Его стены, сложенные из песчаника цвета последнего закатного отсвета, горели в лучах умирающего солнца — не золотом, нет, а чем-то болезненным, лихорадочным, словно сама пустыня извергла эту громаду в предсмертной муке. Арки, высокие и острые, впивались в небо, как пальцы судорожно сжатых рук — молящих или проклинающих? Кто знает. А купол, этот бирюзовый купол, ослепительно сверкающий среди выжженных просторов, казался насмешкой — будто кто-то бросил драгоценность в прах, сказав: «Вот, возьмите, если сможете». Окна — узкие, жадные, с каменными решетками, похожими на скрещенные кости, — пропускали свет скупо, словно боялись, что кто-то увидит, что скрыто внутри. А что там? Святость? Грех? Или просто — пустота? Четыре минарета, тонкие, как иглы, вонзались в небо по углам здания — четыре стража, четыре вопроса без ответа. Главный вход. Портал, украшенный витиеватыми письменами, звал и отталкивал одновременно. «Войди с миром» — гласила надпись. Но разве можно войти с миром туда, где сам воздух дрожит от невысказанного? Величие этого места давило, как грех, как осознание собственной ничтожности. Внутренний двор. Совершенный квадрат — слишком совершенный, чтобы не казаться кощунством. В центре — фонтан. Вода, живая, прохладная, смешная в своей наивной попытке звучать весело среди этой каменной вечности. Аркады, уходящие в сумрак, колонны, стройные, как девичьи шеи, — и тень, всегда тень, даже когда солнце в зените. А внутри… О, внутри стены кричали беззвучно. Мозаики — эти безумные, ослепительные мозаики — изображали рай. Но чем пристальнее вглядываешься, тем яснее: это не рай. Это — искушение. Каждый кусочек смальты сверкал, как взгляд безумца, обещая то, чего нет. Воздух был густ от ладана — не утешающего, а удушающего, как воспоминание о чем-то безвозвратно утраченном. Этот дворец-мечеть, это место, где земное притворяется божественным, а божественное — недостижимым, стоял, как последняя грань. Переступишь — и уже не будет возврата. А может, его и не было никогда. Двери распахнулись, и они вошли — Биз впереди, за ним эти странные спасители, эти незнакомцы с лицами, на которых читалось то ли решимость, то ли глубокая, невысказанная усталость. Отец сидел в своем кресле, белый клобук отбрасывал тень на его лицо, а тая на голове казалась не короной, а скорее терновым венцом. Темные брови Рамзуи сдвинулись, карие глаза расширились — не от радости, нет, а от того внезапного, почти болезненного удивления, когда человек видит перед собой не то, чего ожидал. — Биз… — голос его дрогнул, будто он уже знал ответ, но боялся его услышать. — Ты позвал на помощь? Нет… Погоди… Неужели ты тоже… заболел? В этих словах было столько отцовского страха, столько бессильной ярости против невидимого врага, что даже воздух, казалось, сгустился. Биз сделал шаг вперед. Его голос, обычно такой уверенный, теперь звучал прерывисто, словно он боялся, что его не поймут. — Отец… Эти люди… спасли меня. Вылечили. Я привел их… чтобы спасти наш народ. Рамзуя медленно встал, глаза его бегали по лицу сына, ища признаки болезни, обмана, может быть, даже предательства — кто знает, о чем думает человек, когда перед ним вдруг возникает надежда, в которую он уже перестал верить? — Удивительно… — прошептал он, и в этом слове было что-то большее, чем просто изумление. Была горечь, была благодарность, была тяжелая, как камень, мысль: - «Почему именно сейчас? Почему не раньше?» - Потом он резко повернулся к группе Узумаки, и взгляд его стал жестким, почти требовательным. — Значит… вы спасете нашу страну? Наш народ? - Хаджимэ, стоявший чуть в стороне, усмехнулся — не высокомерно, нет, а так, будто сам не до конца верил в то, что говорит. — Ну, да. Коротко. Без пафоса. Без лишних слов. Как будто речь шла не о спасении целого народа, а о чем-то обыденном, вроде починки сломанной двери. Рамзуя замер на секунду — может быть, ожидал большего, может быть, разочаровался, а может, напротив, почувствовал, что именно так и должны звучать слова того, кто действительно способен на подвиг. — Тогда… прошу… давайте поспешим в нашу больницу. И в его голосе была не просьба, не приказ, а что-то другое — отчаянная надежда, смешанная со страхом. Потому что если даже эти люди не помогут… Тогда — конец. И он это знал. Граф провел их в зал – длинный, душный, пропитанный запахом пота, лекарств и чего-то еще, чего Наруто не мог сразу определить, но что резало ноздри, как предчувствие беды. И когда двери распахнулись, перед ними предстало это: десятки, сотни людей – на койках, на полу, вповалку – бледные, с воспаленными глазами, с телами, покрытыми странными пятнами. Кто-то стонал, кто-то бредил, кто-то уже не шевелился вовсе. Наруто замер на пороге. В первый момент его охватило оцепенение – столько страдания, собранного в одном месте, всегда действует оглушающе. Но уже в следующее мгновение его дух, закаленный в испытаниях куда более тяжких, сжался, как стальная пружина. Он не был обычным человеком – он носил в себе силу, способную перевернуть миры. И потому знал: это не конец. Это – задача. – Их... так много? – прошептала Шио, и голос ее дрогнул, будто она увидела не просто больных, а свое собственное будущее, если они не справятся. - Наруто повернулся к ней. В его глазах не было ни страха, ни сомнений – только твердая уверенность, словно он уже видел исход. – Это не проблема. Мы вдвоем справимся. - Он не сказал "наверное" или "попробуем". Он просто знал. - Потом его взгляд скользнул к Хаджимэ и Юэ, и голос его прозвучал уже иначе – не как просьба, а как приказ того, кто не привык отступать. – Цукиёми, Хаджимэ. Создайте большой бассейн. Наполните его водой. - Они кивнули – без лишних слов, без вопросов. Они уже понимали: сейчас не время для сомнений. - Затем Наруто повернулся к графу. – Как только они закончат – отведите их к оазису. Они смогут его очистить. - В его тоне не было просьбы – только уверенность. – Хозяин... а как же я? – тихо спросила Тио, и в ее глазах читалось что-то странное – не страх, нет, а скорее желание быть нужной в этот момент. - Наруто посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то теплое, почти отеческое. – Ты тоже пойдешь к оазису. Поможешь. И все – все поняли. Никто не спорил. Никто не переспрашивал. А Наруто остался среди больных, медленно обводя взглядом зал. Его брови сдвинулись. Что это за болезнь? Он видел многое – яды, проклятия, чуму, насылаемую злобными джиннами. Но это... это было другое. И пока остальные спешили выполнять его приказы, он стоял среди стонов и шепота умирающих, всматриваясь в их лица, ища ответ. Потому что если даже он не поймет – кто тогда поймет? — Как много заражённых… - Мысль эта пронзила Наруто, как холодный нож. Он стоял среди страждущих, среди этих бледных, покрытых пятнами тел, и чувствовал, как что-то тяжёлое и тёмное сжимает ему горло. — Скорее всего, все они заболели из-за оазиса. - Да, конечно. Вода — источник жизни. Но что, если в неё влили яд? Что, если кто-то намеренно превратил её в смерть? — Если это дело рук человека… - Губы его сжались. В голове всплыли образы — Мадара, Обито, Кагуя… Сколько раз он уже сталкивался с теми, кто готов был принести страдания ради своих целей? И разве теперь должно быть иначе? — …то надо найти виновного. - Но что, если это не человек? — А если в оазисе поселился монстр… - Он закрыл глаза на мгновение. Вспомнил Хаджимэ, Цукиёми, Тио — сильных, верных. — Я надеюсь, они справятся. - Но надежда — вещь ненадёжная. - Биз говорил о температуре. Но когда Наруто исцелял его, он видел не только жар — он видел пятна. И сейчас они были повсюду — багровые, как следы чумы, как отметины проклятия. — Если бы Цунадэ-сама была здесь… - Она бы сразу поняла. Она бы сказала… — Пустынная сыпь? - Или… — Яд подводного червя? - Мысль эта заставил его содрогнуться. - Он оглядел зал ещё раз. - Сколько их? Сотни? Тысячи? И каждый из них — живой. Каждый — с надеждой. А он… он должен их спасти. Но сначала — найти источник. И если это человек — он ответит. А если монстр — он его уничтожит. Потому что иначе — зачем тогда вся его сила? Зачем тогда Всевышний? Наруто и Шио приступили к делу. И вот — мгновение — и зал наполнился тенями. Тени эти были живыми. Тени эти были им. Массовое клонирование — техника, знакомая ему до боли, до автоматизма, — и всё же теперь она вызвала не просто удивление, а почти священный ужас у лекарей и у самой Шио. Они смотрели на эти бесчисленные повторения одного человека, и в их глазах читалось непонимание: как можно быть одновременно везде? Как можно нести столько жизней в одной душе? Но Наруто не объяснял. Он действовал. Команды отдавались чётко, без колебаний — он знал, что делать. Шио и лекари бросились выполнять, будто подхваченные невидимым течением. А сам Узумаки и его клоны исцеляли. Руки, касающиеся лбов, спины, рук — везде, где гнездилась болезнь. Но что это за болезнь? Чума? Проклятие? Или нечто хуже? Тем временем в другом месте. Граф Рамзуя выбрал участок — ровный, пустой, будто специально предназначенный для этого момента. Юэ подняла руки — и земля расступилась. Яма. Глубокая, ровная, идеальная. Хаджимэ прыгнул в неё, и его внедорожник — эта странная, грохочущая машина — стал выравнивать, уплотнять, готовить почву. А потом — вода. Юэ снова подняла руки, и из ничего, из пустоты, хлынули потоки. Бассейн наполнился. Граф стоял, не двигаясь. Его глаза расширились. — Быть этого не может… — Так вы продержитесь некоторое время, — ответил Ногумо, но в его голосе не было торжества — только усталость, только понимание, что это временное решение. И тут — Юэ пошатнулась. Она опустошена. Магия требует цены, и цена эта — её силы. Хаджимэ поймал её, не дал упасть. И позволил ей выпить свою кровь. Обычно — Наруто. Обычно — его сила, его дух. Но сейчас его не было. И потому — Хаджимэ. Его кровь. Его жизнь. Юэ пила — жадно, отчаянно, будто цепляясь за последнюю нить. А потом — поцелуй. Не благодарности, нет. Признания. Тио и Мю ахнули, засмеялись — но в этом смехе было что-то нервное, почти истеричное. Как будто они понимали: этот поцелуй — не просто жест. Это исповедь. — Я предлагаю вернуться в город, чтобы узнать, как дела с пациентами, — сказал Хаджимэ. - Голос его был твёрд, но в глазах — тревога. — Я не против, но как же оазис? — спросил Рамзуя. - В его тоне звучало что-то тяжёлое — будто он уже знал ответ, но боялся его произнести. — Если в оазисе и правда поселился монстр… то без поддержки мы не справимся, — ответила Юэ. - Её голос дрогнул. Потому что она чувствовала. Что-то там. Что-то чужое. — Хорошо, — согласился граф. Но в этом «хорошо» не было облегчения. Была только покорность. Покорность перед тем, что неизбежно. И они пошли — назад, в город, к больным, к Наруто. Но оазис ждал. А в нём — что-то ждало их. Когда они вернулись в город, их взорам предстало нечто невообразимое. Город, еще недавно погруженный в мертвенное оцепенение, теперь кипел лихорадочной деятельностью. Повсюду сновали тени — десятки, сотни Наруто, одинаковых в своем решительном рвении, но в то же время таких разных в мельчайших деталях: один нес воду, другой поддерживал слабеющего больного, третий что-то быстро объяснял перепуганному лекарю. Но что поразило больше всего — это люди графа. Они тоже бежали, спешили, выполняли какие-то указания, словно пробудились от долгого сна. А в центре всего этого хаоса стоял он — сам Наруто, его настоящая сущность, отдающая приказы с холодной, почти пугающей сосредоточенностью. Граф Рамзуя замер на мгновение, пораженный. Его пальцы непроизвольно сжались, будто он пытался ухватиться за что-то реальное в этом внезапном вихре активности. — Наруто-доно… что вы делаете? — спросил он, и в голосе его звучало не только недоумение, но и какая-то странная, почти детская надежда. - Наруто обернулся. В его глазах не было усталости — только ровный, неумолимый огонь решимости. — Я сумел сбить температуру и жар, — сказал он, и каждое слово падало, как камень. — Но потом появились новые симптомы. Теперь мои копии и ваши люди добывают нужные медикаменты. Я создам вакцину — для больных и для тех, кто еще здоров. - Он говорил просто, без пафоса, но в этой простоте была страшная сила — сила того, кто знает, что делает. — А что у вас? — спросил он, и взгляд его скользнул по их лицам, будто пытаясь прочесть ответ еще до того, как они его произнесут. - Юэ сделала шаг вперед. — Мы создали бассейн и заполнили его водой, — сказала она, и в ее голосе слышалась гордость, но и усталость тоже. - Наруто кивнул. — Понятно. В таком случае, давайте отправимся. Мои копии закончат приготовление вакцины и введут ее пациентам. - Он уже повернулся, готовый идти, но в его позе не было спешки — только та же неумолимая уверенность. Граф смотрел ему вслед, и в душе его боролись два чувства: благодарность и страх. Благодарность — за то, что этот человек, этот чужак, делает для его народа. Страх — от осознания, что если даже он не справится… Тогда — конец. А вокруг все так же метались тени Наруто, и город, еще недавно погруженный в смертельную апатию, теперь жил, дышал, боролся. Но где-то там, за его пределами, ждал оазис. И то, что скрывалось в его глубинах, ждало их. Подойдя к водной глади, оба мужчины внезапно замерли. В их глазах вспыхнуло то особенное понимание, которое появляется у воинов, почувствовавших незримую угрозу. Юэ, с её чуткостью, сразу заметила перемену в их лицах. — Хаджимэ, Наруто, что с вами? — вырвалось у неё, и в голосе её прозвучала тревога, которую она тщетно пыталась скрыть. — Да нет, всё нормально, — ответил Наруто, но его улыбка была слишком натянутой, словно маской, прикрывающей нечто более серьёзное. — Это задача вполне выполнима. — Верно, — кивнул Хаджимэ, однако его взгляд не отрывался от водной поверхности. — Мне показалось, в хрустальной глади появилась какая-то магическая реакция. - Граф, наблюдавший эту сцену с беспокойством, вздрогнул, когда Ногумо обратился к нему: — Граф, как далеко продвинулось исследование загрязнения? — Мы изучили качество воды в оазисе и в реке, что вытекает отсюда, — ответил Рамзуя, проводя рукой по бороде. — Но до дна оазиса мы ещё не добрались. — Неужели на дне лежит какой-нибудь артефакт? — предположил Наруто, прищурившись. — Охрана и управляющие действительно используют некоторые артефакты, но все они установлены на земле, — покачал головой граф. — Тогда что же это? — пробормотал Хаджимэ, делая шаг к самой кромке воды. Внезапно его рука метнулась к кольцу инвентаря, и в следующее мгновение в его ладони уже лежала граната. Но едва он занёс руку для броска, как железная хватка Наруто остановила его. — Ты что задумал? — резко спросил Узумаки, и в его глазах вспыхнуло нечто опасное. — На дне есть нечто, и его надо высвободить, чтобы сразить, — твёрдо ответил Ногумо, не отводя взгляда. — Э-э... Что случилось? — растерянно осведомился граф, чувствуя, как атмосфера вокруг накаляется. — На дне оазиса находится монстр, — без обиняков заявил Наруто. — Скорее всего, он и является причиной болезни ваших горожан. — Монстр, говорите... — прошептал Рамзуя, и его лицо побледнело. — Скажите прямо: вы сможете его уничтожить? — Для начала этого тварь нужно выманить наружу, — пояснил Наруто. — Хаджимэ хочет использовать взрывчатку. Как только монстр будет повержен, я полностью очищу оазис. - Граф задумался на мгновение, затем твёрдо кивнул: — Хорошо. Действуйте. И в его глазах читалось не только страх, но и решимость — готовность пойти на всё, чтобы спасти свой народ. Получив одобрение, Хаджимэ действовал без колебаний. Первая граната — взрыв, всплеск воды, тишина. Ничего. Три гранаты — грохот, брызги, вздымающиеся волны. Тишина. Пять гранат — и тогда… Оно явилось. Шесть фиолетовых щупалец, скользких, отвратительных, вскинулись из воды, будто сама пустыня породила это кошмарное создание. Граф и его свита отпрянули — не от страха, нет, а от оцепенения, от той внезапной, леденящей душу ясности, что перед ними — нечто не от мира сего. И тогда Наруто действовал. Одна печать. Только одна — и его глаза вспыхнули золотым пламенем. Чакра, ослепительная, как солнце в зените, поднялась вокруг него, сотрясая землю, заставляя воздух дрожать. Вода оазиса расступилась — не просто разошлась, нет, а разорвалась пополам, как будто невидимая рука раздвинула её, обнажив дно, где корчилось, извивалось это нечто. Наруто стоял на берегу, неподвижный, лишь рука его, сложенная в печать, дрожала от напряжения. Рамзуя и его люди смотрели, не в силах отвести взгляд. Это было невозможно. Это было сверхъестественно. Но больше всего их потрясло не само чудо, а спокойствие Наруто — будто для него это было обычным делом. Хаджимэ, Юэ, Тио — они опомнились первыми. И бросились в атаку. Магия, сталь, огонь — всё смешалось в яростном порыве. Но щупальца бились, как живые, ядовитые, смертоносные. — Что это за монстр? Неужели это Пакулум? — голос графа дрожал, но в нём звучало не только ужас, но и жажда понимания. — Неважно, что это, — ответил Наруто, не отрывая взгляда от битвы. — Это существо — причина болезни вашего народа. Оно насылает отравляющую магию. — Логично… — прошептал граф, но в его глазах читалось сомнение. — Но смогут ли ваши коллеги его одолеть? — Смогут. - Всего одно слово. Но сказанное с такой непоколебимой уверенностью, что граф невольно поверил. И тогда Наруто крикнул: — Хаджимэ! У монстра есть артефакт! Уничтожь его — и тварь исчезнет! Хаджимэ услышал. И понял. Его глаза метнулись вглубь, туда, где среди щупалец мерцало что-то неестественное. Он увидел. И действовал. Остальное — уже не имело значения. Потому что если есть слабое место — оно будет уничтожено. А Наруто? Он знал. Он верил. И потому — ждал. Как всегда. Хаджимэ замер. Всё вокруг — шум битвы, плеск воды, крики — словно исчезло, растворилось в напряжённой тишине прицеливания. Его револьвер, холодный и безжалостный, смотрел прямо в сердце чудовища — в то самое ядро, что пульсировало мерзкой, неестественной жизнью. Палец на спуске. Выстрел. Грохот, всплеск, и — тишина. Ядро разлетелось на части, и монстр, этот отвратительный сплав магии и яда, взвыл последним, предсмертным воплем, прежде чем рассыпаться в прах. Щупальца опали, вода захлопнулась, и Хаджимэ с девушками, тяжело дыша, выбрались на берег. А Наруто… Он стоял у кромки, его руки сложились в новую печать, и вода, ещё секунду назад мутная, отравленная, теперь очищалась — медленно, неумолимо, как будто сама природа покорялась его воле. — Я вас благодарю… — голос Рамзуи дрожал, но не от страха — от чего-то большего. — Но что это было? Неужели опасный монстр приплыл по подводным течениям? - Хаджимэ вытер лоб, его лицо было серьёзным. — Скорее всего, во всём этом виноваты демоны. — Демоны?! — граф побледнел. — Если вы так говорите… значит, знаете, зачем они это сделали. — Ну, да. - Рамзуя закрыл глаза, его пальцы сжались в кулаки. — Мы проводили расследования… но не думали, что они используют такое. — Он открыл глаза, и в них читалась вина. — Мы халатно отнеслись к этому. — Я закончил. - Наруто опустил руки. Вода оазиса сверкала теперь, как хрусталь, чистая, живая. — Купаться, пить — всё можно. Проблем больше не будет. Рамзуя вздохнул, затем поклонился — глубоко, почти до земли. Его свита последовала за ним. — Благодарю вас… за спасение страны и её жителей. - Хаджимэ фыркнул. — Отблагодарите, как следует… и постарайтесь никогда не забыть об этой услуге. - Наруто резко ударил его локтем. — Ты что удумал?! - Хаджимэ лишь усмехнулся. — Ну, должны же мы хоть что-то получить. Наруто вздохнул. Этот вздох говорил о многом: о безысходности, о привычке, о том, что, как ни крути, а Хаджимэ всегда оставался Хаджимэ. Но в глубине души… Разве они не заслужили награду? Разве спасение целого народа — это не то, за что стоит заплатить? Но Наруто молчал. Потому что для него главной наградой были уже эти чистые воды, этот вздох облегчения графа… И тишина, наконец воцарившаяся над оазисом. Между тем, в душном больничном зале продолжалась странная, почти мистическая работа. Тени Наруто - эти бесчисленные повторения одного человека - двигались среди страждущих с какой-то неестественной, пугающей точностью. Их руки касались лбов больных, и жар отступал, пятна бледнели, дыхание становилось ровнее. Шио металась между ними, как затравленный зверек, таская ящики с лекарствами, ее лицо покрылось испариной, но в глазах горел тот особый огонь, который зажигается только в моменты отчаянного служения ближнему. Когда Хаджимэ с товарищами и граф со свитой вошли в зал, их взорам предстала удивительная картина. Клонов стало меньше - они исчезали по мере завершения своей работы, оставляя после себя не дым, а тихое ощущение выполненного долга. И народ... народ действительно выздоравливал. На бледных лицах появлялся румянец, в потухших глазах - проблески сознания. Рамзуя почувствовал, как что-то горячее и щемящее сжало ему горло. Но правитель должен быть правителем даже в моменты радости. Он поднялся на импровизированное возвышение, и зал затих в ожидании. Выслушайте меня, - начал он, и голос его звучал глухо, как будто проходя через толщу лет. - Причина нашего бедствия уничтожена. Благодаря Наруто-сама, воды нашего оазиса вновь чисты. В толпе пронесся вздох облегчения, но граф поднял руку, останавливая преждевременную радость. Проблему с водой мы решили, ее хватит до прихода помощи, - продолжил он, и в этих простых словах была вся мудрость правителя, знающего цену и воде, и надежде. - Но есть еще нечто... Он сделал паузу, ощущая, как сотни глаз впиваются в него. Авантюристы золотого ранга, находящиеся здесь, приняли заказ по добыче святого камня с великого вулкана Бруэн. Осталось несколько дней. - Его голос окреп, в нем зазвучали стальные нотки. - Соберите всю свою энергию! Выложитесь по полной вместе с нами! И когда он поднял сжатый кулак, зал взорвался ликующими криками. В этом мгновении не было больных и здоровых - были только люди, вновь обретшие веру. А тем временем последний клон Наруто растворился в воздухе, завершив свою работу. Медицинская помощь, которая в обычных условиях заняла бы дни, была оказана за один час - час, который показался вечностью для тех, кто наблюдал это чудо. Группе Узумаки уже пора было отправляться к вулкану Бруэн. Они спешили к внедорожнику - Хаджимэ с привычной ловкостью запрыгнул за руль, Юэ и Тио заняли свои места. Рамзуя, запыхавшись, догнал их, предлагая припасы в дорогу, но получил вежливый отказ. В глазах Наруто читалось спокойное понимание - он знал, что его способности обеспечат их всем необходимым. И в этом отказе была не гордость, а та странная смесь смирения и силы, которая отличает истинно великих. Машина тронулась, оставляя за собой клубы пыли. Граф долго смотрел вслед, а в душе его боролись два чувства: глубокая благодарность и тревожное предчувствие, что испытания еще не закончились. Машина, словно одержимая, рвалась сквозь раскаленные пески, а Хаджимэ, стиснув зубы, методично отстреливался от червей Хорхой, этих мерзких, извивающихся тварей, что снова и снова выползали на их пути. Каждый выстрел — хриплый, отрывистый, как проклятие, — разрывал воздух, но червей словно рождала сама пустыня, ненасытная и злобная. А потом — смерч. Не просто ветер, не просто песчаная буря — а нечто живое, слепое, яростное, воздвигающее перед ними стены из песка, словно сама природа восстала, чтобы не пустить их дальше. Но Хаджимэ не сбавлял хода. Он прорывался, сквозь пыль, сквозь рев ветра, сквозь этот ад, что разверзся перед ними. И вот он — вулкан. Черный, как грех, одинокий, как проклятие, он возвышался над пустыней, извергая из своей утробы потоки лавы, словно сама земля истекала кровью. Хаджимэ остановил машину и вышел. Жара ударила в лицо, как печь, разверзшая свои уста. Пот тут же выступил на лбу, губы пересохли, дыхание стало тяжелым, мучительным. — Жарко… — прохрипел он, приближаясь к кратеру, и в этом слове была вся усталость, все отчаяние человека, дошедшего до предела. — Мне кажется, я стану поджаренной зайкой… — простонала Шио, и в ее голосе звучало что-то жалкое, почти детское. - Она была одета легко — слишком легко, — но даже это не спасало. Жара пожирала ее, высасывая последние силы, и она чувствовала, как кожа ее буквально горит. — Ага, но мне, наоборот, больше подходит такая температура, — сказала Тио, и в ее голосе звучала странная, почти бесстыдная уверенность. - Она стояла, как будто эта адская жара была для нее родной стихией, и в ее глазах мерцало что-то дикое, нечеловеческое. — А как вы себя чувствуете, Наруто-сама? — спросила она, поворачиваясь к нему. - Наруто стоял спокойно, его лицо было невозмутимо, как у того, кто давно уже перестал бояться никакого огня. — Вполне нормально. Как и Цукиёми. Я уверен, она сейчас использует магию, чтобы окутать себя умеренной для себя температурой. - Он посмотрел вдаль, на раскаленный кратер, и его глаза сузились. — Что до меня… то для меня такая температура — ничто. И в этих словах не было хвастовства. Была правда. Правда того, кто уже прошел через гораздо худшее. Мысли, как назойливые мухи, кружились в голове Наруто, пока он смотрел на пылающий кратер вулкана. Этот Бруэн... Как странно переплетаются в жизни события. Вонзив взгляд в багровые потоки лавы, он вдруг ясно вспомнил ту миссию - сопровождение хрупкой жрицы Шион через мрачные земли Демонов в зловещую страну Болот. "Как же похожи эти испытания, - думал он, ощущая, как жар обжигает лицо. - Тогда я дал ей слово... Обещал стать её мужем, чтобы вместе противостоять Моурё". Губы его искривились в горькой усмешке. "Но предательство Сакуры... Да, именно тогда всё пошло наперекосяк". В памяти всплыл образ Шион - такой одинокой со своим проклятым даром предвидения смертей. "Я не испугался её способностей, - продолжал внутренний диалог Наруто. - Напротив, мне хотелось защитить её, стать ей опорой в этом жестоком мире, где каждый её прогноз был новым крестом на её хрупких плечах". Ладонь невольно сжалась в кулак. "А ведь именно тогда мы с ней остановили Моуру, которого пробудил тот негодяй Ёими". Воспоминания жгли сильнее, чем жар вулкана. Внезапно он вспомнил о Мю. "Хорошо, что я поместил её в печать, - подумал он с облегчением. - Бедняжке, амфибии, здесь было бы невыносимо". Эта забота о маленьком существе на мгновение развеяла мрачные думы. Но вулкан перед ним продолжал извергаться, напоминая, что испытания ещё не окончены. Как и тогда, в стране Демонов, ему предстояло пройти через огонь. Только теперь он шёл один, без хрупкой жрицы, чью судьбу так и не смог изменить до конца. Перед ними возвышался проход — массивный, величественный, словно врата в иной мир. Колонны, высеченные из белого камня, тянулись ввысь, холодные и безмолвные, а на их гладкой поверхности зловеще поблескивали символы — ромбы, будто выжженные неведомой рукой. Наруто замер, его взгляд скользнул по этим знакам, и в глубине души что-то ёкнуло. — Неужели Михаил и к этому руку приложил? - Мысль эта пронеслась, как молния. — Ведь масть бубна принадлежит ему… - Он сжал кулаки. Если это действительно его работа — то зачем? Что скрывается за этими вратами? И если они встретятся… — Надо будет спросить. - Но ромбы молчали, давая лишь намек, но не ответ. — Значит, здесь вход? — произнес Хаджимэ, но в его голосе не было вопроса — лишь утверждение, холодное и точное, как выстрел. — Как видишь, — отозвался Наруто, не отводя взгляда от колонн. — Тогда — вперёд. Девушки переглянулись, в их глазах вспыхнула решимость — та самая, что рождается на пороге неизведанного, когда страх уже отступил, но тревога ещё шевелится где-то в глубине. Внутри кратера их встретил ад. Лавовые потоки, словно жилы расплавленного металла, медленно стекали по чёрным скалам, излучая жгучее, удушающее тепло. Из трещин в земле поднимался горячий пар, обволакивая всё вокруг, превращая пещеру в гигантскую сауну, где каждый вдох обжигал лёгкие. — Что это за место? — спросил Хаджимэ, вытирая пот со лба. - Наруто окинул взглядом мрачные своды, его голос прозвучал ровно, но в нём слышалась глубокая убеждённость: — Это лавовая труба. - Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание спутников. — Когда лава извергается, внешние слои остывают, образуя корку. Но внутри — она всё ещё течёт, горячая, жидкая, как кровь. А потом… она уходит. И остаётся лишь пустота — этот туннель, эта пещера. Мы идём по тому, что когда-то было заполнено огнём. - Остальные молча кивнули. В его объяснении была жуткая поэзия — словно они шагали по остывшим внутренностям самого вулкана. — О!.. Это и есть святой камень? - Хаджимэ указал на стену, где среди чёрного базальта сверкали крошечные минералы — алые, как застывшие капли крови. — Да, это точно он, — подтвердила Тио, её пальцы потянулись к кристаллам, но она не решалась коснуться. — Но они… очень маленькие, — заметила Шио, и в её голосе прозвучало разочарование. — Значит, его уже отсюда забирали, — холодно констатировал Хаджимэ. - Он повернулся к остальным, его глаза горели в полумраке. — И чтобы найти больше — надо спуститься туда, куда ещё никто не погружался. Тишина. Где-то в глубине пещеры капнула расплавленная порода, и эхо разнеслось по туннелю, словно предостерегающий звон колокола. Они стояли на пороге. И за этим порогом — было нечто. Наруто свернул вправо, не объясняя, не оглядываясь — словно его вела невидимая нить, тянущаяся куда-то вглубь, в самую тьму. Ребята переглянулись, но вопросов не задали. Они уже привыкли: когда Наруто шёл без слов — значит, знал. Лестница открылась перед ними внезапно — широкая, массивная, уходящая вниз, будто высеченная в самой толще вулкана. И хотя пещера была погружена во мрак, свет всё же был — кроваво-алый, дрожащий, исходящий от лавовых потоков, струящихся по стенам, как огненные реки. Этот свет не освещал — он обнажал, делая тени ещё гуще, а очертания скал — ещё резче. — Похоже, дальше из выживших не заходил, — произнёс Хаджимэ, и в его голосе прозвучало нечто среднее между восхищением и тревогой. — Скорее всего, — коротко подтвердил Наруто. - Но едва эти слова сорвались с его губ, как тьма перед ними вздыбилась. Адская гончия. Она вырвалась из мрака внезапно — огромная, изрыгающая пламя, с глазами, горящими, как угли. Её пасть разверзлась, и огненный шар, раскалённый докрасна, рванулся к ним. Но Юэ была быстрее. Её руки взметнулись вверх, и Тёмное небо разверзлось перед ними — чёрное, бездонное, поглотившее снаряд, словно его и не было. Тишина. — Хаджимэ-сан… позволь мне с ним сразиться. - Шио. Её голос дрожал — но не от страха. Нет, в нём звучало желание. Хаджимэ, уже поднявший оружие, замер. — Что, хочешь его одолеть? - Она кивнула. Он опустил револьвер. Шио ринулась вперёд — не просто быстро, а яростно. Её молот, тяжёлый, массивный, сверкнул в кровавом свете лавы — и обрушился на гончую с такой силой, что та рассыпалась в прах, её магмовое тело разлетелось на куски. Тишина. — Хаджимэ-сан… этот новый молот бьёт с невероятной силой. Она разглядывала своё оружие, будто видя его впервые. Оно было цело — несмотря на то, что только что раздробило существо, сотканное из огня и камня. Хаджимэ усмехнулся. — Похоже на то. А я думал, преобразовал его лишь из-за магической силы… Получилось неплохо. - Но Наруто не слушал. Его взгляд был прикован к тьме впереди. — Адская гончая… — пробормотал он. — Я слышал, в одном из миров эти твари служили демонам… самому Властелину. И если она здесь… Значит, они близко. Тоннель внезапно изменился. Стены, прежде мрачные и обожженные лавой, теперь излучали мягкий, розовый свет, будто подсвеченные изнутри лепестками сакуры. Для всех это стало неожиданной отрадой — после долгого пути сквозь адскую жару и мрак, этот свет казался почти небесным утешением. Но не для Наруто. Он остановился, его лицо окаменело. Эти розовые стены… Они напоминали. Напоминали о том, что он давно похоронил в глубинах памяти — о предательстве, о яде, о шестнадцатилетии, которое должно было стать праздником, а стало днём, когда он понял: даже самые близкие могут оказаться врагами. Сакура. Имя это пронеслось в его сознании, как нож, и он сжал кулаки, чувствуя, как что-то холодное и тяжёлое снова заползает в грудь. — Это невероятно, — произнёс Хаджимэ, разглядывая стены. — Ага, — согласилась Юэ, её голос звучал почти мечтательно. — Не знала, что существуют такие места, — добавила Тио, проводя рукой по гладкой поверхности. — С таким количеством святого камня мы точно сможем спасти жителей Анкаджи, — сказала Шио, и в её словах звенела надежда. — Да, осталось только пройти этот великий лабиринт. Что думаешь, Наруто? - Он ответил не сразу. — Да, ты прав, — наконец сказал он, но голос его был пустым, отстранённым, будто он говорил не с ними, а с кем-то далёким. - Все обернулись, удивлённые. — Что-то не так, хозяин? — спросила Тио, её глаза сузились от беспокойства. — Да нет, — он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Просто… глядя на эти розовые стены, вспоминаются неприятные события из прошлой жизни. О которых я пытался забыть в этой. Он замолчал, потом резко встряхнулся. — Ну да ладно. Давайте поспешим. Чем глубже они спускались, тем сильнее становился жар. Для Наруто и Тио это было ничем — они шли, будто не замечая пекла. Но остальные… Шио еле передвигала ноги, её дыхание стало тяжёлым, пот заливал лицо. Юэ шаталась, её щёки пылали, глаза теряли фокус — тепловой удар. Хаджимэ стиснул зубы, его голова раскалывалась от боли, каждый шаг давался через силу. Наруто оглянулся и понял. Он нашёл пещеру — небольшую, но безопасную. И действовал. Руки его сложились в знакомые печати, и воздух вокруг зашевелился. Ветер. Вода. Их слияние — лёд. Холод разлился по пещере, прохладный ветерок коснулся лиц, и Шио с Юэ ахнули от облегчения. — Ох… — прошептала Шио, закрывая глаза. — Как же хорошо… Юэ опустилась на колени, вдыхая свежий воздух, её дрожь понемногу утихала. Хаджимэ прислонился к стене, его головная боль отступала. А Наруто стоял у входа, глядя в темноту. Он помогал. Как всегда. Но в его глазах всё ещё стояли розовые стены. И тень её предательства. — Можете, конечно, наслаждаться, но хотя бы вытрите пот, — сказал Хаджимэ, подавая Юэ и Шио полотенце. Голос его звучал сухо, почти раздражённо, но в глазах читалась тревога. — Если остынете слишком резко, ваши движения притупятся. — Хаджимэ-сан, вы и хозяин выглядите довольно бодрыми, — заметила Тио, её взгляд скользнул между ними, будто ища разгадку. — Не настолько, как ты и Наруто, — проворчал Хаджимэ. — Эта жара просто ужасна. Хорошо хоть, что я подготовил охлаждающие артефакты. - Тишина на мгновение повисла в воздухе, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Юэ и Шио. — Кстати, Наруто… что это было? — неожиданно спросил Хаджимэ, его взгляд стал пристальным, изучающим. — Что именно? — ответил вопросом на вопрос Наруто, но в его глазах уже мелькнуло что-то — словно он знал, о чём его сейчас спросят. — Пока мы шли по этой жаре, всё было нормально. Ты не жаловался. Но когда мы вошли в ту пещеру… в цвете сакуры… ты изменился. - Наруто вздохнул. — Вы когда-нибудь слышали о переселении души? — начал он медленно, подбирая слова. — О реинкарнации? Когда тело умирает, но душа… она остаётся. И рождается снова. В новом теле. Со всеми воспоминаниями прошлой жизни. - Хаджимэ нахмурился. — Суть мне понятна. Но это не объясняет, почему в той пещере ты изменился. - Наруто закрыл глаза. — Это… моя вторая жизнь. - Тишина. — Я переродился в стране Япония, в городе Куо. Но до этого… я жил в мире, где смерть шла с тобой рука об руку с самого рождения. Мире, полном войн. Мире шиноби. - Он говорил тихо, но каждое слово падало, как камень. — Там шли бесконечные конфликты. За территории. За власть. Иногда война вспыхивала просто так, без причины. Но самая страшная… четвёртая мировая. Одна сторона хотела ввергнуть весь мир в иллюзорный сон. Другая — сопротивлялась. - Юэ приподняла голову. — А из-за чего началась та война? — В том мире существовало девять хвостатых зверей. От однохвостого до девятихвостого. - Глаза Тио расширились. — Хозяин, вы хотите сказать, что этих существ… запечатывали в людях? — Да. Люди делали это, чтобы получить оружие. Думали, что с такой силой станут непобедимы. — Но зачем?! — Власть. Страх. Жажда контроля. - Он замолчал, потом продолжил: — Когда война закончилась, появился создатель всех девяти зверей. Он хотел забрать их обратно… но они отказались. Все. Пожелали остаться в моей печати. - Губы Наруто дрогнули. — Но это не обрадовало одну из моих… бывших друзей. Её звали Сакура. — После того как звери остались со мной… она возненавидела меня. - Тишина стала густой, тяжёлой. — Она была медиком. И в мой семнадцатый день рождения… позвала весь наш выпуск, чтобы отпраздновать. - Пауза. — Я не ожидал, что для меня это будет последний праздник. - Его голос стал тише, но каждое слово било, как молот. — Мы выпили залпом. И я почувствовал… недомогание. А потом — смерть. - Шио ахнула. — Поэтому, когда мы прошли ту розовую пещеру… у меня всплыло воспоминание. О предательстве. После молчания — Невероятно… — наконец прошептал Хаджимэ. — Я не ожидал, что ты прошёл через такое. — Не бери в голову. Всё это в прошлом. — А что насчёт твоего состояния сейчас? Мы же в кратере… - Наруто усмехнулся. — Со мной всё в порядке. В прошлой жизни я бывал в вулканах. Эта температура для меня — ничто. — Вот как… А у меня просто голова раскалывается. — Хм… Если даже тебе плохо… — задумалась Тио, — то, скорее всего, это концепция лабиринта. — Концепция? — Да. Великие лабиринты — это испытания, чтобы приблизиться к Эхипу. У каждого своя концепция. - Она говорила уверенно, но её слова прервались, когда Хаджимэ резко отвернулся, заметив, как пот стекает по груди девушек. Наруто лишь усмехнулся. — Сосредоточься, Хаджимэ. Испытание ещё не закончено. Отдохнув и несколько остыв, группа Узумаки двинулась дальше. Хаджимэ, с привычной деловитостью, извлёк из своего инвентаря странную лодку - узкую, вытянутую, будто специально созданную для этих адских вод. Когда все разместились на хрупком, казалось бы, судне, в глазах мелькнуло сомнение: устоит ли оно перед этой кипящей стихией? Но Хаджимэ лишь хмыкнул: Материал особый. Температуры выдержит. Да и защитные круги установил. Его голос звучал спокойно, но в уголках губ дрожала едва заметная усмешка - то ли от осознания риска, то ли от тайного удовольствия, что вновь испытывает судьбу. Лодка скользнула по раскалённой поверхности, и странное чувство охватило всех: будто они плывут не по лаве, а по самой грани между жизнью и гибелью. Огненный поток уносил их вглубь тоннеля, где стены, освещённые багровым заревом, напоминали расплавленные внутренности какого-то исполинского существа. Знаете, напоминает аттракцион один, - неожиданно проговорил Хаджимэ, пытаясь разрядить напряжение. Девушки переглянулись, не понимая. Падение с водопада, - пояснил Наруто. - Только в нашем случае - с лавопада. О? - брови Хаджимэ поползли вверх. - Значит, бывал на таком? Нет, - ответил Узумаки, и в его голосе прозвучала странная нота. - Воспитывался в клане. Готовился стать главой. На подобные... развлечения времени не было. Его взгляд скользнул по огненным струям, и в глазах мелькнуло что-то неуловимое - то ли сожаление, то ли понимание, что детство, настоящее детство, прошло мимо. Хаджимэ-сан! Наруто-сама! - внезапно воскликнула Шио, указывая вперёд. - Впереди снова тоннель! Тио прищурилась: Мы уже на уровне моря... Должно быть, там что-то есть. Лодка, подхваченная течением, ускорила ход. Огненная река сужалась, стены смыкались, и впереди, в багровом мареве, угадывался новый проход - тёмный, загадочный, будто ведущий в самое сердце вулкана. Все замерли, ощущая, как учащается пульс. Даже Наруто, обычно невозмутимый, слегка наклонился вперёд, его глаза сузились, будто пытаясь разглядеть то, что скрывается во тьме. Хаджимэ незаметно провёл рукой по борту лодки, проверяя защитные круги. Его пальцы слегка дрожали - не от страха, нет, а от того странного возбуждения, что охватывает человека, когда он стоит на пороге неизведанного. Лодка вошла в тоннель. Багровый свет сменился мраком, и только слабое свечение защитных кругов освещало их лица - напряжённые, сосредоточенные, полные ожидания. Что ждёт их впереди? Испытание? Сокровище? Или нечто, о чём они даже не смеют помыслить? Ответа пока не было. Было только это странное, почти мистическое чувство - будто сама судьба ведёт их по этому огненному пути. Течение внезапно усилилось — словно сама река, до этого лишь нехотя подчинявшаяся законам этого странного мира, вдруг вспомнила свою истинную природу и рванулась вперед с яростью, достойной разгневанного божества. Группе Узумаки пришлось вцепиться в борта лодки, их пальцы впились в дерево, ноги напряглись, чтобы не дать телу сорваться вниз, в эту кипящую пучину. И когда лодка достигла края — когда под ней внезапно разверзлась бездна, и она понеслась вниз, в жерло лавопада, — Юэ и Наруто действовали почти синхронно. Их руки взметнулись вверх, и ветер — холодный, резкий, неожиданный в этом пекле — обрушился на лодку, выравнивая её падение, охлаждая раскалённые борта, не давая пламени поглотить их. Когда падение наконец прекратилось, когда лодка снова скользнула по поверхности, уже не такой бурной, перед ними открылось странное зрелище. Купол. Огромный, тёмный, словно высеченный из самой тьмы, он возвышался посреди лавового озера, омываемый потоками раскалённой породы, будто какое-то древнее святилище, забытое здесь на века. — Будто закопанный клад, — пробормотал Хаджимэ, его глаза сузились, анализируя. — Если посчитать тех, кого отсюда не видно… около сотни. — Значит, там скрывается создатель этого места? — спросила Юэ, её голос звучал не столько как вопрос, сколько как подтверждение догадки. — Вполне возможно, если учесть, где мы находимся, — начал Наруто, но его мысль оборвала Тио. — Однако в таком случае… там точно есть последний защитник. - Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как предзнаменование. — Я полагаю, мы срезали путь, проплывая по реке из магмы, — задумчиво сказала Шио. — Не думаете, что мы уплыли слишком далеко? Вопрос её был прост, но за ним стояло нечто большее — сомнение, тревога, почти суеверный страх перед тем, что они могли случайно оказаться именно там, где нужно. Как будто сама судьба вела их сюда. И теперь, глядя на этот купол, на эту чёрную громаду, озарённую багровым светом лавы, они понимали: Что-то ждёт их внутри. И это что-то — не собирается встречать их гостеприимно. Внезапно – без предупреждения, без единого звука – на них обрушилось это. Магма, до этого покорно струившаяся по каменным руслам, вдруг ожила. Она вздыбилась, закипела, и из её раскалённых недр выползли чудовища – бесформенные, но страшные в своей ярости. Они рвались к группе, извергая пламя, их тела переливались всеми оттенками ада – от кроваво-красного до ослепительно-белого. Каждый из путников сражался по-своему. Хаджимэ – хладнокровно, методично, его револьвер выплёвывал пулю за пулей, каждая – точный выстрел в самое нутро этих огненных тварей. Юэ – грациозно, почти танцуя, её магия ветра рассекала чудовищ пополам, но те, словно насмехаясь, тут же восстанавливались. Тио – яростно, её молот обрушивался на врагов с такой силой, что лава разлеталась брызгами, но через мгновение собиралась вновь. Шио – отчаянно, её движения были быстры, но в глазах читалась усталость. А Наруто… Он стоял в центре, его глаза горели холодным золотом, и каждый его удар был точным, смертельным – но даже он не мог остановить этот бесконечный поток. — Как же они раздражают! Ужас! — вскрикнул Хаджимэ, его голос был полон не столько страха, сколько злости – злости на эту бесконечную регенерацию, на эту игру, где правила писали не они. — Хаджимэ, ты в порядке? — спросила Юэ, её дыхание сбивалось, но в глазах – не страх, а тревога за него. — Да. Никаких проблем. И похоже, настоящий враг появился. - Он указал вперёд, где из лавы поднялось нечто новое – огромное, змееподобное, его глаза горели, как угли в печи. — Народ, не теряйте бдительность! — предупредил Наруто, но его слова потонули в рёве нового чудовища. Лава кипела, клокотала, рождая всё новых и новых тварей – теперь уже не бесформенных, а чётких, словно выточенных из самого кошмара. Змеи. Огромные, извивающиеся, их пасти разевали, извергая пламя. — Значит, тот остров и есть финальная точка, — сказала Тио, её голос звучал хрипло. — Они будто говорят: «Хотите переплыть? Одолейте нас». — Но ведь они только что регенерировали! — воскликнула Шио, её руки дрожали от усталости. — Сможем ли мы их одолеть? — Они регенерируют, потому что тут полно лавы, — ответил Наруто, его взгляд скользил по поверхности, ища слабое место. — Скорее всего, они такие же монстры, что мы встретили в Оркусе, — предположил Хаджимэ. — Да. Где-то здесь есть место, что формирует их тела. Там точно есть магический камень, — добавила Юэ. — Магма мешает. Даже мой магический глаз не может обнаружить его, — пробормотал Хаджимэ, его лицо исказилось от напряжения. -Тишина. Напряжённая, густая. И тогда Наруто ухмыльнулся. — Значит, придётся ударить очень сильно. Они переглянулись. Они поняли. Если нельзя победить по правилам – значит, нужно сломать игру. И они приготовились. Потому что если огонь – их враг… То они ответят льдом. И ветром. И всем, что у них есть. Наруто действовал молниеносно, без лишних слов — его руки сложились в знакомые печати, и воздух вокруг застонал. Расенсюрикен. Он возник перед ним — огромный, вращающийся, его лезвия сверкали, словно выкованные из самого света. Но не это было страшно. Страшен был звук. Свист, пронзающий уши, режущий сознание, будто сама смерть завывала в этом огненном аду. Ребята вскрикнули, инстинктивно закрыв уши ладонями — но Наруто стоял невозмутимо, его глаза горели холодным золотом. Техника не касалась лавы — нет, она парила над ней, будто несомая невидимой бурей. Вихрь чакры создавал подушку давления, и Расенсюрикен скользил по поверхности, словно призрачный убийца, оставляя за собой лишь смерть. Наруто бросил его. Техника ринулась вперед, её свист сливался с рёвом лавы, и там, где она проносилась, лавовые змеи рассыпались, их тела разрывало на части, не оставляя шанса на восстановление. И тут — странное. Кристаллы на куполе затрещали. Шио первой заметила это — её глаза, всегда такие внимательные, уловили мельчайшие трещины, побежавшие по поверхности. Наруто увидел её взгляд. И понял. Без слов, без колебаний — он создал второй Расенсюрикен. Теперь их было два. Два смертоносных вихря, кружащих над лавой, уничтожающих всё на своём пути. Дело пошло быстрее. Когда осталось пять монстров — сверху ударил луч. Ослепительный, сокрушительный, он испепелил их в мгновение ока. Но затем — неожиданность. Луч развернулся. И ударил в Хаджимэ. Юэ вскрикнула — её голос сорвался, словно ножом перерезали горло. Шио замерла, её глаза расширились от ужаса. Тио рванулась вперед, но её тело будто окаменело. И только Наруто оставался спокоен. Холодное понимание светилось в его взгляде. — Не время для паники, — пробормотал он, но не вслух. Потому что он уже видел. Видел, как Хаджимэ, даже не дрогнув, поглотил луч своим кольцом инвентаря. А потом он упал что ещё больше растроило девушек. В глазах Юэ — была паника за потерю любимого. Но Наруто не запаниковал. Потому что в этом мире — только так и выживают. Холодным расчетом. И абсолютной верой в своих.