thank god u introduced me to this fucking android

      конни является в участок с вымазанными в блестках щеками. такими пользовались, пожалуй, ещё во времена молодости ханны, а уж это было не меньше века назад. неужели жестяночка решила попробоваться в мейк? боже, даже ханна не утруждается тем, чтобы красить свое старое обвисшее лицо, так куда конни гонит с этими блестяшками-хуяшками?       — мэм, — глаза у конни щенячьи.       ханна вздыхает.       — в поисках своей идентичности? или просто от скуки? — она кивает на сияющие серебром щёки.       конни не сразу понимает и оглядывается по участку с явным замешательством, даже несчастный диод, который теперь висит у ворота пиджака на золотой цепочке, подаренной ханной, пару раз неопределённо мигает жёлтым. о как. передовая модель, лучший андроид, бла-бла-бла. а сходит с ума из-за простейших шуток.       сложно не вздохнуть ещё раз: чисто из желания показать, насколько невелика надежда ханны на умственные способности жестянок, но всё-таки это давно в прошлом.       — а! — конни наконец понимает. — нет. или да? я тут на досуге изучала кое-какие материалы и обнаружила, что вы наносили нечто подобное на своё лицо.       вот тебе и, блядь, «ещё во времена молодости», сука.       — и давно у тебя в привычках закрепилось повторять за мной ошибки юности? — ворчит ханна, убеждаясь, что никто в отделе не подслушивает этот позорный диалог.       не хватало ещё, чтобы кто-то узнал, как в буйные семнадцать ханна баловалась яркой косметикой и цветными волосами.       ну и жуть.       не дай бог конни завтра явится в участок с розовыми прядями или рваными джинсами. ночной кошмар, нет-нет-нет.       — разве это ошибка? — склоняет голову конни. тёмное кудрявое каре, раньше уложенное в строгий пучок, забавно прыгает прядками по её плечу.       — подростковый максимализм, — перефразирует ханна, — вот как это называется. у тебя пубертат, куколка?       — не уверена, что это возможно с технической точки зрения.       — так ты ж теперь девиантка.       — пубертат — это про гормональную перестройку организма, — парирует конни, усаживаясь на стул рядом. блёстки неестественно мигают в свете настольной лампы. — моё тело уже сформировано в соответствии с анатомией созревшей женщины…       — девушки, — поправляет ханна, — женщина — это я, бабка в возрасте, а ты ещё девчонка.       — как вам угодно. я лишь хочу сказать, что мне просто нравится, как сияет кожа, это не пубертат.       ханна коротко хохочет.       — ладно, как скажешь. там новое дело, изучи-ка.       — конечно.

***

      унылая форма киберлайф заменяется плиссированной юбкой. слава богу, лишь чуть выше колена.       по крайней мере пиджак вполне приличный, а не какая-нибудь пошлятина.       — бегать неудобно будет, — замечает ханна, — да и задирается постоянно.       конни ярко улыбается, а затем делает то, от чего у ханны едва не отказывает сердце: хватается пальцами за края юбки, приподнимая тёмную ткань.       — так-так-так!..       — нет, лейтенантка, смотрите!       ханна, спешно отвернувшаяся ещё в тот момент, когда ноги конни едва оголились, возвращает взгляд. ох, еб твою…       — защитные шорты, — гордо поясняет конни и отпускает ткань, — а бегать наоборот проще. ну, ничего не сковывает, понимаете?       нихуя ханна не понимает, но смиренно кивает. сегодня хоть без блёсток. впрочем, конни недавно написала ей и поделилась мыслью, что подобный макияж больше подходит для неформальных мероприятий, так, может, с юбкой то же самое случится? ханне как-то дохуя неловко палить на идеальные гладкие ноги напарницы. у ханны уже началась пременопауза, так что либидо значительно снизилось, но выкрутасы конни будто нацелены на то, чтобы ханна сошла с ума от ощущения жара где-то в животе, будто ей снова пятнадцать и в класс вошла молоденькая преподка по химии с ужасающе неприличным декольте.       весь участок подшучивает над бедняжкой, которая этого даже не понимает, но ярость вызывает всего один комментарий — от гэвина, ну конечно, куда без этого уёбка.       он присвистывает, отчётливо пялясь на красивые коленные чашечки, и говорит:       — ты у нас теперь в «эдеме» работать будешь, а?       ханна не помнит, как срывается с места, зато помнит, как приятно было врезать мелкому засранцу прямо по его заносчивой роже; тут же прибегают конни и её пугающий близнец мужской модели. ханна точно знает, что гэвин так язвит лишь потому, что самому хочется попробовать пластиковый хер внутри, но менее гадко от этого не становится: конни не заслуживает к себе такого отношения.       конни отталкивает её от гэвина, ричард держит гэвина подальше от неё.       — лейтенантка? всё в порядке?       ханна отряхивает джинсы.       — теперь — да.

***

      — как вы мастурбируете?       — блядство, конни!       горячий эспрессо чуть не льётся через нос; ханна заходится в кашле, и конни спешит заботливо похлопать её по спине.       они, вроде как, на задании, но дело совсем плёвое: очередной нарик, прирезавший дружка во время бэдтрипа, — проблема разве что в бумажной волоките, пацана конни уже вычислила по кредитке, идиот ведь. и всё же ханну очень беспокоит тот факт, что конни задаёт такой вопрос, пялясь на скрюченный труп с тремя ножевыми.       вот тебе и моральная дилемма не хуже проблемы вагонетки и знаменитой загадки со стульями: услышать нечто подобное в участке, где кругом коллеги, или стоя около жмурика, — что выберешь? ханна не то чтобы горит желанием выбирать.       — это неприличный вопрос, — шипит ханна, — такое нельзя спрашивать на публике.       — оу, — конни виновато опускает щенячьи глазки, — то есть… когда мы останемся наедине, вы расскажете?       это совсем не то, что ханна имела в виду, но конни частенько интерпретирует чужие слова так, как надо исключительно ей, и ханна искренне не понимает, что ж жестянке так приспичило узнать детали женской анатомии.       — напишешь отчёты — и я подумаю, — увиливает от ответа ханна, не желая так быстро звать конни в гости ради таких дискуссий, но и не отрицая полностью вероятность продолжения беседы.       она знает, что лишь оттягивает неизбежное.

***

      сумо мрачно виляет хвостом, вынюхивая каждый уголок дома: предатель не меньше ханны запал на девиантнутую железяку и теперь тосковал без неё. ханна открывает холодильник, смотрит, берет бутылку пива…       ставит на место.       завтра на работу, а конни настоятельно рекомендовала отказаться от алкоголя хотя бы по будням. ну и черт с ней. ханна берёт с соседней полки апельсиновый сок, когда слышит, как кто-то стучит в дверь; сумо спешит к источнику звука, грузно перебирая лапами и пытаясь перелаять стук, а ханна прямо с упаковкой в руках открывает дверь, не потрудившись посмотреть в глазок.       блестяшки-хуяшки снова украшают щёки конни, хотя их не так много, как в прошлый раз. ханна делает шаг назад, пропуская её в дом, и сумо принимается довольно виться вокруг длинных бледных ног, пытаясь залезть влажным носом под юбку.       бля, как ханна его понимает.       — чего тебе? — лениво интересуется ханна, делая глоток из упаковки.       — я завершила работу над отчётами, — диод на шее конни начинает мигать жёлтым.       ой, блять.       блядь.       ханна пытается сделать вид, что не понимает, и кидает вопросительный взгляд, но конни лишь улыбается и поясняет:       — вы обещали рассказать, как мастурбируете.       вот сука.       ну, не конни. хотя и она тоже. неосознанная, но сука.       — нихуя я не обещала, — дёргается ханна, — я сказала, что подумаю.       — ладно, — кивает конни, — думайте. я пока могу приготовить ужин. представляете, я загрузила более тысячи новых рецептов! не терпится попробовать на практике.       — господи, блять, боже, ладно, — сдаётся ханна, падая на диван перед телеком, — кухня вся твоя.       конни сияет даже больше, чем глиттер на её щеках.

***

      ханна не замечает, как засыпает под повтор вчерашнего матча, но будит её удивительный аромат домашней стряпни, который она позабыла со смерти жены. да за такое конни может хоть сотню неприличных вопросов задать — ханна на все ответит.       она поднимается, чтобы воочию лицезреть то, чего совсем не ожидала: на конни наброшен один из древних фартуков ханны, а короткие волосы перевязаны в низкий хвостик, хотя это не имеет смысла — некоторые прядки всё равно выбиваются из-под резинки, падая на плечи.       — мэм, — кивает конни, — с пробуждением.       — и тебе того же, — отмахивается ханна, — что это? запечённая картошка?       — лучше, чем лазанья быстрого приготовления.       — ах ты ж моя железная язвочка, — нежно говорит ханна с улыбкой, вдруг чувствуя себя… дома. да, она и так дома, но теперь она дома, и это позабытое чувство заставляет её разнежиться, как телёночка на солнце. — я пока не хочу есть, но обязательно попробую позже. уверена, это очень вкусно.       — я позволила себе немного отойти от оригинального рецепта и добавить кое-что от себя на основе ваших предпочтений.       — ты святая, — бормочет ханна.       давненько для неё не готовили.       — вы подумали?       ой блять.       пора бы спуститься с небес на землю, да?       — ты могла бы просто загрузить порнуху, как сделала это с рецептами, — снова пытается увернуться ханна, хотя вполне очевидно, что конни не настолько идиотка, чтобы не додуматься до элементарнейшего решения.       — это… другое. изучив и проанализировав материал, я пришла к выводу, что порноиндустрия базируется на желании мужчин подчинять женщин и что действительность, скорее всего, не соответствует происходящему на видео. к тому же среди загруженного контента я обнаружила несовершеннолетние лица, а также пропавших девушек и передала информацию в нужный отдел. затем я подходила с этим вопросом к ричарду, ведь он усовершенствованная модель с более обширными навыками, но, как оказалось, он обладает знаниями и опытом, касающимися лишь мужской анатомии, а моё строение женское, что, очевидно, несовместимо. а ближе вас у меня никого нет.       «а ближе вас у меня никого нет».       ну ахуеть теперь.       у ханны опять сердце прихватывает, наверное.       — куколка, да ты многовато на себя взяла, — выдыхает ханна, пытаясь связать воедино всё сказанное конни. это должно быть просто, потому что речь у конни слаженная, правильная и грамотная, но после ебучего «ближе вас…» в голове одно перекати-поле. — смысл мастурбации в получении удовольствия, а удовольствие для каждого своё, так что тут только эмпирически удастся понять. всё? я удовлетворила твоё любопытство?       — вообще-то я… — милейшие щёчки конни окрашиваются синим. какой, блядь, идиот в киберлайф додумался провести андроидам подобие сосудов под скин? и для чего? ханна так невероятно зла и благодарна одновременно. — я хотела попросить вас… показать.       — господи, где ж я так нагрешила в прошлой жизни… ты сейчас просишь меня о том, о чем я подумала, конни?       — а о чем вы подумали, мэм?       — нет, детка, так не пойдёт, сначала ты конкретизируй свою просьбу.       — я хочу, чтобы вы мне показали, как вы мастурбируете.       приплыли.

***

      конни смотрит на неё побитым щеночком из угла кровати, куда она уселась добрых пятнадцать минут назад, ожидая, видимо, второго пришествия, потому что ханна категорически отказалась от того, чтобы показывать, как надо мастурбировать, а ждать чего-то другого смысла не было.       и всё же она явно ждёт.       ханна вздыхает.       — хочешь быть человеком? — строго спрашивает она.       конни растерянно кивает.       — тогда слушай внимательно: наши с тобой взаимоотношения не имеют каких-то чётких границ, но в реальном мире никакой напарник, друг или не дай бог родственник не станет просить показать, как надо дрочить. такое происходит либо между партнёрами, состоящими в отношениях, либо между двумя людьми, которые захотели заняться сексом на одну ночь и обговорили это.       — не понимаю, — бормочет конни, — мы ведь близки, но при этом не родственницы. в чем проблема?       — господи, да за что мне это? — ханна поднимает взгляд в потолок и вздыхает. она не верит в бога вообще-то, но ещё немного и начнёт молиться хоть кому-то, чтобы ей дали сил на конни. — не делается так. интимная жизнь на то и интимная, чтобы не делить её с друзьями.       — я слышала, что у большинства девушек первый поцелуй случается с их лучшей подругой.       — это другое.       — разве? а вы научите меня хотя бы целоваться?       — у меня складывается впечатление, — начинает с подозрением ханна, когда ей в голову приходит нелепая, но будто бы и довольно очевидная мысль, — что ты всё прекрасно понимаешь, но строишь дурочку, чтобы в итоге соблазнить старуху и подшутить над ней.       конни растягивает губы в улыбке; родинка на щеке при этом забавно приподнимается.       — извините, — хихикает она, — вы ошиблись лишь в одном. я не хочу подшутить над вами, и если вам интересно узнать моё мнение, то вы вовсе не старуха.       — что ж ты тогда продолжаешь выкать?       — высказываю своё уважение. и восхищение.       — до гроба доведёшь.       — не хотелось бы. ну как? мои чувства… хоть сколько-нибудь взаимны?       — многовато вопросов за один вечер, — вздыхает ханна и поворачивается лицом к конни, чтобы взять её щёки в ладони со всей серьёзностью, — я тебя сейчас поцелую.       конни кивает.       ебаные тириумные сосуды.       ханна прикрывает глаза и склоняется, чтобы коснуться своими губами чужих; она ожидает привкус пластика, твердость, совсем не похожую на человеческую, или хотя бы неестественный холод, но на самом деле это ощущается очень… по-живому. кожа у конни действительно едва-едва тёплая, будто целуешь покойницу, но в то же время в каждом её движении есть своя жизнь и настоящие эмоции. целоваться конни категорически не умеет, тычется лицом, будто слепой щенок, чем-то даже напоминает сумо, только он сразу языком лезет, а конни не позволяет себе такой распущенности, оставаясь на том уровне интимности, какой допускает сама ханна.       и действительно.       похоже на первый поцелуй: неловкий, но такой искренний, что слова не опишут все эмоции, которые вспыхивает внутри, когда конни кладёт свои ладони на её плечи, чтобы осторожно сжать их, а затем перемещает пальцы к затылку, вплетаясь ими в волосы, будто боится, что ханна вот-вот отстранится, но ханна сама хочет остаться жить в этом моменте. пускай мир взлетит к чёрту, пускай вселенная догорает, это всё неважно, когда можно продолжать целовать такую настоящую, такую живую конни.       — ну, — ханне всё-таки приходится отстраниться, но она не торопится слишком разделять их расстоянием, прислонившись своим лбом к лбу конни и прикрывая глаза от переизбытка эмоций, — как-то так.       конни выдыхает, хотя ей это не требуется.       что ж, ханна определённо довольна тем, что вызвала программный сбой такой силы, что конни начала копировать человеческие повадки.       — как вы смотрите на то, чтобы перевести наши взаимоотношения в другой аспект?       — господи, господи, — в очередной раз повторяет ханна, — с радостью, но умоляю, конни, прекращай обращаться на вы, потому что это становится неловко.       — как скажешь… ханна.