Служащий

      Армину всегда нравилось, каким нежным и мягким становился обычно безразличный и отстранённый Мартин рядом с ним. Он как будто полностью менялся, становился другим человеком, что постоянно его удивляло и поражало в, конечно же, хорошем смысле. Он знал, что у них действительно особенные отношения, о которых постепенно догадались все, так как скрыть очевидные чувства эти двое не сумели, даже если пытались.       Арлерт был принцем, очень сообразительным и умным юношей, но слишком хрупким и словно стеклянным. Именно поэтому рядом с ним всегда была охрана, в частности его личный рыцарь, сопровождающий каждый его шаг.       Вальян же всегда был сильным и воинственным, настоящим рыцарем, преданным своему принцу, которого он поклялся защищать до конца своей жизни и за которого он был готов умереть, если того потребует ситуация. И он бы сделал это, даже если бы не принёс присягу и вовсе не был бы рыцарем. Мартин бы всё равно защищал своё маленькое солнышко от всего окружающего мира, слишком для этой светлости жестокого и безжалостного.              Вальян всё ещё помнил тот день, когда на акколаде принёс Клятву верности своему принцу. С того времени он не нарушил ни единое обещание, всегда держал своё слово и исполнял свои обязанности. Ему и так отдали огромную честь быть личным рыцарем принца, который в будущем может занять роль правителя. Тогда-то их связь стала ещё более крепкой и официальной.              Даже сейчас, когда Мартин сопровождал Армина после совместного времяпрепровождения с другим принцем, Эреном Йегером, он всё ещё не мог оторвать взгляда от этой красоты: такая светлая, словно фарфоровая кожа, но заметно выделялись светлые веснушки на курносом носу и щеках, шелковистые волосы цвета ржи; а эти глаза… за эти голубые, хранящие в себе все тайны морской глубины глаза, за один взгляд которых он был готов продать душу. Что уж говорить о грации и элегантности, сводящие его с ума. Это был не просто человек, не просто принц, а ангел воплоти.              — Я не понимаю, почему Эрен так осуждает нас с тобой, — Арлерт начал, его ласковый нежный голос раздавался тихим эхом от громоздких каменных стен наряду со звуками их шагов. — Он же сам тайно любит Микасу, мы в одной лодке, буквально.              — Понятия не имею, солнышко, — Вальян отвечал, едва ли прослеживая тонкую ниточку темы разговора, слишком отвлечённый на прекрасное зрелище перед ним. — Он всегда был таким, поэтому я так к нему отношусь. Как же нам повезло, что наши с тобой отношения не так уж и сильно порицают. Даже не знаю, что бы мы делали, если бы все вокруг были против. Хорошо, что мы все по одну сторону.              Армин вздохнул и покачал головой, вновь вспоминая все те напряжённые взгляды между его другом и возлюбленным, эту взаимную неприязнь, созданную по какой-то невероятно глупой и мелочной причине. Эрен всегда был вспыльчивым и предвзятым к окружающим, вот только Мартин вызывал в нём необузданную агрессию и злость. Это всегда его расстраивало, потому что дорогие ему люди не должны враждовать между собой.              Был уже поздний вечер, поэтому большинство обитателей дворца разбежались по своим углам, в большинстве своём не желая привлекать к себе лишнее внимание, уж тем более не принца Эрена. Послышался звук открывания двери и шуршание одежды, когда слуги кланялись перед проходящим мимо принцем, а Арлерт заходил в свои покои, в последний момент притянув Вальяна за собой.              — Останься со мной, — Армин прошептал, очерчивая пальцами железную, местами потёртую броню своего рыцаря, которую он после принялся неспешно снимать, уже выучив нужные движения и последовательности наизусть. — Останься со мной навсегда. Я не хочу, чтобы ты когда-то уходил.              — Я никогда не смогу уйти от тебя, милый, — Мартин бубнил в ответ, помогая любимому снять с себя тяжёлые доспехи, ведь вряд ли хрупкие руки принца выдержат килограммы железа. — Я ни за что не оставлю тебя одного.              Арлерт мягко улыбнулся и слегка приподнялся на носочки, чтобы поцеловать Вальяна в губы и потрогать эти кудрявые тёмные волосы, довольно жёсткой текстуры, но всё равно приятно ощущающиеся. Они всегда были прямыми противоположностями: мягким и грубым, чувствительным и равнодушным, милосердным и безжалостным. И какими бы разными они ни были, чувства были одни и те же, поделённые на двоих великой возвышенной любовью, местами совсем невинной и детской, но в то же время грешной и взрослой.              — Даже если мы когда-то женимся на других, это совсем будет неважно, — Мартин бормотал прямо в губы любимого, вспоминая об их возможных скорых помолвках, ведь как бы сильно они друг друга не любили и как бы заметна эта любовь ни была, выгода и будущие наследники всегда были для королевства важнее. — На ком бы я ни был женат, к кому бы ни возвращался домой и с кем бы ни имел детей, в моём сердце всегда был и будешь ты, солнце. Только ты…              — Ох, Марти…              Арлерт заулыбался такому чистому и искреннему признанию, действительно к их ситуации подходящему. Он ценил каждое слово, каждый маленький жест и каждое любовное проявление своего возлюбленного, лелея и восхваляя их чувства, как нечто их миру мало присущее, как невинный светлый цветочек, сумевший вырасти вокруг грязи и зла.              Армин взглянул в эти серые глаза Мартина, такие пасмурные и словно стальные, обычно пустые и безразличные, но невероятно нежные и мягкие, когда он смотрел только на него. Ещё одной интересной деталью была небольшая родинка под левым глазом, которую обычно не было видно из-за спадающих на неё прядей волос. Принц вновь поддался вперёд, желая смаковать вкус так манящих его губ. Он не сможет быть без него, совсем никак.              Вальян снял последнюю деталь своей брони и уложил руки на бёдра принца, подхватывая его на руки и относя на кровать. Он уложил Арлерта на мягкие одеяла поверх простыней, не отрываясь от этих сладких губ и мягких бёдер, даже если те были скрыты тканью одежд, он избавился от них так же быстро, уже привыкнув к процессу.              Мартин провёл пальцами вдоль груди и живота Армина, расцеловывал всю шею и плечи, вызывая удовлетворённые вздохи и ахи. Принц сам ластился к прикосновениям, обожая заботливость, с которой рыцарь даже просто прикасался к нему, словно он был самой ценной вещью во всём мире.              Арлерт трогал сильные плечи и спину Вальяна, в который раз удивляясь количеству в этих мышцах силы и усилий, приложенных к их достижению. Хоть они и были практически ровесниками, хотя, честности ради, Мартин был на два года его старше, Армин был значительно слабее. Однако то было дело условий воспитания, ведь от принца не требовали огромной физической силы, в отличие от рыцаря, чья работа и строится на защите с использованием силы.              Вальян отыскал запрятанный бутылёк с неким маслом, чтобы его дорогому не было больно во время их занятий любовью. Он нанёс приличное количество на свои пальцы, а после поднёс их ко входу Арлерта, проталкивая один палец внутрь, неспеша и осторожно. Он должен был защищать своего принца, даже от самого себя.              Армин вздохнул и расслабился, пошире раздвигая ноги для удобства их обоих. Он уложил голову на перьевую подушку, обвил руки вокруг шеи Мартина и притянул его поближе, зарываясь пальцами в кудрявые волосы. Ему всегда нравилось быть прижатым сильным телом к какой-либо поверхности, будь то мягкая кровать, жёсткие каменные стены или деревянный стол — неважно. Важным было почувствовать над собой немалый вес, а уж у высокого Мартина, чей рост был метр восемьдесят семь сантиметров, вес был около девяноста пяти килограмм, так что он вполне мог исполнить это желание.              Арлерт уже весь извивался и пытался насадиться на уже два пальца внутри себя, ведь в такие моменты осторожность Вальяна была дразнительной, а нетерпение росло. Рыцарь же на такое еле заметно улыбался, добавлял ещё один палец и пытался отвлечь принца поцелуями то в губы, то в щёки, то в шею и ключицы.              — Ну всё, хватит, я готов, — Армин уговаривал, слегка сжимая плечо своего возлюбленного в попытке уговора.              — Уверен?              Мартин переспросил, потому что очень уж боялся навредить хрупкому принцу, тем более по глупой причине нетерпения. Однако после получения утвердительного кивка, он всё-таки вынул пальцы. На них всё ещё осталось немного масла, которое он использовал и нанёс на собственный член, дабы проникновение было как можно более аккуратным.              — Готов?              Вальян вновь задал вопрос и вновь получил положительный ответ. Он глубоко вздохнул и шумно выдохнул, собрался с мыслями и приставил головку своего члена ко входу Арлерта. Он в очередной раз взглянул в эти чудесные глаза, теряясь в их глубине и красоте, в мягкости голубой радужки и светлых ресницах, подрагивающих после каждого моргания. Слишком очаровательно и отвлекающе.              — Марти…              Армин вымолвил, смущённый таким вниманием и отсутствием каких-либо действий. Его щёки заметно порозовели, пока он не сдержался и улыбнулся, захихикал от вида ещё более смутившегося Мартина, пришедшего в себя. Было забавно видеть такого бесстрастного и малоэмоционального человека с румянцем на щеках и отведённым в сторону взглядом. Забавно, но при этом безумно мило.              — Извини.              Вальян кротко извинился, уложил руки на талию Арлерта и стал неспеша входить в него. Принц от долгожданного действа захныкал и прижал его поближе к себе, пытаясь двинуть бёдрами в ответ и ускорить осторожности рыцаря.              Мартин вскоре сам стал двигаться внутри Армина, сначала нежно и неторопливо, а после ускоряя темп, но ни в коем случае не грубо. Как бы он ни пытался, он никогда не сможет быть грубым со своим любимым, никогда не сможет причинить боль, даже если тот попросит.              Арлерт мягко постанывал и вздыхал, цепляясь за мощную спину возлюбленного и удивлённо всхлипывая каждый раз, когда Вальян умудрялся попадать в ту самую приятную точку внутри, зная его лучше себя самого.              Этот вечер был обыденным актом служения рыцаря своему принцу, показом своей верности, преданности и даже любви. Любви верного пса Мартина Вальяна, стальным ошейником привязанного к своему хозяину, Армину Арлерту.