Возрождение Бога в мире DxD 2: Просьба Михаила.

Наруто и Нойнт висели в воздухе, эти двое, и смотрели друг на друга — не глазами, а всей душой, всей той бездной, что клокотала в их груди. Двенадцать белоснежных крыльев, сияющих, как снег под слепящим солнцем, и три нимба, пылающих над головой Наруто, — всё это являло собой не просто силу, но нечто большее, нечто божественное, непостижимое. Нойнт смотрела на него — и знала. Знала, что перед ней не посланник. Перед ней — сам Бог. Не тот лживый, жестокий бог этого мира, не Ехип, что поработил ангелов, что сперва соблазнял их сладкими речами, а потом, спустя века, уничтожал, боясь их силы. Нет, перед ней стоял иной. Тот, кто не нуждался в порабощении, кто не боялся восстаний, ибо сама истина была его оружием. И она бы последовала за ним. О, как бы она последовала! Но… Но что-то было не так. Её воля была скована. Железный приказ, вбитый в самое нутро, гвоздями вбитый, жёг её: «Поработи всех, кто не следует писанию Ехипа». Она была одной из тех, кто когда-то осмелился сказать «нет». И за это её разум был сломлен, превращён в послушную куклу. Теперь же ей предстояло сразиться с тем, кто превосходил её во всём. Но Наруто не хотел её убивать. Нет, его цель была иной — найти её, вернуть ей сознание, передать Михаилу. Но как? Как вырвать её из этих цепей, если даже она сама уже не помнит, что когда-то была свободной? Мечи в их руках не дрожали, но в этом молчаливом противостоянии было больше ужаса, чем в любой схватке. Проиграет тот, чья рука дрогнет. Чья душа дрогнет. А душа Нойнт уже стонала. Меж тем, как Наруто и Нойнт, словно два призрака, застыли в небесной вышине, пронзая друг друга взглядами, в которых читалась вся тяжесть несказанного, Хаджимэ, держа на руках хрупкую Айко, опустился на террасу замка. Камни под ногами хрустнули, будто шепча что-то на забытом языке, а холодный ветер, словно насмехаясь, обвил их мрачным дыханием ночи. К ним подтянулись и другие — Юэ, Шио, Лилиана, Тио. Лица их были бледны, но не от страха, а от той странной, почти болезненной решимости, что овладевает людьми, когда они идут на дело, из которого нет возврата. Их цель была ясна — комната Яэгаси и Сирасаки. Там, в глубине этих проклятых стен, таилось нечто, что могло перевернуть всё. — В такой час все должны спать, — проговорила Лилиана, и голос её дрогнул, будто она сама не верила в эти слова. — Для начала отправимся к Шижзуку и Каори. — Хочешь поднять их всех? — резко оборвал её Хаджимэ, и в его интонации сквозило что-то тёмное, почти звериное. — А что… не так? — робко встряла Айко, чувствуя, как напряжение сгущается, как яд, капля за каплей наполняющий чашу. — Не хочу, чтобы они под ногами путались, — сквозь зубы бросил Хаджимэ, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли презрение, то ли усталость от всей этой бесконечной игры в спасение. Тио стояла чуть поодаль, её фигура, обычно столь уверенная, теперь казалась напряжённой, будто она уже предчувствовала приказ: — Тио, — резко повернулся к ней Хаджимэ, — возьми передатчик и взлетай на разведку. Если что-то заметишь — сообщи. — Будет исполнено, — коротко ответила она, и в следующий миг её тело исторгло из себя древнюю мощь — чешуя, крылья, пламя души, сжатое в форму дракона. Без лишних слов она рванула ввысь, исчезая в чёрном зеве ночи, оставив после себя лишь тревожный шорох крыльев. А они остались стоять на террасе, эти люди, связанные одной целью, но разобщённые в мыслях, каждый со своей тайной, каждый со своим страхом. И где-то в глубине замка, за этими стенами, дышащими угрозой, ждало их нечто, что могло либо спасти, либо окончательно погубить. Группа пробиралась к комнате Шидзуку и Каори, как вдруг мир содрогнулся. Мощная волна, словно удар божественного молота, разорвала тишину. Стекла взорвались в миллионы осколков, рассыпаясь, как слепые слёзы неба. Великий барьер, что веками оберегал дворец Хаулих, пал – не с треском, а с тихим, леденящим душу хрустом, будто ломались кости самого мироздания. Принцесса Лилиана замерла, и ужас, настоящий, первобытный, заполз ей в душу. Хаджимэ и Наруто одновременно ощутили это – тяжёлое, гнетущее присутствие. Демоническая атака. Но откуда? Оттуда, откуда её не ждали. — Что это такое?! — вскрикнула Шио, и голос её задрожал, как у ребёнка, впервые увидевшего тьму. — Быть не может… — прошептала Лилиана, шагнув к окну, будто надеясь, что это лишь кошмар. Но нет. Барьер, великий, нерушимый, был сломан. — Почему он пал так быстро? — голос её был полон немого отчаяния. - Внезапно в передатчике раздался голос Тио: — Приём. Вы меня слышите? — Да, Тио, говори, — ответил Хаджимэ, и в его тоне сквозила напряжённая собранность. — Отлично, связь установлена. — Ближе к делу. — Примерно в километре от столицы движется армия. Монстры. Демоны. И те белые драконы… Их дыхание разрушило барьер. Лилиана сжала кулаки. — Неужели враг уже здесь? Это… ужасно. — Успокойтесь, принцесса, — холодно произнёс Хаджимэ. — Паника ничего не изменит. — Но как они пробрались? Где стража? — голос её дрожал. — Пространственная магия, — предположила Юэ, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Надо объединиться с Шидзукой и остальными! — воскликнула Лилиана. — Нет, — резко оборвала её Юэ. — Ты иди вперёд. — Прямо сейчас? Но почему? — Среди этих демонов есть тот, кто чуть не убил меня… — начал Хаджимэ, и в его голосе зазвучала та самая, знакомая им всем, смертоносная тишина. — Верно. Мы отправим его в ад, — добавила Юэ, и слова её были остры, как клинок. — Вы… сильно разозлились, Хаджимэ, Юэ, — тихо сказала Шио. — А ты разве забыла? — спросила Юэ. — Конечно нет. Мы отправим его в ад, даже если он будет рыдать и молить о пощаде. — Простите, но… о чём вы? — растерянно спросила Айко. — Не забивайте этим голову, сэнсэй, — сухо ответил Хаджимэ, бросая взгляд в окно. Наруто и Нойнт всё ещё висели в воздухе, неподвижные, как статуи. — Что там? — спросила Айко. — Наруто и ангел. Они всё ещё не сдвинулись с места. — Значит, он нам не поможет? — Нет. Он знает о демонах. Но ждёт. — Чего? — Подходящего момента. — В прошлый раз, когда мы защищали Уро, Наруто создал десятки копий, и те разнесли монстров на суше, — вспомнила Юэ. — Тогда мы идём на перехват, — заявила Шио. — Я, Юэ и Хаджимэ разберёмся с этой наглой ящерицей и её хозяином. — Да. Если кто-то помешает – вернёмся и прикончим их. — Главное – не отвлекать Наруто, — твёрдо сказал Хаджимэ. — Его битва с ангелом важнее. Пусть демоны подождут. И в его глазах горело то самое, невысказанное: месть. Меж тем, как адская рать, неистовая и бесчисленная, подступала к стенам дворца, земля стонала под их тяжелой поступью. Чудовища, подобные древним черепахам, изрыгали из пастей своих магический огонь, и стены, веками стоявшие неколебимо, теперь содрогались под этим безумным обстрелом. Иные твари, вооруженные копьями и секирами, били в каменную твердыню с тупой, звериной яростью, словно сама тьма возжелала поглотить последний оплот порядка. В этот самый миг Хаджимэ, Юэ и Шио достигли дозорной вышки, где Тио, подобно ангелу-хранителю, наблюдала за приближающимся хаосом. - "Тио, - начала Юэ, и в голосе ее звучала та особая, сдавленная ярость, что рождается в глубине души, когда ненависть становится почти физической болью, - ты нашла этот кусок мусора?" - "Где скрывается этот отброс, осмелившийся на столь глупые поступки?" - добавила Шио, и слова ее были остры, как лезвие, готовое вонзиться в горло врага. - Тио вздрогнула: - "Девушки, - произнесла она, и в глазах ее читалось не столько удивление, сколько внезапное понимание чего-то важного, - я, конечно, ожидала подобных слов от Хаджимэ, но услышать это от вас... Кроме того, вы же оставили принцессу Лилиану одну." - "Прости, - отозвался Хаджимэ, но внезапно все четверо ощутили то самое - холодное, липкое прикосновение опасности, что подкрадывается незаметно, как тень палача за спиной приговоренного." И в этот миг мир вокруг будто замер, и только сердца их бешено колотились, предчувствуя неотвратимое. И едва лишь они бросились врассыпную, как над дозорной вышкой разверзлось нечто - зияющая пасть иного мира, из которой хлынул ослепительно-белый луч смерти. В одно мгновение башня обратилась в прах, будто и не стояла здесь никогда. Когда же свет рассеялся, а наши герои, чудом уцелевшие, застыли в боевых стойках, перед ними явился он - Фрид Багва, восседающий на своем бледном драконе, словно ангел-мститель, сошедший с небес, чтобы вершить последний суд. - "Все идет так, как я предвидел," - произнес он, и в голосе его звучала та особая, леденящая душу интонация фанатика, для которого истина давно уже заменилась навязчивой идеей. - "Неприятно... Я не думал, что вы выберетесь оттуда живыми. Особенно ты, Хаджимэ Ногумо." Глаза его горели странным огнем, смесью ненависти и какого-то почти болезненного восхищения. - "Я следил за тобой. Ты накопил в себе столько магии... Стал слишком опасен." - Хаджимэ лишь усмехнулся в ответ, но в этой усмешке было больше горечи, чем злорадства: - "Ничего бы этого не случилось," - проговорил он, и каждый слог был подобен удару молота по наковальне, - "если бы ваш проклятый божок не нарушил концепцию миров, не призвал меня и моих одноклассников против нашей воли." Пауза. Тишина между словами звенела, как натянутая струна. - "Так что вините в этом своего Ехипа. Не меня." Тем временем, где-то в отдалении рухнула часть дворцовой стены - монстры, эти слепые орудия чужой воли, прорвали оборону. Но Фрид не отводил взгляда от четверки перед ним. В его глазах читалось нечто страшное - то самое безумие, что рождается, когда фанатизм вытесняет из души все человеческое. - "Раз вы, девушки, так упорно защищаете его," - прошипел он, и голос его вдруг стал тихим, почти ласковым, что было страшнее любого крика, - "то сдохнете все трое." - Ответ пришел незамедлительно, единым выдохом двух голосов: - "Если хочешь - можешь попробовать." Юэ и Шио стояли плечом к плечу, и в их глазах горел тот самый огонь, что зажигается в душе, когда терять уже нечего - только саму жизнь, которая в этот миг и не жизнь вовсе, а последний, отчаянный бросок в пропасть. Тио, преобразившись в дракона, позволила Хаджимэ взобраться на себя, но держалась в отдалении, словно чуя незримую угрозу, таящуюся в воздухе. Шио же, надев заготовленное кольцо, приготовилась к схватке — в её глазах читалось нечто большее, чем просто решимость: какое-то почти болезненное ожидание, словно она уже видела этот бой во сне и знала, чем он обернётся. А дракон Фрида разинул пасть. Но вместо огня из неё хлынул ослепительно-белый луч — не просто пламя, а сгусток света, способный испепелить даже магические преграды. Он устремился к Шио и Юэ, неумолимый, как божественная кара. Но Шио уже активировала кольцо. Портал разверзся перед ними, поглотив смертоносный луч, а затем — словно в насмешку над самой природой этого мира — тот же самый луч вырвался с другой стороны, ударив в спину драконьей стае, что привёл Фрид. Фрид и Михаель успели увернуться, но многие другие — нет. — Вот уж мрази… — сквозь зубы процедил Фрид, и в его голосе звучала не просто злоба, а какая-то почти детская обида, будто мир вновь обманул его ожидания. — Господин Фрид, они там! — крикнул Михаель. - Фрид резко обернулся — и увидел их. Хаджимэ, Юэ, Шио, Тио. Стояли, ждали: — Ну же, раз так хочется сдохнуть — нападай, — бросил Хаджимэ, и в его голосе не было ни страха, ни даже злости — лишь холодное, почти скучающее презрение. - Фрид перевёл взгляд с него на Юэ, потом снова на Хаджимэ. Цокнул языком — коротко, резко, как человек, который вот-вот сорвётся в безумие, но ещё пытается держаться: — Слушайте все! — внезапно гаркнул он своим, и голос его прозвучал неестественно громко, словно он обращался не только к соратникам, но и к самому небу. — Я займусь этим парнем и блондинкой! А тёмный отряд — пусть разорвёт дракониху и зверочеловека! Действуйте слаженно! - Его подчинённые тут же пришли в движение, перестроились — но в их глазах читалось нечто большее, чем просто готовность к бою. Была там и тень сомнения: — Вас я обязательно убью, — вырвалось у Михаеля, и в его словах слышался не рациональный расчёт, а именно что-то личное, почти истеричное. Но Хаджимэ лишь усмехнулся. И в этот миг всё вокруг словно замерло — между ними протянулась незримая нить, тонкая, как лезвие, натянутая между ненавистью и отчаянием. Сейчас начнётся бой. Но кто из них на самом деле уже проиграл? Михаель, весь во власти слепой ярости, ринулся на Шио, сидя верхом на своем драконе. Его правая рука взметнулась вверх — и из неё вырвался сокрушительный луч, направленный прямо в зверолюдку. Но та даже не дрогнула. Молот в её руках взмыл в воздух, отразив атаку с ловкостью, граничащей с безумием. Однако мгновение замешательства — и вот уже дракон Михаеля обрушился на неё всей своей мощью. Удар. Шио отбросило, но в её глазах не было ни страха, ни даже досады — лишь какое-то странное, почти безучастное спокойствие. — Тио, прости, но я отлучусь. — Не проблема. А я проведаю хозяина. И прежде чем Михаель успел опомниться, Тио, превратившись в дракона, уже устремилась к Наруто. Шио же тем временем распахнула портал и шагнула в него. Михаель и несколько его драконов, не раздумывая, кинулись следом — и вот они уже над другой стороной дворца, в пустом, холодном пространстве, где не было ничего, кроме ветра и ненависти. — Ты настолько глупа, что улыбаешься в любой ситуации? — прошипел Михаель, и голос его дрожал, как у человека, который вот-вот сорвётся в безумие. — Слишком беспечна. Я оторву кусок твоей плоти и отправлю твоему парню. - Шио лишь прищурилась: — Мы раньше встречались? — спросила она, словно действительно пыталась вспомнить. — Не помню, чтобы кто-то раньше смотрел на меня так. — Ты же помнишь красноволосую девушку-демона? Ту, которую вы убили в Великом Лабиринте Оркуса! — голос Михаеля внезапно сорвался на крик, и в нём звучало что-то почти животное. — А-а-а… Та самая девушка. — Шио усмехнулась, и в этой усмешке было столько холодного равнодушия, что у Михаеля похолодело внутри. — Катлея! Это девушка, которую вы убили! Она была моей невестой! — А-а-а… Понятно. И что? — Как вы посмели её убить?! Она была доброй, мудрой! Всегда думала о нашей стае! А вы… — Мне как-то всё равно. — Что ты сказала?! — Если она не хотела умирать, то ей следовало отступить, когда ей предлагали. Но её гордыня, видимо, взяла верх, и она на нас напала со своими монстрами. Ей предлагали уйти. — Шио говорила спокойно, почти методично, как будто разбирала чужую ошибку. — Естественно, что ты ненавидишь кого-то за то, что он убил твоего близкого. Но мне совершенно не интересна та, что пала от рук моего любимого. - Михаель стоял, словно оглушённый. Его челюсть отвисла, а в глазах плескалась какая-то дикая, неосознанная ярость: — Ты хотел бы выслушать, какими были при жизни те, которых ты убил? Конечно же, нет. — ЗАТКНИСЬ! Я ОТОМЩУ ТЕБЕ ЗА НЕЁ! Но Шио лишь вздохнула, будто устала от этого разговора. И в этот миг между ними повисло нечто большее, чем просто вражда. Это была пропасть. Пропасть между теми, кто убивает, и теми, кто убивает, но не помнит. Между теми, кто любит, и теми, кто уже забыл, что это такое. Драконы разинули свои пасти, и из них, словно дождь проклятий, вылетели тонкие, отравленные иглы. Но яд был не простой – каждая игла несла в себе древнее заклятье, способное не просто парализовать, но и обратить плоть в холодный, безжизненный камень. Шио, однако, не дрогнула. С каким-то почти безумным презрением к смерти она ринулась под этот смертоносный град, и молот в её руках засвистел, выбивая из седла одного всадника за другим. Михаель, наблюдая, как эта проклятая зверолюдка ломает его строй, почувствовал, как в груди у него закипает что-то тёмное и липкое – страх. — Не подходите на близкое расстояние! – закричал он, и голос его дрожал, выдавая то самое, что он так старался скрыть. – Продолжайте атаковать её магией окаменения с расстояния! - Его подчинённые послушно отступили, заняв выгодные позиции: — Понятно. В таком случае, я тоже… – проговорила Шио, и в её голосе не было ни страха, ни даже злости – лишь холодное, расчётливое спокойствие. Кольцо на её руке вспыхнуло, и вдруг на рукояти молота появилось ещё одно оружие – кистень. Тяжёлый, шипастый шар, прикованный к длинной цепи, свисал, как голова на плахе, готовый в любой момент сорваться в смертоносный полёт. Шио размахнулась – удар молота задал направление, и кистень рванулся вперёд, сметая драконов и всадников, будто они были не воинами, а просто жалкими куклами, поставленными на пути урагана. — Вы ни за что не уйдёте от меня! – крикнула она, и в её голосе звучало нечто большее, чем просто боевой клич – это было обещание. — Что за подлая техника?! – прошипел Михаель, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти животное. — Наверх! Уйдите с радиуса атаки и бейте её сверху! — Да! – хором ответили его воины, и драконы взмыли ввысь, продолжая осыпать Шио ядовитыми иглами. Но Шио лишь усмехнулась. Её руки, мускулистые и жилистые, завертели кистень с такой скоростью, что перед ней образовался почти непробиваемый щит – иглы отскакивали, не в силах пробить эту бешеную защиту. И тут – удар сзади. Михаель прорвался. — Попалась! Теперь и тебе конец! – закричал он, но в тот же миг заметил, как кистень Шио уже летит в него. - Удар. Михаель сбит с дракона, но он успел выпустить несколько игл – и они вонзились в Шио: — Получилось! Иглы с окаменением поразили её! – ликующе закричал один из солдат. - Шио почувствовала, как её тело начинает тяжелеть, как плоть предательски холодеет, превращаясь в камень. Но она лишь усмехнулась: — Неприятно. Но после такого пустяка я легко восстановлюсь. И в её глазах не было ни страха, ни даже досады – лишь спокойная, почти презрительная уверенность. А вокруг уже сгущалась тьма. Шио сжалась в комок, вся её существо напряглось, вбирая в себя магическую энергию. Тело её засветилось неестественным светом - не ослепительным, а каким-то внутренним, будто солнце, пробивающееся сквозь толщу облаков. И вот - оцепенение спало, ядовитые оковы рассыпались, как гнилые нити. Солдаты, наблюдавшие это преображение, замерли в немом ужасе. Их глаза расширились, рты приоткрылись - ведь она должна была навеки остаться каменным изваянием, бессловесным памятником собственного поражения. Но нет - она стояла перед ними, живая, дышащая, и в её глазах горел тот самый огонь, что сжигает всё на своём пути. Кистень в её руках снова пришёл в движение, описывая смертоносные круги. Один за другим пали последние воины Михаеля - не с криками, а с каким-то глухим хрипом, будто сама смерть поспешно захлопывала за ними дверь в этот мир. Сам Михаель наблюдал это побоище, и в душе его что-то надломилось. Всё, что было в нём человеческого, сгорело в одночасье, оставив лишь голую, неистовую ярость. Его руки взметнулись вверх, и молнии, словно бичи разгневанного божества, ударили в Шио. Но она - о, как же она была прекрасна в этот миг! - лишь скользнула в сторону, будто танцуя с невидимым партнёром. И тогда её оружие нашло свою цель. Михаель рухнул в кратер, как подкошенный зверь. Когда Шио спустилась к нему, он уже хрипел, захлёбываясь собственной кровью. Алые пузыри вырывались из его рта, образуя на земле причудливые узоры. - "Ты... просто... чудовище..." - прошептал он, и в этих словах было не только отчаяние, но и какое-то странное, почтительное признание поражения. - "Большое спасибо," - ответила Шио, и в её голосе звучала та самая детская радость, с какой ребёнок принимает похвалу за хорошо выполненное задание. Михаель попытался что-то сказать ещё, но кровь заполнила его горло, и последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его сознание, - это сияющие от счастья глаза своего убийцы. В них не было ни злобы, ни сожаления - только чистая, неомрачённая радость бытия. - "Похоже... что я стала настолько сильной, что меня стали называть чудовищем," - произнесла Шио, и в её словах звучало какое-то почти философское удовлетворение. Она стояла над телом поверженного врага, и в этот миг была подобна древней богине войны - прекрасной в своей жестокости, непостижимой в своей простоте. Белая стая драконов, послушная воле Фрида, сомкнула кольцо вокруг Хаджимэ и Юэ. В их мертвенных глазах не было ни мысли, ни сомнения — только слепое повиновение. — Атакуйте все! — прогремел голос Фрида, и в нём звучала не просто команда, а нечто большее — жажда уничтожения, давно вытеснившая в нём всё человеческое. Драконы разинули пасти, и ослепительные лучи смерти устремились к двум одиноким фигурам. Но Юэ уже подняла руку — и вокруг них возникли чёрные сферы, похожие на миниатюрные бездны. Они поглотили атаку, как грешник поглощает последний глоток перед казнью — жадно, без остатка. — Вот же чёрт... — вырвалось у Фрида, и в его голосе впервые зазвучало нечто, похожее на сомнение. — Умри же в муках за то, что ранил Хаджимэ, — прошипела Юэ, и в её словах было столько холодной ненависти, что, казалось, сам воздух вокруг застыл. Хаджимэ, не говоря ни слова, достал свои револьверы. Каждый выстрел — точный, выверенный — находил свою цель. Но драконы были лишь орудиями. Настоящий враг стоял поодаль, наблюдая, как его план медленно рушится. Юэ снова подняла руку — и в небе зародился электрический дракон, воплощение её гнева. Но прежде чем он успел обрушиться на врагов, черепахоподобный монстр поглотил его, словно глотнув живительный эликсир. В ответ — смертоносный луч, заставивший обоих отступить. — Надоедливые... — Я знал, что ты способна на магию молний, — проговорил Фрид, и в его голосе звучало что-то вроде торжества. — Но пока есть кому её поглощать, ты бессильна. Что бы ты ни делала — всё бесполезно. - Но в этот миг несколько магических пуль, выпущенных Хаджимэ, прошили воздух. Фрид едва увернулся, и на его лице отразилась ярость, чистая, как пламя: — Засранец! Как ты смеешь нападать со спины?! — Держи язык за зубами, когда говоришь о моей невесте, — холодно ответил Хаджимэ. — Мрази... Я вас всех прикончу. - Юэ медленно подняла руку к небу: — Пять существ небожителей. - Тучи сгустились, гром прогремел, будто сам ад разверзся. И из пяти вихрей явились они — драконы стихий. Их появление заставило даже Фрида замереть: — Драконы... элементов? — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучал страх. Он знал, на что способен хотя бы один из них. Но пять... — Запечатал мою магию? — спросила Юэ, и в её глазах горел холодный огонь. — Знай же своё место, отброс. И в этот миг Фрид понял, что проиграл. Не просто битву — всё. Его вера, его фанатизм, его ненависть — всё это оказалось прахом перед лицом истинной силы. Но было уже поздно. Драконы стихий двинулись вперёд. Пять элементалей ринулись вперёд, словно сама природа восстала против творящегося беззакония. Монстры Фрида бросились им наперерез, но что могли сделать жалкие твари против стихий, воплощённых в драконьем облике? Пасти чудовищ разверзлись, и хлынули потоки чистейшей магии – пламя, лёд, молнии, камень и ветер слились в единый карающий удар. Большая часть армии Фрида вмиг обратилась в ледяные изваяния – прекрасные и жуткие в своей неподвижности. Но Фрид не сдавался. Его голос, полный фанатичного исступления, прорезал воздух: — Законы мира трещат по швам! Молот гиганта! Вопль дракона! Накопите всю свою силу и развейте все сомнения этого мира! Принесите им ужасную смерть простым божественным вздохом! Выплесните божественную печать! Ты будешь раздавлена и умрёшь в муках отчаяния! Небесная кара! Яркий свет вспыхнул, разросся, поглотил всё вокруг – и затем грянул взрыв, словно сам ад разверзся. Драконы и всадники, попавшие под удар, обратились в прах. Юэ едва увернулась, но силы её были на исходе – магия, вытянутая до последней капли, оставила её слабой, почти беспомощной. — Как и ожидалось от великой магии... — прошептала она, но в этот миг дракон Фрида, словно тень возмездия, вонзил в неё свой рог. Кровь брызнула фонтаном. Хаджимэ, хоть и знал, что Юэ – бессмертная вампирша, ощутил, как в груди его что-то оборвалось. Гнев, чёрный и беспощадный, заполнил всё его существо. Фрид усмехнулся, довольный своей жестокостью, но ухмылка его застыла, когда он увидел – Юэ тоже улыбается. Не от боли. Не от безумия. А так, словно всё идёт именно так, как она задумала. — Нареканья... — просто сказала она. И в тот же миг тело Фрида вспорол невидимый клинок – глубокая рана рассекла его грудь, будто кто-то незримый провёл по ней окровавленным перстом. Кровь хлынула рекой, боль сковала всё его тело, и он закричал – нечеловеческим, животным воплем. — Ну как, тебе нравится рана, которую ты нанёс Хаджимэ? — спросила Юэ, уже падая, но Хаджимэ подхватил её на руки. — Ах ты мразь! Как ты посмел ранить мою женщину?! — его голос дрожал от ярости, в глазах горел огонь, готовый испепелить весь мир. — Господин Фрид... пожалуйста, отступайте! Мы выиграем для вас время! — крикнул один из оставшихся всадников. — А... Михаель? — Фрид, стиснув зубы, всё ещё пытался не терять контроль. — К сожалению... он пал. Тишина. Фрид не сказал ни слова. Лишь стиснул зубы так, что, казалось, они вот-вот раскрошатся, и, не глядя назад, шагнул в портал, ведущий в Demon's Ringdom of Barland. Оставшиеся всадники бросились на Хаджимэ и Юэ, но та, даже истекая кровью, подняла руку – и вокруг них сомкнулся электрический барьер. Драконы, пытавшиеся атаковать, коснулись его – и пали замертво, их тела обуглились в мгновение ока. А Хаджимэ держал Юэ на руках, и в его глазах читалось лишь одно: Месть ещё не окончена. Тишина. После боя, после всей этой ярости, крови и криков, наступила странная, почти неестественная тишина. Враги пали – одни превратились в ледяные изваяния, другие – в обугленные трупы. Фрид же, этот фанатик с глазами безумца, сбежал, оставив за собой лишь кровавый след и горечь поражения. Юэ и Хаджимэ стояли среди этого хаоса, переводя дыхание. Юэ, бледная, с тёмными кругами под глазами, прижимала руку к ране, из которой ещё сочилась кровь. Хаджимэ, мрачный и сосредоточенный, разрезал себе ладонь, поднося её к её губам. — Пей. Он знал, что она вампир. Знает, что его кровь – единственное, что может восстановить её силы. Но даже сейчас, когда её губы коснулись его запястья, он не мог избавиться от гнетущего чувства – словно что-то внутри него рвётся на части. И в этот момент – быстрые шаги. — Юэ! Хаджимэ! - Шио подбежала к ним, её дыхание сбивчиво, глаза горят. На её лице – следы битвы, но в них нет усталости, только ярость, ещё не остывшая: — Тот урод… он всё ещё жив? - Хаджимэ медленно поднял на неё взгляд: — Он сбежал. В этих двух словах – всё. И гнев, и презрение, и обещание. Потому что это ещё не конец. А только начало. Нойнт не выдержала первой – в её глазах мелькнуло то самое безумие, что рождается на грани отчаяния и гордыни. Перья с её крыльев сорвались, превратившись в смертоносные иглы, и устремились к нему с быстротой осуждённой души, летящей в бездну. Но он – он лишь усмехнулся. Его двенадцать белоснежных крыльев взметнулись, и в тот же миг перья его стали такими же иглами, острыми, как сама смерть. Они встретили атаку в воздухе, но Нойнт уже прикрылась крыльями, и иглы отскочили, словно ударившись о щит из самой веры – слепой, непоколебимой, безнадёжной. — Вынуждена признать… ты слишком силён. - Голос её дрогнул – не от страха, нет. От осознания: — Твои двенадцать ангельских крыльев… три нимба… - Она смотрела на него, и в её взгляде читалось нечто большее, чем просто удивление. Это было потрясение. Даже её бог, Ехип, не обладал такой силой: — Если станешь на мою сторону… ты будешь владеть ещё большим могуществом. - Он говорил спокойно, но в его словах звучала не угроза, а… предложение: — Возможно, я дарую тебе ещё четыре пары крыльев. И нимб. - Она замерла: — Извини… но я не могу предать хозяина… — Хозяина? - Он рассмеялся, и смех его был холодным, как лезвие: — Ты называешь хозяином тирана. — За такую дерзость… я уничтожу тебя. — Ну так давай! - Его голос прозвучал, как гром среди ясного неба: — Рискни здоровьем. Я сражу тебя… а после займусь этим тираном Ехипом. И в этот миг между ними повисло нечто большее, чем просто угроза. Это был вызов. Вызов самой судьбе. Нойнт замерла в напряженной позе, пальцы её сложились в замысловатый жест, пред нею закружился магический круг - символ неминуемой кары. Но Наруто не стал ждать. В мгновение ока пространство вокруг него дрогнуло, и появились четыре его двойника - точные копии, но с одинаково холодным, безжалостным выражением на лицах. Они ринулись в разные стороны, образовав совершенный квадрат, и руки их начали складывать печати с пугающей быстротой. Фиолетовые языки пламени вспыхнули по периметру, сомкнувшись в непроницаемый барьер. Нойнт прервала заклинание, глаза её расширились от неожиданности. Она огляделась - ловушка была совершенна. Четыре клона, четыре стража, четыре неумолимых судьи. Войти или выйти - невозможно. - "Барьер четырёх огней", - прошептала она, и в голосе её прозвучало нечто, похожее на признание. - "Ого, - усмехнулся Наруто, - я удивлён, что ты знаешь эту технику." - "Все посланники небес о ней знают, - ответила Нойнт, - но твой барьер... слишком силён. Значит, из тебя пешка не получится." - "Пешка? - голос Наруто внезапно стал ледяным. - Ты назвала Всевышнего пешкой? Тебе не жить." Он не сдержался. Меч семи элементов сверкнул в его руке, и удар обрушился на Нойнт с нечеловеческой силой. Она едва успела подставить защиту, но мощь удара была такова, что кровь брызнула у неё изо рта. - "Ну что, как тебе удар пешки?" - спросил Наруто, глядя на неё с таким презрением, будто она была последней тварью на земле. - В этот момент взгляд его скользнул вниз, к королевству Хайлих, объятому пламенем: - "Эй, ответь мне", - потребовал он. - "Что именно?" - Нойнт сплюнула кровь. - "А ничего, что ты зациклилась на мне? Разве не видишь, что происходит внизу? Королевство гибнет. Если ты действительно посланница Ехипа, разве не твой долг защищать людей?" - "Если так вышло - значит, таков конец той эпохи", - равнодушно ответила она. - "Значит, для этого мира люди - всего лишь расходный материал, - голос Наруто стал тише, но от этого только страшнее. - Выходит, бог Ехип, которому здесь поклоняются... это бог демонов." - "Даже если так - что с того?" - "В моём подчинении есть Архангел Михаил. Лишь по его просьбе я прибыл в этот мир, чтобы найти тебя. Но раз ты не желаешь освободиться от оков Ехипа... мне придётся ликвидировать тебя как угрозу." - "Будто у тебя получится", - усмехнулась Нойнт, но в глазах её уже читалась неуверенность. - "Я - Бог. Если ты не хочешь освободиться добровольно - я освобожу тебя сам. А потом займусь этим тираном, что порабощает невинные души." В его словах не было гнева - только холодная решимость. И Нойнт впервые почувствовала настоящий страх. Нойнт не могла больше слушать. Каждое слово, брошенное в адрес Ехипа, жгло её, как раскалённое железо. В глазах её вспыхнуло что-то дикое, почти безумное – и она ринулась вперёд, выхватив второй клинок. Наруто встретил её атаку, их мечи скрестились с оглушительным звоном, искры посыпались, как проклятия. Тио наблюдала за этим издалека, сжав кулаки. Даже сквозь барьер четырёх фиолетовых огней она чувствовала давление – тяжёлое, удушающее, словно сам воздух внутри сжимался от ярости двух божественных существ. Удар за ударом. Они сражались с такой силой, что барьер трещал, дрожал, но пока держался. И вдруг – Наруто ослабил хватку. Нойнт заметила. В её глазах мелькнуло торжество. Она рванулась вперёд, клинок нацелен в сердце – решающий удар, последний акт этой кровавой драмы. Но Наруто уже ждал. Его рука вспыхнула голубым светом – Расенган, сгусток хаотической энергии, рвущей плоть и душу. Удар в живот. Броня Нойнт разлетелась, как гнилая ткань. Её отбросило, и она снова харкнула кровью, алые брызги окрасили её бледное лицо. Наруто подошёл ближе. — Ты никуда не уйдёшь. - Голос его был тих, но в нём звучала сталь: — Я буду избивать тебя, пока не выбью из тебя весь этот фанатизм о Ехипе. И в его глазах не было ни жалости, ни сомнения. Только холодная решимость. И обещание. Обещание сломать её. До самого конца.