morph

Почему-то, во время перевоплощения больше всего болела челюсть. Каждая косточка в теле перестраивалась под нужный рост, вес, параметры лица и тела, но зубы всегда болели особенно сильно. Он считал, что за столько лет можно и привыкнуть, но к боли никогда не привыкнешь. Он стоял в ужасно зловонном туалете заправки, изучая в зеркале, на котором виднелись сколы и белесые разводы от воды, свое новое лицо. Очередное новое лицо. С красивыми точками родинками под глазом и на щеке, пухлыми губами и идеальным рядом жутко ноющих зубов. Словно с обложки журнала или с подиума, но все казалось более прозаичным. Хван Хенджина он увидел несколько недель назад в новостях. Утонченная королевская внешность идеально смотрелась рядом с огромными буквами “ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ”, пока ведущий зачитывал особые приметы, кто и где видел парня в последний раз. Фотография молодого парня, явно взятая откуда-то из соц. сетей, сменилась коротким пиксельным видео с камеры наблюдения, и тогда он понял, что это его следующая жертва. Не буквально, конечно, он всего лишь крал внешность, в редких случаях, еще и имя, но уж точно никого не убивал. Просто судьба так сложилась, что подход к этому делу у него был как у сумасшедшего серийника. Высматривающий и выжидающий каждую свою новую жертву, с неприятным чувством неудовлетворения, пока хотелка в виде нового лица и тела не воплотиться в жизнь. За свою жизнь он сменил столько личин и мест, что уже давно забыл свой собственный облик и свой родной дом. Может, оно и к лучшему. Деньги на мотели и гостиницы находились, не быть привязанным к одному месту ощущалось как свежий воздух, как расправленные крылья и свободный полет. Иногда его интересовало, может ли он обратиться в птицу, или другое животное. Не быть привязанным к миру людскому звучало ужасно привлекательно, но пока не получалось. Оставалось лишь довольствоваться тем, что есть, и ждать. Ждать вестей о скорой смерти. Вчера вечером, Хван Хенджина официально объявили мертвым. Тело бедного парнишки нашли в заброшенном сарае за кучей мусора, со следами насилия и явными признаками удушья. Грустная судьба для такого молодого парня, но она развязывала ему руки. Теперь, даже если он примет облик Хенджина, никто и не подумает, что он тот самый пропавший парнишка и не вызовет полицию. Раз уж Хвана объявили мертвым, то все остальное можно списать на обычное сходство. Схожие глаза, схожая улыбка и длина волос. Да и, как показывал опыт, для этих глупых людей все азиаты на одно лицо. Вряд ли кто-то даже на секунду задумается - “А не тот ли это парень, которого убили какое-то время назад?”. Еще вчера, он был светловолосым загорелым парнем, ловящим попутку на пути в Нью-Йорк, еще месяц назад, длинноволосой девушкой, только прилетевшей в Америку из Испании, где он провел достаточно много времени. Он хорошо пригрелся в такой теплой стране, но жажда перемен не могла затихнуть на долго. Она всегда возвращалась, с противным зудом под кожей, которую так и хотелось с себя содрать время от времени. И вот, он посреди ночи в туалете на заправке, с новым лицом и с новой личностью. Уже привычная рутина, но все еще захватывающая каждый раз. Даже спустя столько лет, нервишки щекотала одна лишь мысль о том, чтоб стать кем-то другим, украсть чужое лицо. Что ж, в один день, много лет назад, для него это стало легкодоступной привилегией. На заправке пусто. Ни единой машины в такой поздний час и мертвая тишина в округе. Лишь одиноко мигающие фонари и вывеска круглосуточного магазина. Он проезжал мимо на попутке, все еще на пути в Нью-Йорк, город свободы, который так хотелось ощутить лично, на своей коже, когда услышал по радио о смерти Хенджина. Черт знает, что конкретно дернуло его попросить вполне дружелюбного водителя фуры, который подобрал его на обочине несколькими часами ранее, высадить его на одинокой заправке посреди «нигде», но уж больно чесалось где-то под кожей и жгло в желудке от желания наконец примерить на себя приглянувшееся личико. Красивое, ничего не скажешь, да и ощущалось вполне приятно, быть выше метра семидесяти двух. Но как теперь выбираться из этой глуши, когда на часах давно за полночь, и никакой попутки не предвидиться ближайшие несколько часов? После прекрасного преображения, он зашел в магазинчик, оставив ключи от туалета на прилавке, за которым дремал молодой мальчишка кассир. Еще несколько минут назад, парнишка, широко зевая от усталости, отдал ключ совсем другому человеку, и, наверное даже хорошо, что он уснул. Не испытает шока, когда увидит совсем другого человека, который возник буквально из неоткуда. Он побродил между рядами с различными закусками и напитками, но так ничего не выбрал. Когда он только зашел в магазинчик за ключом от туалета, ему жутко хотелось сладкого, но сейчас, из-за зубной боли есть совсем не хотелось. Даже досадно. Но с такой жизнью и так каждый цент был на счету, поэтому он не сильно расстроился. В итоге, он вышел, так ничего и не взяв, направившись туда откуда пришел. К пустынному ночному шоссе, ловить маловероятную попутку, или брести пешком до ближайшего населенного пункта где можно остаться на ночь. Машин действительно не было, и в ночной пустоте не было даже ни единого фонарного столба, поэтому, идти пришлось в полной темноте. Еще выходя с заправки, он закинул в себя обезбол, валявшийся в рюкзаке как раз на случай очередного перевоплощения, сделал два глотка воды, и надеялся, что это также придаст ему хотя бы немного сил на дальнейший путь. Он понятия не имел, куда и сколько ему идти. Имел лишь смутное представление о своем примерном направлении, основанное на увиденных ранее дорожных знаках и внутреннем чутье. Но Нью-Йорк точно того стоил. Не даром же его называют городом свободы. Местом, где возможно исполнение любой мечты. Интересно, насколько долго он там приживется? Пару недель, месяцев, лет? Сколько лиц успеет сменить за время своего пребывания, и какой будет следующий пункт назначения? Он не знал. Никогда не знал, но всегда уверенно следовал вперед, навстречу новому. Возможно, где-то в глубине души, хотелось остаться. Выбрать одно место, одно лицо, прирасти, обрасти документами, шлейфом пустых знакомств. Стать обычным человеком и прожить обычную жизнь. Но каждый раз, так больно чесалось под кожей, словно наркотическая зависимость от перемен и новой жизни. Какой была его старая? Он совсем не помнил. Вероятно, все же было от чего бежать, раз уж так долго бежит. От размышлений его прервал свет фар, режущий глаза своей яркостью на фоне темной ночной дороги, и шум колес. - Тебя подвезти? - из окна темной машины показывается мужское лицо. Очень симпатичное лицо. Мужчина явно не ожидал увидеть в такое время в таком месте одиноко плетущегося человека, осматривая его удивленным взглядом. А сколько он так уже плелся? Точно сказать не мог, совсем потерял счет времени, потерявшись в мыслях, но ноги уже начинали поднывать. Все таки, Хван Хенджин явно не был спортсменом с хорошей выносливостью. - Мне надо до Нью-Йорка, - ответил он, всматриваясь в чужие черты лица. Большие кошачьи глаза, острый нос, красивые губы. Как будто уже начал проявляться до боли знакомый зуд, но он просто не мог себе этого позволить. Только ведь недавно, — может, пару часов назад, — сменил лицо на новое, симпатичненькое. Да и зубы только-только перестали болеть от перевоплощения. - Далековато, конечно, - удивляется еще больше мужчина, - Могу подбросить до Бэдфорда, сам туда еду на ночлег. Если так подумать, выбора у него, как будто бы, и нет. Да и названия городов ему совсем ни о чем не говорили. Но все лучше чем бродить в глуши по пустой дороге и придаваться мыслям. Ничем хорошим, обычно, ни первое, ни второе не заканчивается. Он открыл дверь пассажирского сиденья и плюхнулся в него, теряя остатки сил в ногах. Хоть что-то приятное во всем этом вечере. Машина тронулась с места достаточно быстро. Послышался щелчок закрытия дверей, и он позволил себе сползти немного вниз по креслу, хоть длинные ноги и непривычно упирались коленками в бардачок. В салоне неприятно пахло каким-то освежителем, но не ему жаловаться. Везут и на том спасибо. - И чего молодежь в наше время все тянется в большой город, - бубнит себе под нос водитель, явно пытаясь завести диалог. А он не был слишком уставшим для подобных разговоров. Да, иногда хотелось поболтать, но это нужно было придумывать какие-то факты, сочинять на ходу новую историю для каждого своего воплощения. Это было утомительно. И уж точно было не тем, чем он хотел сейчас заниматься. - Возможностей больше, да и дышится там легче, - чисто из вежливости отвечает он, - Да и разве настолько ты старый, чтоб заводить подобные разговоры про молодежь? Водитель усмехается. Тот действительно выглядел достаточно молодо. Он бы не дал ему больше двадцати пяти. Самый приятный возраст. Еще из первых сводок новостей о пропаже Хенджина, он знал, что тому двадцать четыре года и это было одним из факторов, помимо симпатичного лица, который его привлек, и ради которого можно было потерпеть зубную боль. - Веришь-нет, мне скоро будет тридцать три. - Это еще не старый. В наше время тридцать — это новые двадцать, - хмуриться он, при этом, делая заметку в голове. Насколько бы, конечно, визуально тридцатилетние не были явно моложе своих лет, здоровье у них частенько хромало. А ему не хотелось вместе с лицом подхватить чью-то межпозвоночную грыжу или, не дай бог, проблемы с зубами. Вот только этого ему не хватало. Но мужчину явно порадовал такой ответ от своего попутчика. - Если бы здоровье еще было как в двадцать… - усмехнулся он, словно прочитав чужие мысли, - Возможностей там точно больше…Поступаешь небось в какой-то модный универ за кучу денег? Или работу ищешь? - Нет…Наоборот, бегу от этого всего, - он тяжело вздыхает и прислоняет голову к стеклу для пущего драматизма. История в голове для его новой личности, совсем нехотя, но вырисовывалась сама собой. Молодой парень, уставший от забот и ответственности, и решивший попутешествовать, пожить для себя. Вполне такая же сейчас молодежь, да? Не прочь бросить все и исчезнуть в поисках себя. Конечно, можно было бы дорисовать некоторых деталей о семье, заколебавшей учебе и чем-нибудь еще, но мозг усиленно не хотел работать в такой поздний час, да и незнакомцу, который решил его подбросить, явно не обязательно знать все подробности. Иногда, он был более общительный и мог рассказать свою выдумку кому угодно, только спроси. Но для новой личности ему хотелось добавить больше спокойствия и таинственности. На секунду даже стало интересно — каким был этот Хван Хенджин, чью личность он так нагло украл? Таким, какого он сейчас вырисовывает, — тихим, немного замкнутым пареньком, — или все же более жизнерадостным и активным? Какой была его жизнь до того, как его убили? Иногда, вопросы о тех, чье лицо он воровал, сильно терзали душу, но все равно, для каждого нового воплощения, придумывалась новая история. Какой смысл сдирать все под копирку, если можно придумать что-то свое? Это было частью игры, такой же неотъемлемой, как само перевоплощение. Но ведь в каждой лжи есть доля правды, не так ли? Мужчина мягко улыбнулся, словно вспоминая свои годы юности. А может, он сам себе уже придумал продолжение и полную картинку жизни паренька, которого подобрал несколькими минутами ранее. Но ему было плевать на все представления своего попутчика. Он лишь прикрывает глаза, в надежде, что от него отстанут и ему удастся выловить хотя бы несколько минут для столь желанного сна. - Контролирующие родители, да? - спрашивает мужчина, и где-то внутри, под ребрами, совсем близко к легким, неприятно покалывает. Хотелось бы верить, что эти слова задели за что-то живое, но скорее всего, нерв защемило. Живого там уже давно ничего нет, сколько бы не искалось по разным городам и странам. А может, ему просто хотелось так думать, - Знакомо. Не думаешь, что они будут волноваться? - Вряд ли вообще хоть кто-то будет за меня волноваться, - резко отвечает он. Даже слишком резко и колюче. На секунду становится страшно, что это совсем не от образа, совсем против всей той игры, что он затеял еще много лет назад и продолжал не снимая маски до этого момента. Обычно, все разговоры о семье и близких он успешно избегал. Переводил тему, отмахивался, придумывал себе действительно любящую семью. Да что угодно, но никогда не позволял себе проявить хоть каплю чего-то настоящего. Видимо, усталость сыграла свое дело. Да и просто уже хотелось отключиться на пару часиков, а не отвечать на очередные раздражающие вопросы очередного незнакомца, уже в сотый раз подряд. - Прости, что лезу, просто после долгой дороги хочется поболтать хоть с кем-нибудь, - таким же мягким голосом отвечает мужчина, словно совсем не смущенный тем, что задел собеседника, - Ли Минхо, кстати. - Просто Сэм, - фыркает он, даже не задумываясь о том, откуда очередное имя для очередного воплощения взялось в голове. Выдумывать имена было даже проще, чем истории о прошлом, настоящем и будущем, поэтому выходило уже без секундной заминки, которая могла возникать в самые первые разы, - Долго еще ехать? - Я тебе уже надоел, да? - усмехается Минхо, не отрывая глаз от темной дороги, освещаемой лишь светом фар на несколько метров вперед. Хотелось бы ему ответить, искренне и честно, что да, но в рамках приличия он этого делать не стал, - Еще около часа, может меньше. Придется меня потерпеть. * - Извините, у нас остался только один свободный номер. В маленьком городе посреди нигде было очень неожиданно услышать подобную фразу. Когда они только заехали за черту города, вокруг не было совершенно ни души, словно вообще никто здесь не жил уже долгое время. Конечно, на дворе была ночь, и скорее всего, местные жители просто спали по своим домам, но это казалось даже слишком пусто. Даже парочка пустых машин на парковке мотеля выглядели лишь картонной декорацией, но уж никак не рабочим транспортным средством. А может, он просто уже давно не бывал в таких маленьких городах, где жизнь заканчивается ровно в десять вечера. Женщина-администратор средних лет, сонно встретившая их в лобби небольшого мотеля, тоже явно не была рада столь поздним гостям. В голове пробежала лишь одна мысль. “Это какая-то дешевая комедия”. - В принципе, я могу переночевать в машине, если тебе некомфортно… - говорит Минхо, переводя взгляд с администратора на него. Еще более дешевая. - Все в порядке, не стоит, - устало отмахивается он, - Ты все таки меня подвез, будет уж совсем неприлично оставить тебя в машине на всю ночь. Потеснимся как-нибудь. Он лишь краем глаза улавливает странный блеск в глазах мужчины, пока принимает у администратора ключи в обмен на несколько помятых, блеклых купюр. Ключ входит в замочную скважину с трудом. Несколько раз застревает на полпути, но даже когда входит до конца, совсем не поворачивается. Он уже начинал психовать. Хотелось уже поскорее сходить в душ, рассмотреть новое обличие во всех подробностях, а после, завалиться спать. Но сраная дверь совсем не хотела поддаваться. Что если эта тупая сонная муха на стойке администрации дала им не тот ключ? Когда он уже хотел пойти разбираться, Минхо мягко перехватывает надоедливую железяку из его рук, и, с небольшим усилием, но спокойно открывает дверь, так словно делал это уже много раз. Он даже немного смущается, от того, что распсиховался из-за такого пустяка, но лишь бубнит себе под нос сухое “спасибо”, в ответ на вежливую улыбку и широко распахнутую дверь в их скромный номер. Вместо нормального потолочного освещения, одинокий торшер рядом с большой, аккуратно заправленной кроватью, но его теплого, – даже, можно сказать, оранжевого, – света явно с трудом хватало даже на такое маленькое помещение, а потому, каждый предмет интерьера отбрасывал жутковатую тень. Небольшой туалетный столик с большим зеркалом, странноватой формы кресло, противного коричневого цвета, узенький шкаф вдоль стены, на вид, даже не из куска тонкой фанеры, а из картона. Но все это было абсолютно не важно. Сейчас он примет душ, поспит несчастные пару часов, а после, первый же автобус до Нью-Йорка. А дальше, кто знает, какая судьба его ждет? Но в этом и было все веселье. Только предвкушение неизвестности и поддерживало в нем желание жить эти долгие годы. - Я могу поспать на кресле, ты, наверное, сильно устал… - начал свою жертвенную речь он, но даже не успел ее закончить, попрерикаться после и в итоге, согласиться на краешек кровати. Его нагло прервали горячие губы, целующие жадно, по собственнически, и практически болезненная крепкая хватка на запястье. Он был настолько удивлен, что совсем не знал, как стоит реагировать. Застыл на месте, словно маленький зверек, столкнувшийся с хищником. Оттолкнуть? Бежать все равно было некуда. Да и не то, что бы было слишком уж противно. Конечно, у него были интрижки и с парнями и с девушками, и неожиданные поцелуи, и секс с незнакомцами. Но сейчас все ощущалось по другому. И когда Минхо оторвался от него, спустя несколько долгих секунд, он понял почему. - Долго еще собирался играть со мной в игры, Хенджин? Блять. Просто блядский блять. Наверное, это была самая невозможная ситуация из всех возможных. Встретить кого-то, кто узнал бы выбранное им воплощение, в таком большом мире было практически нереально. Миллионы и миллиарды людей, лица, сменявшие друг друга каждый час и каждую минуту. Да и он никогда не сидел на месте, постоянно менял города и страны, теряясь в толпе и думая на ходу. И вот именно сейчас, ему довелось встретить кого-то из знакомых, - или, судя по всему, любовников, - этого несчастного паренька, которого чуть больше суток назад объявили мертвым. Подумать времени совсем не дали, мужчина снова настойчиво начал его целовать, пробираясь руками под футболку, пока паниковавший мозг пытался проанализировать ситуацию и состряпать хоть какой-то план действий. Были ли Минхо с Хенджином близки? Судя по всему, не очень, раз мужчина продолжал слушать всю его ложь в машине, не подавая никаких признаков недоверия. А может, это действительно у двух любовничков были такие игры? Ага, блять, игры, находить друг друга в какой-то глуши такой огромной страны, и делать вид, что вы незнакомцы, которые просто хотят переспать. Да и вряд ли бы близкий человек не слышал ни единой новости о пропавшем, а в последствии, мертвом, Хенджине. Это событие освещалось практически на всю Америку. Поддаваться такому раскладу событий не было совсем никакого желания. Он был слишком уставшим, и чувство загнанности в угол совсем его не радовало. Наоборот, заставляло нервничать с каждой секундой все больше. А потому, даже не рассматривался вариант “притвориться Хенджином, а дальше как пойдет”. Лишь отрицание и попытки пойти на мировую с этим настойчивым незнакомцем. - Вы, наверное, с кем-то меня спутали, - шокировано усмехается он, когда ему удается хотя бы на лишние пару миллиметров оттолкнуть от себя мужчину. Но руки из-под футболки никуда не исчезают, наоборот, лишь сильнее сжимают чуть ниже ребер, выдавливая из груди сдавленный писк, как из резиновой игрушки для собаки. И в глазах этой собаки, недоверие и злость. Через секунду, зубы Минхо впиваются в кожу на шее, так дико, словно в попытке оторвать кусок плоти, - Я совсем не понимаю, о каком Хенджине Вы говорите! Он принял очередную попытку вырваться, но Минхо был сильнее. Мужчине не составило никакого труда швырнуть его на кровать, сев на него сверху и закрыть все возможные пути отступления. Хотелось ли ему чего-то такого? Определенно точно нет. Не после долгой дороги, тяжелого перевоплощения, и еще одной долгой дороги. Это все действительно начало казаться жестокой игрой, куда его завело лишь одно неправильное решение. Украсть лицо Хван Хенджина определенно было ошибкой. Но он еще даже не подозревал насколько. Сильные руки Минхо резко сомкнулись на шее. Идеальное совпадение, как ключ, входящий в замочную скважину. Так, словно он делал это уже много раз. И никакие слабые удары и попытки вырваться не могли сдвинуть его с места, и его жестокий взгляд лишь добивал, своим холодом выжигая любую надежду на спасение. Воздуха крайне не хватало, и он почувствовал, как в уголках глаз выступили слезы. И только слова Минхо, словно в тысячу раз громче, чем собственное жалкое кряхтение, в попытке вдохнуть хотя бы немного кислорода, и бешенно громкий стук сердца где-то в ушах. - Ты думаешь, я не смогу убить тебя во второй раз, Хенджин?