Вавилон

Пуская кольца дыма в потолок в окружении хихикающих дам, затуманенным сознанием Северус размышлял о том, как докатился до жизни такой. Послевоенное распоряжение Министерства заключалось в том, чтобы все Пожиратели Смерти прошли принудительную программу. Поначалу это предложение показалось слишком мягким и несправедливым всем выжившим волшебникам Магической Британии. Однако результаты оказались гораздо эффективнее, чем любые казни, публичные порки и геноциды. Остатки ближнего круга Темного Лорда, которые значительно поредели после Битвы, упекли в Азкабан, а остальных последователей прогнали через ритуал, превратив в изгоев. Осужденная за свои деяния, связанные с разбоем, махинациями, убийствами и насилием, бывшая Тёмная власть стала отверженным и презираемым меньшинством. Тьма легким дымом прорывалась через поры преступников. Чем больше ты практиковал Темные искусства — тем сильнее сажа пятнала твою одежду, оставляя черный пепел на белоснежных рубашках, оседая копотью на лице, отталкивая едким запахом дыма. Как хорошо, что Северус всегда носил черное. А вот Люциусу пришлось нелегко с его любовью к белоснежным вещам. Сделав ещё одну глубокую затяжку, Снейп расслабленно раздвинул ноги пошире, позволяя юркой ладошке блондинистой девчонки, чьи волосы почернели у корней от сажи, поглаживать его член сквозь ткань брюк. Прямо как в 17 лет: куча отребья, ему подобного, доступные женщины и непонятные вещества. Только притон теперь чуть элитнее. Хотя назвать «Вавилон» притоном осмелился бы только Снейп. Даже он никогда не произносил этих уничижительных мыслей вслух, потому что обитатели злачного места его бы просто разорвали. Для них «Вавилон» стал не просто клубом, а превратился в оплот обездоленных. Целый мир, в котором все колдуны и ведьмы, изолированные новым Правительством, могли почувствовать себя желанными. Здесь всегда ждали оборотней и гоблинов, проституток и взяточников, мошенников и убийц — в отличие от улицы, на которой волшебники переходили на другую сторону, если замечали малейшую струйку дыма. Увольняли с работы, увидев лишь пятнышко сажи. Тьма, которая сочилась из пор, стала очередным клеймом, Темные искусства превратились в опасную заразу и повод для гонений. Поэтому многие так ценили «Вавилон», оплот греха и разврата. Поэтому берегли его и придерживались Кодекса. Поэтому возвращались сюда — снова и снова. — Я еще раз объясняю тебе, — расслабленно вещал Митчелл с дивана напротив, — вот ты думаешь, что растаманы — просто какие-то конченые наркоманы, а это совсем не так. Мужчина с удовольствием затянулся, Северус удовлетворенно наблюдал, как бурлит вода в чаше кальяна. Джозеф ему нравился, с ним было комфортно, к тому же он был совладельцем «Вавилона» — а упускать полезных знакомств Снейп не планировал. История Митчелла была довольно печальной. Он занимал высокую должность в Министерстве и согласился принять метку в обмен на жизнь своей семьи. Однако война забрала у него родителей, жену и двоих детей, но Джозеф каким-то чудом выжил. Он пытался покончить с собой множеством способов, но каждый раз возвращался к жизни. Таким его и нашла Вавилонская блудница: потерянным, опустошенным, отчаянным. — Это всё этот… ки-не-ма-тограф, — по словам произнёс Джозеф незнакомое слово. — Если растаман — то сразу обкуренный дредастый мужик, который слушает Боба Марли… Северус откинул голову назад и прикрыл глаза. Девичьи ладони поглаживали его пах, стараясь возбудить его и поднять вялый член, пока вторая холодными пальцами проникла под его рубашку, поглаживая сосок. История с Лили оказалась лучшим афродизиаком, а Тьма, которая мантией струилась за ним по пятам, напоминала о его ублюдочности — и делала Снейпа ещё желаннее в глазах обитательниц и некоторых обитателей Вавилона. Министерство и здесь урезало свободу: после ритуала секс казался пресным, пропитанный запахом дыма. Для Снейпа процесс превратился в бесполезное соитие: без запаха кожи, вкуса женских соков всё стало бессмысленным половым актом. Ходили слухи, что только соулмейт может подарить настоящее удовольствие, но для этого Снейпу нужно было найти женщину настолько же порочную, как и он сам. «Подобные должны общаться с себе подобными,» — шутили в Министерстве, поэтому Северус понимал, что никогда не встретит её, а если и встретит — вряд ли захочет иметь с этой женщиной что-то общее. Ему хватило ебнутой, абсолютно сумасшедшей Беллы на всю жизнь, и даже сочный привкус женского возбуждения и терпкий мускусный запах секса не заставят связаться с маньячкой и психопаткой. — … ты просто не понимаешь, — продолжил через белый шум Вавилона доносить до него Митчелл свою идею, — когда мы с Блудницей создавали этот мир, то знали, кто к нам придет, она ещё шутила, что это её, — мужчина сделал глоток из бокала, — как же, блять, она сказала… Школьный проект! — рассмеялся Джозеф, прищелкнув пальцами от удовольствия. Северус позволил себе мурлыкнуть, когда женские губы накрыли мочку его уха, посасывая: раньше он никогда бы не позволил подобраться к себе так близко, но сейчас безопасность уже не имела никакого смысла. Если девчонке так нравится ощущать во рту вкус угля — кто он такой, чтобы запрещать?! — Кто она вообще такая? — умиротворенно спросил Северус, и все, сидящие рядом, замерли. — Ты что, никогда не видел Вавилонскую блудницу? — ошарашенно спросила девушка, прекратив ласки, и Снейп недовольно зыркнул на неё. — Не люблю трахать то, что принадлежит всем, — мрачно бросил он, Митчелл не менее мрачно посмотрел на него в ответ. — Не говори так про неё, — сурово сказал он. Снейп сразу напрягся: они были знакомы задолго до 1998, но настолько опасным он видел Джозефа, пожалуй, впервые, — мы друзья, и поэтому я предупреждаю на первый раз — но последующий… — Она — легенда, — восхищенно произнесла девица слева от него. Северус брезгливо вытер мочку уха: без тепла её рта ощущение было мерзким. — Она забрала меня с улицы в Вавилон и дала работу. — Да? — насмешливо бросил Снейп. — Так это не ты пытаешься насадиться на мой член уже который вечер? Разница в декорациях? — Грубиян, — обиженно сказала ведьма и поднялась с дивана, — теперь я хотя бы выбираю, с кем спать. Покачивая бедрами, она перешла через арочный проход в другую комнату, а её место тут же заняла другая. Снейп удовлетворенно хмыкнул. — Зря ты с ней так, — укоризненно сказал Митчелл. — Эшли правда любит Блудницу, та почти спасла её. По крайней мере, подарила свободу — а это самое ценное, тебе ли не знать. — Все мы далеки от свободы, — хрипло бросил Снейп, глубоко вдыхая пропитанный дымом воздух. В нем было всё: запахи смазок и ароматизаторов, сигарет, табака, примесей, удушливого парфюма, которым пытались перебить Тьму — к сожалению, она больше не будоражила его сознание. Вот только свободы не было. Ни капли. — И вообще, она же Блудница — поэтому и покровительствует… — опасный взгляд Джозефа остановил его от более острых высказываний, — своим. — Она Блудница, а не шлюха, — рыкнул мужчина, резко подавшись к Снейпу через стол. Девушки рядом с Северусом испуганно замерли, сам он невозмутимо смотрел на Митчелла: в своей жизни ему досталось порядочно дерьма, чтобы теперь пугаться всплесков агрессии. — Это я её так назвал. — Хорошенькое прозвище для подружки, — насмешливо протянул Северус, заметив, как в комнате становится всё тише. — Слушай, — угрожающе рыкнул Джозеф, и Снейп с интересом отметил, насколько его приятель, апатичный ко всему на свете, трепетно относится к этой даме. Почему? Судя по тому, что он уже успел услышать в клубе, она практически святая. Тогда как сам Снейп предпочитал быть сволочью. — Ты был бы вежливее, если бы знал всю историю. Если бы знал, что она сделала для всех, кто отмечен Тьмой. — Как будто мне есть до этого дело, — буркнул Северус. Митчелл откинулся обратно на спинку своего дивана и глубоко затянулся, в комнате снова загудели голоса. — Конечно есть, — наконец хмыкнул Митчелл, — иначе бы ты меня не провоцировал. Девочки, оставьте нас. — Но мы тоже хотим послушать про Вавилонскую блудницу, — обиженно надула губы девчонка справа от Снейпа. — Нечего тут слушать, — категорично отрезал Митчелл. — Пошли вон. Повинуясь приказу владельца клуба, девушки покинули их угол. Северус скептично поджал губы: между очередной байкой и минетом он бы выбрал последнее, но если Джозеф решил донести до него какую-то мысль, это уже не остановить. — В Мунго уже перестали аппарировать по моему адресу: так часто я пытался… уйти, — с трудом произнес Митчелл. — Я не понимал, в чем дело: самые темные заклятия, самые сильные яды. Я пускал себе кровь, стрелял из пистолета, даже хватался за оголенные провода — просто Смерть не приходила. Я ждал её, молил забрать к моей семье. Это было… жалко, — хмуро сказал Джозеф, доставая пачку сигарет. Предложив Снейпу одну, он достал и себе, поджег с огня на кончиках пальцев и, крепко затянувшись, продолжил: — Она пришла, потому что в Мунго услышала, как врачи решили в этот раз дать мне возможность… довести всё до конца. Она помогала после войны в госпитале, кстати, хотя, как одна из победителей, могла почивать на лаврах. Могла оплакивать свои потери. Вместо этого она решила помогать другим. Мне кажется, это её выбор по жизни. Как сейчас помню, — глухо рассмеялся Митчелл, и Снейп позволил себе улыбнуться, — валяюсь я на полу — ну просто кусок мяса, а не человек. Пытаюсь поднять голову, чтобы захлебнуться собственной рвотой, раз уж отравиться не получилось — и тут дверь сносит с петель. Сначала я думал, что всё, меня накрыло: её волосы топорщились в разные стороны и шевелились, как змеи Медузы Горгоны, я клянусь. Она… — на несколько мгновений Митчелл задумался, автоматически хлебнув из стакана огневиски, — она спасла меня, хотя я умолял убить. Я рыдал у нее на груди, как сопляк. Девчонка почти в два раза моложе, она говорила со мной всю ночь. Не знаю, как это объяснить, — пожал плечами Митчелл, словно стесняясь того, что рассказал. — Но в ту ночь она как будто вытянула из меня всю горечь, всю боль. Оставила просто пустоту. Поэтому когда через несколько дней вышел указ Министерства, а она примчалась ко мне злющая, как фурия, и предложила создать Вавилон, я согласился не раздумывая. Хотя может всё дело было в том, что я был пьян, — хмыкнул Джозеф, делая очередную затяжку. — Так почему Блудница? — равнодушно спросил Снейп, пытаясь поддержать разговор, но Митчелл словно не слышал. — Она такая забавная: притащила кучу свитков, и на них знаешь, такие разноцветные маленькие закладочки. Никогда не забуду, как она объясняла мне, что желтым выделена система безопасности, голубым — подпольные сделки. Такая правильная снаружи — и такая порочная внутри, — мечтательно протянул Митчелл, и Северус понимающе ухмыльнулся. — Она хороша? — Она более чем хороша, — сурово сказал Джозеф, — и поэтому не была ни с кем из нас. Она как Мадонна в этом царстве греха и разврата. Поэтому серьезно тебе говорю — оставь свои грязные намеки. Она мне как сестра. — И что? Дело семейное, как говорится. — Я женат. — Ты был женат. — А ты был ублюдком. И останешься, — огрызнулся Митчелл. В дурмане темной изумрудной комнаты Северус откинул голову назад, прикрыв глаза. Интересное место — Вавилон. Царство порока, обитель Блудницы — а кто тогда Митчелл? И кто в этом Вавилоне Снейп? Кто скрывается под маской Блудницы? Знает ли он её? Хочет ли знать? Мысли вяло шевелились в голове, как комок червей, перепутанных друг с другом. Ему бы на воздух, но удушливая Тьма обвивала своим коконом, запахом дыма. Северус пытался дышать реже, чтобы не чувствовать привычные горькие ноты, но, проиграв мраку в очередной раз, провалился в темноту. Он снова и снова падал в черную дыру, тонул в мглистой жиже, задыхался в дыму. В его видениях — Вавилон, только не под землей, а на поверхности. Целый город отверженных и прокаженных, убийц и насильников. Даже во сне в голову лезут мысли о том, насколько железными яйцами надо обладать, чтобы держать их всех под контролем. После войны прошло чуть больше 10 лет, а за всё это время он слышал лишь о паре убийств в клубе. Все куда-то идут, и Снейп следует за толпой, потому что чувствует, что ему нужно туда, вслед за ними. На улице оборотни жмутся поближе к тени, бывшие сторонники отворачиваются, делая вид, что они никогда не были знакомы, а девицы, которые отдавались ему — возможно не раз — игриво подмигивают. Северус даже не знает их имен. На главной площади он сразу видит её. Она слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, ещё и солнечный свет падает на золотые украшения и драгоценные камни её наряда, ослепляя. Вся в красном, девушка притягивает взгляды, и Снейпу приходится приложить усилия и поработать локтями, чтобы подобраться ближе. Окутанная ореолом Тьмы, словно плащом, она горделиво восседает на троне. Когда очередь доходит до него, Северус целует полы пурпурной мантии в знак уважения и чувствует благоговение — впервые за долгое время. И когда мужчина поднимает голову, чтобы наконец увидеть, кто скрывается под маской Вавилонской Блудницы, его чувствительных ноздрей касается запах. Легкий, невесомый, манящий — Северус не понимает, что это, смутно знакомый аромат, вызывающий ностальгию и тянущую боль в груди. До него доходит — это её естественный запах. Она — его родственная душа. Снейп резко открыл глаза. Митчелл до сих пор бубнит, даже не заметив, что его собеседник отключился: —… заблудилась, оставила всё, что ей было близко, ради нас. Каждый день на публике — известная и такая правильная, просто идеальная женщина, и почти никто не знает, что именно она… — Ты чувствуешь? — хрипло спросил Снейп, втягивая воздух поглубже. Он пытался убедить себя, что всё это — галлюцинации после сна, просто игра воображения, но, похлопав по щекам и проснувшись окончательно, Северус понял: запах реален. Аромат из сна. Её запах. Прямо рядом с ним, здесь и сейчас, в «Вавилоне». Он поднялся, не обращая внимания на Митчелла и то, что тот говорил. Втягивая в себя воздух как заправская гончая, Северус старался найти тонкую ниточку, которая приведет его к ней, потому что знал: это не просто аромат отдушек, которыми все глушат резкость Тьмы. Это запах чистой кожи. Запах его родственной души. Резкая мысль о том, что она могла оказаться проституткой, уродкой или просто бешеной сукой, на секунду остановила Снейпа, но он моментально выбросил её из головы: по крайней мере, всегда можно сбежать, и это лучше, чем упустить тонкий, как нить паутины, запах и не узнать, кем является его соулмейт на самом деле. Родственная душа Северуса проходила тут недавно. И, похоже, касалась его: он приподнял воротник рубашки и почувствовал отголосок женского парфюма, смешанного с ароматом кожи. — Ты странный, — догнал его Митчелл, — куда сорвался? — Кто меня трогал? — прорычал Снейп. — Ты видел? Ты её знаешь? Отвечай! — Эй, эй, спокойно, — успокаивающе поднял ладони вверх Джозеф. — Кто тебя сегодня только не трогал. Девчонки — ты же знаешь… — Нет, — яростно перебил его Снейп, — только что, может, пару минут назад. — А, — хмыкнул Митчелл, — это Блудница. Ты так сопел, что слюна текла изо рта, вот она её и подтерла. — Отведи меня к ней, — приказал Северус, из последних сил сдерживаясь, чтобы не схватить Митчелла за грудки. — С чего бы? — подозрительно сощурился мужчина. — Прошу, — отчаянно взмолился Снейп, и Джозеф, пару мгновений подумав, мрачно кивнул. Они прошли через несколько комнат: Митчелл абсолютно не торопился, успевая перекинуться со знакомыми несколькими фразами по пути. Северус чувствовал, что от того, чтобы проклясть друга, его отделяет тонкая грань, которая с каждой остановкой Джозефа становится всё тоньше. Он не мог сдержаться и принюхивался через каждую пару шагов, не обращая внимания на совокупляющиеся в углах парочки, картежников, людей за столами, раскуривающих какую-то дурь. Снейпу было важно лишь одно — чтобы они шли туда, куда нужно, а легкий, еле слышный запах сопровождал их, подпитывая надежду на то, что сегодня он, наконец, узнает, что в этом прогнившем, отвратном мире он больше не один. Северус чуть не прошел мимо, когда Митчелл остановился у абсолютно пустой стены, выстукивая волшебной палочкой определенный ритм и узор. Запомнить столь важную информацию, которая наверняка пригодится в будущем, абсолютно невозможно: всё словно стёрлось из головы — своеобразные защитные чары или обычное волнение, которое сдавило грудь? — Добро пожаловать в нашу обитель, — хмыкнул Митчелл, пропуская его внутрь. Неслышно ступая, Северус прошёл в кабинет. Тьма скользила за ним черной мантией, словно заметая следы, становилась бледнее с каждым шагом, как и её хозяин, который не замечал ничего вокруг. Его взгляд прикован лишь к ней, только к ней, и когда молодая женщина подняла взгляд, Северус всё еще пытался переварить то, что настолько же порочное создание, как и он сам, его родственная душа — Гермиона Грейнджер. — Джозеф, — нахмурилась она, намеренно игнорируя Снейпа, — мы же договаривались никого не приводить в кабинет. — Он был словно не в себе, — развел руками Митчелл, оправдываясь, и мисс Грейнджер — Гермиона — нахмурилась ещё сильнее. Северус не видел её со школы. Ему заметно каждое изменение: округлые бедра, высокая красивая грудь, легкая морщинка между бровей. Он чувствует, как Тьма внутри него впервые за долгое время успокоилась, расползлась дымкой по полу, умоляя разгладить складочку, которой не должно быть на таком красивом лице, большим пальцем, зацеловать губами, сделать что-нибудь — всё, что угодно — лишь бы Она перестала хмуриться. Снейп пораженно отметил изменения внутри себя: такие ему несвойственные, чуждые и инородные. Он привык, что его темная сторона — сосредоточение всего самого ужасного, жесткого, омерзительного со своими грязными желаниями и беспринципными поступками, но сейчас… Ему нравились — и нравятся женщины, они его смешили, удовлетворяли, временами радовали — но сейчас внутри него всё иначе. Северус глубоко втянул воздух через нос, отмечая, что запах дыма и гари пропал. Он чувствует только её, и это — как спать вдоволь после долгого утомительного шпионажа, как запах маминой шарлотки в детстве, как вернуться домой после длительного путешествия. Как найти себя. Снейп поражен и оглушен, когда слышит: — Тогда тем более не стоило его сюда приводить. Я же говорила тебе много раз: мы выстроили целое государство, и если хоть кто-то, — девушка выразительно кивнула в сторону Снейпа, всё ещё избегая смотреть ему в глаза, — станет угрозой Кодексу, мы падем. Когда Ассирией правил Синаххериб, в Вавилоне постоянно были мятежи и восстания. И знаешь, что он сделал? — менторским тоном спросила Грейнджер. — После очередного бунта Синаххериб убил всех, кто вышел на улицы Вавилона, остальных продал в рабство, а сам город сначала сжег, а затем затопил. Мы не можем допустить такого, понятно? — мрачно закончила Гермиона. Словно его здесь не было. Словно она ничего не чувствовала. Неожиданно для себя, Снейп громко потребовал: — Посмотри на меня. Грейнджер почти коснулась его взглядом, но в последний момент потупилась. — Ты все знала, — ошарашенно протянул Снейп, и по виноватому выражению, которое тенью скользнуло по её лицу, понял, что прав. Гермиона кивнула Митчеллу на дверь, но тот не спешил уходить: — Знала что? — Как давно? — мрачно спросил Снейп. — Как давно, Грейнджер? — Все в порядке, Джозеф. Нам с мистером Снейпом, который внезапно забыл о приличиях, нужно многое обсудить. Митчелл переступил с ноги на ногу в сомнениях, когда Гермиона заверила его: — Иди спокойно. Он ничего мне не сделает. Он моя родственная душа.