Try again

      В квартире опять стоял шум. Это была середина рабочей недели, и они вновь бросались друг на друга с упреками. Причины их ссор уже забылись, так часто они происходили: из-за немытой посуды, разбросанной по всему дому одежды, раскиданных по всей квартире ручек, остатков еды на столе, сваленной в кучку белья на гладильной доске, утопающей в хаосе.       Постоянные просьбы друг к другу быть чуть аккуратнее и чистоплотнее все сильнее раздражали, хотя никто не осмеливался признать свою собственную далекость от этих идеалов. Ошибки другого человека казались ярче и заметнее, больше бросаясь в глаза, чем собственные. За привычными упреками они постепенно теряли смысл их отношений.       Они стали меньше проводить время наедине. Каждый стремился занять свой собственный уголок в квартире, чтобы остаться в одиночестве. Походы в кафе, которые они часто проводили по выходным, тоже постепенно сходили на нет. Теперь все, что их связывало, — совместные завтраки и совместный отход ко сну.       И не важно, что Минхо, скажем, часто забывал убрать оставленные на кухонных стульях рубашки, снятые после утомительного рабочего дня. Или что Джисон вечно терял из виду ручку, которой только начинал писать, и брал новую, в то время как старая находилась спустя пару минут. Они были разбросаны по всему дому, и с каждым днем их становилось все больше.       Джисон часто до последнего откладывал свою очередь по мытью посуды, из-за чего скапливалось столько грязных стопок, что иногда не оставалось чистых комплектов на двоих. Он не любил это так же, как горькое. Из-за этого Минхо приходилось мыть больше положенного, а горьким перекусывать только вне дома. И обязательно на обратном пути забегать в пекарню, покупая несколько кусочков свежеприготовленного чизкейка.       Минхо часто забывал вынимать постиранное белье из стиральной машинки, хотя сам запускал ее. Как только обратный отсчет стартовал миганием на небольшом табло, он уходил заниматься другими делами и, конечно же, напрочь забывал о стирке. Джисон угрюмо вздыхал, когда заходил в ванную и замечал выключенную машинку, наполненную мокрым бельем. Но он все-таки развешивал вещи на сушилку, параллельно чертыхаясь на Минхо.       Джисон также часто забывал памятные для них даты и запланированные планы, и Минхо действительно старался относиться к этому с пониманием. Он подарил бесчисленное количество ежедневников разных размеров и цветов на любой вкус, и все они в итоге лежат забытыми на верхней полке комода в гостиной, потому что Хану было жаль их портить.       Смирившись, Ли попытался приучить парня к заполнению календаря в телефоне, но и это не увенчалось успехом. Первые пару недель Хан активно оставлял для себя заметки, то в конце концов и это он перестал делать. Вскоре фраза «я забыл» стала повторяться чаще, чем собственные просьбы.       И тогда на смену терпению пришло раздражение. Минхо почувствовал, что его слова нагло игнорируются. После этого он вовсе перестал скрывать свое раздражение, упрекая Джисона в собственно забывчивости. Где-то глубоко в своих мыслях Минхо осознавал, что он больше обижен, чем раздражен. Но не стремился это признать, заменяя истинные эмоции гневом.       Джисон, столкнувшись с агрессией, в первое время старался закрыть глаза на причины чужого недовольства. Он не мог перестроиться на планирование своих дел, как бы ни хотел. И хоть первое время получалось, впоследствии возникало чувство неправильности и ограниченности. Будто собственная свобода ускользала сквозь пальцы.       Минховское внимание, изначально воспринимаемое нейтрально, начало обретать все более мрачные оттенки, и Джисон, не осознавая того, начал отвечать негативно. Это было спусковым крючком для них. Замкнутый круг, состоящий из взаимных обвинений: когда ошибался один — виноват был другой и наоборот.       Домашняя рутина медленно угнетала их. Желание затянуть путь домой росло, а вечерние ссоры становились громче. С каждой новой стычкой слова из уст вылетали все обиднее, грязнее и непростительнее.

***

— Ты снова это делаешь, Джисон! Сколько раз я просил запомнить, что у нас ужин с родителями в это воскресенье?       Минхо нервно расхаживал по гостиной, то и дело дёргая низ своей рубашки. — Ты уже не маленький ребенок, пойми наконец. Почему мне приходится каждый раз напоминать тебе по несколько раз? Ты думаешь, что я не забываю?       Он обернулся к Джисону, который, свернувшись в клубочек на углу дивана, казался беззащитным. Минхо вскинул руки в отчаянии. — Джисон, ради бога, я не могу помнить за двоих. У меня каждый день завалы на работе, и мне еле хватает сил хотя бы добраться до дома, не завалившись сразу спать. Почему ты не понимаешь?       Минхо распирало от негодования и злости. Спокойно начавшийся день в мгновение испортился, когда к ним в фирму поступил особо крупный заказ. Вся команда была на взводе, каждый понимал важность этой задачи и старался изо всех сил. Вернувшись домой, Минхо думал лишь о том, чтобы расслабиться и ни о чем не думать, а в итоге ему пришлось отчитывать своего парня, что не потрудился запомнить дату ужина и назначил свои планы на этот день. В который раз. И который прямо сейчас сидел перед ним, ни капли не выглядя виноватым. — Слушай, я понимаю, что ошибся… — В этом-то и проблема, что ты не понимаешь! Я же не прошу чего-то невозможного, или даже это для тебя так сложно?       Невольно вырвавшийся крик перебил Джисона, заставив его вздрогнуть и уставиться на Минхо широко распахнутыми глазами. А Ли продолжал свою тираду. — В который раз я это слышу? Напомни мне. В который раз уже, черт тебя побери, Джисон. Почему ты не можешь хоть раз — хоть раз — постараться, скажи мне?       Минхо с каждым словом звучал все отчаяннее, и слезы выступали в уголках его глаз. Он не хотел показывать свою слабость, не хотел ослабить серьезность их разговора непрошенными слезами. Отвернувшись на мгновение, он глубоко вздохнул и повернулся к Хану обратно. Тот все так же сидел в углу, свернувшись, но теперь в его глазах были заметны проблески боли. — Знаешь что, я устал. Почему бы нам не расстаться?       Слова слетели с губ быстрее, чем он успел обдумать их. Гнетущее молчание повисло в комнате, заставившее их обоих задыхаться от невысказанных чувств. Эти слова были приговором для них, который они не смогли бы забыть. — Минхо…       Их взгляды встретились, впившись друг в друга. Никто не осмелился сделать ни малейшего движения. Отчаяние разрасталось в сердце Джисона, и он медленно поднялся, вставая перед старшим. Нерешительно обхватив его ладонями за щеки, он наклонился и столкнулся с Минхо лбами. — Прости, Минхо.       Еле слышно прошептал он, зажмурившись. Джисон совершил крупную ошибку; он совершал эту ошибку долгое время, но решил бросить все на самотёк. Он боялся ссор, боялся конфликтовать с Минхо, боялся разочаровать его, и вот к чему это привело — ещё одна крупная ошибка. В этот миг он больше всего ненавидел себя, как в прошлого, так и в настоящего. Джисон настолько потерялся в собственном страхе, что не увидел страха любимого человека. — Мой ответ — ты. Даже если мы причиняем боль друг другу, я все равно выберу тебя. Даже если мы ругаемся, я выберу тебя. Я всегда буду выбирать тебя. Ты — мое в порядке.       Слезы было не остановить, они текли из его глаз, пока он просил, молил Минхо не совершать ошибку. — Минхо, ты не заслужил этого. Прости меня. Мне было так страшно, что наша совместная жизнь превратится в сплошную ругань и обыденность. Что уже произошло, к сожалению.       Джисон криво усмехнулся от своей неудачной шутки. — Я потерялся в себе и потерял тебя. Не заметил, что, прячась за своим страхом, причиняю тебе боль. Ну не чертов придурок ли? Прямо сейчас я ненавижу себя и приму твой любой ответ на мой вопрос — ты правда хочешь этого?       Хан отстранился от парня, нежно поглаживая его щеки большими пальцами. Во взгляде напротив целый клубок эмоций — всепоглощающая боль, нежность, ненависть, любовь. Он так глубоко ранил этого человека, того, кого любит.       Минхо видел тот же клубок в его взгляде. Он не хотел говорить тех слов. Лишь отчаянная попытка сердца обратить чужое внимание на его боль. Ли понимал, что, расставшись сейчас и не дав Джисону шанс, он лишь сделает себе хуже и несчастнее. Поэтому он был готов попытаться вновь, бесчисленное количество раз, чтобы быть счастливым. Улыбнувшись сквозь слезы, он ответил: — У нас всё будет в порядке.