Глаза цвета олеандра

      Белоснежные волосы и лиловые глаза, цвета олеандра. Их хищный взгляд пугал по мурашек, вызывая дикое, почти неконтролируемое желание сбежать, скрыться от их пристального взора. Однако от отражения не спрятаться. Но это не его отражение.       Каждую ночь Лололошка просыпается от ледяных касаний чужих рук. Медленными движениями, они задирают тонкую футболку, фиксируя руки над головой. Темный силуэт нависает сверху, вдавливая своим весом в матрас, перекрывая все пути к побегу. Ласковые пальцы обводят впалый живот и бока, едва заметно продвигаясь вверх, вырисовывая рисунок. Любое сопротивление парня приводило к тому, что прикосновения становились грубее. Сильные пальцы неизвестного впивались в кожу до синяков, а мягкие поцелуи сменяли острые зубы, оставляющие кровоточащие метки на плечах и шее.       Лололошка бегал по друзьям и храмам в надежде скрыться от него. Закрывал окна и зеркала, сменил множество замков и дверей, пытаясь предотвратить ночные визиты. Рассыпал соль и проводил ритуалы, какие только мог найти. Но каждую ночь его мучитель вновь и вновь оказывался у него в кровати, насмешливо обнажая ряд белых клыков.       Парень не понимал почему из всех людей, что присутствовали в ту злополучную ночь, Он выбрал именно его. Почему Он неуловимой тенью следует за ним, скрываясь в витринах магазинов и зеркалах? Тянет свои цепкие, длинные, пальцы в попытках достать его. Почему хочет утащить его туда, где ему не место? Где не место живым.       Неизвестный никогда не отвечал на вопросы. Иногда казалось, что он их и вовсе не слышит.       Лололошка видел, как обеспокоены его друзья. Знал, что с каждым днем он выглядит все хуже и хуже — под глазами залегли темные круги; вес стремительно падал, превращая его в ходячего скелета; а шея всегда скрыта за высоким воротником, иногда открывая вид на многочисленные пластыри. Близкие много раз пытались затащить его в больницу, но он лишь вымученно улыбался и говорил, что это не тот случай, когда врачи могут помочь. Ведь это даже не психическое отклонение. Сам себе он не смог бы оставить все эти следы.       Сопротивление не давало результатов. Все его попытки отгородиться от потустороннего гостя заканчивались провалом. Лололошка устал. Устал убегать, прятаться, бороться. Ему хотелось лишь покоя и спокойного сна. Лишь капельку от той жизни, что была у него до всей затеи с той «игрой».       Он перестал сопротивляться. Перестал пытаться уйти от нежеланных касаний, скрыться от лиловых глаз. Перестал прятаться и позволил зайти дальше.       Он таял. Таял под жадными поцелуями и рваными ласками рук, выгибаясь им навстречу. Сладкие стоны отражались от стен, оглушая, выбивая из легких кислород. Он никогда и не думал, что его горло способно издавать такие звуки.       В хищных глазах больше не было насмешки. Острые зубы осторожно царапали грудь, вырывая из парня тихие вскрики. Некогда грубые руки ласкали разгоряченную плоть, в такт растягивая колечко мышц. Морозное дыхание опаляло обнаженную кожу, пробирая до костей. От переизбытка ощущений, Лололошка метался по простыням, цепляясь за холодное тело любовника.       Уже будучи на грани, перед его глазами плясали разноцветные круги, однако неожиданно все прикосновения исчезли. Недовольно всхлипнув, Лололошка сморгнул слезы, пытаясь понять почему мужчина так поступил. — Джодах, — хриплый голос вызывал дрожь в ногах, — Джодах — моë имя. Назови моë имя.       Затуманенный разум мешал трезво мыслить. Обняв мужчину за шею, Лололошка горячо прошептал, прижавшись к его уху: — Джодах, пожалуйста…       Утробно рукнув, его грубым движением опрокинули на простынь. Острые зубы впились в плечо, прокусывая нежную кожу и тут же слизывая выступившую кровь; ледяные пальцы грубо вошли до самых костяшек, нетерпеливо продвигаясь вглубь горячего нутра. Лололошка дрожал, сам не зная от боли или от наслаждения. Ему не хотелось знать. Он не мог очнуться. — Извини…       Вразрез с виноватым тоном, ловкие руки бесстыдно продолжили ласкать чувствительную плоть, отвлекая от покусываний и неприятных ощущений снизу.       Лололошка не знал сколько времени уже прошло. Непристойные пытки не давали ему ни минуты, чтобы спокойно отдышаться. Он не понял, когда чужие пальцы покинули его нутро, а внутрь проникло нечто, что было больше раза в два.       Произносимые на грани безумия, слова мужчины сводил с ума: — Мой, мой, только мой…       Медленные, легкие движения постепенно переросли в сильные ритмичные толчки. Звонкие шлепки и бесстыдное хлюпанье смущали, возбуждали до покалываний внизу живота. Лололошка не помнил сколько раз за эту ночь он излился. После второго раза мозг перестал что-либо соображать, полностью отдавшись похоти.       Сладострастные крики не стихали всю ночь, до самого рассвета, заполняя собой пустую квартиру. Полностью погрузившись в наслаждение, Лололошка не заметил, как отражение в зеркале исказилось, показывая другую комнату. Не его комнату. — Отныне мы всегда будем вместе, мой жрец…

***

      Пушистый снег медленно падал с небосвода, укутывая город в белоснежный плед. Плотно закутавшийся в пальто мужчина, то и дело подскальзываясь на скрытом под девственными сугробами льду, осторожно продвигался к своему дому.       До подъезда оставалось совсем немного, когда он на что-то наступил и упал прямо перед дверью теплого здания. Чертыхаясь и проклиная ленивых дворников и халатность администрации, он недовольно поднял бумажку, виновницу его падения. С нее на него смотрел кареглазый юноша с непослушными каштановыми волосами.

Пропал студент.

Если Вам известно его предположительное местонахождение, просим сообщить в ближайшее отделение полиции.