Возрождение Бога в мире DxD 2: Просьба Михаила.

Песчаная буря бушевала, словно сама пустыня, оскорблённая дерзким вторжением, взбунтовалась, желая извергнуть из своих недр незваную гостью. Тио, измученная, с каждым взмахом крыла чувствовала, как боль, словно раскалённый гвоздь, вонзается в её тело. Ветер выл, как обезумевший проповедник, хлестал по лицу, песок скрипел на зубах, забивался под чешую — всюду, везде, в самые сокровенные щели, проникая туда, куда даже мысль не смеет заглянуть. Видимость? Ничего, кроме мрака, кроме этого хаоса, этого слепого, бессмысленного бешенства стихии. И всё же она летела. Летела, потому что знала: там, за этим адом, — Анкаджи. И, быть может, последняя надежда для тех, кого она оставила там, у подножия вулкана. О, как тяжело было держаться курса! Казалось, сама судьба, насмехаясь, толкала её в сторону, сбивала, ослепляла, душила. Но воля — эта странная, неистовая сила, которая живёт в человеке (да и в драконе тоже) даже тогда, когда тело уже готово сдаться, — не позволяла ей свернуть. Она должна была предупредить Биза, жителей Анкаджи… Bruen пробуждался. Но пустыня, как будто сговорившись с вулканом, не пускала её. И вот — падение. Рухнула у врат города, едва живая. Стражники вскрикнули, засуетились. Биз, проходивший мимо, увидел её и — о, этот миг! — в глазах его мелькнул ужас, но не страх за себя, нет. Страх за неё. Он бросился к ней, этот юноша, ещё не изведавший всей горечи мира, но уже умеющий сострадать. — Госпожа Тио… как вы? — голос его дрожал, но в нём была та самая человеческая теплота, которой так не хватает в этом жестоком мире. - Тио с трудом разлепила веки. Песок, боль, усталость — всё слилось в один туман. Но перед ней — Биз. Хорошо, что именно он… — Юный Биз… — прошептала она, и даже в этом шёпоте слышалось изнеможение. — У меня… весть от хозяина… но я… — Не говорите! — перебил он, и в его голосе зазвучала почти отчаянная решимость. — Вам нужен покой. Солдаты! — он махнул рукой, и двое крепких мужей подхватили её. — Отнесите её в гостевые покои. …Комната. Тишина. Тень от занавесок, дрожащая на стене. Биз сидит рядом, его лицо напряжено. — Тио-сан… что случилось? Мы чувствовали толчки… - Тио закрыла глаза. В памяти всплыли тени демонов, зловещая ухмылка Фрида Багвы, рокот пробуждающегося вулкана… — Мы добрались до Bruen… искали кристалл… — голос её прерывался. — Но его не было. Пришлось спускаться… и там… — Кто? — Биз наклонился ближе. — Демоны. Фрид Багва. Хозяин… он помог мне уйти… чтобы я предупредила вас… если бедствия начнутся снова… Биз молчал. Но в его молчании было больше, чем в любых словах. — Понял… — наконец сказал он. — Отдыхайте. И вышел, оставив её наедине с тишиной, с болью, с тяжёлыми мыслями. А за окном, будто в насмешку, утихал песчаный вихрь — словно и не было ничего. Где-то в открытом море, за пределами королевства Хайлих, чёрное судно, словно грешная душа, неприкаянно покачивалось на волнах. На палубе, распластавшись, лежал Хаджимэ. Устал ли он? Или просто предавался мучительным размышлениям, глядя в бескрайнее небо, где облака плыли, равнодушные, как сама вечность? Его мысли возвращались к лабиринту под вулканом Bruen — к темным коридорам, где каждый шаг мог стать последним, где страх и отчаяние витали в воздухе, гуще ядовитых испарений. — Сколько дней прошло с тех пор? — пробормотал он, будто вопрошая небо, но ответа не последовало. — Хаджимэ, как ты себя чувствуешь? — раздался голос Юэ, мягкий, но настойчивый, словно луч света, пробивающийся сквозь мрак его раздумий. Он медленно повернул голову. — Никаких проблем, — ответил он, но в голосе его слышалась усталость, глубокая, как океан под ними. — Просто нужно ещё немного времени… чтобы прийти в себя. — А ты как? — спросил он в ответ, словно из вежливости, но в глубине души зная, что ей, как всегда, хватит сил и на себя, и на него. — Я в норме, — улыбнулась Юэ. — Наруто, как всегда, поделился энергией. - Тишина. Только волны шумят за бортом, монотонно, как биение сердца. — Юэ… — начал он снова, глядя на неё с лёгким укором. — Почему ты здесь? — Потому что ты здесь лежишь, — ответила она просто, как будто это было единственно возможное объяснение. И прежде чем он успел что-то возразить, она опустилась рядом, наклонилась и поцеловала его — нежно, но с той самой настойчивостью, которая всегда отличала её. В этом поцелуе было что-то большее, чем просто ласка: она словно проверяла его, изучала, как врач изучает больного. — Почти весь яд вышел, — наконец произнесла она, отстраняясь. — Навыки исцеления Наруто… они стали лучше. Ты почти в норме. — Я же сказал — никаких проблем, — усмехнулся Хаджимэ, но в глазах его мелькнуло что-то тёмное. — Да, Наруто лечит хорошо… неважно, кто перед ним. — Но я всё равно волнуюсь за тебя, — прошептала Юэ, и в её голосе прозвучала та самая тревога, которую он так хорошо знал. — Это место… оно меня напрягает. Но я рада, что ты хотя бы сейчас можешь отдохнуть. Она сбросила одежду, и он даже не удивился — они давно перешагнули границы стыда. Всё уже было между ними: и боль, и страх, и вот эта странная, почти болезненная близость. — Ага… — пробормотал он, глядя в небо. — В той схватке мы были на равных. Не знаю, повезло нам… или наоборот. И выжили мы только благодаря клонам Наруто. В его словах звучала горечь. Горечь выжившего, который до сих пор не понимает — зачем? Почему он здесь, на этом чёрном корабле, а не там, в глубине лабиринта, где остались тени их страхов? Но Юэ не отвечала. Она просто прижалась к нему, и в её молчании было больше понимания, чем в любых словах. Тем временем в одной из кают, где тесные стены сжимались, как грешные мысли, Наруто готовил еду. Руки его двигались механически, но душа была далеко — там, в подземном аду, у подножия пробудившегося вулкана. Шио помогала ему, старательно перенимая движения, словно в этом простом действии — нарезании овощей, помешивании бульона — она искала спасение от недавнего ужаса. А маленькая Мю, не ведая ни о каких тревогах, кружила вокруг, тыкала пальчиком в ингредиенты и щебетала что-то бессвязное, как ангел, случайно залетевший в мир, где слишком много боли. Но Наруто не мог отделаться от одного чувства — они все могли погибнуть. - Флэшбэк. - И вот он совершил это — Фрид, предводитель демонов, с тем выражением на лице, в котором читалось не просто торжество, но какая-то нечеловеческая, почти метафизическая радость разрушителя, — уничтожил камень, сдерживающий вулкан. И тогда земля вздохнула. Не просто задрожала — нет, это был стон, глубокий, как сама преисподняя, как будто недра, веками сдерживавшие свою ярость, наконец сорвались с цепи. Камни рушились, пламя рвалось из трещин, и сам воздух, казалось, горел. Тио спаслась — её вынесли клоны Наруто. Фрид же, с насмешливой усмешкой, с видом художника, довольного своей картиной, исчез в клубах дыма, оставив их наедине с разверзающимся адом. А они остались. Наруто. Шио. Юэ. Ногумо. И лава — живая, ненасытная, неумолимая, — подступала, пожирая всё на своём пути. — Хаджимэ… осталось ещё чуть-чуть… — прошептала Шио, и в её голосе звучало что-то большее, чем просто страх. Это была мольба. Она держала его, как держат то, что вот-вот ускользнёт, как держат последнюю надежду, зная, что пальцы вот-вот разожмутся. Юэ и Шио, стиснув зубы, волокли Хаджимэ к двери, а Наруто, с лицом, искажённым не столько усилием, сколько отчаянием, вызывал стихии Воды и Ветра. Лёд громоздился перед ними — хрупкий, временный барьер между жизнью и смертью. Он знал, что это не остановит магму. Но он знал и другое — им нужно время. Артефакт сработал. Дверь поддалась. Они ввалились внутрь, и мир на мгновение остановился. Лёд Наруто охладил помещение, но усталость… О, эта усталость была не от тела. Она была глубже. Она была в душах. В глазах, которые ещё не могли поверить, что они живы. В руках, которые всё ещё дрожали, будто держали нечто невыносимо тяжёлое. И в сердце, которое уже знало — это не конец. Потому что вулкан ещё дышал. А Фрид — смеялся где-то там, в тени. — Кажется, мы пришли куда нужно... и магма нас не достанет, — произнес Наруто, опускаясь на пол с тяжестью человека, который уже слишком многое видел. Да, он был богом. Но даже боги устают. Частое использование Кики Генкай, постоянная борьба, бесконечная защита тех, кто рядом — всё это вытягивало из него силы, каплю за каплей, как будто сама судьба испытывала его: "Сколько ещё ты сможешь? Сколько раз ты будешь спасать их, прежде чем твоё терпение лопнет?" — По крайней мере, мы в безопасности, — выдохнул Ногумо, и в его голосе звучала не столько уверенность, сколько отчаянная надежда, что этот миг покоя — не иллюзия. — Ребята, смотрите... — прерывисто проговорила Юэ, указывая на круг, мерцавший в центре зала. — Магический круг... — пробормотала Шио, и её глаза отражали этот странный, сизый свет — холодный, как воспоминание о чём-то давно забытом. — Что ж... ступайте за новыми знаниями, а я вас тут подожду, — сказал Наруто, откинувшись на стену. Они встали на круг — Юэ, Хаджимэ, Шио — и мир вокруг них изменился. Не физически. Нет. Но что-то вошло в них. — Это... магия пространственного поиска? — произнёс Хаджимэ, и в его голосе звучало недоверие, будто он боялся поверить в то, что только что ощутил. — Или что-то вроде телепортации? — добавила Юэ, и её пальцы сжались, будто пытаясь ухватить нечто неуловимое. — Неужели это то же самое, что использовали те... те, кто напал на нас со спины? — спросила Шио, и в её глазах мелькнула тень старого страха. Но прежде чем они успели найти ответ, на стене проступили слова. Будто сама тьма сложилась в буквы. — "Я желаю, чтобы человеческое будущее было свободным. Маилс Грэлен..." — прочитал Наруто. — Довольно... просто, — усмехнулся Хаджимэ, но в его усмешке не было насмешки. Была усталость. — Как будто провёл простейший анализ, — добавила Юэ, но её голос звучал странно — будто она слышала в этих словах что-то ещё. — Похоже, Маил не оставил ничего, кроме магии... — задумчиво проговорила Шио. — Но меня интересует его желание. — Его желание о свободе людей связано с уничтожением бога Эхипа, — объяснил Наруто, и его голос стал тяжелее. — Но есть и другая проблема. — Какая? — спросила Шио. — Чтобы сразить Эхипа, надо сразить Фрида и всех демонов. - Тишина. — В отличие от людей, демоны слишком верят в своего бога. И ради него они пойдут на всё. - Он замолчал, глядя куда-то вдаль — туда, где, быть может, уже собирались новые тучи. — Что до меня и Хаджимэ... мы не будем рисковать собой ради тех, кого не знаем. - Глаза его стали холодными. — Да, я — бог. Но я не буду рисковать ради тех, кто мне не поклоняется, кто не возносит молитв. Наша цель — найти кое-кого... и вернуться домой. И в этих словах не было жестокости. Была правда. Та самая, от которой становится очень одиноко. Пока Наруто говорил, Юэ провела пальцами по надписи, и магия, словно живая, отозвалась на её прикосновение. Камень дрогнул, открыв узкую щель — а там, в глубине, лежал медальон. Она достала его и показала Хаджимэ, который в это время принимал лечение от Наруто. — Итак, за прохождение испытания мы получили эту магию, — произнёс Хаджимэ, разглядывая медальон. Глаза его были усталыми, но в них теплилась искра мысли. — Осталось только найти выход. — Но пространственную магию тяжело использовать, — вздохнула Юэ, сжимая медальон в ладони. — Я не смогу применить её сразу. — А что насчёт тебя, Наруто? — Хаджимэ повернулся к нему. — Ты же использовал пространственную магию в прошлый раз? — Если ты про Хирайшин, то это не совсем пространственная магия, — ответил Наруто, и в его голосе звучала усталость. — Это мгновенное перемещение. Но сейчас мы заперты — я не могу просто так телепортироваться к своей метке. - Хаджимэ задумался. В его взгляде читалось напряжение — напряжение человека, который знает, что время работает против них. — У тебя есть какая-то идея? — спросил он наконец. — Скорее всего, всё пространство вокруг уже затоплено магмой, — тихо сказала Шио, и её голос дрогнул. - Хаджимэ посмотрел на неё, потом на Наруто. — А что, если… проплыть прямо сквозь магму? - Девушки замерли. — Ты думаешь, твоя подлодка выдержит? — спросил Наруто, и в его вопросе слышалось не столько сомнение, сколько холодный расчёт. — Материалы, которые мы собрали в Оккусе, жароустойчивы, — ответил Хаджимэ. — Мы сможем выбраться. В его словах не было бравады — только уверенность. Та самая, которая рождается не из надежды, а из знания. Но в глубине глаз его всё равно теплился вопрос: А если не сможем? Но спрашивать было нечего. Выбора у них не было. Наруто сжал ладони, и чакра, словно живая материя, обволокла их плотной сферой. Они вышли наружу — в этот ад из огня и камня, где каждый вздох обжигал лёгкие. Хаджимэ, стиснув зубы, дёрнул кольцо инвентаря — и в следующее мгновение перед ними возникла подлодка, холодная, как последняя надежда. Они втиснулись внутрь. Двигатель заурчал, лопасти завертелись, разрезая раскалённую тьму. Но мир, казалось, не желал отпускать их так легко. — Что происходит? — голос Шио дрогнул, словно тонкая нить, вот-вот готовая порваться. — Чёрт... Штурвал не слушается, — выругался Хаджимэ, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное — не страх, нет, но ярость против этой несправедливости. — Что теперь? — спросил Наруто, и в его вопросе не было паники. Была лишь усталость — усталость от бесконечных испытаний. — Нам повезёт, если извержение выбросит нас наружу, — ответил Ногумо, и его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. Юэ вздрогнула — но что оставалось делать? Хаджимэ нашёл брешь. Лодка рванула вперёд, подхваченная лавовым течением, будто грешник, выброшенный в море самой преисподней. Но покоя не было и здесь. Сигнал тревоги взрезал тишину. Снарядов — мало. Монстры — близко. Юэ стиснула зубы и выпустила свою магию, но сила покидала её слишком быстро. Наруто подхватил её, позволив впиться клыками в свою шею — этот странный, почти интимный акт передачи энергии, где боль и спасение переплелись воедино. А тем временем Хаджимэ боролся с управлением, пока лодка, наконец, не вырвалась на поверхность. Конец флэшбэка. Шио тогда, под лавой, в этом аду, почувствовала, как кровь ударила в виски. Давление. Тёмные пятна перед глазами. Её уложили в каюту, где Наруто, с лицом, застывшим в сосредоточенном спокойствии, лечил её. Потом она встала. Потом помогала ему готовить. А когда еда была готова, и Шио вышла на палубу, чтобы позвать остальных, она увидела это. Юэ. Прижавшаяся к Хаджимэ. И что-то внутри Шио дёрнулось. Не просто раздражение. Не просто ревность. Что-то глубокое, тёмное, почти животное. — Ты очнулась? Как ты себя чувствуешь? — спросил Хаджимэ, и в его голосе не было ни капли вины. — Спасибо за твою заботу. С виду — ничего не случилось. Благодаря Наруто, я полностью здорова. Но это неважно, — ответила Шио, и её голос звучал слишком ровно. — Тогда всё хорошо, — сказал Хаджимэ, не понимая — или делая вид, что не понимает. - Маленькая Мю, сидевшая у Наруто на плече, наклонила голову. — Папа, а почему сестрёнка Шио сердится? - Наруто вздохнул. — Ей просто не нравится, что Хаджимэ уделяет больше времени Цукиёми, чем ей. Мю моргнула, не поняв. Но Шио поняла. И от этого стало ещё горше. Наруто поставил поднос с едой, и вся группа, словно изголодавшиеся странники после долгого поста, приступила к трапезе. Морепродукты — простые, но сытные — казались сейчас истинным благословением. Они ели молча, наслаждаясь моментом покоя, словно боялись, что он вот-вот развеется, как дым. — Интересно, где мы находимся? Хотя бы примерно? — спросила Шио, и в её голосе звучала не просто любознательность, а тревога — та самая, что гложет путника, заблудившегося в чужих землях. — Без понятия, — ответил Хаджимэ, разглядывая горизонт. — Я сам хотел бы многое узнать. Но часть моих вещей у Тио. Так что сейчас ничего не могу. Он повернулся к Наруто. — А что думаешь ты? — Скорее всего, мы в водах королевства Хайлих, — произнёс Наруто, и его слова прозвучали как приговор. — Проще говоря, мы на родине Мю. - Юэ вздохнула. — Значит, мы путешествуем так, как получится. — Разве это не называют бедствием? — спросила Шио, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное — словно она уже предчувствовала беду. И беда не заставила себя ждать. Наруто вдруг напрягся — его чутьё, отточенное годами битв, пронзило его, как игла. Шио тоже почувствовала неладное — её левое ухо дёрнулось, и она резко подняла голову. Хаджимэ уже открыл рот, чтобы спросить, но враги опередили его. Они вырвались из воды, как демоны из преисподней — пятеро, покрытые блестящей чешуёй, с трезубцами в руках. Их глаза горели яростью, а движения были резки, словно удары кнута. Хаджимэ, Юэ, Наруто и Шио замерли, сохраняя ледяное спокойствие. Но Мю — маленькая, беззащитная Мю — вжалась в Наруто, дрожа всем телом. — Кто вы такие и что вы тут делаете?! — проревел первый из пришельцев, его голос хриплый, как скрежет камней. — Да и что это за штука, на которой вы плывёте?! — вторил ему второй, тыча трезубцем в подлодку. - Хаджимэ подавился куском еды, его лицо исказилось. Наруто хлопнул его по спине — резко, без лишней нежности. — Ты пытаешься усыпить нашу бдительность, но у тебя ничего не получится! — кричал третий, его пальцы сжимали древко оружия до побеления костяшек. — Неужели именно так ты украл её?! — вскричал четвёртый, его взгляд прилип к Мю. — Вы пришли сюда, чтобы снова украсть наших детей?! — завопил пятый, и в его голосе звучала не просто злоба — боль. - Хаджимэ, наконец проглотив еду, выпил воды и вытер губы. — Неужели вы говорите о Мю? — спросил он, и его голос был спокоен, но в глазах уже загорались искры гнева. - Мю прижалась к Наруто ещё сильнее. — О, сестрёнка Тио… — прошептала она вдруг и указала куда-то вверх. Все подняли головы. И тогда они увидели её. Тио. Она парила в небе, её крылья распростёрты, а взгляд холоден, как сталь. И в этом взгляде читалось одно: Беда только начинается. Пять представителей амфибий, охваченные внезапным трепетом, подняли свои выпученные глаза к небу, где чёрная тень Тио стремительно приближалась. В этот миг роковой рассеянности - о, как часто роковые решения зависят от одного неверного взгляда! - они совершили непоправимую ошибку. Хаджимэ и Наруто, эти два вечных стража, чьи души давно уже привыкли к мгновенным решениям между жизнью и смертью, не упустили этого мига слабости. Когда Тио, приняв человеческий облик, ступила на палубу, в её движениях была какая-то почти болезненная стремительность. Она бросилась к Наруто и вцепилась в него с такой силой, будто не недели, а целые века прошли с их последней встречи. В этом объятии было что-то отчаянное, почти истерическое - словно она пыталась убедиться, что он действительно здесь, что это не мираж, не плод её измученного воображения. Согласно данным, полученным от Тио, Хаджимэ направил подлодку к плавучему городу Erisen. Машина покорно скользила по волнам, словно сознавая важность своей миссии. Внутри, в гостевой каюте, девушки отдыхали - или делали вид, что отдыхают, ибо кто может по-настоящему отдыхать с такими мыслями? Наруто же остался снаружи, его зоркие глаза неотрывно следили за пленными амфибиями. В его позе была какая-то особенная, настороженная расслабленность - поза человека, который слишком часто стоял на грани между жизнью и смертью. И пока подлодка мерно покачивалась на волнах, Наруто погрузился в размышления. Какие мысли бродили в этой необыкновенной голове? Может быть, он вспоминал все те несправедливости, что видел на своём пути? Или размышлял о странной игре судьбы, снова и снова сталкивающей его с чужими страданиями? А может, в глубине души он задавался тем же вопросом, что мучил Раскольникова: имеем ли мы право переступать через других ради высших целей? Только Наруто уже давно нашёл свой ответ на этот вопрос - ответ, за который ему приходилось платить собственной душой. — Мысли Наруто: - После того, как Фрид, этот исчадие ада, этот горделивый предводитель демонической расы, похитил камень, сдерживающий вулкан, — он и его приспешники удалились, оставив за собой лишь зловещий хохот, от которого кровь стынет в жилах. Я отправил Тио в Анкаджи — но чтобы она смогла выбраться, мне пришлось создать клонов, принявших её облик. По памяти клонов, Фрид был удивлён — о, как сладостно было бы увидеть его растерянность, его злобное недоумение! Это дало Тио шанс уйти. Но жаль… жаль, что не удалось прикончить этого демона. Эта тварь, этот исчадье тьмы сумел ускользнуть, словно сама судьба бережёт его для какого-то ещё более гнусного деяния. Но ничего… в следующий раз… в следующий раз я не промахнусь. А потом началось извержение. Земля застонала, забилась в предсмертных судорогах, и лава, словно разгневанный бог, устремилась к нам, жаждущая испепелить всё на своём пути. Я использовал Кики Генкай, создавая глыбы льда — подобно Хаку, тому мальчику из далёкого прошлого, чьё мастерство когда-то поразило меня. Но лёд был бессилен перед всепожирающей магмой — он таял, шипя и корчась, будто живое существо, корчащееся в агонии. Мы едва успели. Едва проскользнули в зал подземелья, едва услышали, как дверь с грохотом захлопнулась за нами, навсегда отрезав путь назад. Хаджимэ, Юэ, Шио… они встали на магический круг, и пространственная магия окутала их, но мгновенно переместиться не удалось. Что-то пошло не так… или, быть может, сама вселенная издевалась над нами? И тогда Ногумо призвал свою подлодку. Этот железный ковчег, это последнее прибежище отчаяния, стал нашим спасением. Мы рванули прочь, сквозь кипящие воды, сквозь адское пекло, направляясь к городу Эрисен — этому плавучему островку надежды среди бескрайнего моря бедствий. А позже к нам присоединилась Тио. Её появление было как луч света в кромешной тьме — но разве может свет окончательно развеять тьму, если сама тьма — это часть нашего мира? Часть нас самих? Далеко, в бескрайних водах королевства Хайлих, там, где море дышит вечным покоем, а небо сливается с горизонтом в молчаливом единении, стоит город Эрисен. Не просто город — живое существо. Организм, пульсирующий в такт морским волнам, трепещущий, как сердце, затерянное в глубинах. Он раскинулся на воде, подобно лотосу, чьи лепестки — это деревянные платформы, скреплённые мостами, что качаются на волнах, будто не решаясь окончательно оторваться от морской пучины. Здесь живут амфибии — древний народ, мудрый и тихий, чьи лица хранят отпечаток вечности. Их кожа — влажная, холодная, как сама вода, глаза — огромные, бездонные, словно в них отражается не только небо, но и тёмные бездны, что скрываются под ними. Они не борются с морем — они понимают его. Ловят рыбу тонкими сетями, словно плетут паутину судьбы, выращивают водоросли в подводных садах, где царит тишина, прерываемая лишь шепотом течений. Их дети учатся плавать раньше, чем ходить, и кажется, будто сама вода ласкает их, как мать. В Эрисене нет суеты. Здесь время течёт иначе — медленно, как прилив, неизбежно, как отлив. Улицы — это деревянные настилы, по которым босые ноги оставляют влажные следы, исчезающие с первым же накатом волны. Дома — круглые, словно раковины, покрытые морской зеленью, и внутри них пахнет солью, йодом и чем-то древним, что не назвать словами. А в центре города возвышается скала — Голос Предков. Говорят, в ней спит дух первого правителя амфибий, и когда поднимается шторм, скала поёт — низко, гулко, словно стонет о чём-то, что уже никогда не вернуть. У её подножия проводят священные ритуалы, и каждый новорождённый получает здесь благословение моря. Именно здесь родилась Мю. Маленькая, с глазами, полными доверчивости, с сердцем, в котором ещё нет ни капли зла. Для Эрисена она — дитя надежды, существо, рождённое в лоне моря, но чья судьба уже переплелась с теми, кто живёт на суше. Но разве может что-то, рождённое в воде, навсегда остаться в её объятиях? Или море когда-нибудь потребует её обратно? Когда подлодка пришвартовалась, на причале уже собралась толпа. Люди – нет, не люди, а эти странные, влажнокожие существа с глазами, в которых отражалось море, – шептались, переглядывались, показывали пальцами. Подлодка, черная, как грех, привлекла их внимание еще на горизонте, а теперь, вблизи, казалась им чем-то нечистым, чуждым их тихому, размеренному миру. Группа Узумаки сошла на деревянные мостки, пошатывающиеся под ногами, будто сама земля (если это можно было назвать землей) не хотела их принимать. Маленькая Мю вцепилась в руку Наруто, будто боялась, что море вот-вот утащит ее обратно в свои холодные объятия. Шепотки среди местных росли, как волны перед штормом, но Наруто и его спутники делали вид, что не замечают. К ним подошел глава гильдии – мужчина с лицом, на котором годы и соленый ветер вырезали глубокие морщины. В его взгляде читалось недоверие, но и любопытство – как у ребенка, который нашел на берегу что-то опасное, но слишком интересное, чтобы просто выбросить обратно. Наруто и Хаджимэ молча протянули ему свои гильдийские карточки – золотые, тяжелые, с выгравированными печатями. Наруто добавил к ним письмо – сложенный лист, на котором, должно быть, было написано что-то важное. Или ничего не значащее. Кто знает? — Как глава гильдии этого города, я подтверждаю завершение задания. Искатели приключений золотого ранга – Узумаки и Ногумо, — произнес он, и его голос звучал как приговор, вынесенный без суда. — Наверное, ты хочешь с нами многое обсудить, — сказал Наруто, глядя куда-то поверх его головы, будто видел там что-то, чего другие не замечали. — Но для начала я хочу, чтобы эта девочка увиделась со своей мамой. Глава гильдии нахмурился. — Ничего не поделаешь. Как рыцарь королевства, я не могу закрыть глаза на дракона, которого вы видели, и на устройство, похожее на корабль… — Мы собираемся некоторое время оставаться в Эрисене, — перебил его Хаджимэ, и в его голосе звучала усталость, но не покорность. — Как появится время – мы поговорим. Хорошо? - Глава гильдии задумался. — Я согласен… если у нас появится возможность поговорить. - Он обернулся к толпе, и его лицо вдруг стало жестким. — Разговор окончен. Раз они собираются остаться, мы сможем немного позже задержать их… за нападение на королевских стражников. - Толпа зашептала снова, но Наруто уже не слушал. Маленькая Мю дергала его за руку, и в ее глазах стояли слезы. — Папа… мы вернемся домой?.. Мама ждет меня. Я хочу встретиться с ней… Наруто посмотрел на нее и улыбнулся – улыбкой, в которой было что-то грустное, но теплое. — Согласен. Давай поскорее пойдем к ней. И они пошли – мимо шепчущихся амфибий, мимо недоверчивых взглядов, мимо этого города, который, казалось, не хотел их принимать, но уже не мог прогнать. Потому что море, как и судьба, не прощает тех, кто пытается убежать. Маленькая Мю, дрожащими пальцами вцепившись в руку Наруто, почти бежала по скрипучим мосткам, увлекая за собой всю свою странную процессию. Её крошечное сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди - так сильно оно билось в предвкушении встречи. Хаджимэ, Юэ, Шио и Тио следовали за ними размеренным шагом, но в их глазах читалось то странное напряжение, которое всегда сопровождает возвращение блудного ребенка. Тем временем в одном из куполообразных домов, пахнущем морской солью и старыми страхами, разыгрывалась своя драма. - "Рэмиа, успокойся, - говорил мужчина с потрескавшимися от солнца губами, - с такими ногами ты ничего не сделаешь". В его голосе звучала та особая жалость, которая унижает больше, чем прямое оскорбление. - "Я точно приведу тебе Мю", - пыталась успокоить подругу женщина, но её слова повисали в воздухе, как беспомощные птицы над волнами. - "Нет, - упрямо твердила Рэмиа, с трудом поднимаясь с циновки, - Мю вернулась. Я чувствую её". В её глазах горел тот особый свет, который появляется только у матерей, слишком долго ждущих своих детей. - И в этот момент за дверью раздался пронзительный, как морской бриз, крик: - "Мама! Мама!" Рэмиа, увидев дочь, рухнула на колени, словно подкошенная невыносимым счастьем. - "Прости меня, что не смогла защитить тебя, Мю", - прошептала она, и в этом шёпоте звучала вся боль мира. - "Всё хорошо, мама, Мю здесь. Поэтому всё в порядке", - отвечала девочка, но её детская уверенность разбилась о материнские объятия, в которых было столько отчаяния, что, казалось, они могли раздавить хрупкое тельце. - Вдруг Мю заметила неестественный изгиб материной ноги. - "Мама, что с твоей ногой? Ты поранилась? Тебе больно?" - залепетала она, и в её глазах появилось то самое понимание страдания, которое не должно быть знакомо детям. Затем, повернувшись к Наруто, она произнесла слова, от которых у Рэмиа перехватило дыхание: "Папа, спаси маму. У мамы болит нога". Это "папа" прозвучало так естественно, что на мгновение даже воздух в комнате застыл, а в глазах Рэмиа отразился целый океан немых вопросов. Кто этот человек? Почему её дочь называет его отцом? И какие ещё испытания приготовила для них судьба? Среди мужчин-амфибий поднялся ропот. Они переглядывались, перешёптывались, спорили — их влажные глаза сверкали то недоумением, то подозрением. Рэмиа же, глядя то на Наруто, то на Хаджимэ, не могла понять, к кому из них обращается её дочь. Наруто между тем, осмотрев её ноги, сразу уловил суть проблемы. Но как она получила такие травмы? Это оставалось загадкой. Он подошёл к Мю и опустился перед ней на одно колено. Рэмиа впервые разглядела его по-настоящему. Его волосы — алые, словно кровь заката. Глаза — голубые, как небо в ясный день. А фигура… Да, он был одет просто, но даже сквозь одежду угадывалась сила, закалённая в бесчисленных битвах. И когда она встретилась с ним взглядом, её щёки внезапно вспыхнули. Она попыталась отвернуться, но не смогла. Будто сама его аура, божественная и непреодолимая, шептала ей: Смотри на меня. Восхищайся мной. А я дам тебе всё, чего ты пожелаешь. — Папа, моя мама… — залепетала Мю. — Всё будет хорошо. Я вылечу её, только не делай такое печальное лицо, — мягко сказал Наруто, погладив девочку по голове. — Хорошо, — прошептала она, утирая слёзы. - Наруто подошёл к Рэмиа, которая всё ещё смотрела на него, но теперь уже с явным удивлением. — Я приношу извинения за свою грубость, — сказал он и, не дожидаясь ответа, поднял её на руки, словно принцессу. Рэмиа покраснела, как варёный рак. В доме было тихо. Наруто усадил Рэмиа на диван, затем опустился перед ней на колени и, положив ладони на её повреждённые ноги, начал исцелять их чакрой. Рэмиа постепенно расслаблялась, но её тревожило другое. Каждый раз, когда боль в ногах пыталась вернуться, Наруто тут же находил повреждённый участок и залечивал его. Для жителей города это было настоящее чудо. И, конечно же, они тут же начали шептаться. — Видали? Рэмиа уже нашла себе нового… — Говорят, скоро свадьба… — А то, что они только что встретились, никого не волнует… — Понятно. Эту рану ты получила из-за похитителей Мю, — заключил Хаджимэ, скрестив руки. — Ну что скажешь, Наруто? — Пару связок на ногах были разорваны. Но мне удалось их восстановить. Для полного выздоровления понадобится пара дней, — ответил Узумаки. — Ой-ёй… — прошептала Рэмиа. — Я слышала, что такие раны невозможно вылечить… Я даже не знаю, как вас отблагодарить. - Но тут она вспомнила главный вопрос, который не давал ей покоя всё это время. — Кстати… Кем вы приходитесь моей дочери? И почему она называет вас папой? - Наруто вздохнул. — Меня зовут Наруто Узумаки. А что касается того, почему Мю зовёт меня отцом… это долгая история. — И всё же… — настаивала Рэмиа. В её глазах читалось что-то большее, чем просто любопытство. Там была тревога. Страх. И… надежда? Но Наруто лишь улыбнулся — той улыбкой, за которой всегда скрывалось больше, чем казалось. Три часа. Три долгих часа Наруто и его спутники по очереди рассказывали историю — как они встретили Мю, как она привязалась к ним, почему называет Наруто отцом. Маленькая Мю, утомлённая переживаниями, уснула, уютно устроившись на коленях у матери. Рэмиа слушала. Иногда тихо всхлипывала, представляя, через что пришлось пройти её дочери в эти дни разлуки. Когда рассказ закончился, в доме повисла тяжёлая тишина. — Я смогла увидеться со своей дочерью благодаря всем вам, — наконец проговорила Рэмиа, и голос её дрожал. — У меня даже за всю жизнь не получится достойно отблагодарить вас. — Об этом можешь не волноваться, — мягко сказал Наруто. — Верно, ведь ты её мать, — добавил Хаджимэ, а Шио, Тио и Юэ молча кивнули. Рэмиа смутилась, но быстро взяла себя в руки: — Я слышала, что вы на некоторое время останетесь в нашем городе... Тогда, пожалуйста, поживите в этом доме. Мю будет рада. — Нет. Мы обойдёмся, — тут же ответил Хаджимэ. — Не переживай, я останусь, — сказал Наруто, и в его голосе звучала твёрдая уверенность. — Твоё лечение ещё не окончено. - Рэмиа не смогла скрыть лёгкой улыбки. — Значит, ты решил остаться? — спросила она, наблюдая, как Хаджимэ и девушки направляются к выходу. — Я же сказал — останусь, пока твои ноги не будут полностью здоровы. — А потом? — голос Рэмиа дрогнул. — Покинешь меня и Мю, как это сделал мой муж пять лет назад? Я не хочу расставаться с тем, кто вернул мою дочь... и кого я полюбила с первого взгляда. - Наруто вздохнул. — Говоришь, что полюбила меня, но ты ничего обо мне не знаешь. — Да, ты прав, — признала Рэмиа. — Я ничего о тебе не знаю, но чувствую — ты хороший человек. И если ты уйдёшь... я и Мю последуем за тобой. — Ты пойдёшь за мной даже в другой мир? — спросил Наруто, и в его глазах вспыхнул странный огонь. — Да. Я не хочу расставаться с тобой. - Наруто закрыл глаза на мгновение, словно взвешивая что-то в глубине души. — Мир, в который я должен вернуться, не похож на ваш. Кроме того... в том мире у меня уже есть четыре жены. - Рэмиа широко раскрыла глаза. — Четыре жены? Но... зачем тебе столько? — Там живёт моя семья, мой клан. И я, как его глава, имею право иметь несколько жён. - Рэмиа задумалась, её пальцы нервно сжимали край одежды. — А я... смогу стать твоей женой? - Наруто посмотрел на спящую Мю, потом на Рэмиа. — Думаю, да. Ведь Мю так привязалась ко мне... расставание будет для неё тяжёлым. — Благодарю тебя, — прошептала Рэмиа, и её улыбка была одновременно радостной и печальной. — Но через пару дней мы должны будем покинуть город, — добавил Наруто. — У меня остались незавершённые дела. Рэмиа кивнула. Она понимала — этот человек не принадлежит её миру. Но разве это имеет значение, когда сердце уже сделало свой выбор? Королевство Хайлих. Над спящим королевством раскинулась глухая, беспросветная ночь. Лишь дозорные, словно тени, скользили по стенам замка, их шаги терялись в мертвой тишине. Все одноклассники Хаджимэ уже спали, укрывшись от тревог этого мира в беспамятстве сна. Но Сидзуку Яэгаси не могла сомкнуть глаз. Бессонница — эта мучительная спутница тревожных душ — гнала её из постели, заставляя бродить по пустынным коридорам замка, где каждый шорох отзывался эхом в её воспалённом сознании. И вот, в одном из этих тёмных переходов, она наткнулась на свою учительницу — Айко. Та шла медленно, с опущенной головой, вся — одно сплошное воплощение скорби. Но, заметив ученицу, на мгновение оживилась — в её глазах мелькнуло что-то, напоминающее радость. — Мне очень жаль, что так получилось с Симидзу... — прошептала Сидзуку, не решаясь поднять глаза. — Но я так рада, что вы выжили, сенсей. Я... я правда благодарна Узумаки-сану и Ногумо. - Айко вздохнула. — Яэгаси... Они пришли за вами. Спасли всех вас. А Наруто-сан... он защитил маленького ребёнка. — Да... — кивнула Сидзуку, и в этом коротком слове было больше, чем просто согласие. — А Ногумо... — продолжила Айко, и в её голосе зазвучали странные ноты, — он постепенно становится тем, кем был раньше. - Сидзуку помолчала, потом осторожно спросила: — Сенсей... я слышала, что они спасли вас из сложной ситуации. Но... что случилось на самом деле? - Айко замерла. Её лицо исказилось, будто перед глазами вновь разверзлись картины того страшного дня. — Симидзу... — её голос дрогнул, — заключил сделку с демонами. Ему приказали привести меня... или Сонобэ. И чтобы выполнить этот приказ... - Она замолчала, словно не в силах выговорить. — ...он натравил на город Уро шестьдесят тысяч монстров. Тишина. Тяжёлая, давящая, как предгрозовое небо. Сидзуку почувствовала, как по спине пробежал холодок. Шестьдесят тысяч. Шестьдесят тысяч жизней, которые могли оборваться в один миг. И всё это — из-за одного человека. Из-за предательства. Из-за той самой тьмы, что таится в глубине каждой души и ждёт лишь повода, чтобы вырваться наружу. — Но... почему? — наконец выдавила из себя Сидзуку. - Айко посмотрела на неё — долгим, пронзительным взглядом. — Потому что иногда... — её голос звучал как похоронный звон, — люди готовы на всё ради того, во что верят. Даже если это — ложь. Тяжелые, как свинцовые тучи, воспоминания нахлынули на Айко. Перед ее внутренним взором встал тот роковой день, когда все пошло прахом. - "Ногумо, мы просим вас помочь нам. Пожалуйста. Иначе город будет разрушен, и погибнут тысячи невинных", - молила она тогда, и каждое слово обжигало ей губы, словно раскаленное железо. Хаджимэ же стоял перед ней - холодный, отчужденный, с глазами, в которых читалась вся горечь разочарования. "Не ожидал. Я-то думал, что для вас, учителей, ученики — превыше всего. А тут вы просите школьника воевать, рисковать жизнью ради незнакомых горожан". Его слова вонзились в сердце Айко, как нож, и она почувствовала жгучий стыд, от которого хотелось провалиться сквозь землю. - "Конечно, для меня самое главное — мои ученики", - пыталась она оправдаться, но слова звучали фальшиво даже в ее собственных ушах. - "Пойми... Я не хочу жертвовать людьми, с которыми я здесь познакомилась. Прости, что не смогла помочь тебе в тот трудный час, когда ты так нуждался во мне". Она видела, как его глаза сузились, как в них вспыхнуло что-то темное и опасное. "И, наверное, ты вряд ли поверишь моим словам теперь… Но прошу тебя, не вступай на этот тернистый путь! Не пытайся отвергнуть всех и вся вокруг себя! Не становись тем, кем ты не должен быть..." - "Достаточно", - резко, почти грубо, прервал ее Наруто. Его голос прозвучал как удар хлыста. "Айко-чан, что-то не похоже, что тебя действительно волнует судьба твоих учеников". - "Всё не так!.." - вырвалось у нее, но голос предательски дрожал, выдавая ее слабость. - "А как?" - Наруто говорил теперь с ледяной яростью. "После того, как Хаджимэ провалился в Бездну из-за предательства одного из твоих учеников, ты даже бровью не повела. А теперь, когда он мутировал, чтобы выжить, ты перестала видеть в нём своего ученика. Но теперь, когда он стал сильнее, ты решила использовать его, как пушечное мясо, чтобы спасти свою шкуру и шкуру тех, кого мы даже не знаем". - "Это не так!" - отчаянно воскликнула Айко, но ее слова повисли в воздухе, никем не услышанные, никем не принятые. И воспоминание оборвалось, оставив после себя лишь горький осадок и неразрешенные вопросы, которые продолжали терзать ее душу, как незаживающая рана. — Наш спор продолжался, пока Сонобэ не упала Наруто-сану в ноги, — голос Айко дрожал, будто она вновь переживала тот унизительный момент. — Она умоляла его, даже заявила, что пойдёт на всё, чего бы он от неё ни потребовал. - Сидзуку широко раскрыла глаза — её лицо отражало смесь изумления и смущения. — Неужели она и правда так сказала? — Да, — кивнула Айко. — А на следующий день Узумаки-сан и его группа, включая Ногумо, занялись подготовкой. И когда Симидзу привёл шестьдесят тысяч монстров… группа Узумаки полностью разбила их. - Она замолчала, будто перед глазами вновь вставали кровавые картины битвы. — Симидзу был схвачен. Я пыталась с ним поговорить… но он меня даже слушать не хотел. - Глаза Айко потемнели. — Он напал на Сонобэ… даже угрожал убить её. Но Узумаки-сан… Она сжала кулаки. — …каким-то образом кинул в него кунай и проломил Симидзу голову. Убил его. - Сидзуку вздрогнула. — Сенсей… что-то случилось на аудиенции с королём? - Айко опустила взгляд. — Честно говоря… они решили прозвать Ногумо еретиком. — Но почему?! — голос Сидзуку дрогнул от возмущения. — Вам не кажется, что это слишком жестокое решение? — Именно так. Даже если он обладает силой, неподвластной церкви… в конечном итоге, Ногумо был одним из тех, кто защищал и спас город Уро. И всё равно я не смогла переубедить их никакими аргументами. Она сжала губы. — И это несмотря на то, что они не могут игнорировать моё мнение. — А как же Наруто-сан? — Узумаки-сан сам является Богом, так что к нему это не относится. - Сидзуку задумалась. — Раз Ногумо решили прозвать еретиком… значит, он должен был полностью отречься от местного Бога. Но если Узумаки-сан сам — Бог, то Ногумо находится под его контролем… - Айко резко подняла голову. — Это… очень странно. Если подумать, то с королём и советниками было что-то не так. — Это очень интересно, — прошептала Сидзуку. — Мы не знаем, о чём они думают. Они собираются выступить против Ногумо, несмотря на то что он очень силён? Кроме того, он находится под защитой Узумаки… - Айко наклонилась ближе, её голос стал тише, но от этого — только напряжённее. — Яэгаси… Узумаки-сан и Ногумо рассказали кое-что только мне. - Сидзуку замерла. — И… вы хотите мне это пересказать? — Да. — В глазах Айко вспыхнуло что-то тревожное. — Это касается Бога, которому поклоняется Церковь. Их цель — не Ногумо. - Она сжала её руку. — Я не могу доказать правдивость этой истории… но это очень важно. И я думаю, что должна рассказать её всем, как можно скорее. Сидзуку почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то тёмное надвигалось. И, кажется, остановить это было уже невозможно.