Телепорт

Тот факт, что телепортации в Академии учили только на пятом курсе, Тоше всегда казался ужасно несправедливым. Он вообще много чего из происходящего в Академии считал несправедливым. Например, запрет на покидание ее стен до выпуска — будто они в тюрьме были, а не в школе; или отсутствие чего угодно немагического: никаких тебе телефонов, компьютеров, интернета — по крайней мере, не считая опять-таки магической интерсети, которая, мягко говоря, оставляла желать лучшего, — прям как в прошлом веке, знай себе да учись, играй на улице или книжки читай, и те — про магию. Но это-то все ладно, с этим можно было смириться, тем более, что к тому же интернету подключиться, используя что-то вроде волшебного впн, было реально. А вот с тем, что для того, чтобы научиться перемещаться в пространстве за считанные доли секунды, ему придется ждать аж до выпускного курса (а это, на минуточку, еще почти три года) — нет. Ну потому что где логика? Телепортация же — один из основных магических приемов. Их даже когда завучи только находили и отправляли в Академию — чем же они пользовались, раз не телепортацией, чтобы переместиться в кампус? Да она даже во всех историях про магию есть (и это если не считать научную фантастику), взять хотя бы Гарри Поттера… правда, там трансгрессировать тоже только с семнадцати лет можно. Но то ведь книжка, а здесь — по-настоящему все. И какие-то глупые оправдания учителей, что телепортация требовала использование огромного количества маны за раз, не говоря уж о том, что заклинание, чтобы расщепить тело на бесконечно малые частицы, переместить их в пространстве и собрать воедино в нужной последовательности, было крайне сложным, Тошу нисколько не убеждали. Единственная надежда обучиться этому раньше — попасть под правильную программу наставничества, желательно по специальности Заклятий. Но и тут была загвоздка: в Заклятиях Тоша не блистал. Как и в остальных магических направлениях, в принципе. За полтора года с тех пор, как он попал в Академию, его оценки не то что не улучшились, а, скорее, только упали — до уровня двоек и троек по практическим предметам и натянутых четверок — по теоретическим. Колдуном он был посредственным, если не сказать бездарным, однако был, так что из школы его пока не поперли. Правда, и в программу наставничества для особо одаренных студентов брать не спешили, а клянчить помощь в том, чтобы научиться перемещаться, у старшекурсников, у которых выпускные экзамены были уже не то что на носу, а назойливо маячили перед глазами, — себе дороже. Уж Тоша-то знал, уж он-то пробовал. Так что картина разворачивалась не самая радужная. Впрочем, он никогда не был тем, кто так просто отступает от своей цели. Для того, чтобы достать в Академии все необходимые для его задумки детали, пришлось постараться. Как и в принципе чтобы эту задумку развить до нужного чертежа с кучей пометок, зачеркиваний и одному только ему понятных символов. Но получилось: магом он, может, и был посредственным, зато в детстве, еще до того, как его забрали в Академию, Тоша увлекался механикой. Отец частенько водил его вместе с собой в гараж, где каждый развлекался как мог: папа в компании точно таких же сбежавших на пару часов от жен мужиков баловался кое-чем покрепче кваса, а Тоша копался в разных оставшихся от старого сломанного отцовского мотоцикла механизмах. Такие походы, даже несмотря на то, что отец каждый раз напивался вдрызг, Тоша обожал и частенько сам просился в гараж, чтобы лишние часок-другой провести за проводами и шестеренками. Вот и увлекся. Он тогда лелеял мечту стать изобретателем, когда вырастет, и лет в десять уже собрал свой первый механизм — настенные часы, которые с гордостью повесил в своей спальне над кроватью. Они, правда, ходили в обратную сторону и сломались спустя пару дней, но все же. Впоследствии Тоша собирал еще кое-что простенькое — фонарик, зажигалку, даже фен для мамы на восьмое марта, которым она, правда, пользоваться побоялась, — так что кое в чем он все-таки разбирался. Продолжил бы, может, разбираться и дальше, если бы не магия, появившаяся в его жизни нежданно-негаданно и оторвавшая его от всей предыдущей привычной рутины. И в которой он, к тому же, еще и чувствовал себя, как безнадежно барахтающийся в воде жук. Впрочем, колдовство ему тоже в итоге пригодилось. Взять хотя бы учебник по квантовой магии, который Тоша под ошеломленным взглядом библиотекарши Анны Петровны взял почитать в прошлом месяце и благодаря которому в голове что-то щелкнуло, картинка сложилась и все детали встали на место — тоже на тот момент только в голове, но то было уже делом времени. Но сейчас… сейчас небольшое прямоугольное устройство с неаккуратно торчащими во все стороны болтами, но зато собранное с бесконечной страстью и любовью, удобно лежало в его ладони. Тоша выудил из беспорядка на столе отвертку, подкрутил еще что-то, и все — устройство для перемещения в пространстве, в простонародье телепорт, первое и единственное в своем роде, было готово к испытаниям. Вот так все просто. Всего-то месяц работы, полтора для того, чтобы найти материалы, и два года казавшихся несбыточными желаний. С минуту Тоша просто сидел, подогнув ноги и по-лягушачьи расставив коленки в стороны, в офисном кресле, с благоговением рассматривал получившееся устройство и улыбался во все тридцать два. С удовольствием просидел бы так и дальше, растягивая чудесный момент и предвкушая предстоящие ему — определенно успешные — испытания. Если бы дверь спальни вдруг с громким треском не распахнулась. — Да не пойду я щас, отвалите! — рявкнули из прохода куда-то в коридор — так громко, что Тоша резко дернулся в сторону от неожиданности и чуть не выронил устройство из рук. Быстро поймал его в воздухе и тут же прижал к груди, в которой испуганно трепыхалось сердце, облегченно выдохнул и повернулся на вошедшего. В дверном проеме стоял Юра — известный во всей Академии четверокурсник-дебошир и по совместительству его сосед. Юрка, не дожидаясь ответа своего собеседника из коридора, захлопнул дверь и раздраженно пробурчал: — Как же задолбали, отдохнуть уже нельзя… о, Тоха, и ты тут. Тоха, разумеется, был тут. Причем надеялся остаться тут и в дальнейшем — ровно до того момента, как «тут» же появился и Юра. И, судя по тому, как тот прошел вглубь комнаты и вальяжно разлегся на своей кровати, подперев голову руками, он намеревался «тут» обосноваться на неопределенное, но обещающее быть длительным количество времени, так что Тоше из этого самого «тут» следовало как раз таки убираться, если он хотел провести испытания сегодня. Не то чтобы Юра ему не нравился или он ему не доверял. Юра был… веселым. Может быть, чересчур громким, частенько лезущим не в свое дело, слишком часто нарушающим правила и накликающим тем самым на себя и всех его окружающих связанный с учительским составом гемор, но веселым. Плюс, сам Тоша тоже был далеко не невинной овечкой, так что на его проделки ему было по большому счету пофигу. Но сейчас, когда он сам, по сути, нехило так нарушал правила, связываться с Юрой было себе дороже — учитывая пункт с накликанием на себя связанного с учительским составом гемора и в особенности учитывая, что с поразительной регулярностью неподалеку от Юры оказывался и староста их крыла Паша. Эти мысли и опасения пронеслись в голове Тоши всего за миг, и он собрался поскорее уйти из комнаты и найти какое-нибудь место поукромнее и уже даже потянулся к полам рубашки, чтобы засунуть устройство под них и проскочить мимо Юры, но было поздно: Юра смотрел точно на него, точнее, на его грудь. Будь Тоша девочкой, он бы смутился, но тут и без сослагательного наклонения было ясно — Юрка сверлил глазами зажатый в притянутых к этой самой груди руках прибор. — Что там у тебя? Тоша поколебался, гадая, стоит ли ему попытаться от него удрать, но Юра был и старше, и быстрее, и сильнее, и гораздо, гораздо опытнее в плане магии, и такая попытка заведомо была бы провальной, так что он, вздохнув, все-таки отнял руки от груди и продемонстрировал ему устройство. — О-о, ништяк, — уважительно протянул Юрка и сел на кровати. — Ты все-таки его собрал? Тоша кивнул. Ясно было, что в успех его проекта, кроме него самого, никто, кому он о нем рассказывал, не верил — некоторые вообще крутили пальцем у виска и в открытую говорили ему, что он тратит время впустую. Но Юрке хотя бы хватало галантности не говорить ему об этом прямо: он только усмехался над тем, как много времени Тоша просиживал над чертежом, пытаясь в нем разобраться, и иногда снисходительно трепал его по волосам — мол, чем бы дитя ни тешилось. Терпеть это было определенно легче, чем насмешки одноклассников. — И что, работает? — продолжил расспросы Юра; с кровати он не встал, но переместился на ее край, пододвигаясь поближе к Тоше. — Проверял? — Нет еще, — буркнул Тоша. — Только дособрал. — Так давай, — подбодрил Юрка. Глаза у него задорно блестели, и Тоша сперва не понял причины такого восторга с его стороны, но потом до него дошло: для Юрки это было таким увлекательным развлечением, что казалось, будто он сейчас достанет непонятно откуда взявшийся попкорн и будет наблюдать за этим, как за выступлением канатоходца в цирке. Впрочем, на это тоже было плевать. Главное ведь, что у него получилось. Ну, Тоша думал, что получилось — не могло ведь не получиться, все должно было пройти гладко, как сыр в масле катается… или как там говорят? Неважно, суть в том, что он все четко рассчитал и перепроверил. Принцип был прост: раз учителя говорили, что они еще слишком юны и неопытны для того, чтобы тратить такой большой запас сил на одно заклинание, — значит, всего-то и нужно было, что уменьшить количество использованной маны. Для этого в устройстве имелся аккумулятор — ясен красен, заколдованный. Именно над этим Тоше дольше всего и пришлось поломать голову… и язык, пока он в сотый раз пытался выговорить заковыристые комбинации заклинаний из учебника. Аккумулятор заряжался от окружающих его исходящих от любого волшебника магических колебаний: что-то вроде ауры, которую аккумулятор считывал и впитывал в себя без вреда для невольных доноров — разве что, они могли почувствовать легкую слабость или головокружение, если колебания были чересчур сильными. Предполагалось, что таким образом он заряжался примерно на две третьих; оставшаяся же необходимая для перемещения энергия бралась из маны использовавшего устройство мага. А следовательно, и ее расход был гораздо меньше, чем при обычной телепортации. Тоша считал, что это была революция в Магическом пространстве — устройство, позволяющее уменьшить расход маны втрое! Он не мог не поражаться, как так вышло, что никто не додумался до этого раньше него. При этом, конечно же, теоретически прибор можно было использовать для абсолютно любого заклинания — просто сейчас он был заколдован на телепортацию, но если изменить исходное заклятие, то пожалуйста, что угодно. Черт, используя его даже не нужно было ничего произносить, просто на переключатель нажать. Теоретически. Практически же… Практически же его еще предстояло испытать, и Тоша только сейчас понял, что почему-то жутко нервничает. Еще и Юрка этот, который чуть ли не пожирает его взглядом, на нервы действует… — Тебя вроде там кто-то куда-то звал? — несмело попробовал его спровадить Тоша, но Юрка от него только отмахнулся: — Да мяч погонять. Не хочу, тем более, тут прикольнее. Ты давай лучше, начинай уже, — и продолжил пожирать его взглядом. Тоша вздохнул и, уяснив, что нежелательного зрителя было все же не избежать, решил перестать тянуть время и его терпение — а то мало ли, взбредет еще Юре в голову отобрать прибор и самому его использовать. Он подошел к окну и открыл форточку, чтобы был свободный путь для перемещения. Повернулся обратно к Юре, откашлялся и, раз уж пошла такая пьянка, торжественно продекламировал: — Сейчас с помощью этого устройства я перемещусь из нашей комнаты на улицу, — он махнул рукой на окно позади себя, указывая на задний двор Академии парой этажей ниже них. Тоша потеребил ногтем корпус устройства, чувствуя необходимость что-то добавить. — Имей в виду, что ты присутствуешь при историческом моменте! Будешь потом, когда я стану самым известным изобретателем Магического пространства, говорить всем, что свидетельствовал при этом, — наигранно пафосно завершил он и, дождавшись наигранного же хлопка в ладоши со стороны Юры, резко выдохнул через зубы, задержал дыхание и, зажмурившись, щелкнул переключателем. Распадаться на частицы было… странно. И это как минимум: ощущение разделения на молекулы, атомы, а потом и их составляющие, было не из приятных, хотя и совсем не болезненным, как Тоша того опасался. Скорее, похоже на щекотку, только очень сильную и все нарастающую, будто до него одновременно дотрагивались тысячи, миллионы пальцев. Впрочем, это быстро прошло, и Тоша почувствовал, как он — причем тоже: словно находясь в миллионе разных мест одновременно — перемещается в пространстве, игнорируя сопротивление воздуха и мельчайшие застывшие в нем пылинки, и его захватила такая эйфория, что все физические ощущения отошли не то что на второй — на сотый план. Получилось. Получилось! От радости ему захотелось танцевать, и он даже вознамерился именно это и сделать, оказавшись вновь в своем обычном обличье во дворе, всего через десять тысячных секунд, пять тысячных, три… Обратный отсчет подошел к концу, и Тоша материализовался как единое целое. Затанцевать, правда, у него не вышло: ноги почему-то земли не коснулись, а остались в воздухе, будто он левитировал, только ведь и заклинания полета он еще не знал. Зато поясницу придавило, а в живот болезненно упиралось что-то жесткое, стискивая его и не давая продвинуться ни взад, ни вперед. Тоша нахмурился и открыл глаза; двор он перед собой все-таки увидел, вот только в десятке метров внизу, а сам Тоша обнаружил себя безнадежно застрявшим в открытой им же всего несколько секунд назад форточке, наполовину высунувшимся наружу, наполовину оставаясь в комнате. Прибор в свисающих вниз руках мигнул и пиликнул, оповещая о дошедшем до нуля уровне заряда. — Телепортация Шредингера! — услышал Тоша из комнаты позади себя загоготавшего Юрку. — Вроде и переместился, а вроде и нет! — Не смешно! — откликнулся он. Смешно действительно не было: Тоша никак не мог перестать сверлить глазами жесткую землю внизу; в голове помутнело. Выбираться из этого положения следовало как можно скорее. Он инстинктивно дернулся еще раз, но куда там — корпус накрепко застрял в раме. Тоша выругался, попробовал вспомнить расширяющее заклятие, которому их недавно научили, произнес, пошевелил пальцами в нужной последовательности, и… ничего. Вообще ничего: ни вспышки в голове, ни покалывания от магии в руках. Тоша все так же оставался висеть в окне. — Черт! Мана на нуле! — шикнул он раздраженно. Потом поднял голос и привлекающе (хотя куда уж сильнее) дернул ногой: — Юрка, у меня не получается! Помоги! — Эх, молодежь, — отозвался все еще забавляющийся Юрка теперь совсем близко к нему, — ничего без старших не могут, неумехи. Ладно, помогу тебе, — великодушно сказал он. Неразборчиво, словно из-под воды, Тоша услышал, как Юра кастует заклинание, но все так же остался на месте. — Не понял. Замешательство, причем с явными нотками раздражения, в голосе Юры надежд не вселяло. Тот попробовал еще раз, но еще до того, как он закончил читать заклинание, Тоша понял, в чем дело. — Эй, мелкий! — уже не со скрываемым раздражением, а вполне себе с открытым наездом быканул Юрка. — Какого хера из меня ни единой искринки не выходит?! — У тебя тоже мана кончилась, — обреченно заключил Тоша и недовольно посмотрел на зажатый в пальцах прибор. — Аккумулятор, наверное, впитал не только мою, но и твою. — Ах вот как? — прошипел Юра. Тоша уже приготовился к тому, что его все-таки вытянут из окна, но ничего хорошего за этим не последует — но вместо этого услышал громкий скрип кровати. — Ну и виси тогда там, горе-изобретатель. — Э, п-погоди! — испугался Тоша и принялся вновь пытаться сдвинуться с места, добившись лишь того, что только слегка продвинулся вперед, из-за чего опасно накренился вниз. Зажат он теперь был на уровне паха. Тоша замер, боясь теперь даже пошевелиться, чтобы не упасть. — Юрка! Ну прости! Ну или не прощай, хоть избей потом, помоги только выбраться! Мана же вернется скоро! — Не-е-е, — с нарочитой ленцой протянул Юрка. — Вот вернется, тогда и поговорим. — Юрка!!! — Что здесь происходит?! Позвать его вновь Тоша не успел, прерванный очередным треском распахнутой двери и новым возгласом. В запыхавшемся недоуменном голосе вошедшего — вбежавшего — на поднятый ими балаган Тоша сразу же распознал старосту крыла. — Па-аша-а-а, — заныл Тоша; от навалившейся на него смеси облегчения, страха и предчувствия грядущих последствий он уже чуть не плакал. — Паша-а-а, помоги выбраться! — Вы что тут развели?! — продолжил возмущаться Паша, подбежавший, впрочем, к окну и схвативший его за левую лодыжку, удерживая от падения. — Вы что творите?! Почему ты в окне? Почему крыло обесточено? От накатившей на него волны ужаса Тоша даже замолчал. Как — крыло? Целое крыло без маны?.. Насколько же это распространилось? Долго рассуждать об этом, правда, ему все равно не дали: коллекция неприятных сюрпризов за этот день пополнилась в лице выходящих на задний двор студентов. Один из них нес в руках мяч. Он, заметив свисающего из окна Тошу, окликнул товарищей и указал на него пальцем. Тоша не думал, что такое было возможно, но ему только больше захотелось, чтобы его побыстрее втащили обратно в комнату. Ответа его Паша ждать и не стал — только повернулся к Юрке и зло прикрикнул: — А ты чего разлегся? Помогай давай! Недовольно бурча, Юра с явной неохотой медленно поднялся с кровати и протопал к окну. Тоша ощутил, как чужие руки с гораздо меньшим рвением, чем Пашины, обхватили его вторую лодыжку. — Тянем, — скомандовал Паша, и что тут началось! Тянули его и так, и этак, и перпендикулярно окну, и в сторону, но ничего не получалось: выходило дотянуть его только до верхней части торса, после чего оконная рама застревала на ребрах. Тоша чувствовал себя репкой из детской сказки — только вот собирать здесь, помимо имеющихся, еще нескольких персонажей для того, чтобы наконец вытащить его, ему совсем не прельщало. Рубашка задралась вверх, кожа в некоторых местах содралась, а нижние ребра от постоянных ударов о раму неприятно ныли, будто там назревали синяки. И это еще не говоря о ногах: Тоше казалось, что благодаря всей этой процедуре его растянули как минимум на несколько сантиметров, и теперь он точно будет выше всех своих одноклассников. Однако попытки были тщетны, что стало абсолютно очевидно уже спустя пару минут, в течение которых Юра попутно вводил Пашу в курс дела. Потянув его еще немного, ребята остановились и отпустили его ноги. — М-да, — неудовлетворенно констатировал Паша, — застрял. — Спасибо, кэп, — фыркнул Юрка и, судя по шуршанию его одежды, скрестил руки на груди. — Может, мана уже восстановилась? — с надежой в голосе спросил Тоша. Сам попробовал повести свободной рукой, сам же убедился, что магическая энергия была по-прежнему на нуле. — Нет еще, — подтвердил его догадки Паша. — Ты здорово потратил резервы всего крыла. Можно сказать, опустошил их. Потребуется время для восстановления. Тоша вздохнул. Вот так, уменьшил расход маны втрое, да уж… Ребят во дворе за это время собралось приличное количество, и все смотрели на него, переговариваясь и тыча пальцами. Принесший мяч пацан ненадолго убежал внутрь и спустя минуту вернулся вместе с завучем Ларисой Николаевной. Та посмотрела наверх, и Тоша даже с такого расстояния распознал ее недовольную мину и обещающий очень неприятные последствия взгляд. Долго Лариса Николаевна рассматривать его не стала, а быстрыми шагами вернулась в корпус. — Тяните, — одними губами проговорил Тоша, обращаясь к обсуждающим различные варианты действий Паше и Юрке. Потом встрепенулся и поднял голос, чуть ли не истерически им вопя: — Тяните, ну же! Быстрее! — Да без толку, — возразил Юра. Тоша помотал головой, но тут же прекратил, поняв, что снова сползает вниз. — Тяните, говорю! Сюда завуч идет! Волшебная фраза подействовала на них куда лучше любого заклинания: оба вновь схватили его за лодыжки и принялись тянуть сильнее прежнего. Тоше уже было все равно даже на боль — главное, чтобы получилось, прежде чем до сюда доберется Лариса Николаевна… Он и сам понимал, насколько все это было бессмысленно: во-первых, он все так же не сдвинулся ни на миллиметр дальше, а во-вторых, какая разница, если она все равно его уже видела — так и так по голове настучат, но почему-то казалось, что, застань она его в таком положении прямо в комнате, будет только хуже. Что ж, насчет последнего пункта Тоша оказался прав, и доказательство этому прилетело очень быстро — как только еще спустя пару минут бесполезных попыток его вытянуть Лариса Николаевна все-таки ворвалась в комнату. — Вы что тут устроили?! — рявкнула она в комично схожей с Пашей манере. Только смешно никому не было. Паша с Юрой сразу же прекратили его тянуть, пусть и не отпустили ноги. — Кто во всем этом безобразии виноват? — Паша шумно сглотнул, а Юрка предательски потряс Тошу за ногу. Впрочем, Тоша и сам уже поднял высунутую наружу руку с устройством, сдаваясь. — Могла и не спрашивать, — цыкнула Лариса Николаевна. — А ну, отойдите от него. — Держись, мелкий, — пробормотал Юра и сочувственно похлопал его по бедру, после чего, как и Паша, выпустил его ногу и отошел от окна. — Лариса Николаевна, — чуть ли не прохныкал Тоша, — все не так, как вы могли подумать… — А что я должна была подумать, Чижиков? — ледяным тоном поинтересовалась Лариса Николаевна. — Что я должна подумать после того, как ты, расспрашивающий каждого учителя о телепортации в течение полутора лет, внезапно сменил пластинку и заинтересовался вместо этого заклинаниями, позволяющими поместить волшебную энергию в посторонний носитель? — позади раздались новые шорохи, и Тоша, осторожно извернувшись, увидел, как Лариса Николаевна берет висящее на перекладине у изголовья его кровати полотенце и сворачивает его в жгут, приближаясь к нему. — Что я должна подумать, когда ни с того ни с сего целое крыло Академии лишается магии, а потом, пока я пытаюсь с этим разобраться, ко мне подбегают студенты и зовут во двор, где я обнаруживаю свисающего из окна тебя? Что я должна подумать, когда ты сам сознаешься и при этом держишь в руках прибор неизвестного происхождения? Ответить Тоша не успел — ему на то не дали и шанса: Лариса Николаевна замахнулась и без предупреждения обрушила свернутое полотенце на его выставленную пятую точку. Тоша взвизгнул, но опомниться времени ему тоже не дали, продолжив покрывать ягодицы и бедра хлесткими ударами. — Лариса Николаевна! — завопил он, вновь завозившись из-за обжигающей зад боли и стараясь не обращать внимания на наблюдающих за ним снизу студентов. — Лариса Николаевна, ой, ну не на-а-адо! — У меня такое ощущение, Чижиков, — сказала Лариса Николаевна, не останавливаясь, кажется, ни на миг, — что с тобой только так и надо. Очень жаль, что обычно не получается. Так, Куракин, ну-ка держи его. Поток ударов ненадолго приостановился, и Тоша почувствовал, как крепкие руки Юры вновь обхватывают его лодыжки и удерживают на месте. Краткая пауза особого облегчения не принесла: последовавшие за ней новые удары ощущались только острее, а невозможность ерзать и дрыгать ногами в воздухе добавляла ощущение беспомощности. Защитные толчки силового поля, которые при обычных обстоятельствах вырабатывал организм мага, если его атаковали, из-за кончившейся маны тоже не производились, так что оставалось только терпеть и ждать конца порки. Тоша уже откровенно всхлипывал, продолжая голосить и вымаливать прощение, но заднице пришлось вытерпеть еще с пару десятков болючих хлопков, прежде чем Лариса Николаевна прекратила. Занятый рыданиями, Тоша так и не понял, каким образом оказался вновь стоящим на полу на своих двоих: несмотря на все предыдущие попытки, на этот раз из форточки его вытащили с неожиданной легкостью и поставили рядом со злополучным окном. Цепкие пальцы Ларисы Николаевны схватили и выкрутили его ухо. — А теперь, Чижиков, — спокойно сказала она, отбрасывая мятое полотенце обратно на кровать, — мы с тобой пойдем в кабинет директора, где ты в подробностях объяснишь ему, как именно работает твое устройство. Живо. И, все еще хныкающего, она за ухо же повела его прочь из комнаты. Паша с Юрой остались одни, все еще смотря на захлопнувшуюся за ними дверь. — Как думаешь, может, стоило ему сказать о том, что мана все-таки восстановилась? — нерешительно спросил Паша. Юра почесал голову и бросил взгляд на окно. — Не, — пробормотал он в итоге. — Сам поймет. Зато будет ему наука, что связывать технику и магию — себе дороже, — Юра потянулся и закрыл вернувшуюся уже в исходный размер после примененного завучем расширяющего заклинания форточку. Раскрытый на главе про телепортацию учебник по квантовой магии лежал на столе рядом с неаккуратными Тошиными чертежами.