Второй Новый год с тобой

      Одинокая хижина стояла посреди ночного леса. Вокруг бушевала свирепая метель, накрывая все снегом на своем пути. Окошки в хижине светились тёплым светом, отражаясь на снегу вокруг. Конец декабря, неудивительно, что температура опустилась ниже 30. Но хорошо, что в доме можно было скрыться от мороза. Это и делали два ученых. Одержимые идеей создать что-то гениальное, они собрались спустя почти 10 после университета. Оба горели желанием покорить науку и принести вклад в ее будущее. По задумке это должен был быть портал в параллельную реальность. Пока разрабатывались только расчеты и начальные чертежи.        Сейчас за ними как раз и сидел один из ученых- Фиддлфорд МакГакет. С кружкой кофе и свеже испеченным печеньем, он расписывал физические уравнения и математические выражения. Дело муторное, но что не сделаешь ради цели. Часы тот давно не проверял, время шло по каким-то своим непонятным законам. Его партнер по заданию ушёл в лес за дровами для камина. Его подозрительно долго не было, но, скорее всего, это из-за метели. Все равно Филллфорд за него волновался, вдруг еще потеряется в лесу. И что он будет делать, неужели один заканчивать проект? Или же что-то другое заставляло его неосознанно беспокоиться, когда тот был вдали? Странное чувство трепета в сердце, когда они вместе бурно обсуждали теории заговора или другие занудские темы, необъяснимая улыбка при виде карих глаз. А когда его не было в хижине, она будто становилась заброшенной. Учёный слыбо улыбнулся, начертав в памяти лицо друга. Фиддлфорд щелкнул ручкой и опустил лицо в левую руку. Чёрт, отвлекся. Лениво моргнув, он перевел взгляд на настенные часы. Уже 11 часов вечера, а Форда всё нет и нет. Невольно глаза слезли на календарь. Вот те на! Новый Год уже на носу! И правда, заработавшись, оба забыли про него. Мысль пролетела в голове изобретателя со скоростью света. Он же еще в ноябре ювелирно собирал их хижину для снежного шара! Сейчас осталось только найти его. Он опустил руку в ящик под столом и с легкостью откапал его среди бумаг. Гордо поставив его на стол, он продолжил работать.        Остался час, а у них даже ёлки нету. Ну, значит, придется встречать так скромно. Глаза слипались, последний раз он касался подушки пару дней назад. Только ему стоило положить голову на стол, чтобы отдохнуть, как послышался стук в дверь снизу. Пришёл наконец-то! Ученый спустился, чтобы встретить товарища. Холодный воздух с улицы все еще оставался в проеме. На пороге стоял высокий молодой человек. К его капюшону прилипла груда снега, а в руках была связка дров и что-то еще. — С Новым годом! — он задорно сказал, высунув из-за спины маленькую ель. — Ты не забыл! — Фиддлфорд обрадовался и взял дерево, — Я его в кабинет отнесу, раздевайся пока. — Конечно не забыл, — товарищ ответил, сняв запотевшие очки и протерев их об перчатку.        МакГакет удалился наверх. Форд стянул сапоги и положил их на батарею, а куртку кинул в ванную, чтобы снег оттаял. В хижине было прохладно, поэтому оба ходили в свитерах и теплых носках. Потом он проследовал на второй этаж, где ждал его напарник. Крошечная ёлка стояла в углу, создавая приятную атмосферу. Фиддлфорд решил не отвлекаться и опять сел за расчёты. Напарник оперся плечом на дверной проём, перед тем как зайти. Их второй новый год после университета, а времени будто вообще не прошло. Все такой же добрый сердцем друг, такие же дни полные забот и интересных разговоров. Вот бы всё оставалось также. — Фиддс, новый год за окном, а ты всё работаешь, — Форд незаметно подошел сзади и положил руку на плечо. Ученый вздрогнул и повернулся назад. Мурашки пробежали по спине. — Есть такое, но ведь и правда надо трудиться, — он начал отговариваться, бегая глазами по лицу друга, — Хочешь отпразднуем? — Вот, правильно говоришь, — Стэнфорд усмехнулся, немного сжав пальцы на плече, — Если память не изменяет, то в кладовке был виски.        После этих слов он пошёл проверять наличие спиртного в их доме. А МакГакет пока встал с рабочего места и направился к шкафу. Хотелось добавить настроения, а музыка лучший вариант для таких случаев. Пальцы проходили по упакованным пластинкам в коробке. "Это не то, это не подходит, это вообще грусть какая-то,"- недовольно бурчал мужчина, - "А вот это можно!" В руках находилась пластинка "Hard Day's night" Битлз. Как же давно он ее не слушал, а ведь Форд подарил ее ему на день рождения в первые года их дружбы. Проигрыватель наполнил комнату приятной мелодией. А вот и Стэнфорд вернулся с бутылкой и двумя рюмками. — Накрывай поляну, отмечать будем! — довольно крикнул он, ставя всё на стол у дивана. Фиддс взял тарелку с оставшимся печеньем. Скупо, но за то уютно. Оба уселись на диван и взяли полные рюмки. — За наши будущие открытия! — Пайнс гордо сказал, легко стукнув стаканчиком. Второй, третий тост, бутылка медленно и верно осушалась. Стало теплее, а музыка не давала заснуть. — А это за нас, — Фиддлфорд поднял рюмку еще один раз, — Спасибо, что позвал меня с собой. Форд придвинулся, положив руку назад. — А как еще, один бы я не смог, — выдав легкий смешок, он ответил, — Ты меня тут хоть в тонусе держишь. — Боже, знакомы почти десять лет, представляешь, — Фиддс удивился, опуская рюмку на столик. Второй согласился и положил ногу на ногу. МакГакет чуть привстал, чтобы дотянуться до печенья, стоящего на краю стола. Он хотел бы сесть обратно, но случайно зацепился взглядом за лицо Стэнфорда. Так изменился с первого раза, как они виделись. Острые черты лица, заметная щетина, а главное –глубокие черно-карие глаза. Как же он любил их. Не то что собственные болотно-зеленые. — Фиддс, чего стоишь пялишься? — он заметил и с улыбкой спросил. — Да ничего, — мысли собрались в кучу, а мозг потерял контроль, — А знаешь что? — Чего? — тот искренне удивился, приподняв бровь. — Красивый ты, вот что, — он уже не думал, что говорил, — Сколько себя помню, всегда ты был привлекательным. Образовалась неловкая пауза. — Я же тебе тут сказать хотел кое-что, — внезапно воскликнул Форд, — Я еще бенгальские огни нашел в чулане! Фиддлфорду идея понравилась, и он предложил выйти на улицу, чтобы их поджечь. Мужчины накинули куртки и сапоги перед тем, как выйти во двор. — Фиддс, там холодно, — партнер крикнул тому, когда увидел, что друг забыл шарф, — Там холодрыга, до костей промёрзнешь! Это мягко сказано, что отделаешься промерзшими костями. Под действием алкоголя создавалась иллюзия тепла, на что купился учёный. Из двери выбежал Форд с коробкой палочек и зажигалкой. — На, — он сказал, обмотав шарф на товарища. Потом он поджёг один, а затем и второй огонь, передав позже в голые без перчаток руки Фиддлфорда.        Золотое пламя освещало лица стоящих на пороге дома ученых. Улыбнувшись, оба ненароком посмотрели друг на друга. Встретившись взглядом, МакГакет тут же отвёл глаза, покраснев то ли от холода, то ли от спиртного, а может и от смущения. Взор Форда же оставался на лице партнёра. Оранжевый отлив покрывал нос, а в глазах бликовали зрачки. Губы были в привычной для того легкой улыбке. Заметив, что его бенгальский огонь почти тухнет, он полез в карман за зажигалкой. Фиддлфорд, может, конечно, ему показалось, подошёл ближе. Пайнс, после того, как поджег еще одну палочки, прислонил ее к другой, чтобы передать пламя. — Так символично, — икнув, начал МакГакет, — Бенгальские огни передают искру и тепло друг другу, а ведь мы также делаем. Пальцы случайно коснулись, и Стэнфорд почувствовал ледяные костяшки учёного. — Только эти сгорают за минуту, — Форд, сделав небольшую паузу для раздумий, продолжил, — А твоя искра во мне еще с университета горит.        Свободную руку Фиддлфорда без перчатки что-то обхватило. Он опустил взгляд и увидел другую руку чуть больше, державшуюся за запястье. Мужчина расправил ладонь и плавно завёл свои пальцы в пальцы стоящего рядом. На капюшон и шарф падали узорчатые снежинки и тут же плавились от горения огня. Взгляды снова пересеклись. Почти на расстоянии локтя находились лица обоих. А вокруг ни души. Только они, покрытая снегом хижина, и потухащий свет бенгальских огней. Над головами черное небо, кристаллики снега и звезды на котором сливаются в единое целое. Форд выдохнул, пустив большой клубок пара в воздух. Очки обоих уже давно запотели, но и без них они могли отличить лица друг друга. Пламя огней окончательно скрылось. Филллфорд ощутил на своём плече тяжелую руку, но сил отвести взгляд от лица Пайнса не было. Своя рука неконтролируемо медленно потянулась в ответ. Чуть дрожа от холода, она дошла до щеки. На лице Форда проявились мурашки, а улыбка стала слабее. Сердце Фиддлфорда билось со страшной силой, а дышать стало невозможно будто что-то дугшило его изнутри. Карие глаза в темноте стали походить на черные дыры, но это ни чуть не испугало ученого. Фиддлфорд двинулся ближе и чуть подтянулся на цыпочки, оперевшись за плечо друга. Форд вдохнул и повёл руку с плеча товарища к его шее.        Неожиданно громкий звук оглушил обоих. МакГакет вздрогнул, чуть не соскользнув с порога. Форд быстро отреагировал и схватил за подмышки. Он подтянул того обратно и стряхнул снег с шарфа. Не теряя времени, они подняли головы наверх, откуда исходил гремящий звон. Оказывается, какой-то гений решил запустить салют. Осознав, что опасности нет, они облегчённо выдохнули и рассмеялись. Красочные разводы украшали ночное небо. — Уже холодно становится, — поёжившись, вздохнул Фиддлфорд, — Может обратно? Форд безоговорочно согласился и открыл дверь назад, зайдя последним в дом. Не заметив, что МакГакет скрылся в ванной, мужчина остался стоять в прихожей.       Почти. Было так близко, а какой-то гад из города все испортил. Ему показалось, что друг вроде бы был не против, но может это всего лишь алкоголь, распустивший тому руки? Он устало провёл рукой сквозь волосы, после чего снял очки. Надо не останавливаться и довести дело до конца. Он по привычке пошёл наверх. Зайдя в него, он случайно посмотрел на стол. Внезапно стало интересно поглядеть на то, что пишет партнёр. Он пристально всматривался в тетради, анализируя правильность уравнений. Но умственную деятельность прервал попавшийся на глаза снежный шар. Он взял его и прочитал надпись на основании: дорогому коллеге и близкому другу от Фиддлфорда МакГакета. В шаре он узнал их хижину. Если бы он мог представить, как кропотливо его товарищ собирал эту миниатюру. А ведь он сам ничего не придумал из подарков на Новый гольФорд еще раз оглядел подарок и поставил его обратно на стол.        Фиддлфорд добежал до ванной, не переодевшись, и запер дверь. Посмотрев в зеркало, он увидел лишь испуганное и красное от холода лицо. Чёрт! Может он действовал слишком быстро, а может он засмущал товарища, кто знает? Он наматывал круги по коврику, перебирая края рукавов в пальцах. Надо прекратить этот беспредел, иначе будет хуже. Он еще раз проверил свой внешний вид и вышел, направившись вниз, чтобы снять уличную одежду. На крючке уже висела куртка Форда, а он повесил свою рядом. После ученый собрался с мыслями и поднялся в кабинет. Там стоял Форд с пластинкой. Ее название было не видно, к сожалению. — Ты когда-нибудь медляк танцевал? — Пайнс спросил, опуская иглу. И снова в ушах приятная музыка какой-то группы. — Конечно, — МакГакет усмехнулся, — Я женился, первый танец молодых, ты не помнишь что-ли? — Фиддс, меня там не было, как я могу помнить? — напарник ответил с ноткой меланхолии в голосе. Точно. Как он сам мог забыть такое? — А хочешь научу? — Филллфорд протянул руку, предложив. Форд улыбнулся и с удовольствием встал к нему. Двое вышли в центр комнаты. Доски под ними немного скрипели, но никому это особо не мешало. Руки МакГакета оказались на плечах второго ученого. — Смотри, — он начал, — Сначала вперед, потом вправо. Оба немного пошатавались, выдавая легкие смешки. Форд неуклюже переставлял ноги, извиняясь. Один кружок, следующий, вроде начало что-то образовываться. — Вот! Получается же, — Фиддлфорд радостно воскликнул, смотря под ноги, — А ты говорил. Пайнс продолжал повторять движения, но поднял голову к лицу партнера. Его глаза были направлены вниз, он тщательно контролировал ход тел. Форд остановился, чтобы еще раз обдумать следующие действия. — Ты чего? — чуть улыбнувшись, поинтересовался Фиддлфорд, — Нет, если хочешь, можем прекратить. Тут с его лица были сняты маленькие круглые очки и аккуратно убраны в карман свитера. — Форд, не чуди, — учёный не понимал, что происходит, а почувствовав руки на спине, неуверенно сказал, — Я же не вижу ничего, отдай! Но в ответ ничего, лишь темные глаза Форда. Свои же руки сместились с плеч на шею. Теплое дыхание обдало нос. МакГакет зажмурился, чуть ухватив левой рукой клок волос друга. Не прошло и секунды, как он ощутил легкое прикосновение к носогубной складке. Приоткрыв один глаз, он все еще видел лицо товарища. Но даже с замыленным видом он заметил, что оно покраснело. — Фиддс, прости, я, — он начал неловко извиняться, отведя взгляд ,— Что вообще на меня нашло? Внезапно Пайнс почувствовал ладони на своих висках. Пальцы пробрались сквозь короткие волосы, цепляясь за пряди. Музыка остановилась, оставив их в тишине. Спина Фиддлфорда крепко удерживалась руками Форда. Едва приподнявшись на носки, МакГакет притянул за затылок голову стоящего напротив к своей. Он вдохнул аромат алкоголя и парфюма, перед тем, как прикоснуться к губам, находящимся на близком неприличном расстоянии. Прежде держащие в мертвой хватке руки Форда чуть ослабли, а потом обхватили ученого за бока. Фиддс отвел голову, но на короткое время, так как ее тут же начали бережно расцеловывать.        МакГакет осторожно отошёл к дивану, чтобы сесть. Продевал несколько шагов назад, оба оказались на мягких подушках. Пайнс остановился, отстранившись. Другой же был не против, он пододвинулся, обняв того за плечи. Рука Форда перебрала русые локоны волос ученого, заводя их за уши и играя с ними. Приложив небольшие усилия, они легли на небольшой диван. Фиддлфорд напоследок приложился губами к шее ученого, после чего пожелал спокойной ночи. Пайнс ответил теми же словами и продолжил гладить партнёра по спине. Они ещё не знали, что будут делать с этим в будущем и насколько все серьёзно, но сейчас оба наслаждались моментом взаимной любви и близости.