Лысый Серафим

Это был самый страшный кошмар в жизни нашего героя, кошмар, который он никогда не хотел бы вспоминать. На данный момент Сайтама с затуманенными глазами и остатком сознания, что у него сохранился, беспомощно наблюдал за Феридом и другими детьми. Мысли его путались, всё казалось нереальным – настоящий кошмар наяву. В прошлой жизни он мог разнести любого монстра одним ударом, но сейчас... сейчас он был заключён в хрупком детском теле, слабом и израненном. В воздухе повис запах крови. Металлический, тяжёлый, он наполнял лёгкие с каждым вдохом. Мика, переведя взгляд с Сайтамы, сжимая украденный пистолет дрожащими руками, направила его на Ферида. Её голос, обычно мягкий и спокойный, сейчас звенел от ярости: "Отойди от него!" Выстрел прогремел в пространстве белого зала, эхом отразившись от высоких потолков и мраморных стен, но Ферид, словно танцуя, легко уклонился от пули. Его тонкие, аристократические пальцы слегка коснулись волос, когда пуля пронеслась мимо. Его губы изогнулись в насмешливой улыбке: "Это же мой пистолет... Как интересно, вы украли не только карту, но и оружие? Мика, ты оказалась куда более занятной, чем я ожидал." Глаза вампира светились неестественным светом, игриво и жестоко одновременно. Его длинные серебристые волосы колыхались от лёгкого движения. В изящном силуэте Ферида не было ничего человеческого, несмотря на его внешнюю красоту. Сайтама, всё ещё пытаясь подняться на ноги, чувствовал, как каждая мышца этого тела протестует от боли. В его прошлой жизни он мог уничтожить любого противника одним ударом, но сейчас... он был заперт в теле ребёнка, вынужденный наблюдать, как его новая семья оказалась в смертельной опасности. "Мы должны его задержать, Мика!" – крикнул Сайтама, его голос звучал решительно, несмотря на боль, прошивающую тело. "Надо отступать, он нас всех убьёт, если мы побежим к выходу!" Страх, который он не чувствовал годами, теперь сковывал его внутренности ледяными когтями. Не за себя, а за этих детей, за Мику, за тех, кто называл его братом, не зная, кто он такой на самом деле. Мика быстро кивнула, понимая план. В её глазах мелькнул огонь решимости, смешанный с отчаянием: "Все бежим назад! Быстро!" Остальные дети, сгрудившись за их спинами, испуганно жались друг к другу. Их глаза, широко раскрытые от ужаса, блестели в тусклом свете зала. Акане крепко держала за руку Тайчи, чьи ноги дрожали так сильно, что он едва мог стоять. Кота, пытаясь выглядеть храбрым, закрывал собой нескольких младших детей, но его собственный подбородок предательски дрожал. Выстрел в потолок послужил сигналом к отступлению, осколки мрамора дождем упали на пол. Но улыбка Ферида стала только шире, обнажая идеально белые клыки. Его голос, мягкий и жестокий одновременно, эхом разнёсся по залу: "Разве я не говорил, что хочу увидеть ваши лица, искажённые отчаянием?" Время словно замедлилось. Сайтама, мог только беспомощно наблюдать за тем, как Ферид превратил их попытку к бегству в кровавый спектакль. Вампир появлялся и исчезал, будто злой дух, оставляя после каждого своего появления безжизненные тела. Его движения были настолько быстрыми, что глаз едва успевал их увидеть, словно размытое пятно в пространстве. "Акане!" – крик Мики пронзил воздух, когда тело девочки упало, словно сломанная кукла. Её длинные волосы разметались вокруг головы, глаза, ещё секунду назад полные жизни, теперь невидяще смотрели в потолок. Кровь растекалась по полу, образуя алое зеркало вокруг её тела. "Кота! Тайчи! Бегите!" – Мика продолжала стрелять, каждый выстрел был точным, но бесполезным против вампира-аристократа. Пули, казалось, проходили сквозь воздух там, где только что был Ферид, никогда не достигая цели. Её руки дрожали всё сильнее, на лице читалось отчаяние, но она продолжала защищать оставшихся детей. "Как забавно," – пропел Ферид, материализуясь рядом с группой детей, пытающихся добраться до двери. Он растягивал слова, будто наслаждаясь каждым звуком: "Вы действительно думали, что сможете сбежать?" В его тоне слышалось искреннее любопытство, словно он действительно не понимал, как эти маленькие существа могли надеяться на спасение. Для него всё происходящее было лишь весёлой игрой. Одно неуловимое движение – и ещё трое детей упали, их маленькие тела раскинулись на холодном полу безжизненными марионетками. Кровь брызнула на стены, на белый мрамор, на лицо самого Ферида, который лишь довольно облизнул губы. Сайтама чувствовал, как что-то внутри него рвётся на части. Каждая смерть была как удар по его душе, каждый крик эхом отдавался в его сознании. "Прекрати!" – голос Мики дрожал, смешивая ярость со страхом. Её прекрасное лицо исказилось от боли и ненависти, слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями крови на коже. "Они же просто дети!" Ферид остановился, его лицо озарила жестокая улыбка. Он театрально развел руками, словно был актёром на сцене: "Именно поэтому это так интересно, моя дорогая Мика. Ваши лица... они так прекрасны в момент отчаяния." Для него всё это было лишь представлением, спектаклем для собственного удовольствия. Мика, видя, как ситуация становится безнадёжной, приняла решение. В её глазах мелькнуло что-то – осознание, принятие, решимость. Она подошла к Сайтаме и крепко обняла его. В этом объятии была вся любовь, вся нежность, всё, что она не успела ему сказать. Её волосы, пахнущие чем-то свежим, несмотря на кровь и пыль, коснулись его лица. "Не забывай, Юи... что мы семья." Её дыхание было теплым у его уха, её руки крепко сжимали его плечи в последний раз. Сайтама почувствовал, как что-то внутри него ломается. Сколько раз он жаловался на скуку, на отсутствие настоящих эмоций? А теперь... теперь они вернулись, обрушившись на него лавиной. Её последние слова прозвучали как клятва, прежде чем она бросилась на Ферида в отчаянной попытке выиграть время. Её фигура, маленькая и хрупкая, двигалась с решимостью, которой мог бы позавидовать любой воин. В её движениях не было страха – только решимость отомстить за тех, кого она любила. "Микаэла-чан," – протянул Ферид с наигранной нежностью, поймав её взгляд. "Твоя кровь была такой вкусной. Спасибо тебе за те угощения." Его губы изогнулись в улыбке, когда он вспоминал, как Мика давала ему свою кровь в обмен на еду и припасы для детей из приюта. Эти воспоминания, казалось, доставляли ему особое удовольствие. Движение было молниеносным – рука Ферида пронзила тело Мики насквозь, словно нож сквозь масло. Кровь брызнула фонтаном, капли разлетелись по полу . Но даже в этот момент она не сдалась, направив пистолет прямо в голову вампира. Её рука не дрожала больше, её глаза были полны решимости. Ферид только усмехнулся, одним движением отсекая её руку по плечо. Отрубленная конечность упала на пол с глухим стуком, пистолет выскользнул из безжизненных пальцев и прокатился по полу, оставляя за собой кровавый след. Ужасающее зрелище, но Мика даже не вскрикнула от боли. Её глаза были устремлены только на Сайтаму. "Юи-тян... беги..." – её голос был едва слышен, но в нём звучала вся любовь, на которую она была способна. Кровь текла из её рта, но она продолжала говорить, каждое слово стоило ей невероятных усилий: "Наша семья... должна жить... в тебе..." Что-то в Сайтаме сломалось в этот момент. Все эмоции, которые он считал давно утраченными, хлынули потоком. Ярость, боль, отчаяние – всё смешалось в одну чистую смесь. Его зрение словно затуманилось красной пеленой, в ушах зазвенело от прилива адреналина. "МИКА!" – крик вырвался из его груди, подобный рёву раненого зверя. Он бросился на Ферида, вложив в удар всю свою волю и свою душу. Это была чистая, первобытная ярость, движимая любовью и отчаянием. Время словно замедлилось, когда его маленький кулак приближался к лицу вампира, Ферид даже не пытался уклониться. Кулак встретился с лицом вампира, и голова Ферида отделилась от тела, влетев в мраморную стену с такой силой, что образовала воронку. Осколки камня разлетелись во все стороны, пыль поднялась облаком. Тело вампира безвольно рухнуло на пол, серебристые волосы разметались вокруг обезглавленного туловища. Сайтама, не теряя ни секунды, бросился к Мике. Его руки дрожали, когда он поднимал её. Её тело, обычно тёплое и сильное, сейчас казалось таким хрупким, почти невесомым. Кровь пропитала её одежду, образуя тёмное пятно, расползающееся с каждой секундой. "Мика! Эй, Мика!" – его голос срывался. Он видел, как тяжело ей дышать, как жизнь утекает из неё с каждой секундой. Её кожа становилась всё бледнее, губы приобретали синеватый оттенок. "Не уходи, слышишь? Мы выберемся отсюда вместе!" "Беги, Юи-тян..." – прошептала она, её голос был едва слышен даже в полной тишине зала. Её рука, слабая и холодная, коснулась его щеки в последней ласке. "Пусть... наши смерти... не будут напрасны..." Её глаза, обычно яркие и полные жизни, теперь затуманивались, фокус в них постепенно исчезал, она смотрела на Сайтаму "Не говори ерунды!" – закричал Сайтама, его голос эхом отразился от стен. Слёзы текли по его лицу, падая на бледные щёки Мики. "Мы вместе сбежим отсюда!" Он пытался тащить её к выходу, игнорируя боль в сломанных руках и ногах. Каждый шаг отдавался агонией по всему телу, но он не обращал на это внимания. Слёзы, которых не было много лет, вновь текли по его лицу. "У меня наконец-то появилась настоящая семья..." – его голос дрожал. Он вспоминал каждый момент, проведённый с детьми приюта – их смех, игры, их маленькие ссоры и большие примирения. Как они делили между собой еду, как рассказывали друг другу истории перед сном. "Я не хочу бросать ВАС!" Мика, уже едва видя, сквозь туман в глазах, заметила движение на лестнице. Вампиры-стражники, привлечённые шумом, спешили проверить, что произошло. Собрав последние силы, она оттолкнула Сайтаму с неожиданной для умирающего человека силой: "Беги быстрее, ДУРАК!" Её голос, полный решимости, прозвучал неожиданно громко. Её глаза встретились с глазами Сайтамы в последний раз. Сайтама застыл на мгновение, его взгляд метнулся от Мики к появляющимся на лестнице вампирам-стражникам. Он видел их силуэты, слышал их голоса, отдающие приказы. В последний раз посмотрев на неё, с слезами на глазах, он рванулся к выходу, каждый шаг отдавался болью не только в теле, но и в душе. В каждом движении чувствовалась тяжесть предательства – он оставлял её умирать, оставлял последнего члена своей новой семьи. Мика, глядя вслед убегающему Сайтаме, улыбнулась сквозь слёзы. Кровь стекала из уголка её рта, но она всё ещё улыбалась, провожая взглядом единственного выжившего из их семьи. Её последние слова были едва слышным шёпотом: "Юу-чан... я всегда хотела признаться... что любила тебя... больше всех на свете..." ... Сайтама чуть ли не теряя сознание в затуманенном взоре, бежит по грязному коридору несмотря на сломанную ногу. Боль пульсировала в каждой клетке его тела, каждый шаг был пыткой. Сломанная кость в ноге терлась о мышцы и кожу, отправляя волны агонии вверх по позвоночнику. Но физическая боль была ничем по сравнению с той, что разрывала его сердце. Образы погибших детей мелькали перед глазами: Акане, упавшая как марионетка с обрезанными нитями; Кота, пытавшийся защитить младших; маленький Тайчи с его вечно растрёпанными волосами... На стенах коридора проросли корни деревьев, а сам пол покрыт землёй. Влажная земля налипала на его ботинки, замедляя движение. Воздух был затхлым, пахло плесенью. Где-то капала вода, звук эхом разносился по коридору, создавая иллюзию преследования. Добежав до конца коридора он выбежал на улицу. Резкий холод ударил в лицо, снег ослепил после темноты коридора. Он споткнулся об снежный бугор и начал катиться по снежным сугробам. Мир вокруг превратился в размытую белую карусель, холод обжигал раны, снег попадал в рот, смешиваясь с кровью. Остановившись он увидел разрушенный город и ночную зиму. Изломанные силуэты зданий вырисовывались на фоне тёмного неба, словно обугленные пальцы. Город был мёртв – ни огней, ни звуков, лишь завывание ветра среди руин. Снег, падающий с неба, казался последним саваном для умершей цивилизации. Сайтама наблюдал за зимним пейзажем, раскрывшимся перед ним, пытаясь осознать масштаб разрушения. Всё, чем он дорожил, было уничтожено за одну ночь – приют, семья, надежда. Мысли путались в голове, словно осколки разбитого зеркала, не складываясь в единую картину. Но вдруг услышал голос позади себя - "Как и говорилось в пророчестве, один из испытуемых лаборатории Хакуя, приведшей к разрушении Японии наконец показался." Голос был глубоким, властным, совершенно не похожим на мелодичные тона вампиров. Он обратил внимание на фигуру позади себя. Это оказался мужчина в белом плаще, его лицо было частично скрыто капюшоном, но Сайтама не мог различить резкие черты лица и тёмные, внимательные глаза. А рядом с ним оказались ещё несколько фигур тоже в плащах, их лица скрывали тени. Сайтама находясь в критическом состоянии не мог нормально видеть кто были перед ним. Мир качался и плыл перед глазами, фигуры двоились, звуки доносились словно сквозь толщу воды. Потеря крови и переохлаждение делали своё дело – его сознание балансировало на грани тьмы. Они были в белых плащах как и вампиры, поэтому он принял решение моментально. "Они меня нагнали! Если затеряюсь в городе, то оторвусь от них!" - подумал он и собравшись с последними каплями силы прыгнул высоко вверх направляясь в город, удаляясь от фигур в белых плащах. Точка зрения Гурена Ичиносе Как мы и договаривались, по плану Ферид должен намеренно дать сбежать Юичиро Хакуе из Сангвиема. Скоро он должен быть здесь. Гурен поднял воротник выше, защищая лицо от колючего снега. Его рука лежала на рукояти меча – простая предосторожность, ставшая привычкой в этом новом, опасном мире. "Надеюсь, вампир не переборщил с представлением," – подумал он, вспоминая театральную натуру Ферида. "Мальчик нужен нам живым и относительно целым." Спустя 15 минут из кирпичного круглого коридора выбегает Юичиро. Его появление было столь внезапным, что некоторые из команды Гурена машинально потянулись к оружию. Но Гурен жестом остановил их – он видел, в каком состоянии находился мальчик. Гурен обращает внимание на него и оценивает внешний вид: его белая форма "скота" была порвана и вся в крови. Ткань, когда-то белоснежная, теперь была пропитана кровью, грязь и пыль въелись в волокна. У него было два больших синяка на предплечьях, тёмно-фиолетовые отметины резко контрастировали с бледной кожей. А его нога была сломана – кость неестественно выпирала под кожей, создавая уродливый бугор. Его глаза были безжизненными, как будто сейчас потеряет сознание. "Чёрт тебя возьми, Ферид," – мысленно выругался Гурен. "Как только мы его заберём, ему нужно срочно будет дать медицинскую помощь." Гурен оглянулся на Саюри, кивнув ей – она была лучшим медиком в команде. Саюри уже доставала из сумки на поясе бинты и антисептики, готовясь оказать первую помощь. Прислонив кулак к губам и кашлянув два раза я сказал: "Как и говорилось в пророчестве, один из испытуемых лаборатории Хакуя, приведшей к разрушении японии наконец показался. " - Гурен посмотрев на Юичиро, удостоверившись, что его взгляд обращён на него, продолжил: "Мы используем тебя для..." Не успел он договорить, как Юичиро словно ракета с нечеловеческой силой прыгнул высоко вверх в сторону города. Высота и мощь прыжка застали Гурена врасплох – даже с усиленной формой демонического проклятья такой прыжок был впечатляющим, не говоря уже о раненом ребёнке. "Какого чёрта?!" – вырвалось у Гурена. Гурен сначала опешил, но потом сразу же дал приказ своим подчинённым: "Гоши, Шинья! быстро бегите за ним, не дайте ему сбежать! Саюри, Сигуре и Мито помогите им перехватить его!" - С этими словами он тоже бросился в погоню за Сайтамой. "Черт возьми, не думал, что у него остались силы даже на то, чтобы стоять, не говоря уже о таких прыжках!" – думал Гурен, преодолевая сугробы. "Что Ферид сделал с ним? И что сам мальчишка сделал с Феридом? Точка зрения Сайтамы Сайтама мчался по разрушенным улицам, каждый шаг отдавался болью в сломанной ноге. Он огибал перевёрнутые автомобили, проскальзывал между обломками зданий, перепрыгивал через трещины в асфальте. Каждое движение было пыткой – сломанная кость при движении упиралась в живую ткань, посылая волны агонии через всё тело. Но останавливаться было нельзя – он слышал преследователей позади. "Да пропади оно всё пропадом!" - подумал Сайтама, продолжая двигаться через руины. Его сознание начинало мутиться от боли и потери крови. Образы погибших детей преследовали его, мелькая на периферии зрения – словно призраки, зовущие его за собой. Но он не мог сдаться – не мог позволить их жертве быть напрасной. "Ради вас..." – шептал он, обращаясь к призракам в своём разуме. "Ради тебя, Мика..." Перепрыгивая через обломки зданий, он заметил узкий проход между двумя полуразрушенными домами. Щель была достаточно широкой для ребёнка, но взрослый там застрянет. Голоса преследователей становились громче – они приближались. Времени на размышления не было. Сайтама резко свернул в проход, попутно хватая куски штукатурки и камней. Щель между зданиями была настолько узкой, что ему приходилось продвигаться боком. Острые края кирпичей царапали кожу, оставляя новые порезы на израненном теле. Но это было неважно – каждая царапина была ничем по сравнению с болью потери. Пока преследователи не добежали до поворота, он быстро раскидал белые обломки по снегу, создавая ложный след следов, ведущий прямо, а сам спрятался за упавшей балкой. Луна, выглянувшая из-за облаков, осветила его работу – ряд отпечатков, уходящих прямо, выглядел достаточно правдоподобно на нетронутом снеге. Сайтама прижался к холодной стене, стараясь контролировать дыхание. Каждый вдох превращался в облачко пара в морозном воздухе. "Надеюсь, это сработает," - подумал он, сдерживая дыхание. Точка зрения Гурена "Он здесь!" - крикнул Гоши, указывая на следы в снегу. Его крупная фигура склонилась над белым снегом, изучая отпечатки детских ботинок. "Следы ведут прямо!" Гурен нахмурился, подходя ближе. Что-то в этих следах казалось ему неправильным – слишком ровные, слишком чёткие для человека в таком состоянии. "Как-то слишком очевидно..." – пробормотал он, оглядывая окрестности. Его взгляд скользнул по щели между зданиями – идеальное укрытие для того, кто хочет скрыться. "Шинья, Мито – идите по следам. Саюри, Сигуре – проверьте боковые проходы." Его команда немедленно разделилась, выполняя приказы. Свет от их фонариков прорезал темноту, создавая пляшущие тени на разрушенных стенах. Точка зрения Сайтамы "Они разделились, это мой шанс" - подумал Сайтама, наблюдая как группа разделяется. Фонарики преследователей мелькали в темноте, их лучи ползли по снегу и стенам, словно жадные пальцы, пытающиеся нащупать добычу. Он прижался к стене ещё сильнее, стараясь слиться с тенью. Сердце билось как сумасшедшее. Голова кружилась от потери крови, в ушах шумело, но он не мог позволить себе потерять сознание, не сейчас. Дождавшись, когда основная часть группы пробежит мимо, он заметил небольшой люк канализации, частично скрытый снегом. Металлическая крышка была покрыта ржавчиной и льдом, но для Сайтамы это не было проблемой даже в ослабленном состоянии. Сайтама тихо открывает люк и спускается внутрь канализации и аккуратно закрывает её за собой, осмотревшись, он видит, что оказался в тёмном тоннеле. Единственным источником света были редкие решётки вентиляции высоко над головой, через которые пробивался тусклый лунный свет. Стены тоннеля были покрыты слизью и плесенью, воздух был влажным и затхлым. "Как же воняет... Но лучше так, чем быть пойманным," - поморщился он, начиная двигаться по тоннелю. Каждый шаг был пыткой – сломанная нога отказывалась держать вес тела, заставляя его опираться на стену для поддержки. Влажная поверхность стены была скользкой под пальцами, несколько раз он чуть не упал, когда рука соскальзывала с неровной поверхности. В тоннеле эхом отдавался звук капающей воды, создавая впечатление, что кто-то идёт следом. Сайтама постоянно оглядывался, ожидая увидеть преследователей, но видел лишь собственную тень, искажённую в тусклом свете. "Надо найти выход..." – думал он, продвигаясь вперёд. "Надо выбраться отсюда и... и что? Куда мне идти? Образы погибших детей снова встали перед глазами – Мика, Акане, Кота, Тайчи... Его новая семья, которую он не смог защитить. Боль потери была острее физической, она пульсировала в груди, заставляя задыхаться. "Я подвёл вас..." – прошептал он в темноту. "Я должен был быть сильнее..." Слёзы снова текли по его лицу, смешиваясь с кровью и грязью. Эмоции, которые он считал давно утраченными, теперь обрушились на него лавиной – горе, вина, ярость, отчаяние. В своей прошлой жизни он жаловался на отсутствие эмоций, на скуку... Теперь же он отдал бы всё, чтобы снова не чувствовать. Но у всего есть свои предела и Сайтама сам того не замечая полностью потерял сознание и упал в обморок. Его тело безвольно опустилось на мокрый пол тоннеля, сознание погрузилось в милосердную темноту, где не было боли, ни физической, ни душевной. Последним, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, был образ улыбающейся Мики, протягивающей ему руку. Пропуск времени Точка зрения Сайтамы "Я не знаю сколько времени я провёл без сознания, но когда я очнулся то увидел не тёмный тоннель канализации, а город покрытый огнём. Игнорируя боль по всему телу я с трудом поднялся и отправился на поиск воды и пропитания." Пламя пожирало остатки зданий, дым поднимался к небу чёрными столбами, заслоняя луну и звёзды. Воздух был горячим и сухим, обжигал лёгкие при каждом вдохе. "Где я? Как долго я был без сознания?" – вопросы роились в его голове, но ответов не было. "Я не умру здесь," – прошептал он, делая первый шаг. "Я буду жить... ради вас." Походив по руинам горящего города, он зашёл в магазин, где из продуктов, которые можно употребить в пищу, были вода и консервы. Попив воды и съев пару рыбных консерв, Сайтама отправился на изучение обстановки. Походив так пару минут, он не встретил никого живого — только пустые улицы в горящем огне. Внезапно с левой стороны, на четырёхэтажном здании, он услышал громкий рёв. Звук был настолько мощным, что даже битое стекло под ногами завибрировало. Сайтама медленно обернулся, прищурившись. То, что он увидел, заставило его остановиться. На краю здания, силуэтом на фоне пылающего неба, стояла исполинская трёхголовая собака размером с небольшой дом. Её шкура отливала чёрным металлическим блеском, а из пастей каждой головы капала вязкая огненная слюна, прожигавшая бетон, на который падала. "Это что? Цербер?" — пробормотал удивлённый Сайтама, невольно вспоминая мангу про мифических существ, которую он когда-то читал. Чудовище присело и прыжком преодолело расстояние до улицы. Земля содрогнулась, когда оно приземлилось в пяти метрах от Сайтамы, образовав кратер в асфальте. Сайтама опешил от неожиданности. В этом маленьком теле с открытыми ранами он снова ощутил опасность. "Только этого не хватало," — произнес он, принимая боевую стойку. Раны пульсировали болью, рубашка прилипла к спине от пота и крови. Огромный зверь возвышался над ним: три головы скалились, обнажая клыки-кинжалы. Глаза пылали алым, из ноздрей вырывался дым. Шерсть стояла дыбом, а когти оставляли глубокие следы в асфальте. Центральная голова испустила рёв, от которого задрожали окна. "Если опущу руки — то мне конец, нужно снова стать сильнее," — подумал Сайтама, анализируя ситуацию. Пригнувшись, он начал разбег, постепенно ускоряясь. Движения были неуклюжими — после боя с Феридом его тело утратило прежнюю координацию. Цербер не ждал. Правая голова зарычала, и зверь замахнулся. Удар обрушился с такой силой, что асфальт раскололся, как стекло. Сайтама увернулся в последний момент, почувствовав воздушную волну. Перекатившись, он восстановил равновесие и нанёс удар по колену Цербера. Удар был сильным — для человека. Но для Цербера — комариный укус, монстр даже не шелохнулся. "Ты шутишь?!" — прошипел Сайтама, непривыкший к бессилию своих ударов. Он продолжил атаковать голыми руками. Каждый удар звучал глухо, будто бил по резине. Костяшки саднили, раны ныли. Цербер замахнулся снова. Сайтама отпрыгнул высоко вверх. "Чёрт, я не нанёс урона," — подумал он, оценивая противника в воздухе. Цербер взревел — три глотки слились в оглушительный звук. Правая голова метнулась вперёд, пытаясь схватить его. Извернувшись, Сайтама избежал челюстей и, оттолкнувшись от шеи монстра, сделал сальто. В полёте он собрал всю силу в кулаке. "Может не один удар, но проверим..." Приземлившись на морду средней головы, Сайтама вбил кулак в пасть Цербера. Голова запрокинулась и впечаталась в асфальт. Отпрыгнув, Сайтама приготовился к следующей атаке. На секунду средняя голова обмякла, но надежда быстро испарилась. С хрустом шейные позвонки встали на место, и голова поднялась, ещё более разъярённая. Все три пасти раскрылись в яростном вое. "Похоже, я тебя разозлил," — заметил Сайтама. Сайтама попытался уклониться, но монстр предугадал движение. Массивное тело Цербера вместе с Сайтамой врезалось в здание, сметая бетон и сталь. Сквозь облако пыли Сайтама вылетел, потеряв ориентацию. Он попытался перегруппироваться, но почувствовал движение слева. Левая голова вонзила клыки в его плечо. Боль пронзила тело. Клыки прошли насквозь, оставив раны. Цербер встряхнул головой, как собака с игрушкой. Сайтама кричал, кровь заливала рукав. Монстр швырнул его в руины. Он проломил несколько бетонных плит, прежде чем остановиться под обломками. Тело пульсировало болью. Сайтама выплюнул сгусток крови и попытался подняться. Огромная тень нависла — Цербер прыгнул и возвышался над ним. Удар пришёлся в грудь, вдавливая его глубже. Сайтама почувствовал, как ломаются рёбра, как сдавливаются органы. Цербер приподнял лапу для нового удара. Сайтама перекатился в сторону в момент, когда лапа обрушилась на его прежнее место. Пошатываясь, он поднялся. Дыхание было тяжёлым, левая рука висела безжизненно, кровь сочилась из ран. Но в глазах снова горела страсть битвы. Внезапно Цербер начал увеличиваться. По телу прошли фиолетовые искры, шерсть окрасилась в красный. Чудовище нанесло мощный удар в грудь, выбивая воздух из лёгких. Мир превратился в вихрь красок, когда тело Сайтамы взлетело в небо. Он пробил бетонные перекрытия, осколки разлетелись. По инерции его тело продолжило движение и проломило середину другой многоэтажки. Мир потемнел. В ушах звенело, каждый вдох превращался в пытку. Сайтама поднял голову, ощущая кровь во рту. Он выплюнул сгусток и заметил приближающегося Цербера. "Нужно двигаться," — мелькнуло в голове, и превозмогая боль, он поднялся. Центральная голова бросилась к месту, где только что лежал Сайтама. Клыки впились в пол, круша бетон и выгибая металл. Но Сайтама уже отпрыгнул. Приземлившись, он тут же оттолкнулся, развернулся в воздухе и нанёс мощный апперкот по средней голове. "Так тебе и надо," — прошептал он, видя, как тело Цербера пошатнулось. Радость длилась мгновение. Оправившись, Цербер отмахнулся правой лапой. Сайтама едва увернулся и отпрыгнул, увеличивая дистанцию. Он не успел среагировать, когда Цербер возник за спиной. Удар обрушился со всей мощью. Воздух сжался, формируя ударную волну. Тело Сайтамы взлетело, беспомощно кружась. Цербер ускорился, обгоняя его полёт, и ударил снова, изменив траекторию. Сайтама пробил ещё одно здание с оглушительным грохотом. Бетон обрушился, металл скрежетал. Монстр ворвался следом, разрушая остатки конструкций. Верхние этажи начали складываться внутрь. Сайтама лежал среди обломков в шоке от боли. Сознание угасало, но он цеплялся за реальность. Грудь вздымалась неравномерно, каждый вдох напоминал о переломах. Он попытался встать, но тело не слушалось. Он кашлянул, выплёвывая кровь на пыльные обломки. Цербер не дал времени. Его лапа зависла на мгновение — и обрушилась вниз. Удар вбил Сайтаму глубже в руины. Из горла вырвался крик боли. Рёбра трескались, органы сдавливались. Едва крик стих, другая лапа ударила с ещё большей силой. Он закричал снова — хрипло, в агонии. Кровь наполнила рот. Удар отбросил его в сторону. Он катился, оставляя кровавый след. Остановившись, Сайтама начал подниматься. Руки дрожали, ноги не слушались, но какая-то воля заставляла двигаться. Сквозь боль он видел Цербера — совсем рядом, с шерстью в пыли и крови. Глаза светились демоническим огнём. В последний момент Сайтама ударил по земле перед собой. Удар разбил землю, подняв облако пыли и обломков. Серая завеса окутала пространство между ними. Он отпрыгнул в сторону, превозмогая боль. Каждое движение — пытка, но он не останавливался. Цербер, потеряв цель, крушил всё вокруг, разбрасывая бетонные блоки. Его ярость усиливала хаос. Сайтама перемещался из последних сил, прыгая от здания к зданию. Наконец, он нашёл уцелевшую стену и прислонился к ней. Ноги подкосились, и он сполз вниз, оставляя кровавый след. Его трясло, каждая клетка пульсировала болью. Кости скрипели, мышцы отказывали. Кровь застилала глаза. Он протёр лицо, размазывая грязь. Осмотревшись, он понял, что оказался в магазине. Среди размытых силуэтов товаров заметил бутылку воды. Стиснув зубы, Сайтама дотянулся до неё. Пальцы с трудом справились с крышкой. Первый глоток обжёг горло, но принёс секундное облегчение. "Надо дождаться конца его берсерка," — подумал он, прислонившись к стеллажу. Бутылка выскользнула из пальцев и упала с пластиковым стуком. Наступила тишина. Шерсть Цербера встала дыбом, глаза вспыхнули ярче. Уши уловили звук, ноздри втянули запах крови. Земля задрожала от шагов. Банки на полках затряслись, с потолка посыпалась штукатурка. Шаги ускорялись. "Он идёт," — подумал Сайтама, когда стена разлетелась. Цербер пробил бетон с грохотом. Обломки разлетелись, пыль взвилась до потолка. Сайтама отпрыгнул, игнорируя взрыв боли. Правая голова бросилась вперёд с разинутой пастью. Он вцепился в верхнюю и нижнюю челюсти. Пальцы впились в плоть, мышцы вздулись. Челюсти пытались сомкнуться с сокрушительной силой. "Не сегодня," — хрипло улыбнулся Сайтама, удерживая пасть. Цербер продолжил бежать, сметая всё. Ноги Сайтамы углублялись в землю. "Ещё немного! " — убеждал он себя, чувствуя утекающие силы. В отчаянном рывке он собрал последние ресурсы. Сухожилия натянулись, кровь стучала в висках. С нечеловеческим усилием он отбросил пасть вверх. Когда голова Цербера дезориентировалась, Сайтама высвободил правую руку и нанёс удар. Кулак врезался в голову со звуком взрыва. Череп правой головы треснул. Брызги крови и мозга разлетелись. Тело головы содрогнулось и обвисло безжизненно. Крик боли из двух оставшихся голов сотряс воздух. Цербер, обезумевший, ускорился ещё больше. Они вылетели за обрыв. На мгновение наступила невесомость. Сайтама увидел небо в дыму, обломки города внизу, среднюю голову, повернувшуюся к нему. Время ускорилось. Цербер изогнулся в воздухе с невозможной грацией. Средняя голова атаковала. Зубы сомкнулись на теле Сайтамы и хрустнули рёбра. Они упали, но Цербер приземлился на лапы. Он стоял у обрыва, тяжело дыша. Берсерк отступал — безумие в глазах сменялось расчётливой жестокостью. Сайтама, зажатый в тисках зубов, чувствовал уходящую жизнь. Кровь пульсирующими толчками покидала тело. Сознание мерцало. Перед глазами проносились образы — Мика с доверчивой улыбкой, Акане, всегда защищавшая младших, дети, смотревшие на него как на героя. "Я обещал не умирать, чёрт возьми!" — прошептал он, и кровь пузырилась на губах. Эта мысль, как разряд, прошла через тело. Мышцы напряглись в последний раз. Левая рука поднялась в отчаянном замахе. Сайтама ударил по пасти с такой яростью, что сам удивился силе. Кулак врезался в нёбо, заставив чудовище разжать челюсти. Цербер резко замахнулся и швырнул тело Сайтамы в здание. Время замедлилось. Он видел приближающуюся стену, трещины в бетоне, торчащую арматуру. Удар сотряс его. Шея сломалась с сухим щелчком. Боль была настолько сильной, что разум отказывался на неё реагировать. Каким-то чудом Сайтама оставался в сознании. Тело сползало по стене, но глаза были открыты. Он видел приближающегося Цербера. "Ещё один удар," — пульсировала мысль. Собрав последние крупицы сил, он поднял руку для финального удара. Мышцы рвались, кости трескались. Цербер наклонился, чтобы растерзать его, и кулак Сайтамы нашёл цель. Удар пришёлся прямо в глаз средней головы. Кулак пробил глазницу, прошёл сквозь мозг. Что-то хрустнуло под костяшками. Голову откинуло, из разрушенной глазницы хлынула тёмная кровь, разливаясь вокруг. Тело Цербера содрогнулось. Две головы упали, левая пыталась рычать, но звук перешёл в хрип. Сайтама, выброшенный судорогами, упал рядом с умирающим гигантом. Его тело, сломанное и истерзанное, распласталось на земле. Кровь образовала красный ореол. Последняя мысль мелькнула в угасающем сознании: "Извини, Мика, похоже, не смогу сдержать обещание..." Глаза, наполненные болью и сожалением, закрылись. Последний вздох вырвался из разбитых губ. Тело застыло, а вокруг медленно оседала пыль, смешиваясь с кровью. Таймскип 3 года спустя Юичиро Хакуя, или же для единиц — Сайтама, стоит на крыше небольшого домика, одного из немногих уцелевших в этом районе. Его силуэт чётко вырисовывается на фоне серовато-голубого весеннего неба. Ветер, более мягкий, чем три года назад, но всё ещё несущий с собой запах пепла и разрушения, играет с его одеждой — потрёпанным плащом, накинутым на плечи. Он наблюдает за пейзажем разрушенного города, раскинувшегося перед ним. Искорёженные небоскрёбы, словно обглоданные кости гигантских существ, возвышаются над более низкими, но не менее разрушенными зданиями. Между ними тянутся бывшие улицы и проспекты, теперь заваленные обломками и поросшие сорной травой. На данный момент уже была весна, снег только начал отходить и уступать своё место новому сезону. Тающие сугробы обнажают прошлогоднюю траву и мусор, оставшийся от цивилизации. Сайтама невольно начинает вспоминать свой тяжёлый путь, прежде чем снова оказаться в этом мире. Его разум прокручивает обрывки воспоминаний — фрагментарные, нечёткие, но полные боли и отчаяния. Его воспоминания начинаются с того, как он пришёл в сознание, находясь в луже собственной крови. Первое, что он почувствовал — это жгучая боль во всём теле. Воздух, наполненный запахом крови, гари и разложения, обжигал лёгкие при каждом вдохе. Повернув голову, он увидел труп трёхголовой собаки не подалёку от него. Чудовищная туша Цербера лежала в неестественной позе, раздутая от начавшегося разложения. Когда Сайтама попытался встать, он почувствовал странную тяжесть за спиной. Дотянувшись рукой, он нащупал что-то чужеродное — из его спины торчало какое-то чёрное крыло, похожее на опавшую ветку, скрученную, высохшую, пульсирующую в такт его сердцебиению. Оно было одновременно частью его и чем-то совершенно чуждым, как паразит, проросший в его плоть и кость. Его левый глаз был залит кровью — не просто покрыт её плёнкой, а словно заполнен ею изнутри. Когда Сайтама попытался проморгаться, вместо слёз из глаза потекла тёмная, почти чёрная жидкость. Он лежал там, между жизнью и смертью, чувствуя, как что-то внутри него меняется, трансформируется, адаптируется. Словно его тело переписывало свой генетический код, реагируя на близость смерти таинственным образом. Он не мог вспомнить, что с ним происходило до этого. В его разуме была лишь темнота, прерываемая редкими вспышками — очертания каких-то детей, чьи лица он не мог вспомнить, звуки, которые не мог идентифицировать, эмоции, которым не мог дать название. Дети, которые возможно были ему кем-то, но он не помнил их, кем именно они ему были и чем. После, сразившись с бесчисленными чудовищами в том мире — мире огня и пепла, где каждый вздох был борьбой, а каждый шаг — сражением. После победы над главным боссом он каким-то образом оказался снова здесь. Такой же разрушенный, но хотя бы не горящий непрерывным адским пламенем. И да, Сайтама снова облысел от полученной силы — его голова снова сияла в лучах восходящего солнца, как отполированный купол. Сайтама нашёл квартиру в более-менее приличном состоянии в двухэтажном доме и начал жить там.По какой-то причине газ, электричество и вода ещё были доступны в этом жилище, хотя свет иногда моргал, а вода текла с перебоями. Душ работал через раз, но Сайтама научился ценить даже минуты тёплой воды, смывающей пыль и пот после очередной вылазки в город. А искал еду он, ходя по заброшенным магазинам, ища питьевую воду и консервы. С каждым днём незатронутых мародёрами мест становилось всё меньше, и приходилось забираться всё дальше от своего убежища. С одеждой он поступил ещё проще. В первый месяц своего пребывания в этом мире он нашёл заброшенный аниме-магазин и обнаружил одежду, более-менее похожую на его прошлый геройский костюм. Ярко-оранжевый комбинезон, отдалённо напоминающий костюм Наруто, дополнял чёрный плащ с высоким воротником, защищавший от пыли и ветра. Плащ украшала эмблема какого-то аниме на спине, но Сайтаме было всё равно — главное, что одежда была прочной и практичной. Шрамов от битвы с Цербером не осталось, будто он и не сражался с ним. Сайтама думает что всё дело в том странном чёрном крыле, которое у него исчезло, но не суть важно. Ещё интересный момент, Сайтама научился призывать соль из своих ладоней. Сайтама так же подумал что это связано с тем крылом на его спине. В любом случае, теперь он был достаточно силён, чтобы справиться с большинством угроз этого мира одним ударом, как в старые добрые времена. Сейчас Сайтама занимался тем, что искал какое-нибудь занятие для себя. После того как базовые потребности были удовлетворены, начала подкрадываться скука — старый враг, преследовавший его и в прошлой жизни. Он уже облазил большую часть доступного района, собрал небольшую библиотеку манги и комиксов, даже нашёл работающую портативную консоль с несколькими играми. Но этого было недостаточно, чтобы заполнить бесконечные дни в одиночестве. Сайтама шёл по пустынной улице, руки в карманах, взгляд рассеянно скользил по выгоревшим вывескам и разбитым витринам. В его голове крутились мысли о еде — вечная забота выжившего. "Давно я не находил консервы с килькой, да и мясных консервов тоже давно не было, а то минтай надоел как-то," — думал он, пиная камешек. Тот отскочил и звонко ударился о перевёрнутый автомобиль. — "Может, стоит проверить тот супермаркет за парком? Вроде бы там ещё оставался невскрытый склад..." Недалеко от Сайтамы послышался грохот, что вывел его из раздумий. Звук был резким и неестественным — металл, скребущий по асфальту, сопровождался тяжёлым, ритмичным стуком, похожим на удары копыт. А затем — отчаянный женский крик, молодой и полный ужаса. Сайтама повернул голову в сторону шума. Его глаза, обычно полуприкрытые и безразличные, чуть расширились. В конце улицы, примерно в трёхстах метрах от него, он увидел странную картину: девочка-подросток, одетая в потрёпанную школьную форму, бежала, спотыкаясь и явно выбиваясь из сил. Её длинные тёмные волосы растрепались, лицо было испачкано пылью и копотью, а в глазах застыло выражение чистого ужаса. В руках она крепко сжимала потёртый рюкзак. А за ней двигалось существо, которое можно было назвать Всадником Апокалипсиса. Огромное паукообразное создание высотой с автомобиль, с шестью суставчатыми конечностями, каждая из которых заканчивалась лезвием, похожим на косу, его тело было покрыто панцирем цвета запёкшейся крови, а в глубоких глазницах пылал неестественный огонь. От монстра исходил запах гниющей плоти и горячего металла. Каждый шаг существа оставлял на асфальте дымящиеся следы, будто кислота разъедала поверхность. Девочка бежала из последних сил, её ноги подкашивались, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами. Она споткнулась о кусок бетона, чудом удержав равновесие, и оглянулась через плечо. Сайтама увидел, как отчаяние исказило её лицо — она понимала, что не успеет. На её щеке виднелась свежая царапина, из которой сочилась кровь. Всадник издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и резко увеличил скорость. Две передние конечности поднялись вверх, их лезвия сверкнули в отблесках пламени, устремляясь к шее девочки. Оттолкнувшись от стены Сайтама преодолел расстояние между собой и девочкой за доли секунды. Время словно замедлилось, когда он возник между всадником и его жертвой. Его рука с невероятной точностью перехватила смертоносное лезвие, остановив его буквально в сантиметре от кожи девочки. От удара по руке Сайтамы пробежала ударная волна, всколыхнув его одежду и подняв вокруг облако пыли. Существо издало шипящий звук и попыталось вырвать свою конечность, но Сайтама держал её крепко, не проявляя ни малейших признаков напряжения, его глаза смотрели на монстра с безразличием. "Хм, а может попробовать мясо этого чуда?" — подумал Сайтама, удерживая без всяких усилий Всадника Апокалипсиса, который бился и извивался, пытаясь освободиться. — "Думаю, стоит попробовать." Он взмахнул свободной рукой, сжатой в кулак. Движение выглядело почти ленивым, но когда кулак соприкоснулся с панцирем монстра, раздался звук, напоминающий грохот. Существо застыло на мгновение, а затем взорвалось изнутри, разлетаясь на сотни кусков хитина и внутренностей, которые осыпались дождём вокруг. Девочка застыла с широко распахнутыми глазами, её рот приоткрылся в немом крике. Она смотрела то на останки монстра, разбросанные вокруг, то на своего спасителя — окровавленного, но стоящего как ни в чём не бывало среди этого хаоса. "Блин теперь ещё и костюм по новой стирать"