Часть 461
30 сентября 2025 г., 01:33
Глава 461.
Услышав знакомый голос, Мэн Шэн не смог сдержаться — глаза его покраснели, и он с дрожью в голосе произнёс: «Старший…» «Иди за мной», — сказал Чен Сюнь, чей взгляд был полон печали и мудрости, накопленных годами. Он неспешно направился в глубь леса, а Мэн Шэн последовал за ним. Журавлик бросила взгляд на старшего брата, её глаза светились беспокойством, но она не решилась последовать за ними. Она осталась стоять на месте, задумавшись, и вспомнила строгие слова старшего брата: «Журавль Южного Дворца, какая тебе разница, что мир разрушен? Кого ты знала? Кто знал тебя?» Опустив голову, Журавлик чувствовала, как ветер нежно касается её щёк. Наконец, сжав руки в кулаки, она тихо прошептала: «Но ведь я знаю тебя, старший брат… второго брата, четвёртого брата…» В лесу Чен Сюнь прислонился к большому валуну, вокруг царила глубокая тишина, и лишь ветер изредка нарушал спокойствие. Он вынул чашку с целебным чаем и, задумчиво глядя на рябь, оставался погружённым в свои мысли. Мэн Шэн, сев рядом, раскрыл было губы, словно хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле — он не знал, с чего начать, что сказать, и как объяснить то, что происходило. Чен Сюнь поднял глаза, устремив глубокий и задумчивый взгляд вдаль, где золотые лучи солнца пронизывали пространство. Наконец, мягким и спокойным голосом, он произнёс: «Мэн Шэн, я до сих пор не знаю, что именно произошло в нашем мире. Я даже не осмелился искать ответы — слишком велики силы, что управляют этим великим миром». Руки Мэн Шэна невольно сжались. Старший был прав — масштабы и сила этого мира значительно превосходили их представления. Когда они бежали сюда, они наивно думали, что, как в малом мире, можно скрыться, сбежать, затаиться. Они преодолели сотни тысяч ли, веря, что так их никто не найдёт. Они надеялись, что со временем, изменив внешность и укрепившись в культивации, смогут спокойно развиваться. Но они ошибались. Когда твое имя попадает в списки наблюдателей, неважно, куда ты скроешься, даже если сбежишь в другой великий мир, тебя всё равно настигнут могущественные культиваторы. Преследователи каким-то образом могли определять их местоположение и в кратчайшие сроки отправляться на их поиски. Если бы их преступление было серьёзнее, или их сила выше, то против них могли бы использовать методы пространственных перемещений, которые по-настоящему внушают отчаяние. Тот факт, что их культивация была относительно низкой, давал им небольшой шанс на выживание. Если бы они не встретили старшего сегодня, они могли бы уже быть повержены. Когда могучий мастер на стадии Слияния с Дао вступает в бой, у них нет ни малейших шансов на сопротивление, они даже не могут полностью осознать уровень его силы. У них здесь нет ни статуса, ни связей, ни даже нормальных духовных камней, и их жизнь здесь была полна лишений. Мэн Шэн даже дважды вступал в разные секты, но в итоге был изгнан и отправился в бегство, пытаясь спасти людей из своего малого мира. Сначала он тоже, как и Чен Сюнь, пытался забыть обиды, сосредоточиться на культивации и оставить всё позади. Но сердце его было полно сожалений о потерянном малом мире и ненависти к тем, кто уничтожил их, считая их жалкими муравьями. Однако, в отличие от него, другие потомки великих кланов, которых он знал, имели семьи, кланы, и покой их был охраняем жизнью их старейшин. Им пришлось выяснять, кто стоял за тем нападением. Они полагали, что их поразила какая-то могущественная секта, но в ходе расследования всё только усложнилось. И в итоге они невольно привлекли внимание могущественного врага — Зала Таинственных Глубин, одной из сильнейших сил Великого мира Таинственных Глубин. Мэн Шэн вступил в бой, не желая видеть, как те, кто выбрался из малых миров, снова умирают перед его глазами. Сначала он хотел лишь помочь, но оказался всё глубже втянут в этот конфликт и теперь сам стал лидером беглецов. Законы этого великого мира и мышление его обитателей не поддаются пониманию жителей малых миров, и возможности местных культиваторов поистине чудовищны. Все его скрытые возможности уже были исчерпаны. Сегодня была его последняя попытка, и он даже не ожидал, что встретит этого старшего, который спас их всех. «Старший… наш мир был уничтожен», — голос Мэн Шэна дрожал. Он тоже был привязан к своему родному городу и, хоть и ненадолго, но возвращался туда время от времени, чтобы посмотреть, как меняется мир смертных. Чен Сюнь, услышав слова Мэн Шэна, невольно вздрогнул, и хотя его дыхание стало тяжелее, он умело сдерживал эмоции, чтобы не изменить окружающую атмосферу. Собственные догадки — одно, но услышать факт о разрушении мира — это совсем другое... Его дыхание стало прерывистым, а символ на лбу начал пульсировать, лицо стало мрачным, словно глубокая пропасть. «Кто это сделал? Ты видел их лица или слышал имена?» — спросил он, и в его голосе звучала столь холодная решимость, что окружающие растения завяли, словно под воздействием мощного заклинания. Мэн Шэн смотрел на него, потрясённый. Насколько же силён стал старший? Когда-то он знал его как культиватора на стадии Зарождающейся Души, затем — на стадии Трансформации Души, а теперь… его уровень не поддавался пониманию. Особенно запомнился момент падения звезды: Чен Сюнь казался готовым противостоять даже мастеру на стадии Слияния с Дао. Поняв, что потерял самообладание, Мэн Шэн быстро взял себя в руки и продолжил: «Старший, мы не знаем, кто это был. Мы лишь видели, как из-за пределов мира появились три огромных существа, их присутствие затмило солнце и луну, перевернуло горы и реки». «Они нанесли лишь один удар, и весь наш малый мир был превращён в расплавленные обломки…» — каждое слово Мэн Шэна звучало медленно и тяжело, в его голосе ощущалась невыносимая скорбь: «Старший, мы до сих пор не знаем, кто совершил это». Глаза Чен Сюня стали холодными и неподвижными: «Три гигантских существа из-за пределов мира… это определённо связано с Бессмертным Дворцом Таинственных Глубин». Мэн Шэн кивнул, его взгляд становился всё более решительным. Он был уверен, что Дворец причастен к этому ужасному событию; у них уже начинали складываться некоторые фрагменты головоломки. Чен Сюнь осушил чашку с целебным чаем, затем достал из пространственного кольца небольшую тетрадь и спросил: «Ты встречал кого-нибудь из Секты Пяти Таинств?» При этих словах атмосфера вокруг мгновенно стала угнетающей. Мэн Шэн молчал, а Чен Сюнь продолжал пристально смотреть на него, и символ на его лбу мерцал особенно ярко. После долгого взгляда в глаза Чен Сюня, Мэн Шэн заговорил серьёзным тоном: «Старший, в день разрушения мира я не видел никого из Секты Пяти Таинств». Глаза Чен Сюня широко раскрылись, и чувство опустошённости охватило его: «Ты хочешь сказать, что Секты Пяти Таинств… больше нет?» Мэн Шэн достал знак Секты Пяти Таинств и посмотрел на него: «Старший, в тот день знак секты не реагировал. Они действительно не прибыли к пространственному проходу». Чен Сюнь сдержанно, но с болью в голосе возразил: «Это невозможно». Его глаза налились кровью: «Как могли меры предосторожности, оставленные мной и Чернышом в Секте Пяти Таинств, не сработать? Разве что… произошло что-то непредвиденное!» «Старший! Возможно, Секта Пяти Таинств не была уничтожена вместе с миром. В этом деле много странностей; никто из культиваторов мира культивации Цянь не прибыл», — добавил Мэн Шэн, пытаясь успокоить его. «Неужели что-то произошло в Ущелье Небесного Разлома?» — резко воскликнул Чен Сюнь, вскочив на ноги, его могущество заставило содрогнуться окружающий лес: «На её дне покоится раса трёхглазых, заточённая там. Это точно как-то связано с ними! Они ищут смерти!» Мэн Шэн невольно расширил глаза, осознав, что на дне Ущелья Небесного Разлома находится древняя раса трёхглазых. Чен Сюнь, взяв себя в руки, начал быстро что-то записывать в тетради. Полчаса спустя, закончив записи, он закрыл тетрадь и холодно сказал: «Мэн Шэн, расскажи мне, что произошло после того, как вы покинули мир через пространственный проход. Мне нужно знать все подробности». Все его недавние сильные эмоции сменились глубоким спокойствием. Он учился скрывать свои чувства на протяжении долгих лет и теперь сохранял сдержанность, избегая резких реакций. Глаза Мэн Шэна наполнились грустью и мудростью прожитых лет. Он поклонился и ответил: «Да, старший».
