Глава 24
24 апреля 2026 г., 09:00
***
Вайолет смотрела, как старший уносит свою жену, в шоке, который вскоре улетучился, сменившись гневом на своего третьего сына. Она слышала почти весь спор и знала, что сказал ее сын. — Колин, хотя я рада, что ты дома, ты должен помнить, что твой брат — глава семьи, а его жена Пенелопа теперь виконтесса. Я рекомендую тебе пойти привести себя в порядок и отдохнуть, а позже принести обоим извинения, — резко сказала она, после чего мягко выпроводила Элоизу из комнаты, чтобы она могла выяснить все подробности случившегося. Она была рада, что Энтони и Пенелопа наконец поняли, что любят друг друга, но ей хотелось бы, чтобы это произошло по более веской причине.***
Пенелопа проснулась от того, что Энтони целовал ее голую грудь, а она хихикала от щекотки. Он усмехнулся глядя на нее сквозь ресницы: — Мне очень нравится просыпаться, когда между нами нет преград, — сказал он, медленно двигаясь вверх по ее телу и приникая губами к ее губам. Она улыбнулась в поцелуй и обхватила его руками, наслаждаясь тем, как их голые тела трутся друг о друга: — Ты знаешь, мне это тоже очень нравится, — сказала она с робкой улыбкой. Энтони издал рычащий звук в глубине горла, от которого ее возбуждение сразу же возросло. Спустя полтора часа они наконец выбрались из постели, она сидела у своего трюмо и приводила волосы в порядок, в итоге остановившись на простой косе: — Знаешь, я теперь понимаю, почему люди держат супружеские отношения в таком строжайшем секрете для молодых девушек. С одной стороны, есть мужчины, которые совершенно ужасны в этом и не заботятся о своей партнерше, а с другой — мужчины, которые могут доставить своим партнершам такое удовольствие, что те не захотят больше ничем заниматься. Они боятся, что мы все захотим замуж еще больше или вообще никогда не выйдем замуж, — сказала она с сарказмом, заплетая свои кудри в косу. Энтони фыркнул, выходя из гардеробной: — Да и мужчинам придется быть хорошими в постели, чтобы найти себе невесту, представляете, какой ужас? — с сарказмом спросил он, выходя и застегивая брюки. Пенелопа разразилась хихиканьем: — Они бы взбунтовались, представляете, если бы молодым женщинам стало известно, что удовольствие — это вообще что-то, что они могут получить?! Нас, женщин, учат, что это будет неприятно, поэтому мы счастливы, когда сталкиваемся просто с терпимыми ощущениями. Стандарт очень низок, — сказала она, закатив глаза. Она встала и направилась к гардеробу, выбрав одно из своих любимых дневных платьев. Платье она надела в основном сама, но со шнуровкой ей нужна была помощь. Прежде чем она успела позвать Роуз, Энтони подошел к ней сзади и помог закончить одевание. Он поцеловал голую кожу ее шеи, прежде чем отстраниться, она улыбнулась и повернулась к нему, медленно поцеловав его. Она так наслаждалась их счастьем, что почти забыла о том, что ждет их за дверью. Она вернулась в реальность, когда вошла в столовую и увидела очень тихую семью и Колина — он сидел, уставившись на еду в своей тарелке, как ребенок. Она снова не почувствовала ничего, кроме раздражения при виде него, и просто решила наслаждаться завтраком, сев на свое место справа от Энтони. Энтони утешительно сжал ее руку, после чего пододвинул ей стул и занял свое место во главе стола. — Доброе утро, надеюсь, вы хорошо спали, — весело сказала Вайолет с другого конца стола, где она сидела прямо напротив Энтони. Тишина стала еще более неловкой, когда Колин уставился на свой завтрак, словно желая, чтобы он загорелся. Пенелопа улыбнулась свекрови: — Да, спасибо, — вежливо сказала она, надеясь, что тема скоро сменится. Когда она это сказала, Колин громко выругался, заставив Пенелопу вопросительно поднять бровь, а Вайолет и Энтони уставились на него. — Это должно что-то значить для Колина? — резко спросила она, не собираясь отступать. Обычно она легко сдавалась под давлением, но после того, как Колин ушел, она повзрослела. Она уже не была той дурочкой, какой была, когда он ушел. Колин закатил глаза: — Уверен, ты провела очень приятный вечер, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки, которые ей не понравились. Отвращение и осуждение. Она выпрямилась: — Ты на что-то намекаешь, Колин? — спросила она холодным голосом. Он, казалось, не услышал опасности в ее голосе, или ему было все равно, так как он смотрел на нее: — Я просто никогда не понимал, какой шлюхой ты можешь быть, — сердито сказал он, его голос был резок. Пенелопа была скорее шокирована, чем рассержена, но ее муж, похоже, очень разозлился из-за этого заявления. Вайолет же громко произнесла имя сына в назидание, но прежде чем она успела вмешаться, Энтони уже справился с ситуацией.***
Энтони действовал инстинктивно: поднявшись из-за стола, он схватил младшего брата за шиворот и потащил его в свой кабинет через весь дом, как нашкодившего щенка. Как он смеет говорить такое Пенни, как он смеет осуждать ее, как он смеет бросаться обвинениями, словно это не его жена! Он не осознавал, что говорил это вслух, пока тащил брата за собой, пока Колин не вырвался: — Я знаю! Хорошо, я знаю! А теперь отвали от меня! — попытался он вырваться из его захвата. Энтони не отпускал брата до тех пор, пока они не оказались в его кабинете, где он кинул его на диван. Когда Колин попытался встать, Энтони толкнул его обратно: — Сиди, блядь! — прошипел он, пытаясь сдержать ярость, чтобы не сделать или не сказать чего-нибудь неподобающего. — Ты видишь, что я сейчас делаю, Колин? Я хочу отдышаться и успокоиться, прежде чем сделаю или скажу что-то, о чем потом пожалею. Сейчас я подумываю о том, чтобы выбросить тебя из окна за слова, которые ты только что вывалил на мою жену, — сказал он, когда наконец успокоился настолько, что мог говорить словами, а не кулаками. Колин вызывающе посмотрел на него: — Да, я знаю, я все испортил! — огрызнулся он. Энтони рассмеялся, глядя на сидящего перед ним идиота: — Тебе 23 года, Колин! Повзрослей, блядь, и стань мужчиной! Ты ведешь себя как избалованный ребенок, у которого украли игрушку после того, как он выкинул ее в грязь, а кто-то пришел и подобрал ее, и он знает, чего она стоит! — орал он, как, черт возьми, Колин был настолько незрелым для своего возраста? — Колин растерял свой гнев и стал похож на наказанного ребенка. — Ты извинишься перед моей женой, а потом будешь держать рот на замке и относиться к ней только с уважением. Мне все равно, если ты устроишь истерику наедине или при мне, но ты никогда больше не будешь так разговаривать с Пенни. Ты понял? — сказал он, ведь теперь он был виконтом, а не Энтони. Энтони был веселым братом, готовым на все ради своих братьев и сестер, а виконт был главой семьи и ее защитником, а теперь еще и защитником своей жены. Он никогда не думал, что настанет день, когда ему придется защищать жену от своей семьи. Колин выглядел потрясенным, но медленно кивнул: — Я понимаю, я извинюсь перед Пен, когда мы закончим, — тихо сказал он, не отрывая глаз от пола, сидя со скрещенными руками. Энтони кивнул и сделал шаг назад: — Хорошо, Пенни — моя жена, и она заслуживает твоего уважения, если не как от моего брата, то это приказ главы этой семьи, — сказал он, подходя к своему столу и доставая папку, которую оставил для них отец. Он достал эту самую папку из сейфа прошлой ночью, чтобы освежить в памяти все подробности, поскольку был уверен, что Бенедикт в конце концов придет в себя. Колин медленно встал и последовал за ним, пока Энтони не указал на стул перед его столом. Колин сел, не говоря ни слова, его плечи ссутулились. Энтони открыл папку и перешел к странице, указанной для Колина. Он медленно положил пергамент перед братом: — Это наследство, которое отец оставил тебе, я до сих пор следовал его желаниям, и когда ты однажды женишься, то получишь значительное имущество, чтобы создать семью, а также очень щедрую сумму для финансирования твоей жизни. Я всегда собирался следовать желаниям отца, и мне было бы больно идти против него, но я сделаю это ради своей жены, — с укором сказал он. Глаза Колина расширились от страха и гнева: — Ты… — начал было он, но Энтони перебил его. — Я сделаю все, чтобы защитить Пенелопу, в тот день, когда она стала моей женой, я дал клятву защищать ее превыше всего, охранять ее и держать в безопасности. И хотя я дал клятву своей семье и никогда не брошу вас, я имею полное право уменьшать это наследство с каждым оскорблением, которое ты скажешь моей жене. Она не заслуживает ни одного из них, и я не позволю твоим избалованным выходкам причинять ей боль, — гневно заявил он, его голос был твердым и уверенным. Колин покраснел и запыхался: — Избалованный?! — сказал он, совершенно оскорбленный от своего имени. Энтони насмешливо рассмеялся: — Да, избалованный, ты ни дня в жизни не работал, все, что у тебя есть, досталось тебе от кого-то другого! Ты ходишь вокруг и требуешь чего-то, злишься, когда тебе отказывают, игнорируешь вещи, которые лежат прямо перед тобой, с которыми ты плохо обращался все то время, пока они у тебя были, до того момента, когда их захочет кто-то другой. А потом ты устраиваешь скандал, как ребенок, потому что все пошло не по твоему сценарию. Ты избалованный Колин. Во всех смыслах этого слова. Или ты хочешь пойти и пожаловаться одному из наших слуг, что твой брат грозится лишить тебя огромного наследства, если ты еще раз посмеешь назвать его жену шлюхой! Иди и посмотри, сколько сочувствия ты получишь! — огрызнулся Энтони, окончательно теряя самообладание, когда он представил себе лицо своей жены, когда ее бывший друг бросает в нее оскорбления. Колин на мгновение застыл в недоумении, окончательно сломленный неприкрытым гневом Энтони.
