Запах кофе и шоколада

      — Аллука, я побежал, — предупреждает Киллуа сестру, открыв входную дверь съёмной однокомнатной квартиры. Из серого подъезда в миг начинает проникать слабый холод и неприятный запах сырости октября.       — Братик, не забудь про шоколадные кексы! — она выбегает на порог, всё ещё в своей привычной розовой, с рисованной рассыпчатой клубникой пижаме; густые тёмные волосы заплетены во вчерашние пышные косы, над которыми так усердно старался её старший брат – пока находишься на дистанционном обучении, можно позволить себе поспать чуть дольше.       — Конечно, не забуду, — мягкая улыбка расплывается на его лице и тут же скрывается за дверью.       Пасмурно. Ледяной, по ощущениям Киллуа, осенний ветер грубо касается нежной кожи, пытаясь залезть поглубже под тёплую одежду, но парень не даёт этого сделать: натягивает повыше красный, вязанный умелыми руками Аллуки шарф, подаренный с особой заботой около месяца назад. Под лёгкими кедами скрепит грязь на мокром асфальте, покрытый редкими пожухлыми листьями, что плавают, словно кораблики, по лужам, оставленные недавним ливнем. От их вида грядёт неясная на душе тоска, напомнившая о жуткой усталости, чего не скажешь о прохожих людях, в чьих глазах можно прочесть лишь неисчерпаемое раздражение. Киллуа прекрасно может их понять: телефонный звонок от "дорогого" коллеги поступил ещё вчера, умоляя заменить его уже сегодня из-за настигшей простуды. Этот обосрыш теперь просто обязан ему!       Он резко выдыхает паром изо рта и достаёт из кармана чёрной куртки одноразку с новым для себя вкусом карамели, который так долго оставлял на потом, больше предпочитая дыню или ту же клубнику. Ощущая во рту желанную сладость, он, наконец, может почувствовать себя удовлетворённым. По крайней мере пока что.       Он неспешно доходит до нужной автобусной остановки, что кишит злобными старухами, которые так и хотят испытать судьбу, начав очередную ругань с ним: уж больно их не устраивает его внешний вид, имея ввиду проколотую серёжкой-крестиком мочку правого уха и накрашенные чёрным лаком ногти. Как мало нужно сделать для привлечения внимания старшего поколения, уму непостижимо! Узнай они о крашенных волосах, отправились бы на тот свет, уж в этом парень не сомневается, представляя данную картину. Но, на удивление, сегодня они ограничиваются косыми взглядами, на что Киллуа теперь-то, откровенно, похуй.       Буквально недавно – около недели назад – его перевели на другую точку кофейни, в которую он устроился около двух лет назад, после ухода из родного дома. Киллуа даже рад такому решению начальства, ведь теперь не придётся слишком далеко ехать прижатым толпой вонючих жирных мужиков к грязному стеклу автобуса. Это, конечно, бодрит сильнее, чем чашка кофе с утра, но чувствует, что больше не выдержит…       Сложно поверить, но в этот раз ему даже повезло: новых видов вонизма не обнаружено и он доезжает до нужной остановочки в целости и без отравления.       — Да я в эту хуеву дыру больше не ногой! — кричит грозно неизвестный мужчина, с силой захлопывая входную дверь заведения.       Именно здесь Киллуа понимает, что с везением он явно поспешил.       — Боже мой, типичный мужлан, — максимально недовольно произносит девушка в униформе бариста.       История повторяется, как и пару дней назад: вновь она просиживает место за одним из столов на четырёх персон у входа, за которым также сидят её всё те же противные подружки, чьи откровенные и "очень интересные" разговоры можно услышать на весь зал, полный людей, что просто зашли выпить душистого и приятного кофе с утра перед тяжёлым днём. Но, к сожалению, их нервотрёпка начинается уже здесь, ведь мелкую чашку с горячим напитком даже некому подать!       — Так вот, о чём это я… — продолжает она так, словно ничего не произошло.       — Неон, какого хуя? — выдаёт Киллуа сквозь зубы и громадной злостью, которую пытается изо всех сил скрыть, но что-то не очень получается. Эх, теряет форму. — Такими темпами здесь вообще людей не останется. Раз работаешь тут, то потрудись выполнять свои обязанности. И патлы свои собери, который раз говорю!       — Хах? Ты как с дамой разговариваешь? Мужчина должен быть джентльменом, знаешь? Надеюсь, ты понимаешь значение этого слова, — язвительно отвечает ему дочь Ностраде, накручивая на пальчик назло распущенные волосы. — А ещё я делаю что хочу в своём кафе, — добавляет она, по-детски показывая язык.       — Напоминаю, что это сеть кафеен Лайта Ностраде, если ты забылась, дура.       — Тогда почему лишь от одного особого звоночка моему отцу ты можешь лишиться этой работы? — с наигранной жалостью угрожает Неон, треся дорогим телефоном с множеством пушистых брелоков перед носом.       — Да клал я хуй на то, кто твой отец!…       — Киллуа, дорогой, успокойся, — подходит она тихо, совершенно бесшумно, аккуратно касаясь его предплечья.       Её голос звучит как умиротворяющая мелодия, мгновенно, словно по волшебству, расслабляющая. Он будто в поле среди цветов, чей аромат разносит тёплый ветер из созвучных нот, ласкающих уши. Даже забывает о Неон, что ебёт мозги ежедневно, не упуская и малейшей возможности его позлить с первого рабочего дня.       Эти странные ощущения возникают не только из-за нежного голоса: она прикладывает руку к музыке в кофейне, что даёт двойную дозу чудного успокоительного, свойства которого для Киллуа остаются главной загадкой в этой женщине.       — Доброе утро, Сенрицу, — приветствует он спокойно и по-доброму: иначе с ней он не смеет общаться, в отличие от других особ. Признаться честно, ему ни с кем так не нравилось работать, как с ней, даже считая людей с прошлой точки. Эта женщина воистину удивительна! Он ни разу не видел её в другом настроении, кроме как весёлом, радостном и спокойном. Как она это делает, чёрт возьми!       — Раз все в сборе, то, Неон, пожалуйста, приступай к работе, — она продолжает мило улыбаться, прекрасно зная, что та ей дерзить не станет.       — Аргх… Хорошо, но это потому, что ты попросила, — с трудом, но соглашается, бросая раздражённый взгляд на Киллуа. — Ладно, девочки, я вечером позвоню!       Киллуа, не желая быть свидетелем прощальных поцелуев надоедливых стерв и получить приступ тошноты, направляется быстрым шагом в раздевалку для персонала. Пары тройки минут хватит, чтобы вывести остаток дерьма на душе, что вылилось на него уже с утра пораньше, и нормально начать рабочий день.       А вот мужика того действительно жаль. Интересно, как много таких уже съебало с этой точки? И ведь это не он даже виноват, что удивительно. Хотя за два года навык терпения значительно увеличился, и Киллуа никогда не покажет насколько же по-настоящему, мягко говоря, недоволен неадекватным поведением и максимальной тупостью его "дорогих" покупателей. Сюда же входят и коллеги, но Неон является неповторимым исключением.

***

— Хорошего вечера! — прощается клиентка с ним доброжелательно, взяв свой напиток, и выходит за стены кофейни. Если парень не ошибается, она была здесь последней.       — Эй, Киллуа, там ещё за дальним столиком какой-то парнишка уснул, подойди к нему и сопроводи, — скорее приказывает ему Неон, нежели просит, убирая один из ближних к бару столов.       И всё же ошибся.       — А не ты ли его обслуживала? Доводи дело до конца, — фыркает он в её сторону, скрестив руки на груди. Ну не прихуела ли? А ведь так продолжается весь ебаный день! Киллуа и подумать не мог, что из-за одного человека работа может стать в разы сложнее. Во всех смыслах. Он лишь радуется сейчас тому, что следующая смена будет без этой мозгоёбки. Ему и шедевро-клиентов хватает.       — Тебе что, трудно что-ли? Мне ещё три стола вымывать, а ты всё равно уже закончил!       Ну и чья это проблема? Что сложного в том, чтобы разбудить человека и попросить уйти?       — Он действительно остался один, — слышит Киллуа где-то позади себя и понимает, что ему некуда деваться… — Помоги ей ещё немного, хорошо?       Максимально возмущённый, но не смеющий перечить Сенрицу, он лениво направляется к спящему парню в однотонной зелёной толстовке. Ох, хотел бы Киллуа сейчас так же сладко спать.       Подойдя ближе, лицо его кажется знакомым. Даже слишком. Разве он заходит сюда ежедневно? Стоп…       — Оу, блять, — Киллуа тихо ругается и под непонимающим взглядом коллеги бежит к стойке так, будто не хотел секунду назад отрубиться прямо на этом грязном полу, прикрываясь газетой, как одеялом.       До закрытия считанные минуты, но даже это не останавливает его сделать ещё один кофейный напиток. Хотя в другой ситуации уже бы испарился с рабочего места и никто бы его не видел и не слышал несколько суток.              Он помнит, что два дня назад делал ровно такой же для него и его подруги. Кажется, они та ещё сладкая парочка. И эта мысль странно, слегка болезненно щипает, но парень почти не замечает, оставив на второй план.       Киллуа делает последние штрихи и пишет на стаканчике его имя: короткое, но легко запоминающееся.       Он не успевает к нему вновь подойти, как тот уже начинает медленно подниматься с места. И выглядит очень уставшим. По виду студент, видимо, слишком нагружают. Не завидует.       — Ух ты, простите, я задремал, — голос его хриплый, а сам виновато улыбается, почёсывая затылок. — Вы уже, кажись, закрываетесь, ха-ха.       — Ничего страшного… Вы ведь Гон, верно? Я бы хотел отдать Вам это, — немного смущённо, поражённый неловкостью, Киллуа тянет ему приготовленный кофе.       — Но я ничего больше не заказывал… вроде.       — Кхм… Это подарок от меня за тот шоколад, — а вот теперь смущение бьёт через край. И ведь только сейчас понял, что в этом нет ничего такого, чтобы быть настолько благодарным, жертвуя своим временем.       — А! Ой, да не стоило, — он судорожно машет руками. — Мне только в радость! Я люблю делать людям приятно, — улыбка его всё такая же яркая и искренняя, что Киллуа приходится отвести взгляд.       Небольшую баночку для лишних копеек неравнодушных людей на стойке возле монетницы мало кто замечает, даже не смотря на надпись «на шоколадку» крупными жирными буквами, которые так выводил местный бариста. Но его глаза, что так выразительны и притягательны, останавливались на ней всё чаще, пока ему и его девушке не вручили по стаканчику латте. Но уже позже сам повторно забежал и вручил желанный подарок, пускай и не всерьёз запрашиваемый. Действие простое, много сил не отнимает, но уж слишком сильно запало в душу, что странно и непривычно.       — Всё равно возьмите! Я что, зря делал? — от нервов идут неумышленные настойчивость и грубость, отчего прикусывает проколотый язык.       Но Гон смеётся.       — Спасибо, Киллуа, — благодарит, обращая внимание на бейдж на фартуке.       — Киллуа, ты что так долго?! Закрываться будешь один, понял? — кричит Неон, уже укутавшись в нежно-голубое пальто, прикрывая горло лёгким белым шарфиком.       И когда только успела?       — Да, вали!       Хмыкнув, она набирает групповой звонок и выходит за дверь под радостные противные возгласы. Кажется, начинает дёргаться глаз.       Наконец-то ушла.       — Вы, кстати, один сегодня, — подмечает Киллуа. А как же та девушка? Не то, что бы ему так интересно…       — А? — он задумчиво отведит взгляд куда-то в потолок. — Вы про ту девчонку? Мы расстались, ха-ха.       Пиздец.       — Оу, извините, — слишком неловко. Киллуа лишь надеется, что ничего серьёзного. Хотя, блять, это же отношения! Вот так взять и бестактно открыть болезненную рану незнакомца… Кринж.       — О, нет, не переживайте, всё нормально!       Этого парня легко читать по глазам, что буквально отражают всю его сущность – это он понял ещё в первую встречу. Что ж, Гон не врёт, и вся эта ситуация странная, но всё же это не его дело. Да и не важно, судя по его поведению.       Немного отлегло.       — Раз так… Мне пора бы уже закрываться, — уже уверенней. Да это прогресс!       — Я могу чем-то помочь?       Киллуа аж опешил. Никогда бы не подумал, что наткнётся на подобного покупателя. А это мило. Жаль, что редкостно.       — О, нет, мне только одеться.       — Тогда я подожду снаружи, — произносит он и так быстро выходит из кофейни, что Киллуа даже не успевает как-либо возразить.       И не устаёт поражать ведь.

***

      Гон без стеснений признаётся, что хотел завести дружбу ещё тогда, когда увидел Киллуа в первый раз. Новое лицо для него означает лишь очередное приятное знакомство, которое даётся ему без всяких усилий, в отличие от самого Киллуа. Говоря честно, тот давненько не пополнял свой узкий круг общения из-за этой проблемы, что нечасто цепляет его. А самым близким для него человеком всегда являлась его дорогая младшая сестра. Но, несмотря на это, с этим парнем он чувствует себя так легко и свободно, словно парит в облаках, уходя в них с головой. Каждое слово идёт лишь с нотами дружелюбия и неподдельным интересом к собеседнику. Никакого лицемерия, скрытого раздражения, а искренний смех не является насмешкой.       Такое Киллуа испытывал лишь однажды: около семи лет назад, когда наивно подумал, что интернет-любовь всей его жизни действительно останется таковой навсегда, пока не узнал, что за экраном на той стороне был далеко не парень. Такая правда в те детские годы так сильно потрепала, как не трепал в то время старший братец. Но, к счастью, это уже в прошлом.       Из злодейских, грешных чувств его настигает зависть, когда, ни на что не отвлекаясь, внимательно слушает о жизни, планах и целях Гона. Пусть и слабая, но в ней уж точно славного мало. Как тот говорит, его всегда привлекала биология и всё, что с ней связано. Слова его пропитаны чистейшим энтузиазмом, мечтаниями и уверенностью, что Киллуа просто не может смотреть на него без восхищения.       Грусть расплывается внутри, когда они доходят до пустой автобусной остановки. Впервые он опечален тем, что нужно уезжать обратно домой. Даже усталость почти не ощущается, хотя не так давно хотелось могилу себе рыть.       Слегка поднимает настроение то, что Гон тут же предлагает обменяться номерами телефонов. Хотя, да, он явно преуменьшил про настроение: оно давно не было таким хорошим.       — Я захожу в кофейню лишь по вторникам и четвергам, так как занятия в этом корпусе лишь в эти дни, — предупреждает весело Гон, указывая взглядом на учебное здание поблизости. — Увидимся, Киллуа!       Улыбка вновь озаряет тёмную улицу, с каждым шагом уходя всё дальше, пока вовсе не скрывается за углом.       На душе непривычно приятный осадок, что остаётся в нём безвредной щекоткой, преследующая до самого дома, где на пороге радостно встречает Аллука, в предкушении заглядывая в белый пакет, полный обещанных сладостей.       — Братик, наконец-то, ты пришёл в хорошем настроении, — замечает она, читая его, как открытую книгу. Киллуа давно понял, что от неё ничего не скроешь, начиная с потайных чувств, заканчивая подарками на любой праздник, уж тут как не старайся.       — Знаешь, Аллука, у меня появился новый друг, — сразу, без траты несчастных попыток, проговаривает он, на что сестра лишь шире улыбается.