Глотнёшь свободы — не сможешь остановиться

✥═━☩═━┈ ✾✛✾✛✾✛✾ ┈━═☩━═✥

Сложно возвращаться к прошлой жизни, когда долгое время ты прожил не так. Бильбо это знакомо. Хоббиты не терпят, когда в их манямирок врываются чужие, они предпочитают игнорировать все помехи своему спокойствию, а если чужаки не успокоятся, задавить их острыми словами и вилами, если потребуется. Бильбо хватает того, что ему позволяют жить, не обращают маркого внимания, что не тыкают пальцами и не называют тем самым. Бильбо благодарен, что у них есть манеры, что они не гонят его из своего городка, что позволяют ходить по улочкам, разговаривать с ними, даже недолго и привыкают со временем болтать рядом или просто с ним без дела. Ему нужно это, забыть на мгновение, что он не просто хоббит-изгой, погрузиться в тягучие мысли, привыкнуть самому не вздрагивать от движений за спиной, не оборачиваться на любой шум и вдыхать дым из трубки, не прерываясь. Стать собой. Он всегда любил так жить, но сейчас ему немыслимо, как он прожил все эти годы в вечном полусне. Бильбо нужно успокоиться, вдохнуть поглубже и просто уйти, если душу не перестанет рвать далеко за Шир. Не перестанет, знает же.

✥═━☩═━┈ ≪᪥ᬁ᯼ᬁ᪥≫ ┈━═☩━═✥

✾✛✾✛✾✛✾✛✾✛✾✛✾✛✾✛

ꔰꔹꔹꔹꔹꔹꔹꗥꔹꔹꔹꔹꔹꔹꔰ

Если позволишь себе глотнуть воздуха свободы, не сможешь уже ужиться в мирной жизни без криков, незнакомых мест и вечного шествия. Как Бильбо позволил себе свыкнуться с тем, что он умрёт в этом пути, начал наслаждаться дикой природой и разговорами не скованных манерами языков, когда всё вокруг стало ощущаться родным и вечным, он оказался потерян для Шира. Поэтому, оформив дом на дальнего родственника и перераспределив свои заботы, Бильбо собрал в путь важные вещи, которые не страшно потерять, но хочется иметь при себе, оставив старые книги и всю прошлую жизнь заточёнными в вакууме этого мирного городишка. Он покинул дом без обещаний вернуться. Это был тихий уход, во время которого, закинув рюкзак за плечо, он смотрел на оседающую в воздухе после проехавшей редкой повозки пыль, вдыхал аромат цветов, растущих у дороги, наблюдал совершенно безоблачный пейзаж, щурился от солнца и морщился от этого идиллистического пейзажа. Ему не терпелось перейти эту дорогу и оказаться на другой, ведущей далеко-далеко за пределы его родного дома. Но последние свои минуты здесь Бильбо всё равно тратил, чтобы наполнить лёгкие запахом дома, запомнить, как стоят дома, как бегают ребятишки и прорезаются сквозь до боли знакомые пейзажи первые лучи золотого солнца, знаменовавшие с собой людское столповторение. Он дорожил Широм, несмотря ни на что. Это просто было в его сердце, жило, опутав все его органы корнями. Тяжело вздохнув, он поднялся наконец с лавочки у дома (присел на дорожку) и пошёл, не пугаясь преград. Бильбо был сыном Белладоны Тук, а она была взбалмошной чертовкой. Её сумасбродность расцвела в нём в полной мере, далеко пустила корни, ощутив свободное место в пустом без дома сердце. Он больше не знал своей жизни на одном месте, ему был дан путь - кочевать.

ꔹꔹꔹꗥꔹꔹꔹ

Через долгое время он останавливается у Железной горы и встречает старых знакомых, которые шокированы его появлением в одежде, совсем не похожей на что-то официальное, лишь простые и удобные тряпки. Он не опрятен и как-то дик с приобретённым в полях обаянием лесного зверя. Даже не верят сначала, что это их хоббит, но он протягивает руку с простым приветственным "Бильбо", и всё встаёт на места с этой ухмылкой, он то знает, кто перед ним. Они думали, что Бильбо давно обосновался в своей норе и не ведает жизни за Широм, но Бильбо сейчас что непоседливый мальчишка, который на завтрак ест яблоки, сорванные с дерева по дороге, он совсем не похож на того, кого они подобрали в Шире, но он тот, кто прошёл с ними весь путь. Бильбо говорил, что жаждал пути, не мог позволить себе застояться в этом болоте, но он не остаётся и здесь надолго. Уходит, махнув рукой на прощание.

ꔹꔹꔹꗥꔹꔹꔹ

У Бильбо в голове не остаётся ничего, кроме звука шагов, заглушаемых землёй, следа пекущего солнца на шее, на душе просто и легко. Начинать путешествие с Шира было правильным решением. Он идёт бодро и напевает что-то незатейливое, примеряя, где нужно будет остановиться и где свернуть, чтобы не попасть в настоящую опасность. Его не страшат клинки, направленные ему в сердце, но хотелось бы пройти чуть больше, чем в прошлый раз, а лучше не останавливаться никогда. Он даже не представляет, как жил когда-то, почему нора не казалось ему душной с её спёртым воздухом, словно обвивающая сердце змея, из-за которой сердце замедляется лишь чтобы замереть навсегда, обвитое, как змеей, тишиной. Это спокойствие вязкое, заставляющее интуицию визжать не своим голосом, сбивающее все мысли в голове. Когда-то ему было тяжело дышать, когда он думал о Шире, оставленном им ни с того ни с сего, но сейчас боли нет, только глухая ностальгия, припылённая улыбка и усталые глаза. Шир просто не для него. Он видел много людей без дома и они бы не поняли, почему Бильбо покинул Шир своими ногами, но он не хотел никогда жить так, просто иначе не привык. Оказалось, пагубная привычка. Его мама никогда не вписывалась в Шир, будто не отсюда, вырванная страница из эпический прозы о храбрых героях и нечистых тварях. Она словно бы должна была ходить с мечем на перерез и улыбаться без толики страха, швартовать корабли и смотреть в будущее без страха и сомнения, прикрывая лицо рукой, словно высматривая землю среди сплошной воды. Созданная для этого, не в силах сидеть на месте, мама постоянно что-то делала: шила, молола, красила, убирала. У неё была определенная выучка, раз она так и не сорвалась в далёкие неизведанные земли, оставив о себе лишь смутные воспоминания и книги. Беладонна когда-то смогла всколыхнуть это застоявшееся болото и останется в памяти всполохом, яркой улыбкой и беспардонным ветром, колыхающим её волосы, раскрасневшимися щеками и памятью о безграничном веселье. Таких людей, словно прах, выдували вековые ветра, и в конце концов не осталось даже песчинки, напоминающей о ней. Белладонна была из тех, о ком сложно забыть, слишком импульствная и своеобразная. Любившие её ушли за ней, но даже те, кто её невзлюбил остро ощутили нехватку вечного раздражителя. Она всегда была словно вечный двигатель, закованный в ограниченное человеческое тело. Ей было суждено однажды уйти из их славного городка, но не своей волей, а Бильбо пошёл всем наперекор с её искрой в глазах и решимостью в движениях, воплотивший собой её незыблемую мечту, но не её саму, переступивший через её страхи. Бильбо всегда был настоящим хоббитом, что находит постоянство во всём и ценит свои вещи, для которого мир всегда цветёт, одуванчики рассыпают свои семена, и светит солнце. Он закрывал глаза на горькие вещи, заставляющие поджимать губы и довольствовался тем, что было, словно это ценнейшее, что есть в мире. Он был настоящим хоббитом, ценил тишину и покой, любил долгие светские разговоры, и если было время, медленно прогуливался, но в нём всегда было что-то дикое, не меняющее его сущности, из-за чего он мечтал о чём-то за пределами своего мира, чуждом и ужасном, мечтал познать мир как свои пять пальцев и всё равно каждый раз находить что-то новое. У него были странности, но он проявлял их в манере хоббитов, поэтому когда соседи увидели, что в доме пропавшего Бильбо Бэггинса не хватает некоторых походных вещей, чайных листьев и еды, они вздохнули с облегчением. Теперь можно было не беспокоиться, он нашёл свой мир, хоть и где-то за пределами Шира, хоббиты ведь всегда жили там, где хотели. Но большинству нравился комфорт и ленность медленного течения жизни, облепляющего кожу тёплого воздуха, пухово перинных подушек и одеял, будто сшитых из облаков и покачивание колосьев разнообразных культур на полях. Им нравилась неспешность бытия, а Бильбо просто нашёл её в вечном пути, где он останавливался, чтобы попить чай или купить нитки в какой-то грубинке, чтобы зашить рубашку, словно он был простым жителем. Это привлекало. Никто не знал его на маленьких перевалочных пунктах, в тихих деревушках и целых оживленных городах он был никем и своим для всех одновременно. Путник с прицельно скользящим взглядом взглядом, не привлекающий внимание в обычной одежде путешественников, показывающий средние манеры, обыденен для всех. Когда Бильбо не гнала какая-то цель, он мало чем отличался от среднестатистического хоббита. Но теперь, пройдя это испытание, он знал, на что способен. Возможно он всегда себя обесценивал. Дварфы показали ему иную жизнь. Не познав горе, никогда не почувствовать искрящую радость. Когда он был ребёнком, этих проблем не было, баловаться было так же легко, как махать руками проходящим вокруг, но сейчас всё это слишком сложно. Бильбо может наслаждаться свежезаваренным чаем в компании пустых разговоров, может делать по-настоящему взрослые вещи, но он не испытает больше того захватывающего дух предвкушения, счастья, сверкающего в глазах, из-за которого сложно дышать и не прыгать на месте. Он уже не юнец, это нормально. Так он думает, пока в его мирок не врываются дварфы. Они не чтят этикет, пренебрегают его вещами и помыкают им. Они свободны от правил, которыми его сковали здесь, словно опасного дракона, чтоб не вырвался на свободу и не буянил. Дварфы живые до скрежета зубов, они познали смертельные муки и великие празднества, оставшиеся на их телах шрамами, от чего Бильбо не по себе. Они пробуждает в нём тягу жить, желание сражаться и упрямство, из-за которого он не отступает ни в какую.

✾✛✾✛✾✛✾✛✾✛✾✛✾✛✾✛

≪᪥ᬁ᯼ᬁ᪥≫

Я не умею веселиться Давно пора признаться Как говорится Танцуй сама Я не умею веселиться На мне железный панцирь Нужно смириться: Я слишком стар для этого дерьма Нам уже большими не кажутся родители Как мы полюбили всё то, что ненавидели? Неужели мы едим оливки и холодец? Мы переступили черту Молодости конец Время не лечит, а бьёт Добавить нечего Каждый день я думаю, как дожить до вечера Ноги на полу, и на юлу похожа голова Ты предупреждала и опять была права Был виноградом — теперь изюм Завтра непременно возьмусь за ум