Тоскую по тебе

      Октябрь. Листья ржавого оттенка падают с деревьев, кружась в бесконечном танце с ветром. На улице холодно, но не так, чтобы кутаться в тёплые вещи. Просто прохладно, как будто сама природа замерла в ожидании чего-то. Чего-то неизбежного, чего-то холодного.       Я сижу на скамейке в парке, укутавшись в шарф и смотрю на пустую аллею. Вокруг меня тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев под ногами редких прохожих. Атмосфера, царящая вокруг меня, ощущается словно пустотой, не несущей в себе чего-либо благого и доброго. И внутри меня тоже пустота. Не такая, как пустота от голода, не такая, как пустота от жажды. Это пустота, которая забирает всё: эмоции, чувства, желания. Она оставляет меня беззащитным, словно лишённым тела.       В прошлом году я провёл это время года не один. Со мной был он... Лололошка. Такой желанный, такой любимый. Я врал, когда говорил, что он - не мой смысл жизни. Автоматоны не стареют (по крайней мере не так быстро, как обычные люди), как и мироходцы. Но только между ними есть одно явное различие - вторые, что зовут себя мироходцами, рано или поздно, оставят тебя. Они отправятся в другой мир... исчезнут. И оставят после себя лишь кусочки воспоминаний. Я раз за разом вспоминаю все моменты, проведённые с ним вместе. Ох, сейчас все эти воспоминания ощущаются как нечто, никогда не существовавшее. Будто его никогда не было, или мы никогда не встречались. Словно это были бредни или странный автоматонский сон. Словно призраки прошлого, которые уже не могут тронуть меня.       Я радовался, когда Ло отправился в свой родной мир. Ведь если счастлив он - я тоже счастлив. Но... моя радость продлилась недолго. Я стал всё чаще замечать, как его мне не хватает. Это ощущается как потеря. О, я кажусь явным дураком, ведь в то же время, уверен - с Лололошкой всё в порядке. Но почему я чувствую такую пустоту без него?.. Почему чувство, словно от меня оторвали важный кусок моего сознания?..       Нет... я брежу. Но разве автоматоны могут бредить? Могут. И даже испытывать галлюцинации. Я множество раз, проходя по улице, в тёмных или не очень переулках, замечал знакомый силуэт. Я видел голубой клетчатый шарф, я видел голубые, с чёрными стёклами очки. Не могу отрицать то, что схожу с ума. Как я вообще смог допустить до себя такое состояние? Этого не должно было произойти. Готов признаться - я скучаю по Лололошке. Я просто хочу его снова обнять, как тогда, вдохнуть его запах.       От этих мыслей по моей коже пробегается волна мурашек и я вздрагиваю. Мотаю головой, стараясь разогнать приставучие мысли о тоске. Скучаю по нему. Скучаю, тоскую. Перевожу взгляд со своих окоченевшие рук на аллею, на проходящих мимо людей. Они улыбаются, разговаривают, смеются. Но я не чувствую никакой связи с ними. Я словно наблюдаю за ними из-за стеклянной стены, не в силах проникнуть в их мир.       В моей душе царит одиночество. Не такое, как одиночество в толпе, когда ты просто один, но тебя окружают люди. Это одиночество глубокое, всепоглощающее. Оно пронизывает меня насквозь, оставляя меня беззащитным перед лицом мира.       В моей голове вновь крутятся те же печальные мысли, но они не приносят никакой пользы. Они просто бродят, словно нечто недосягаемое, не оставляя после себя ни следа, ни эмоций. Я пытаюсь сконцентрироваться, но мои мысли разбегаются, будто какие-то испуганные птицы.       До моих ушей доносится звонок телефона и я спешно, как ни странно, вытаскиваю телефон из кармана своей куртки. Вижу - это звонит Брай. Я обречённо выдыхаю и сбрасываю. Я не хочу сейчас говорить.       Вновь пытаюсь найти в себе силы, чтобы встать и уйти, но они словно растворились в этой пустоте, которая овладела мной. И снова, просто сижу, наблюдая за падающими листьями, которые так похожи на мою жизнь.       Вспоминаю слова, которые когда-то прочитал в одной книге: «Осень - это время увядания, время смерти». И я понимаю, что не просто наблюдаю за увяданием природы, я наблюдаю за своим собственным увяданием. Словно дерево, которое сбрасывает листья, чтобы пережить зиму, чтобы снова зацвести весной. Но что, если я не смогу пережить эту зиму? Что, если эта апатия, этот холод, который сковал меня, не отпустит?       Снова слышу звонок. Снова достаю телефон из кармана, цедя раздражённо: — Ну чего ей нужно? — тихо, риторически спрашиваю я, думая, что мне снова звонит Брайана.       Но нет, я ошибся. Это Ричард. Я тяжело вздохнул и снова нажал на кнопку сброса. Как только сбросил звонок, мне пришло сообщение от Ричарда. Я не стал читать его и просто убрал телефон обратно.       Вновь переведя взгляд на оголённые деревья, я задумался: как там сейчас Лололошка? Он, небось, проводит время со своими друзьями. Джодахом и Окетрой - кажется, так их зовут. На моих губах проясняется улыбка. Нечего горевать. Сейчас меня ждёт Ричард, беспокоится, небось. Да и Брай тоже... несмотря ни на что, нужно ведь поддерживать хорошее отношение с дорогими мне людьми. Иначе я точно сойду с ума от этого, с виду неосязаемого, внутреннего одиночества.       На своих руках почувствовал еле осязаемые, холодные капли. «Дождь?» — подумал я и поднял голову кверху, высматривая в небе тёмные тучи. На моё лицо попало ещё парочку крохотных дождевых капель, и тут я понял, что не хочу промокнуть под дождём.       Я поправляю голубой клетчатый шарф на своей шее, что купил накануне, чтобы уж сильно не горевать после ухода Ло. Встаю со скамейки, - под моими ногами громко хрустят и шелестят оранжевые и коричневые листья, - и бросаю быстрый взгляд по округе парка - никого не осталось. Асфальт, быстрым темпом намокая и темнея, покрывается дождевой водой.       Лёгким движением накидываю капюшон своей чёрной куртки на голову, и быстрым шагом иду на выход из парка. В душе я всё ещё прибываю в неисчезаемой меланхолии и апатии, но это уже не так заметно, и настроение моё приподнялось. Я просто надеюсь, что Лололошка помнит меня (а я почти уверен в этом), и что когда-нибудь он вернётся в эту реальность и навестит нас и... меня.

***

— Чёрт! Слишком близко! — прикрикнул я от неожиданности. Всего в метр от меня находилась большая шерстяная тварь.       Я замахнулся мечом, но, прежде чем успел нанести удар, когтистая лапа прошлась по моей руке, разодрав рукав и оставив глубокие царапины. Но меч сразу же после этого был вбит мной в ту самую лапу, и воплощённый с громким рёвом оскалился. Я, выиграв себе пару секунд, быстро оглядел рану - кровь льётся как из ручья, и, о боже... До чего же больно. Я поморщился от боли, но, понимая, что битву нужно закончить, нанёс заражённому ещё несколько ударов. И после этого сразу же запачкал верхнюю одежду в крови... Мда-уж.       Заражённый медведь (или что это было, я так и не понял), с грохотом завалился на траву, а затем растворился в скинтонитовой пыли. Я выдохнул. И почему мне вообще повстречался воплощённый? Хах, они же все почти пропали... Но, с другой стороны, это - большая удача. Даже если это означает, что я сильно ранен.       Я редко получал сильные ранения в бою. Но сегодня - исключение... Закрепив на поясе свой двуручный меч, слегка дотронулся до своей правой руки. На кончиках пальцев моей второй, левой, остались липкие пятна крови. Три глубокие дорожки, что разодрали мою кожу и плоть, красовались на моей правой руке. Я шумно и тяжко вздохнул. Не повезло же...       Рядом со мной находился очищенный скинт. Теперь смогу вернуться в своё сонное измерение. Точнее... Было бы правильнее, если бы я воздержался от противостояния зверю и просто увильнул в сон ранее, но... что произошло, того уже не миновать.       Я дотронулся здоровой рукой до кристалла и мгновенно переместился в сонное измерение. Оттряхнулся и огляделся - сразу после моего перемещения ко мне подошёл Беренгарий. Он чуть ли не сразу заметил мою окровавленную руку, и, кажется, забеспокоился. Я, предвидя все вопросы, сразу же заговорил: — Меня поцарапала тварь, — я сделал паузу. Беренгарий хотел было спросить меня ещё о чём-то, но мне пришлось его перебить, ибо тянуть с лечением раны мне не хотелось. — Нет, я не заразился, не переживай. Беренгарий, у тебя не найдётся бинтов или чего-то подобного? — Бинтов? — задумчиво повторил он. — Найдётся. Я сейчас, — Беренгарий быстро побежал в свой дом.       Я незаинтересованно проводил его взглядом, а затем внимательно осмотрел свою руку. Ощутил сильное чувство дежавю. О, я знаю, откуда это! Помню, как раньше я, в реальности Джона, охотился на медведей. Мда-уж, это были глупые действия... Тем не менее, тогда один из тех животных оставил точно такой же, как и сейчас, след от когтей... Вспоминаю, отчётливо, с теплотой, как после этого вернулся в общагу, и... Ох, как же хорошо, что кроме Дилана там никого не было! Дилан, он... встретил меня сразу у порога, и без лишних слов потащил обрабатывать и перевязывать рану.       На душе стало тепло. Дилан... Я не могу отрицать тот факт, что скучаю по нему. Я очень скучаю по нему! Иногда я вспоминаю о нём, и на душе так тоскливо становится, кто бы знал... В такие моменты я думаю - а может, всё было зря? Ведь... я бы мог остаться с Диланом, Ричардом, моими друзьями... С Персиком. Интересно, как там Персик?..       Чёрт, я скачу от темы на тему! Но... во всех моих размышлениях есть доля правды, доля смысла. Даже больше, чем просто доля... Мне вот интересно: что там вообще со всеми? В особенности - что с Диланом? Я почти уверен, что он счастлив и в порядке. Но знал бы он, как я по нему скучаю, как я часто думаю о нём... — Лололошка! — из мыслей меня вывел Беренгарий. Чёрт возьми, это была такая сладкая мечтательность! Туман мыслей меня так нежно, так мягко затягивал в себя, что я уже даже почувствовал присутствие Дилана рядом... Но нет, передо мной Беренгарий, который сейчас будет лечить мою руку. В любом случае, мне же лучше. Я молча поднимаю взгляд на деда (если его таким можно назвать), и протягиваю руку, что даже при выпрямлении отдаёт жгучей болью. — Так, посмотрим, что тут можно сделать... — бормочет Беренгарий. Он наливает на мою рану какой-то раствор и я еле сдерживаю вскрик.       Сейчас я вновь впадаю в оцепенение. Перед глазами всё плывёт. Словно туман перед взором. Я всё ещё чувствую, как Беренгарий накладывает мне на рану бинт и перевязывает его. Я также слышу его нечёткое бормотание. Впрочем, он слишком разговорчив для того, чтобы просто молчать... Но я уже не обращаю внимания на это. Ни на что не обращаю внимания, лишь на свои воспоминания, на свои мысли.       Признаться честно, даже когда моя голова забита очень важными делами, когда я понимаю, что ситуация хуже некуда и нужно будет придумать планы или даже поразмышлять, в голову всё равно лезет он. Я не знаю, чем это обосновано. Возможно тем, что я много времени провёл с этим человеком автоматоном. Но я часто думаю о нём. Я очень тоскую по нему и скучаю. Мне бы хотелось ощутить на себе его редкие объятия, услышать его голос, просто поговорить с ним, спросить как у него дела, как жизнь. Вполне себе банальные вещи, которые хочет любой человек, что чувствует крепкую привязанность к другому человеку, при этом находясь на расстоянии с ним. Вполне обычные вещи, которые испытывает любой человек по отношению к своему дорогому, близкому. И сейчас, наверное, то же самое. Я скорее всего никогда его не забуду. Никогда. Я просто не допущу его забыть. Когда всё это закончится, постараюсь вернуться в реальность Джона, что бы это не значило. Я увижусь с Диланом. Я хочу этого. — Ай! Беренгарий, полегче! — из потока мыслей меня вновь выводит Беренгарий, что на этот раз слишком сильно затянул бинт на ране и я вскрикнул от жгучей боли. Беренгарий как будто после этого сразу ослабил бинты. — Извини, — пробормотал Беренгарий, а затем продолжил перевязывать мою рану. — Что ты налил? Жжёт! — я указал на свою рану и поморщился. — О, рад, что ты спросил! — Беренгарий радостно улыбнулся. — Это раствор из экстракта мухоморов. — Ясно, можешь не продолжать, — отмахнулся я и цокнул языком.       Я вздохнул и посмотрел на него недовольным лицом, нахмурив брови. Ещё раз огляделся по сторонам, пока дед уже почти закончил накладывать мне повязку. Ничего нового, всё как обычно. Все у себя дома... А этот Джон Дейви Харрис опять куда-то улепетал. В мою голову больше не лезли воспоминания. Осталось лишь ощутимое, очень ощутимое, чувство тоски, что пребывало со мной до сих пор. — Всё готово, я закончил! — Беренгарий завязал аккуратный бант из нечто, что он называл бинтами (а я ему не сказал, что тряпки, что он принёс - не совсем то, что нужно мне). Я посмотрел на перевязку - вроде неплохо. На ней, совсем белой, красовалось несколько багровых пятен. — Будь осторожен, Лололошка. — Спасибо, Беренгарий, — я кивнул в ответ и тот ушёл восвояси .       Я опустился на траву, возле очищенного скинта. Посмотрев на меня кто-нибудь со стороны, подумал бы, что я задумчив. Но это не так. Сейчас я просто чувствую сильную усталость. Драка с медведем оказалась до невозможности тяжёлой, и, не стану скрывать, я устал. Эта драка стоила мне жизни. Ещё чуть-чуть, и не было бы их воина-Лололошки... Воплощённые становятся сильнее. Я это знаю и, признаться честно... Мне немного страшно. Рвано выдохнув, я встал с места и поплёлся к своему тренировочному пугалу. Надо немного отработать ударов и приготовиться к предстоящему нападению. Какой бы ни была моя апатия, как бы сильно ни болела рука, но сидеть сложа руки я точно не собираюсь. Иначе я себе этого не прощу. Сейчас я просто буду тренироваться. Надеюсь, с Диланом всё в порядке.