Лучше бы я этого не видел

Вэй Усянь отнюдь не бездельничал, живя в Облачных Глубинах. Он ходил на ночные охоты вместе с Лань Ванцзи и учениками, рисовал талисманы, проводил уроки по защите от темных сил. А ещё создавал артефакты — и это было его любимым занятием. Если не считать, конечно, того, чем они занимались с Лань Ванцзи наедине. Живой и любознательный ум Вэй Усяня редко оставлял своего владельца в покое. Иногда даже во время поцелуев его взгляд затуманивался не жаркой страстью, а азартом исследователя, и он, вырвавшись из объятий Ванцзи, кидался записывать идею, нахально припершуюся не вовремя. — А то ведь забуду, — виновато объяснял он. Но Ванцзи не обижался. Тот факт, что его любовь способна была заставить Вэй Ина забыть свою мысль, уже говорил о многом. Усянь усовершенствовал компас зла, сотворил кучу новых талисманов на все случаи жизни, и теперь размышлял над артефактом, позволяющим быстро передавать информацию на расстояние. Бабочки-вестницы были слишком медленными, сигнальные ракеты неинформативными. А вот что-то типа жетона, который позволял бы одной стороне сообщить, что происходит, и даже послать мыслеобраз, а другой все это услышать и увидеть, было бы прорывом в науке. Усянь заказал несколько кусков нефрита и яшмы, засел в своей мастерской на заднем дворе цзинши и принялся за работу. В маленьком пруду, специально вырытом рядом, цвели лотосы, плавали упитанные разноцветные карпы кои, и грелись на солнце маленькие черепашки, но Усяню было не до них, хотя обычно он с удовольствием глазел на эту теплую компанию и забавлялся, кидая им хлебные крошки. Сейчас же он с маньячным блеском в глазах вырезал на отполированной до блеска поверхности камней сложные символы, бормотал что-то себе под нос, до боли в висках таращился на содеянное, а потом затирал и начинал все по новой. И даже вечером иногда замирал, не донеся ко рту чашу с Улыбкой Императора, и напряжённо пялился в пространство перед собой. Лань Ванцзи забеспокоился. Но Усянь развеял его опасения, заявив, что это просто-напросто вопрос, кто кого переупрямит — он свой замысел, или тот его. Ванцзи со всей серьёзностью заверил, что каким бы не был исход поединка, его Вэй Ин все равно останется для него гением. Усянь в ответ благодарно поцеловал его в нос и попросил сыграть на гуцине. Лань Ванцзи был счастлив исполнить его просьбу. Пока он играл, Усянь смирно сидел, полуприкрыв глаза, а по окончании пьесы обнял исполнителя. — Ты замечательный, Лань Чжань, я так тебя люблю, — зашептал он в стремительно краснеющее ухо, — а если ты подаришь мне кусочек струны, буду любить ещё больше. Ванцзи тут же потянулся к гуциню. Усянь, смеясь, остановил его руку. — Глупенький, у тебя же есть запасные струны. Ты можешь дать мне их завтра. А прямо сейчас мне хочется получить нечто совсем другое, — голос Усяня стал провокационно низким и Ванцзи покраснел ещё больше. — Мгм, — он поднялся, увлекая за собой Усяня, повисшего на нем, и отнес его в кровать. Там ему удалось успешно отвлечь любимого от научных грез, но поутру те вернулись со страшной силой. О степени наваждения можно было судить по тому, что Усянь вскочил раньше Ванцзи и нацепив наизнанку старое ханьфу, побежал в мастерскую. Сердце Ванцзи замерло в испуге, когда он не обнаружил своего Вэй Ина ни в постели, ни в бочке для купания, ни за столом. Но потом его мозг стряхнул начатки паники, и быстро выйдя из сонного оцепенения, Ванцзи полез в сундук за обещанными запасными струнами. В мастерской было прохладно. Зажженные свечи давали мало тепла, зато бросали причудливые тени на склоненную голову Вэй Усяня. Увлеченный своим занятием, он не сразу услышал лёгкие шаги и вздрогнул, когда его плечи окутал теплый плащ, а в поле зрения появилась чашка с горячим чаем. Он поднял глаза, благодарно улыбнулся, и сердце Ванцзи опять замерло. Уже второй раз за утро. Но на этот раз не от страха, а от восхищения. Колеблющийся свет свечей так мягко обрисовывал линию скул Вэй Ина и подсвечивал его большие глаза, что красота его казалась просто сверхъестественной. Ванцзи зачарованно смотрел на него и думал, что так может выглядеть только изгнанный небожитель. Вэй Усянь поймал его взгляд и заволновался. — Все в порядке, Лань Чжань? Ты как-то странно выглядишь. Не заболел? — Нет, — качнул головой Ванцзи. — Тогда, наверно, ты расстроился, что я убежал, не поцеловав тебя? Сейчас исправлю. Он вскочил, едва не расплескав чай, и прильнул к Ванцзи. Тот целомудренно поцеловал его в лоб. Усянь удивлённо моргнул. — Не хочу тебя отвлекать, — пояснил Ванцзи, краснея, — вот, принес струны. — Ты запомнил, — восхитился Усянь. — Я помню все, что говорит Вэй Ин. Вэй Усянь в притворном испуге зажал себе рот рукой. — Ой, буду следить за словами. — Не надо, — Ванцзи нежно поцеловал костяшки пальцев Усяня, — мне все нравится. Ну как тут было не отвлечься… Немного позже они всё-таки нашли в себе силы расстаться и вернуться к прерванным занятиям. Вэй Усянь принялся с энтузиазмом отрезать маленькие кусочки струны и скручивать их в на редкость сложные и запутанные конфигурации, а Лань Ванцзи направился на тренировочное поле, где его ожидали ученики. Вечером Усянь оживлённо сообщил Ванцзи, что струны оказались ключевым фактором в создании необходимого энергетического поля и он рассчитывает уже в ближайшие дни получить результат. — В случае неудачи ничего страшного не произойдет, — поспешил заверить он, — это не как в прошлый раз, когда я нечаянно поднял всех умерших кроликов. — Мгм. Случай с кроликами сам по себе не представлял опасности, но вызвал море слез у многих обитателей Облачных Глубин, включая самого Усяня, а у живых кроликов отбил аппетит на несколько дней. Но сейчас речь шла только об образах, так что опасаться было нечего. Ванцзи передался энтузиазм Усяня, он внимательно выслушал его объяснения и почти все понял. Действительно, было бы хорошо, если бы у молодежи на ночной охоте в момент опасности были при себе не только сигнальные ракеты, но и устройства, позволяющие четко оценить опасность и дать инструкции по спасению. И дядя, наконец, в полной мере оценит гениальность Вэй Ина и его вклад в процветание и славу клана. Пока Ванцзи предавался мечтам, Усянь успел допить кувшин вина и мирно задремать. Интенсивный умственный труд оказался способен утомить даже его. Но и во сне он продолжал бормотать что-то себе под нос, и слабо дрыгать ногами. Ванцзи сел рядом на пол, снял с Вэй Усяня носки и принялся массировать его ступни. Из-за долгого сидения над артефактом кровообращение могло нарушиться, и Ванцзи должен был позаботиться, чтобы этого не случилось. По лицу Усяня расползлось блаженное выражение и он издал слабый звук — нечто среднее между мяуканьем котенка и стоном страсти. Лань Ванцзи весь покрылся мурашками, но продолжал целительный массаж. Он готов был поступиться своими желаниями ради блага Вэй Ина. Постепенно возбуждение уступило место необыкновенно тёплому чувству, которое согрело и душу, и каждую клеточку тела Ванцзи. Ему казалось, что он мог бы сидеть у ног Вэй Ина вечно, гладить их, слушать его довольные постанывания и смотреть на любимое лицо, не отводя глаз. Спустя два дня радостный Вэй Усянь ворвался в библиотеку. — Лань Чжань, Лань Чжань, у меня получилось! Смотри! — и он ткнул Ванцзи под нос кусок нефрита размером с ладонь. По бокам в него были вплавлены узкие, причудливо сплетённые полоски, в которых Ванцзи признал многострадальные струны. На безупречно отполированной поверхности что-то переливалось. Он присмотрелся и различил очертания водопада и окружающих его гор. — Видишь, видишь! — ликовал Усянь, — сейчас и Цайи покажу, — он выхватил артефакт из рук Ванцзи, потыкал в него и на поверхности появились улицы городка, каналы, усеянные лодками, оживленная толпа… Изображение было нечетким, дрожало и время от времени рассыпалось на фрагменты, но оно было. Вэй Усянь на радостях аж подпрыгивал и сиял улыбкой так нестерпимо, что Лань Ванцзи захотелось наброситься на него и зацеловать. Поскольку в библиотеке, кроме них, никого не было, он так и сделал. Вэй Усянь вертелся в его объятиях и спрашивал. — Это в знак признания моих заслуг? — Мгм, — только и успевал откликнуться Ванцзи между поцелуями. Немного успокоившись, Усянь сообщил, что он будет продолжать улучшать артефакт. — Чтобы потом я мог видеть каждую родинку на твоей шее, если вдруг нам придется разлучиться, — промурлыкал он. — Не хочу разлучаться, — нахмурился Ванцзи, — всегда буду рядом с Вэй Ином. Вэй Усянь задумался. — Представь, вдруг дядя позовет тебя на совет клана, а меня нет? — Не пойду. — А если там что-то важное? И против нас? Лань Ванцзи вцепился в рукоять Бичэня. — Нет-нет, — покачал головой Усянь, — они какие ни есть, а все ж родня. Бить не надо, лучше связаться со мной, — он пощелкал пальцем по успевшему погаснуть куску нефрита, -- пока он еще сыроват, но я доработаю. И мы еще столько всего увидим… Он мечтательно улыбнулся. Ванцзи сглотнул и прошептал. — Всегда хочу видеть только тебя. На доработку ушло больше времени, чем предполагал Вэй Усянь. Ему все время приходили в голову новые придумки и он с упоением ковырялся в своем изобретении. Потом с не меньшим упоением рассказывал об этом Ванцзи, так, что тот даже начал ревновать. Хотя это было глупо, ведь кусок нефрита это даже не кролик, но тем не менее… Поэтому для Ванцзи стало огромной неожиданностью, когда однажды вечером Вэй Усянь встретил его понурый и расстроенный. На его лице не было и следа обычного оживления, а в глазах застыло шокироаанное недоумение. — Что случилось? — заволновался Ванцзи, крепко обнимая Усяня, — тебя кто-то обидел? Дядя? Цзян Ваньинь? — Нет, — пробормотал Усянь ему в шею, — дядю скорее я обижу, а Цзян Чэн далеко. Это все артефакт… — Сломался? Не переживай, ты сможешь все исправить, — принялся утешать его Ванцзи, гладя по напряженной спине. — Если бы, — хмыкнул Усянь, постепенно расслабляясь под прикосновениями теплых ладоней, — наоборот, он работает… да так, что глаза на лоб лезут. — Мгм? — не понял Ванцзи. — Сейчас покажу, — Усянь выскользнул из кольца обнимающих рук и повел Ванцзи за собой, — лучше сядь. Они уселись у стола, на котором ничего не было, кроме весело помаргивающего огоньками куска отполированного нефрита с причудливой вязью узоров по бокам. Вэй Усянь взял его и опасливо ткнул пальцем в середину. Она осветилась изнутри и по поверхности заскользили образы. Ванцзи узнал дальнюю сторону горы, кроличью поляну, тренировочное поле, зал для собраний… Потом появились воды озера Билин, вывеска любимой таверны Вэй Усяня, полки винной лавки, заставленные пузатыми кувшинчиками. Изображение было очень четким, можно было даже различить этикетки. Лань Ванцзи поднял на Вэй Усяня восторженный взгляд. — Замечательно же получилось! А можно снова посмотреть на кроликов? — Можно, — кивнул Усянь, — но это, так, цветочки. А вот теперь будут ягодки… Ты лучше держись за что-нибудь. — Мгм, — и Ванцзи вцепился в талию Усяня. Тот прижал к артефакту раскрытую ладонь и произнес заклинание. Сияние погасло и пару минут ничего не происходило. Ванцзи успел подумать, что то, что смутило Вэй Ина прежде, было случайностью. Но нефрит вновь засветился и намного ярче. Картинки появились вновь и были они страннее некуда. Перед глазами метались толпы странно одетых людей, проносились непонятные чудовища, но на битву это не походило. Никто не дрался, все были целы и выглядели даже довольными. Практически у каждого в руке был предмет, очень напоминавший артефакт Усяня и все им явно пользовались. Лань Ванцзи обратил внимание, что гудящая толпа выстроилась не беспорядочно, а составила фигуру, напоминающую длинную змею, и та постепенно втягивалась в огромное здание странной овальной формы. Еще одна странность этой человеческой змеи была в том, что она состояла почти сплошь из женщин. Если точнее, девушек, и многие из них были в весьма фривольных нарядах, открывающих ноги выше колен, а иногда и плечи. Ванцзи недоуменно хлопнул глазами. — Это другое государство? Артефакт может видеть настолько далёко? А девушки — они… из весеннего дома? Почему тогда их так много? — Смотри дальше, — посоветовал Вэй Усянь. Сейчас, когда Ванцзи был рядом, он почувствовал себя уверенней. Дальше стало еще чудесатее. Внутри здания обнаружился огромный зал. — Это театр, — пояснил Усянь, который уже немного освоился, — музыкальный. В подтверждение его слов на сцене вспыхнули разноцветные огни, заиграла музыка, появились артисты. Все потонуло в восторженных воплях. Артефакт воспроизводил звуки довольно тихо, но даже так Ванцзи слегка вздрогнул. — Зачем же так орать? — не успел он произнести эти слова, как глаза у него стали круглыми от изумления. Он увидел лица артистов крупным планом. — Это… это же… почему они так похожи на нас?! Вэй Усянь сморщил нос. — Не знаю. — Может, твой артефакт похож на курильницу? Тоже показывает… мм, фантазии. — Ты мне льстишь, Лань Чжань. Думаешь, я способен придумать такое? — Мгм, — кивнул Ванцзи, — Вэй Ин на все способен. — Даже придумать ТАКОЙ новый культ? Ванцзи призадумался. Зрительницы и правда походили на обезумевших жриц. Они выкрикивали одно и то же, как мантру, и размахивали культовыми предметами. Прислушавшись, он разобрал некоторые слова. — Они кричат «Сяо Чжань», «Ван Ибо», — поделился он своим открытием, — думаю, это имена артистов. Вэй Усянь кивнул. — Ты такой умный, Лань Чжань. До меня вот не сразу дошло. Ванцзи слегка нахмурился. За спиной похожих на них парней возникло изображение местности, до ужаса напоминающее Облачные Глубины. Те же туманные горы, водопад, белые одежды адептов, и они с Вэй Усянем, улыбающиеся друг другу. Толпа заорала «Вансяни!». Лань Ванцзи оторопел. — Что это? Усянь пожал плечами. — Сначала я подумал, что вижу какой-то параллельный мир, где мы с тобой артисты, у нас короткие волосы и ты ниже меня ростом. Но потом появились эти вот живые картины. Теперь не знаю, что и думать… — Почему у некоторых какие-то странные надписи на свитках, что они держат над собой? — Во ай ни? Любят тебя или меня. Или обоих сразу. — Это как раз понятно. Я про другое. — А… я и сам уже всю голову сломал. Креветки, черепашки — более-менее понятно, их едят. А вот что такое мото? — Тоже какое-то кушанье, наверно, — сделал вывод Ванцзи, — а они все адептки культа еды. — Тогда причем тут мы? И вообще, на культ еды непохоже. Вон мы на сцене какие тощие. Да и барышни в основном тоже. — С креветок не толстеют, — рассудительно напомнил Лань Ванцзи, — а черепахи дороги и труднодоступны. Вэй Усянь задумался. — Смотрю уже второй раз, а загадок всё прибавляется. — Уверен, ты их все разгадаешь, — Ванцзи погладил его по морщинке на лбу. Усянь извернулся и лизнул его в ладонь. Артефакт на время был отложен. На следующее утро Вэй Усянь проснулся в пять, и не открывая глаз, жалобно проныл. — Лань Чжань, эти наши жрицы мне всю ночь снились, я их уже боюсь. В моем сне их было так много. Некоторые совсем другие, не китаянки, светленькие такие, а другие с совсем темной кожей. У светленьких в стране мужчины, видимо старейшины, пожилые и оочень некрасивые, почему-то смотрели на них и на нас косо… У меня в голове уже такая неразбериха. Лучше бы я этого не видел. — Вэй Ин, — голос Ванцзи звучал строго, но в нем слышался затаенный смех, — истинный заклинатель должен быть готов к любым испытаниям. Тебе ли этого не знать? — И даже таким странным? — Мгм. — Объясните мне, что же я такое изобрел? — за неимением неба, Вэй Усянь поднял глаза к потолку цзинши. — Что-то гениальное, — ответил вместо небожителей Лань Ванцзи, целуя его.