Ты словно яд

Опять и опять он приходит поздно домой лишь бы побыстрее уснуть. Перед глазами всё плывёт, а голова болит, что даже обезбол не поможет. Хочется стонать от боли и упасть на кровать только бы поскорее уснуть, но в нос ударяет знакомый запах дыма к которому привык. Если бы не усталость и сонливость, он бы заметил это ещё как только заходил в квартиру. Что было удивлением, никто не язвил и не кричал: "Наконец-то припёрся", "Где ты шлялся?" и тд. Он так привык к этому, что этого стало не хватать. Как будто принимал дозы таблеток каждый день, а как только они кончились приходила паника и необдуманные решения как бы и чем бы заменить таблетки на первое время чтобы было так же хорошо, как и после их принятия. Вот так и сейчас. Он обнимает Ахава позади, что выглядит несколько странно, учитывая их разницу в росте. Боль всё учащается, но так же быстро утихает, ведь запах закруток наполняет лёгкие как будто болезнь, будто клетки рака поражают с каждой новой секундой, не давая спастись. Он уже их испортил, связавшись с Ахавом. Ведь каждый их поцелуй был наполнен никотином, а может и чем-то ещё, что приводило в необычайный кайф по телу сводящий с разума. Хотелось бы чувствовать это всегда, что, по крайней мере сейчас, является настоящим. Он манит, но заставляет молчать, не издавать ни звука, лишь наслаждаться запахом. Свет, совершенно приглушённый, создавал особую атмосферу словно таинственности, а комната была тихой и заполненной дымом, такое ощущение что время замедлилось в ней. В конечном итоге, Ахав осторожно повернулся к Киничу и положил руку тому на голову. Движение было неожиданным, но одновременно было полно нежности и любви. И вот теперь, когда Кинич даже не может поднять головы и просто продолжать обнимать любимого человека, он просто ждёт когда тот скажет что-то. Говорить первому безумно не хотелось, а от сигареты и тумана в голове, возникший из-за неё же, мешал хоть что-то нормальное сформулировать. А от прикосновений становилось даже лучше, голова перестаёт болеть, ощущение что сейчас взорвётся голова от боли пропадает. Может быть такой успокаивающий эффект от никотина? Кто знает, он всё равно здорово на него подсел. — Я тут подумал и решил что нам нужно поговорить. Лишь тихо промычав в ответ и мгновением позже, их местонахождение и поза кардинально сменилась, наполнившись очень трепетным отношением, совершенно бережным, словно никаких опасностей не было, словно мир замер, а любые другие 8 существа банально перестали существовать во всей вселенной, как раз в тот момент, как будоражащее дыхание покрыло нежную чужую кожу, а близость стала не просто заметна, но слышна, ощутима в небольшой комнате. Глубокие, зелёные и яркие глаза пронзительно смотрели прямо в глаза Кинича, словно бы изучая его душу, что прячется в его взгляде, а именно усталость и одновременно интерес в грядущем разговоре. Он не мог оторвать взгляда от этих глаз робкого и уже не невинного юноши, словно обращаясь к ним в языке без слов, понимая, что именно они стали его пристанищем, пусть и потеряет его. — Кинич. — М? — Ты любишь меня? — Суть вопроса? — Просто ответь. — Люблю. — Тогда отпусти, дай мне уйти. Он смотрит снизу вверх на глаза сквозь очки, только сейчас понимая, что они всё это время были, но даже с ними глаза будто светились даже в плохом свете. Чужая чёлка падала на лицо, что неосознанно заставляло убрать её, дабы не мешала взору. Он уставший, не полностью понимает суть слов, вопросов, ответов. Сам же отвечает инстинктивно, не боясь за последствия именно сейчас, пока утром будет сожалеть об очередном опьянении своего разума. — Почему? Пустой вопросы быстро растворяющийся в комнате, что медленно начинает проветриваться от дыма. Он так мешает думать, но так сильно подчиняет себе, заставляет глотать литрами это удовольствие, задыхаться в нём по самое никуда, при этом наслаждаться подавленным состоянием. Ахав же даже не язвит, не говорит ничего агрессивного, он устал от такого отношения к себе. Ему стало неинтересно, когда лишь от одних никотина и марихуаны заставляет Кинича чувствовать себя так, как никогда лучше. Да и попросту, это было похоже на рутину, что ничем не исправить, кроме как психологом или даже психотерапевтом. Признаться честно, было прекрасно чувствовать, как некогда неприступный Малипо огрызался, заставлял почувствовать огонёк внутри себя, сопротивлялся и тому подобное, проще говоря был неприступным. А сейчас, как послушная собачка. С одной стороны это приятно, что наконец-то он смог сломить это тело, подчинить себе и даже нанести несколько травм, привязанностей и так далее. Это была цена за проведение с ним временем. А сейчас ему нечего дать кроме как уйти. Ведь за последние 4 месяца он попросту его использовал, навязывал наркоту и курение как только мог, пусть и не получилось, но на запах и вкус подсадить смог. Долго ломать с косточки по косточку не пришлось, ещё одно краткое удовольствие. Выдыхая прямо никотином в лицо, Кинич вновь всё проглатывает, наслаждаясь, не придавая этому большого внимания. Ответ последовал само собой. — Мне стало скучно и я решил с тобой расстаться, этого должно хватить в объяснение? — Вполне. — Прекрасно. Завтра утром моих вещей здесь уже не будет, да и меня тоже. — Хорошо, буду знать. Можно просьбу? — Я сегодня слишком добрый и доволен твоими ответами, поэтому разрешу что-то попросить. — Поцелуй на прощание. Ахав лишь закатил глаза, но принялся вдыхать новую дозу никотина в лёгкие, а после накрывает губами губы Кинича выдыхая всё прямо в рот. Рука на шее, чуть сдавливает её, заставляя приоткрыть зубы и дать проникнуть глубже. Как же давно он не ощущал на себе поцелуи, как давно не получал никотин из уст любовника. Всё это приносило удовольствие, больше чем просто наслаждаться запахом, но и ощущением. Он не против остановить время в этот момент, лишь бы это длилось вечность, бесконечность. Пожалуйста, пусть это продолжается до самого не хочу, которого никто не услышит до конца его дней. К щекам лилась кровь, а руки нагревались так быстро, что не успеешь и глазом моргнуть как они уже красные. А он всего лишь возбудился от одного поцелуя, а раны на руках лишь требуют к себе чуть больше внимания, от чего и становятся такими горячими. На одним поцелует следует второй, третий, четвертый. Возможно уже и не укус, а может и не толчок, но точно волна удовольствия по телу, уносящая его в рай от одного понимания что дым в лёгких у него из-за Ахава. Комната давно уже перемешалась с потом, никотином, экстазом, удовольствием, совсем забывая, что после этого следует холодное утро, холодная постель. Как и обещалось, вещей не было, как и владельца, а голова трещала, тело болело, дышать тяжело, а в голове гудит. Неприятное утро, можно и так сказать. Кинич сидел на кровати и пытался как-то собраться с мыслями и понять что произошло вчера, почему в голове полный туман и невозможно ничего вспомнить. Возможно, непрекращающаяся головная боль тоже причастна к этому, но и то не факт. Во рту неприятный привкус железа и чего-то ещё, а живот крутит как не в себя, что он вчера ел? Или что вообще он ел, если не кормил своё вечно голодное наслаждение раем из никотина и марихуаны. Точно... Вспомнил. А лучше бы не вспоминал. А ещё понял, что в квартире пропал будоражащий запах дыма, который вечно его встречал утром. Неужели комнаты все проветрились настолько быстро, или как долго спал он сам. Пока что это неважно, есть дела поважнее. Например, как себя чувствовать в данной ситуации. Каждое утро он наслаждался и упивался никотином, что дарил ему Ахав, но по сей день всё ещё не курит. Странный диссонанс, ведь он привык к прошлому образу жизни, который поглотил его по сами конечностей. От такого..нормального, обычного воздуха в этом месте, где всегда был манящий дым, к горлу подходила рвота, которую пришлось сдерживать. Не на постели же это делать. Кинич чувствует как задыхается от понимания, что больше не придётся глотать дозы удовольствия на которое подсел по своей же вине. Это выглядело как будто яд, что он проглотил, а в итоге смерть что судилась ему оказалось неумением жить без этого же яда, пытаться найти ему замену как можно скорее. Отдышка, тяжелая отдышка напоминающая удушье. Глаза напуганы, раны щипят, сердце болит, а в лёгких недостаток. Руки неприятно дрожат, будто вот вот и он разложится на миллионы маленьких кусочков плоти, костей и всего подобного. Взгляд мечтается на другую сторону кровати, где мог бы спать Ахав, оно абсолютно пустое, холодное, даже не скажешь, что там кто-то спал. Тревога сама по себе наступает, её никто не приглашал но это и не нужно, она сама приходит когда настаёт нужный час. Кинич даже не знает что и думать, не то чтобы делать. Объятия самого себя за плечи не помогает, его трясет от недостатка кайфа. Как он вообще существовал до этого всего? До того, как начал встречаться с Ахавом. Всё же было хорошо, и без никотина, без наркоты, а сейчас он превратился в нуждающегося во всём этом. Ком в горле мешает, всё болит, сделать что-то невозможно. Мысли что он просто начнёт курить отталкивали его, ведь сам процесс был противным и отталкивающим. В голову лезли лишь мысли чтобы просить Ахава вернуться и начать всё заново, обещать, что будет по иному. Но он ведь не пойдёт его возвращать, когда сам же отпустил, верно? Отпустив человека и тут же идти возвращать это жалко глупо. С одной стороны он ненавидит того, что подсадил его на глупый вкус и запах никотина в крови, а с другой любит даже не находя причин для этого. Но всё равно.. Не пойдёт же?