The Equation of Us

Школьный коридор наполнялся привычным шумом: хлопали двери, где-то спорили ученики, перешептывались, делились секретами и домашними заданиями, явно взятыми с какого-то подозрительного сайта. Но в самой гуще этих рутинных событий назревало нечто гораздо более важное — то, что педагоги умело скрывали, даже когда школьники давно уже догадались. Понд, учитель математики, всегда выглядел невозмутимым и логичным. Его мысли следовали четким выкладкам, и чувства — если они вообще существовали — он прятал за стальными выражениями лица и шутками про синусы и косинусы. Однако сегодня его нервозность была видна как на ладони, хотя ученики это списывали на очередной экзамен, который он собирался предложить. Пувин, учитель английского языка, был полной его противоположностью. Изящный в своих речах, с легкостью цитирующий Шекспира и с саркастическими нотками, он преображал даже самые банальные темы уроков. И, к сожалению или к счастью, был объектом Пондовых пристальных наблюдений уже несколько лет. Ученики часто подшучивали над их взаимодействиями, не подозревая, что под этой показной безразличностью скрывается искра, которую трудно было затушить. —Сегодня, — тихо прошептал себе под нос Понд, вдыхая воздух, будто это помогало успокоить бешено колотящееся сердце. «Сегодня» было не просто словом. Это был день, когда он, наконец, решился. Он отвлекался на размышления, как правильно подойти к Пувину, в каком порядке излагать свои чувства, но мысли сбивались, перемешивались в странные уравнения, которые даже он не мог решить. Тем временем в учительской собрались их коллеги — учителя других предметов, будто на нелегальный брифинг. Кто-то принес кофе, кто-то печенье, и все притихли, когда вошел Пувин, словно в этом появлении скрывался неписаный заговор. —Так, господа, ставки делаем!— воскликнул кто-то из географов, и тишина мгновенно заполнилась предвкушением. —Пувин явно влюблен в Понда, как и он в него, но им обоим нужно дать последний пинок, — предложил учитель химии, потягивая чай и оценивающе глядя на коллег. —И кто этим займется? Ученики уже шипперят их так давно, что, кажется, впору писать фанфики! — добавил историк, смеясь. Его реплика вызвала смех у всех, кроме Пувина, который, к счастью, был слишком занят укладкой бумаг. В это время Понд, решивший заранее продумать всё до мельчайших деталей, шагал к учительской, как на казнь. Он так часто прокручивал сценарий признания в голове, что ему казалось, будто с каждым разом всё звучит нелепее. «Ну и что я ему скажу? Что ты мне нравишься уже три года, но я боялся, что ты меня высмеешь?» — мысленно представлял Понд репетицию, и тут же себя же осуждал: «Нет, надо что-то сдержаннее». Зайдя в учительскую, он наткнулся взглядом на Пувина. Тот стоял у окна, задумчиво смотрел на школьный двор и, будто почувствовав на себе взгляд, обернулся и улыбнулся. —Понд, ты чего такой бледный? У тебя, что ли, опять ученики контрольную провалили? —Нет, всё нормально. Просто думал... о статистических данных по сердечным приступам, — пробормотал Понд, чувствуя, как мозг выходит из-под контроля. Ах, да, твои вечные графики и числа, — рассмеялся Пувин. «А может, просто стоит отпустить контроль и… довериться случаю? Эти слова прозвучали как сигнал — может, они оба уже понимали, к чему ведет их игра. Понд, обычно находящий в цифрах и формулах неизменное убежище от хаоса жизни, сейчас чувствовал, как его логический аппарат просто отказывается работать. Каждый раз, когда он смотрел на Пувина, в голове всплывали не уравнения, а хаотичные наборы символов, которые и первоклассник бы разобрал лучше, чем он сам. Чертовски привлекательно! Даже если это самый неприличный способ, которым мозг математика может оценить коллегу. Он скосил взгляд на своих коллег, которые, казалось, только и ждали, когда начнется представление. Эти чертовы географы с их шепотом и подмигиваниями! В углу сидел Джун, учитель химии, и с хищной улыбкой потягивал свой чай, точно зная, что сейчас произойдет нечто грандиозное. Это он-то, который каждый раз ставил свои эксперименты под угрозу взрыва. И вот эти люди, которые, возможно, даже не умеют решать квадратные уравнения, сейчас намеревались шипперить его с Пувином? Шипперить. Даже это слово вызывало у Понда нервный тик. Ладно бы ещё дети — кто бы их обвинял, это нормально для подростков. Но взрослые! Группка конспирологов в учительской собиралась почище любого школьного сообщества. — Ты выглядишь как будто решил доказать Риманову гипотезу за выходные, — заметил Пувин, расплывшись в фирменной саркастической улыбке. Ему явно доставляло удовольствие наблюдать за мучениями Понда. «Чёрт возьми, он ведь наслаждается моим разложением!» — подумал Понд. — «Пувин, не свети этой улыбкой, не свети! Я сейчас как квадратный корень — вот-вот уйду в иррациональное пространство». — Да я просто... м... обдумываю кое-что, — Понд хотел прозвучать спокойно, но вместо этого получилось нечто среднее между запинкой и фальшивой бодростью. Он чувствовал себя как ученик, забывший подготовить домашнее задание. Держись, Понд, ты ведь взрослый человек! — Так вот, — начал Пувин, словно не замечая всей напряжённости, которая сейчас окружала их сгусток атмосферы. — У меня такое чувство, что ты избегал меня всю неделю. Неужели не хочешь пообсуждать поэзию? Или как там у вас это называется... синусы? — Он сделал драматическую паузу, при этом даже не пытаясь скрыть насмешливое выражение на лице. Понд, который за всю свою карьеру слышал от учеников сотни идиотских вопросов и недоумённых взглядов, сейчас просто потерял дар речи. Он всерьёз собирался признаться в чувствах? О, боги математики, как это вообще возможно? — Да какого… чёрта... — начал было он, но тут же заткнулся, понимая, что, если продолжит, то очень скоро начнет цитировать неприличные выражения из дворовых словарей. — Чего-чего? — Пувин чуть приподнял брови, разворачиваясь к Понду всем корпусом и явно наслаждаясь моментом. — Это ты мне о чём-то хотел рассказать или только что вызвал дух Эйлера? Молчание повисло настолько громкое, что даже отчаянно шелестящие страницы географии в углу стихли. Понд чувствовал, как краснеет, а Пувин не отводил от него глаз, наслаждаясь неловкостью момента. Да ещё и эти шептуны в учительской не собирались заткнуться. — Ладно, — Понд, внезапно решивший идти ва-банк, сделал шаг вперёд. — Хрен с ним. Я... ты мне нравишься, Пувин! И если я ещё раз услышу о твоих долбанных поэтических отсылках к моим уравнениям, я... ну, не знаю, просто сделаю что-то нелогичное. Может, с ума сойду. Буду писать тебе любовные письма на доске, или начну витать в облаках с твоими цитатами. Чёрт возьми, я математик, я не должен был так запутаться в эмоциях! Все в учительской мгновенно затихли, а у Пувина, который явно не ожидал такой откровенности, даже глаз дёрнулся от шока. Он промолчал пару секунд, будто переваривая услышанное, а затем — что-то, чего Понд никогда бы не ожидал — засмеялся. Громко, искренне, как будто это был лучший день его жизни. — Да ладно тебе, Понд, — через смех произнёс Пувин, вытирая слёзы с глаз. — Я думал, что мы оба уже давно поняли, что не просто так друг на друга смотрим. Серьёзно, ты с самого первого урока не мог нормально со мной заговорить без косых взглядов. Я уж думал, ты меня вообще терпеть не можешь! Понд почувствовал, как напряжение медленно спадает. Улыбка Пувина была заразительной, и его насмешки, как оказалось, не были издевательскими, а скорее... дружескими. Даже больше. Понд продолжал стоять, пытаясь собрать свои мысли после столь бурного признания, будто его сейчас должны были доставить в психушку за неумение управляться с собственными чувствами. «Я математик, чёрт возьми! Нахрена я лез в эту романтическую чушь?! Где мои синусы, где мои уравнения, где моя логика?» — мысленно корил он себя, в то время как Пувин продолжал тихо посмеиваться, полностью поглощённый процессом наслаждения. — Серьёзно, ты всё это время ждал, чтобы выдать мне такое признание? — спросил Пувин, глядя на Понда так, будто тот только что заявил, что собирается пересдавать экзамен ради развлечения. — Да, чёрт возьми, да! — Понд вдруг ощутил, что его эмоциональная плотина, удерживаемая годами самоконтроля, треснула и теперь несётся вниз с чудовищной силой. — Я задолбался прятать это за твоими идиотскими цитатами! С каждым разом, когда ты закидываешь эту свою Шекспировскую хрень, я думаю: «Ну почему нельзя просто сказать нормально, что ты тоже чувствуешь что-то ко мне?» Учительская вновь затихла. Пару мгновений все смотрели на эту внезапно возникшую драму, как на театральную постановку. Коллеги явно наслаждались происходящим, некоторые даже сделали вид, что случайно заняты важными делами — типа заполнения журнала или поиска ручки в бездонных карманах. — Ну, знаешь ли, — наконец, ответил Пувин, ухмыляясь и чуть приподнимая бровь. — Я же всё-таки учитель английского. Грех не цитировать Шекспира, особенно в такой драме, как твоя жизнь, дорогой Понд. — Драма? — фыркнул Понд. — Это не драма, это полный пиздец! — Признаю, — согласился Пувин, всё ещё смеясь. — Но зато как красиво звучит! Понд посмотрел на Пувина, и что-то в нём дрогнуло. Эта ухмылка, этот взгляд, который дразнил его последние несколько лет, вдруг начали казаться не такими уж и раздражающими. Может, даже... притягательными? Да черт с ним, это было откровенно сексапильно. — Так, подожди, ты смеёшься надо мной, но... — Понд чуть наклонил голову, сощурив глаза. — Это значит, что ты... тоже что-то чувствуешь ко мне? Или ты просто так издеваешься? Пувин ещё раз посмотрел на него, как будто размышлял, не стоит ли продолжить эту игру в угадайку, но затем, сделав шаг вперёд, вздохнул: — Да, Понд, чёрт возьми, я давно пытаюсь тебя достать не просто так. Конечно, я чувствую к тебе что-то. Но ты ж такой упрямый! То в свои задачи уйдёшь, то посмотришь, как будто я тебя на сдачу экзамена пригласил! — Да ладно тебе, — попытался оправдаться Понд, чувствуя, как остатки его твёрдой уверенности тают на глазах. — Я не думал, что ты... — Ты что, совсем дурак? — Пувин смотрел на него с таким видом, как будто сейчас собрался сдать ему двойку за тупость. — Я даже цитаты специально для тебя выбирал! Надеялся, что поймёшь. А ты всё ходишь вокруг да около, как будто я — сложная гипотеза. Чувак, тебе надо расслабиться, а то скоро начнёшь решать уравнения перед сном, и мы с тобой просто сдохнем от скуки. Понд стоял, как парализованный, всё ещё не решаясь сделать последний шаг, пока Пувин подходил ближе, как будто не видел в происходящем ничего необычного. В его глазах было что-то дьявольски хитрое, будто он заранее знал, что это сработает, что математик, загнанный в угол своей логикой и эмоциональной импотенцией, наконец-то сломается. — Я совсем не понимаю, что сейчас происходит, — пробормотал Понд, отступая на шаг назад и налетая на стул. — Ты вот так просто говоришь, что я тебе нравлюсь, после всех этих годов, когда ты ходил вокруг да около с твоими цитатами и шпильками? И я, типа, должен был сразу всё понять? Пувин рассмеялся, но не этот его обычный, саркастический смех, а искренний, почти добродушный. — Ну да. Ты же умный, да? — подмигнул Пувин, поднимая брови. — Ладно, может, я тоже немного переиграл. В конце концов, кому в здравом уме приходит в голову шипперить математические формулы и стихи? — У тебя явные проблемы с логикой, — вздохнул Понд, окончательно сдаваясь. — Я учитель математики, чёрт побери. Я не умею читать между строк! Если тебе что-то нужно, скажи об этом прямо, а не делай из меня шифровальный аппарат! Пувин прислонился к столу рядом с Пондом, совершенно расслабленный, и посмотрел на него с любопытством. — Прямо? Хорошо, прямо. — Пувин наклонился чуть ближе, его голос стал тише и серьёзнее. — Ты мне нравишься. Я уже давно хотел тебе об этом сказать, но ты такой чопорный и сдержанный, что я понятия не имел, как подступиться. Может, цитаты не самое лучшее средство, но... — Он замолчал на секунду, изучая лицо Понда. — Кажется, они сработали. Понд замер, уставившись в тёмные глаза Пувина, которые сейчас казались глубже всех его теорем и уравнений. Пувин приблизился настолько, что расстояние между ними стало минимальным, и математик почувствовал, как в груди у него всё переворачивается. Странно, что в этот момент его мозг полностью отказался анализировать происходящее — впервые за долгое время. Он, как идиот, просто стоял и молчал. — Слушай, — продолжал Пувин, легко касаясь плеча Понда, — давай так. Сейчас ты перестаёшь ломать мозги, и мы просто посмотрим, куда это всё нас приведёт. А? Без уравнений и синусов. Без нервов. Понд чувствовал себя совершенно дезориентированным. Как это — «просто посмотреть»? У него всё всегда распланировано! Его жизнь — это сплошные графики, расписания и последовательности действий. А тут — Пувин. Чёрт знает, что это за уравнение, но оно явно не сходится с его обычной логикой. — Ты серьёзно? — тихо спросил он, с подозрением глядя на Пувина, всё ещё не веря до конца в происходящее. — Мы просто возьмём и… посмотрим? — Серьёзно, — ответил Пувин с такой лёгкостью, что у Понда внутри снова всё закрутилось. — Не бойся, это не экзамен. Хотя если ты так сильно хочешь всё решить, можем... ну, устроить контрольную по нашим отношениям. Могу даже предложить пару вариантов. Первый — пойти выпить кофе. Второй — поцеловать тебя прямо здесь. Третий — ну, можешь дальше бесконечно анализировать всё это дерьмо. Понд прикусил губу. Коллеги, как по заказу, затихли. Даже самые говорливые учителя теперь наблюдали за ними, затаив дыхание. Географы обменивались взглядами, как будто ставки делались в казино, а не на судьбы двоих коллег. — Кофе... или поцелуй, да? — пробормотал Понд, чувствуя, как его разум срывается с очередного логического обрыва. — Звучит как задачка на экзамене по логике. Но знаешь что, Пувин? К чёрту это. Давай поцелуй. Понд почувствовал, как время замерло, и всё вокруг исчезло. Весь этот шум в учительской, напряжённые взгляды коллег, хихиканья и переглядывания остались где-то на заднем плане, не имея значения в свете этого момента. Он и Пувин были лишь двумя людьми, стоящими друг напротив друга, с сердцами, стучащими в унисон. Пувин наклонился чуть ближе, его губы были почти на расстоянии дыхания от Понда. В этот миг математика охватила волна нерешительности — а вдруг это не тот поцелуй, который он всегда себе представлял? А вдруг Пувин просто шутит, и его учительское чувство юмора снова подводит его? Но как только Пувин прикоснулся к его губам, все сомнения рассеялись. Это был поцелуй, полный мягкости и нежности, словно два уравнения, которые наконец сошлись, чтобы образовать что-то прекрасное. Понд ощутил тепло, разливающееся по всему телу, и ему захотелось растянуть этот миг как можно дольше, ускользая от реальности, которая вечно пыталась загнать его в строгие рамки. Губы Пувина касались его с такой лёгкостью, что сначала Понд подумал, будто это всего лишь сон. Но затем, чуть сильнее прижавшись, Пувин придавал этому поцелую ещё больше страсти, как будто вся их накопленная недосказанность вдруг выплеснулась наружу. Понд, всё ещё сомневаясь в реальности происходящего, закрыл глаза и вжался в партнёра, желая слиться с ним в едином потоке. — Чёрт, Пувин, ты отлично целуешься, — вырвалось у него, когда они, наконец, отстранились друг от друга. Он чувствовал себя слегка смущённым, но, в то же время, удовлетворённым. Это был не просто поцелуй; это было первое истинное соединение двух жизней, которые так долго обходили друг друга, боясь сделать шаг навстречу. Пувин, смеясь, ответил: — Я же учитель английского, тебе стоит ожидать от меня немного больше, чем просто «Хорошо». Это был поцелуй, который мы оба ждали слишком долго. Теперь ты не уйдёшь, пока не разберёшься со всеми своими чувствами. Понд, почувствовав, как щёки начинают гореть, посмотрел на Пувина, который, казалось, был готов к любому ответу, даже к самому сумасшедшему из всех. Теперь у него не осталось больше никаких сомнений. Они оба в этом, и это означало, что пора оставить в прошлом все свои тревоги и страхи. — Да, черт возьми, я не собираюсь никуда уходить, — решительно сказал он, принимая решение и ощущая, как сердце начинает биться быстрее. — И, возможно, это не самый лучший момент, но… — Но? — подбодрил Пувин, наклонившись ближе и обнимая его за талию. — Но, если ты не против, мне нужно немного времени, чтобы понять, как я вообще умудрился влюбиться в тебя, — с юмором произнёс Понд, улыбаясь. — И, может, через пару лет я запишу формулу для вычисления уровня наших чувств. Пувин засмеялся, и Понд, наконец, почувствовал, как напряжение уходит. Теперь всё в их жизни могло измениться, и, возможно, он был готов к этому. В их отношения теперь входила не только математика, но и непредсказуемость, что приносило ему больше радости, чем он когда-либо мог себе представить. Пувин, всё ещё смеясь, слегка отстранился и посмотрел на Понда с обожанием, будто тот только что произнёс самую красивую поэму из всех, что он когда-либо слышал. — Знаешь, — произнёс он, щёки его слегка порозовели от смеха и волнения, — я бы никогда не подумал, что ты будешь настолько романтичным. Всё это время думал, что ты просто сосредоточенный математик, который понимает только формулы. — О, не спеши с выводами, — Понд подмигнул, чувствуя, как уверенность внутри него начинает набирать обороты. — Я могу быть очень романтичным, если этого требует ситуация. Просто нужно подыскать подходящую формулу. — Формулу для романтики? — Пувин рассмеялся ещё громче, а в его глазах зажглись огоньки игривости. — Надо будет записать это в свою тетрадь по английскому, как пример нового литературного течения. «Математическая романтика», звучит же неплохо! Понд почувствовал, как его живот скрутило от смеха. Это было то, чего ему не хватало — легкость, которая разрывала все границы его привычного мира. Он уже чувствовал, как пружина зажатой логики начинает раскрываться, и он, наконец, начинает жить. — Я не против, — согласился он, указывая на Пувина, как будто тот только что предложил свою диссертацию. — Главное, чтобы ты не стал цитировать Роберта Бёрнса, когда мы дойдём до первой годовщины. — О, у меня уже есть несколько идей для этого! — с восторгом отозвался Пувин, сверкнув глазами. — Но я буду осторожен. Бёрнс — это целый отдельный экстравагантный мир, и с ним действительно нужно уметь обращаться. — Ох, черт, ты только посмотри, как ты зажёг! — Понд с ухмылкой произнёс, наклонившись чуть ближе. — Я просто в шоке, что тот, кто учит английскому, так сильно любит поэзию. — Ты же сам знаешь, что в каждом предмете есть своя красота, — ответил Пувин, глядя на Понда с непередаваемым блеском. — Иногда эта красота в уравнениях, иногда в рифмах. Они оба обменялись взглядами, и что-то в этом мгновении напоминало начало чего-то совершенно нового, освобождённого от прежних страхов. Даже их коллеги, которые изначально сдерживали смех и ухо на устах, вдруг поняли, что становятся свидетелями не просто отношения, а целой новой реальности. — Я думаю, нам следует сделать так, чтобы эта новая реальность была постоянной, — произнёс Понд, чувствуя, как нерешительность исчезает. — Скажем, через пару дней мы пригласим всю учительскую на нашу первую совместную активность — квест на свежем воздухе? Ученики точно оценят, если мы устроим что-то весёлое, а у нас будет возможность сблизиться ещё больше. — Серьёзно? Ты готов к публичной демонстрации наших отношений? — Пувин приподнял бровь, словно это было чем-то невероятным. — Если ты готов цитировать Шекспира на каждом углу, тогда мне не остаётся ничего другого, как смириться с этим, — с улыбкой ответил Понд, вновь ощущая, как растёт в нём уверенность. — А ещё это будет отличной возможностью поконфликтовать с учениками — они же шипперят нас, так что чем больше мы будем работать в команде, тем лучше. — Смешно, что именно они нас ши пперят, но, если так, то это должно быть весело! — Пувин подошёл ближе, и между ними снова возникло напряжение, которое они оба чувствовали, но не желали отталкивать. — Давай сделаем это, — произнёс Понд, и его голос стал более серьёзным. — Начнём с того, что мы действительно можем попробовать. Пувин улыбнулся, и в его взгляде читалось понимание. Они оба знали, что это только начало, и впереди ждёт множество открытий, смешных ситуаций и испытаний. Но главное — они были вместе, и это придавало всему происходящему совершенно новый смысл. — Ладно, романтик, — произнёс Пувин, подмигивая ему. — У тебя есть план. Давай с этим разберёмся. Понд, почувствовав, как адреналин начинает закипать в его венах, решил, что сейчас самое время действовать. Он потянулся к своему столу и вытащил лист бумаги, на котором были записаны идеи для их квеста. — Во-первых, нужно определиться с темой. Мы можем сделать это приключением в стиле «Охота за сокровищами», где каждая подсказка будет связана с нашими предметами. Например, математика может предложить задачи, а английский — загадки на рифмы. — Прекрасно, — одобрил Пувин, наклонившись ближе и усмехнувшись. — Надеюсь, ты не будешь слишком строгим с задачами. У нас, может, не так много времени на разгадку. Ученики — это не всегда лучшие математики. — Не переживай, — Понд уверенно улыбнулся. — Я буду готовить задачи так, чтобы даже самый неудачливый в математике смог разгадать их с первой попытки. Главное — развеселить их и сделать всё интерактивным. Пувин, подмигнув, продолжил: — А что насчёт призов? Это тоже важно. Я думаю, главный приз — это не просто конфеты, а что-то более… оригинальное. — Например, у кого-то будет возможность провести урок на выбор у нас двоих, — с улыбкой произнёс Понд. — Представь, каково это будет — целый урок по математике с литературным привкусом. — Да, да, это будет отличная идея! — захихикал Пувин. — Они же не оставят нас в покое после этого! Я уже вижу, как кто-то решает загадку, а потом возмущается: «Почему мы снова пишем о поэзии? Я пришёл учиться математике!» Понд засмеялся, и вскоре они оба погрузились в обсуждение множества смешных ситуаций, которые могли бы произойти на квесте. Атмосфера в кабинете стала раскрепощённой, и, казалось, что даже ученики за стенами их класса ощущают, как между двумя учителями растёт нечто большее, чем просто дружба. — У меня есть ещё одна идея, — произнёс Понд, наклоняясь к Пувину, и его голос стал более серьёзным. — Мы можем создать «забавный альбом» для учеников, где они будут записывать свои идеи и шутки о нашем квесте. А в конце года мы выберем лучшее! — Это будет супер! — Пувин одобрительно кивнул, не скрывая восторга. — Я люблю, когда ученики становятся креативными! Это даст им возможность показать, насколько они могут быть остроумными. Тут дверь снова открылась, и в класс вошла группа учеников, которые остановились в дверном проёме, замерев, как будто наткнулись на нечто запретное. — Эй, вы чего там шепчетесь? — спросил один из них с хитрой улыбкой. — Неужели обсуждаете очередной план по уничтожению всей учёбы? Понд и Пувин переглянулись, и оба в один голос произнесли: — О, мы лишь планируем веселую охоту за сокровищами! Ученики вмиг оживились, словно их только что завели. Они начали перешептываться, обсуждая это между собой, и смех постепенно раздавался в классе. — Мы участвуем! — крикнул один из них, высовываясь из толпы. — А когда у нас будет возможность поработать с вами? Пувин, прищурившись и с ироничной улыбкой, ответил: — Когда мы всё подготовим! Но не думайте, что вам будет легко — задания будут непростыми! Понд поднял руку и, словно истинный учитель, произнёс: — Это не просто игра! Здесь мы будем проверять не только ваши навыки, но и вашу способность работать в команде! — Ура! — закричали ученики, и Пувин, глядя на Понда, не мог сдержать смеха. — Слушай, а ты не собираешься делать так, чтобы в финале все поняли, что мы — команда? — спросил он с лёгким поддразниванием. — Может, и сделаю, — с ухмылкой ответил Понд. — Но только если ты дашь мне пару поэтических строк на тему нашей дружбы. — А это уже вызывает интерес! — с игривым блеском в глазах произнёс Пувин. — Давай я попробую, а ты меня поддержишь. Понд кивнул и с волнением стал ждать, что именно придумает Пувин. Пувин, чувствуя, как вдохновение наполняет его, нахмурил брови и, задумчиво покусывая ручку, начал произносить: — Так, вот вам пример. «Мы, как уравнения, ищем решение, Но иногда слишком сложны, как предложение. В мире английского, с рифмой в куплете, Поиграем с числами в нашем квесте». Понд не сдержал улыбки, и они оба засмеялись. Это было глупо и чудесно, и он не мог не восхититься тем, как легко Пувин находил слова, как будто у него было несколько запаса рифм, спрятанных где-то в кармане. — Это было великолепно, — похвалил его Понд, поднимая палец, как настоящий судья поэтического конкурса. — Я бы поставил тебе десять баллов из десяти! — Если бы ты был моим учителем, я бы, наверное, уже учился на тройку, — смеясь ответил Пувин, взмахнув рукой. — Но спасибо за поддержку! На этом их задорный диалог прервался, когда один из учеников вновь высунулся в дверной проём, крикнув: — Когда у нас будет эта охота за сокровищами? Мы готовы! Пувин и Понд переглянулись, и их лица были полны смеха и понимания. Они оба знали, что не могут больше тянуть с организацией. — Ладно, раз мы все так воодушевлены, — произнёс Понд, делая шаг вперёд, — давайте назначим это на пятницу! Я буду настраивать математические задачки, а Пувин подготовит интересные литературные загадки. Ученики зааплодировали и зашумели от радости, а один из них закричал: — Это будет круто! Мы соберём команду! — Да, но помните, — строго добавил Пувин с улыбкой, — это не просто игра. Мы хотим увидеть, как вы будете работать вместе, так что никаких ссор! — И никаких подстав, — шутливо добавил Понд, с улыбкой покосившись на своих учеников. — Иначе вам придётся решать дополнительные задачи. В классе послышался хохот. Они понимали, что это будет не просто развлечение, но и вызов, который мог показать, на что они способны. Пувин снова посмотрел на Понда, и в их взглядах читалось что-то большее. Они оба чувствовали, что это событие станет началом чего-то удивительного в их жизни, и не только в школе, но и между ними. Понд не мог не заметить, как Пувин выглядел более уверенным, и это подстегивало его самого. Ученики снова оживились, и вскоре начали обсуждать, как они могут подготовиться к квесту. Они шептались, обсуждали стратегии и даже предлагали свои идеи для задач, которые могли бы использовать. Понд и Пувин, наблюдая за этим, обменялись взглядами, полными понимания и вдохновения. Они оба чувствовали, что этот квест — это больше, чем просто игра. Это был шанс укрепить их связь и продемонстрировать ученикам, что, несмотря на все трудности, можно находить радость и смех даже в самых неожиданных ситуациях. — Итак, романтик, — произнёс Пувин, глядя на Понда с улыбкой. — Ты готов к этому приключению? — С тобой? Всегда! — уверенно ответил Понд, его сердце затрепетало, словно он снова вернулся в школу, полную надежд и мечтаний. Они продолжили обсуждать детали квеста, смеясь и дразня друг друга, и в тот момент стало ясно, что у них с каждым шагом всё больше шансов построить что-то особенное. Поняв, что время их неумолимо движется к квесту, Понд и Пувин стали более серьёзно обсуждать детали, хотя легкая и непринужденная атмосфера их шуток не исчезала. — Итак, какое первое задание? — спросил Пувин, записывая идеи на листке. — Может, что-то с математическим фартом? Например, «найти X»? — А может, с поэзией, — ответил Понд с хитрой улыбкой. — Что-то вроде «найти вдохновение в рифмах»! — О, я вижу, ты тоже не против шуток! — Пувин наклонился ближе, и в его голосе послышались игривые нотки. — Но будь осторожен, чтобы не найти там что-то слишком интимное. У нас есть правила! — Правила? Да ты просто собрался всерьёз запугать меня! — отозвался Понд с лёгким смехом. — Подобно тому, как учитель по математике расправляется с нерадивыми учениками. — Ну, знаешь, я могу и задать тебе «горячие» вопросы! — Пувин с прищуром посмотрел на Понда. — Например, «как решить уравнение, если его ненавидишь»? — Простое решение — не смотреть на него, — улыбнулся Понд. — Но если всё-таки придется, то лучше с «двойным интегралом». Он, как хорошая доза флирта, всегда взбодрит! Ученики в классе снова начали смеяться, подхватывая их лёгкий тон. Они, похоже, забыли о том, что могут быть свидетелями чего-то большего, чем просто урок. — Кстати, а что насчёт призов? — продолжил Пувин, вставая с места и делая несколько шагов, словно примеряя идеи на себе. — Я бы хотел, чтобы приз был не только материальным. Может, что-то вроде… ужина для двух, скажем, у кого-то из нас? Понд мгновенно почувствовал прилив волнения. Идея о совместном ужине звучала как-то одновременно соблазнительно и опасно, как уравнение, у которого есть несколько неизвестных. — Это будет прекрасно, — произнёс он, пытаясь скрыть свою смущение. — Но, знаешь, если ты вдруг захочешь поужинать со мной, то придётся решать, кто будет готовить! — О, ты не знаешь, на что подписываешься! — с ехидной улыбкой сказал Пувин. — Я готовлю так, что это можно назвать «математической катастрофой». Понд захохотал, его смех эхом раздавался по классу. — Ладно, тогда я возьму на себя риск! — произнёс он, придавая своему тону игривости. — Но если я погибну от твоих кулинарных экспериментов, то это будет твоя вина! — Если ты не погибнешь, то ты сможешь написать об этом целую поэму! — подмигнул Пувин, не теряя шанса подкалывать своего коллегу. — «Ода непонятной пасте» или «Баллада о перегретом супе». Понд не смог сдержать улыбку, представляя, как они оба сидят за столом, пытаясь справиться с чьими-то провальными кулинарными попытками. — О, и что, если это станет основой нашего квеста? — предложил он с ухмылкой. — Как готовить, не зная математики. Мы могли бы даже устроить шутливые мастер-классы. Например, как правильно отмерять воду и не залить всё! Пувин с трудом сдержал смех, его глаза блестели от веселья. — Это будет превосходно! А если ученики забудут, как взвешивать макароны, я предложу им свою «специальную формулу»: одно ведро = один идеальный ужин! Смех и веселье заполнили класс, и атмосфера стала поистине волшебной. Каждое их слово напоминало о том, что они могут делиться не только знаниями, но и радостью, смехом и даже любовью. Понд чувствовал, как его сердце наполняется теплом, когда они с Пувином продолжали обмениваться шутками и предложениями. Все преграды, которые когда-то существовали между ними, постепенно разрушались, и в воздухе витала искра, которая не могла остаться незамеченной. И вдруг, когда они оба остановились, их взгляды встретились. Пувин, на мгновение потерявшись в глазах Понда, прошептал: — Знаешь, иногда кажется, что между нами есть нечто большее, чем просто дружба. Понд задержал дыхание, не зная, как отреагировать. Время будто остановилось, и всё вокруг них потеряло смысл. — Я тоже это чувствую, — наконец произнёс он, его голос стал почти шёпотом. — Это может звучать глупо, но иногда мне кажется, что я могу решить уравнение только тогда, когда ты рядом. Пувин усмехнулся, и его глаза засияли, как звёзды. — Если это так, то, может быть, стоит поработать над нашей формулой? Два учителя, один квест, и, возможно, нечто большее… Смех вернулся, словно пробуждая их от волшебного сна. — Да, и если не получится, мы всегда можем провести свои «математические эксперименты» в другом месте, — подмигнул Понд, за что снова заработал шутливую «тревогу» от Пувина. — Учитывая всё, что происходит, я бы не против! — засмеялся Пувин. — Если твои «эксперименты» так же хороши, как твоя математика, у нас будет отличный вечер! И вот, с этими словами, они снова вернулись к планированию их квеста, смеясь и дразня друг друга, не замечая, как всё вокруг них начинает меняться. Каждый их шаг, каждый взгляд становился частью новой истории, которая была написана в классной комнате, полном вдохновения и теплоты. Кто знал, что их квест станет не только захватывающим приключением для учеников, но и началом чего-то гораздо большего для них обоих? Впереди их ждало много весёлых моментов, непростых задач и, возможно, даже неожиданных признаний, которые изменят их жизнь навсегда.

***

Пятница наступила быстрее, чем кто-либо мог ожидать, и квест уже бурлил в воздухе, как кофе, который Пувин спешно выпил этим утром, едва не обжёгшись. Ученики были в предвкушении, шептались, формировали команды и придумывали самые абсурдные стратегии, которые, конечно, были далеки от успеха, но зато приносили массу смеха. Пувин стоял в учительской, наблюдая через окно за тем, как школьный двор наполнялся гомоном. Понд в это время появился из-за его спины, наклонившись так близко, что его дыхание коснулось шеи Пувина. — Ты уже готов? — с ухмылкой спросил он. — Или тебя больше волнуют «математические загадки»? — Я готов настолько, насколько может быть готов человек, которому предстоит объяснять ребятам, почему фраза «найди X» не всегда уместна, — усмехнулся Пувин, стряхивая с плеча мнимую нервозность. — А вот ты? Ты не забыл, что у нас есть ещё кое-какие… личные задачи? — Личные задачи? — Понд фыркнул, прищурив глаза. — Ты же понимаешь, что такие задачи требуют особого подхода, Пувин. Может быть, даже экспериментов. — Ох, я знаю, как ты любишь эксперименты, — Пувин обернулся к нему с ухмылкой, покусывая губу, словно между ними стояла какая-то скрытая договорённость. — Но давай пока сосредоточимся на квесте, чтобы дети не подумали, что их учителя внезапно решили устроить собственное «поле битвы». — А ты уверен, что это не будет весело? — Понд подмигнул, не теряя иронии.

***

И вот, квест начался. Дети бегали по школьному двору, разыскивая подсказки, решая математические задачи и литературные загадки, которые они приготовили. Некоторые команды сбивались на полпути, особенно когда задачи Понда требовали не только знания формул, но и способности думать логически, а загадки Пувина то и дело заставляли их погружаться в метафоры и аллегории. — Ну что, твоя задачка с «найди X» привела к тому, что дети просто начали искать этот чёртов X где угодно, только не на бумаге, — смеялся Пувин, подойдя к Понду, который стоял с секундомером и наблюдал за процессом. — А твои рифмы? У одного парня глаза полезли на лоб, когда ты предложил ему описать, как это быть «словом без смысла» в твоём дурацком стихе, — подколол его Понд, не отводя взгляда от группы, которая пыталась разгадать загадку. — А может, мы сами создадим свою загадку? — предложил Пувин, его голос стал чуть ниже, и он наклонился к Понду, так что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Какую ещё загадку? — спросил Понд, с усмешкой бросив взгляд на него. — Например, сколько времени займёт у тебя, чтобы поцеловать меня, если ты всё-таки решишься на это прямо сейчас? — шепнул Пувин с таким уверенным тоном, что у Понда в груди замерло. Они смотрели друг на друга с тем пониманием, которое давно висело между ними, как напряжённое уравнение, ждущее решения. Шум вокруг затих, как будто весь мир вдруг перестал существовать, оставив только их двоих. Понд улыбнулся, как будто перед ним открылась самая лёгкая задача в мире, и, не теряя времени, наклонился вперёд, коснувшись губ Пувина. Это был мягкий, почти неуловимый поцелуй, словно они оба ещё не до конца верили в происходящее. Но секунды растягивались, как в замедленной съёмке, и их тела откликались на это прикосновение, словно они нашли тот самый «X», который так долго искали. Пувин чуть глубже притянул Понда за рубашку, усиливая поцелуй, а потом, отпустив его, тихо прошептал: — Я бы сказал, что это было нечто большее, чем математический эксперимент. Понд, хрипло усмехнувшись, ответил: — Это был только первый шаг. Подожди, когда мы займёмся логарифмами. — Логарифмы, говоришь? — Пувин подмигнул, понижая голос. — Ох, Понд, ты, конечно, умеешь держать интригу. Может, покажешь мне свои «методы» чуть позже? После этого… урока? — Хмм, ты только скажи, где и когда, и я приду с целой лекцией, — ответил Понд, игриво подняв бровь. — И для начала, может, стоит позаниматься на «практике». Теория — это одно, но знаешь, на практике можно решить куда более сложные уравнения. — Да ладно тебе, ты всегда был больше теоретиком, — не отставал Пувин. — Но знаешь, я-то привык к конкретике. Давай без длинных уравнений, просто сразу к делу. Они оба замолчали на мгновение, погружённые в свои мысли, но стоило им взглянуть друг другу в глаза, как эта искра снова разгорелась, и мир вокруг них вновь начал терять очертания. — Ладно, романтик, — Пувин откашлялся, стараясь взять себя в руки и напомнить, что вокруг них всё ещё был целый школьный квест, полный любопытных учеников, готовых подслушать любой шепот. — Нам всё-таки надо закончить эту суматоху. Вечером… давай вечерком. Ты же не собираешься увиливать? — Увиливать? — Понд сделал шаг ближе, его голос стал ниже. — Не дождёшься. Но тут на школьном дворе раздался радостный крик. Одна из команд учеников, очевидно, только что разгадала одну из задач, и вся группа разом бросилась к учителям, размахивая листами бумаги. — Мы нашли X! Мы нашли X! — неслись возгласы, пока школьники гордо показывали свои решения. Пувин сдержал улыбку, подняв руку, как учитель, требующий тишины: — Отлично, ребята, но это не конец. У нас есть ещё пару загадок, которые точно выбьют вас из колеи! — Да! — добавил Понд, снова обращаясь к детям. — И приготовьтесь, следующая задача — настоящая головоломка. К тому же, в ней будут логарифмы! — Логарифмы? — возмутились несколько ребят. — Но это же слишком сложно! — Вы справитесь, — сказал Пувин, усмехнувшись. — Главное — верить в свои силы. И никогда не знаешь, какой «X» ты найдешь, если приложишь усилия. Когда дети снова разбежались по двору в поисках подсказок, Пувин и Понд на мгновение остались наедине. Они обменялись понимающими взглядами, в которых читалось больше, чем просто профессиональная солидарность. — Ну что, учитель, — тихо произнёс Пувин, подтягивая рубашку. — После работы я жду теб я в кафе за углом. — Считай, что я уже там, — ответил Понд с игривой улыбкой. — И приготовься, это будет урок, который ты не забудешь. Вечер обещал быть насыщенным, и ни один из них не собирался увиливать от этого нового «эксперимента». Вечер тянулся медленно, но напряжение между Пондом и Пувином уже висело в воздухе, словно тяжелое облако, полное скрытой энергии. Как только последний школьник убежал с территории школы, они оба наконец смогли вздохнуть свободно, зная, что впереди их ждал куда более личный «квест». Пувин поддел на палец ключи от своего кабинета, с улыбкой посмотрев на Понда. — Ну что, учитель математики, у тебя ещё остались задачи на вечер? — О, ещё как, — ответил Понд, его голос звучал слегка хрипло, но с той же уверенной ноткой. — И первая задача — найти самое уютное место для обсуждения «логарифмов». Они оба засмеялись, и Пувин показал на кафе, расположенное неподалёку от школы. — Как насчёт того, чтобы пересчитать количество чашек кофе, которые мы сможем выпить, пока обсуждаем… «уроки»? — Ты из тех, кто начинает с кофе, а потом переходит к более сложным задачам, да? — Понд наклонился к нему ближе, игриво поднимая бровь. — А что, если мне нужно кое-что большее для вдохновения? Они оба знали, что это была лишь игра слов, но каждый тонкий намёк добавлял искры к их и без того напряжённому диалогу. Пувин засмеялся и чуть сильнее дернул его за рукав: — Ладно, философ, пошли. Будет тебе вдохновение.

***

В кафе царила уютная, почти интимная атмосфера. Мягкий свет ламп придавал помещению уют, а тихий гул разговоров других посетителей лишь добавлял обволакивающего уюта. Пувин заказал по чашке кофе, и, едва они уселись за столик, Понд взял инициативу в свои руки. — Итак, о чём был наш разговор? — начал он, откидываясь на стуле и глядя на Пувина с ухмылкой, как будто они продолжали ту самую словесную игру, в которой каждый шаг приближал их к чему-то более глубокому. — О «логарифмах», — не отставал Пувин, поднимая чашку к губам и скрывая улыбку за её краем. — Но, знаешь, я думаю, что настоящая сложность заключается в другом. Например, как ты собираешься… объяснять столь сложные вещи, если мы оба прекрасно понимаем, что в этой комнате уже нет места для «математики»? Понд не удержался от улыбки, его сердце забилось чуть быстрее. Он слегка наклонился к Пувину через стол, сократив расстояние между ними до минимума. — Это будет гораздо проще, чем ты думаешь, — сказал он тихо. — Иногда достаточно одного взгляда, чтобы понять уравнение. Или одного прикосновения... Они оба знали, что кофе был лишь предлогом. И если поначалу Пувин пытался поддерживать видимость безобидного флирта, то теперь напряжение стало настолько осязаемым, что обмануть себя уже не удавалось. Каждый их жест, каждый взгляд говорил куда больше, чем любые слова. — Как насчёт того, чтобы продолжить нашу «лекцию» в более… уединённой обстановке? — Понд произнёс это с лукавой улыбкой, наклоняясь ещё ближе. Его голос был низким, и в нем читалась уверенность человека, который знал, что будет дальше. Пувин ненадолго отвёл взгляд, как будто обдумывая предложение, но в глазах его уже горела искра. — Ты хочешь сказать, у тебя есть ещё «материал» для обсуждения? — он чуть прищурился, дерзко взглянув на Понда. — И более чем достаточно, — усмехнулся Понд. — Вопрос только в том, готов ли ты изучать его ночью. Ведь это не учебник, Пувин, тут понадобятся и практические навыки. Ответом было лишь короткое кивок, и уже через пару минут они оба сидели в машине, направляясь к дому Понда. Пувин глядел в окно, но краем глаза замечал, как Понд время от времени бросает на него изучающий взгляд, как будто предвкушая всё, что произойдёт, едва они переступят порог его квартиры. Когда они подъехали, Пувин выдохнул, чувствуя, как по телу разливается лёгкое волнение. Он знал, что идёт дальше — этот момент, о котором они оба мечтали, но который никто из них не осмеливался сделать явным раньше. — Добро пожаловать, — сказал Понд, открывая дверь квартиры и жестом приглашая Пувина войти. Их голоса в этот момент как будто обволакивались интимностью тихого, пустого пространства. — Уютно у тебя тут, — произнёс Пувин, оглядываясь, но на самом деле его мысли были уже далеко от интерьера. — Уютно будет немного позже, — ответил Понд с лёгкой усмешкой. Он закрыл дверь и подошёл к Пувину, уменьшая расстояние между ними до минимума. — Но для начала… как насчёт продолжить наш разговор? Ты же знаешь, что я люблю доводить задачи до конца. — Разговор? — Пувин поднял брови, делая вид, что его интересует только разговор. — А что, если мне уже надоели теоретические выкладки? Понд медленно коснулся его руки, легко, почти невесомо, но этого было достаточно, чтобы их диалог плавно перешёл в более личный тон. — Теория — важная часть процесса, но я не против перейти к практике, — его голос стал ещё ниже, а руки начали медленно поглаживать плечо Пувина. — Кстати, как ты на практике решаешь задачи... ну, такие, что требуют нестандартного подхода? Например, когда у тебя слишком много переменных. — С переменными у меня всегда всё под контролем, — ответил Пувин, не отступая. Он сделал шаг вперёд, сокращая между ними расстояние. — А вот как насчёт тебя? Ты не боишься запутаться в своих уравнениях? Понд усмехнулся и слегка коснулся губами его уха. — Я уже нашёл решение… И оно сейчас передо мной, — произнёс он так тихо, что его дыхание едва касалось кожи Пувина. Понд и Пувин уже стояли на пороге спальни, и в воздухе витала напряжённая атмосфера, пропитанная ожиданием. Каждый шаг, который они делали, казался наполненным невысказанными словами, которые лишь усиливали волнение. Понд слегка толкнул Пувина в плечо, подмигнув: —Ну что, как насчёт проверки нашей теории? Я готов «попрактиковаться» с тобой. —Практика это то, что я люблю больше всего, — ответил Пувин, наклоняясь ближе, чтобы шепнуть это на ухо. Его голос звучал мягко, но с тем скрытым вызовом, который уже заставлял Понда трепетать. Они оба понимали, что находятся на грани чего-то нового и неизведанного. И эта искра, которая всегда существовала между ними, наконец-то выплескивалась наружу. Пувин чувствовал, как его сердце колотится в унисон с нарастающим волнением, когда Понд медленно притянул его к себе, прижимая к стене. —Знаешь, я никогда не думал, что ты такой провокационный, — произнёс Понд, смотря в глаза Пувина с неподдельным интересом. —Это ты мне подсказываешь, как быть провокационным, —ответил Пувин, улыбнувшись. — Тебе не удастся отговориться. И с этими словами он притянул Понда ближе, их губы встретились в долгожданном поцелуе. Это был не просто поцелуй это было слияние всех тех эмоций, которые они скрывали друг от друга так долго. Жар и страсть наполнили их, и с каждой секундой поцелуй становился всё более настойчивым, как будто они оба пытались заглушить все сомнения и страхи. Понд прижал Пувина к стене, его руки обвили вокруг его талии, а губы начали исследовать каждый дюйм его шеи, вызывая у Пувина дрожь от удовольствия. —О, чёрт, как же я тебя хотел, — прошептал Понд, отстранившись на мгновение, чтобы встретиться с его глазами, полными желания. —А я думал, ты всегда держишь всё под контролем, с ухмылкой ответил Пувин, его голос звучал слегка дрожащим от волнения. — Неужели ты боишься потерять контроль? —Я не боюсь потерять контроль, я готов освободиться от него, — сказал Понд с улыбкой. —И ты знаешь, что это лучшее решение, которое я когда-либо принимал. Они продолжали обмениваться поцелуями. В комнате царила тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием двоих молодых людей. Воздуха не хватало, словно его выкачали из помещения, оставив лишь пустоту. Понд, высокий и мускулистый, с темными глазами, полными решимости, отстранился от своего коллеги, чтобы лучше разглядеть его. Он никогда не видел Пувина в таком состоянии. Тот казался совершенно потерянным, волосы торчали в разные стороны, будто он только что проснулся после бурной ночи, а губы приоткрыты, словно шепчут невысказанные слова. Из уголка рта тянулась тонкая ниточка слюны, придавая лицу Пувина некую хрупкость. Понд заметил, как Пувин улыбнулся, словно задумавшись о чем-то приятном. Он провел языком по влажной губе, скользя им вниз по шее, оставляя поцелуи-укусы, полные страсти и нежности. Понду хотелось прямо сейчас, в этой комнате, полностью завладеть Пувином, ощутить его нежное тело под своим. Но он сдерживал себя, играя с желанием, словно с огнем. Спустившись ниже, Понд остановил свой взгляд на нежном соске Пувина. Он прикусил его, слегка, словно не желая причинять боль, а затем нежно провел языком по покрасневшему участку кожи. —Понд, —прошептал Пувин, томно и протяжно, прогибаясь навстречу ласкам, которые так долго желал. Он смотрел на Понда глазами, полными страсти и мольбы. Понд, смягченный этим взглядом, нежно улыбнулся, той улыбкой, которая теперь была предназначена только для Пувина. —Чего ты хочешь? – спросил он, нежно касаясь ладонью выпуклости на штанах Пувина, ощущая под рукой жаркую плоть, которая пульсировала в такт его собственному желанию. Пувин покраснел, словно смущенный, но все же шепнул, собирая последние остатки самообладания: —Тебя. —Его голос дрожал от желания, которое вырывалось наружу, словно извергающийся вулкан. Понимая, что больше не может сдерживаться, Понд одним движением руки освободил Пувина от тесных штанов и боксеров. Взгляд Понда скользнул по возбужденному телу Пувина, его член был тверд и полон желания, и его сердце забилось в бешеном ритме. Он невольно провел пальцами по нежной коже, и Пувин задрожал, издав негромкий стон. —Мм, – прошептал он, словно задыхаясь от желания. —Блять, пожалуйста, —выдохнул он, его голос был хриплым, его тело извивалось от невыносимого удовольствия. Понд, словно хищник, поджидающий свою жертву, облизал пересохшие губы и, сдерживая свой порыв, нежно провел языком по головке члена Пувина. В этот момент в комнате повисла тишина, прерываемая лишь учащенным дыханием и нежными стонами Пувина. Понд недвусмысленно коснулся губ коллеги пальцами, и тот неосознанно начал их облизывать. Когда смазки было достаточно, Понд вынул пальцы, и коснулся дырочки Пувина. И вот в парне уже помещается второй палец, а затем и третий. Он сам насаживается на них. Мгновение, Пувин прогибается до хруста в спине, не сдержав громкого стона и возвращается в прежнее положение. —Нашел, – довольно улыбается математик, снова проходясь по волшебной точке. Пувин кусает губы, вжимается в простыни, хватает губами так недостающий сейчас воздух. Решив, что с подготовкой пора заканчивать, Понд стягивает с себя штаны с боксерами, и меняет пальцы на возбужденный орган. Пувин сам толкается на встречу, и Понд полностью входит в него, начиная осторожно двигаться. Когда Пувин привыкает к чувству заполненности внутри, он сам начинает подхватывать ритм и насаживаться на плоть любовника. Чувствуя, что разрядка скоро наступит, математик начал всё жестче вбивать тело своего партнера в кровать, отчего тот стонал и извивался. Будто бы взрыв произошел у него в голове, взрыв эмоций, таких позитивных, и дарящих тепло и радость. Крик заглушил все стоны и вздохи, исходящие до этого. Понду показалось, что его любовник сорвал голос. Они кончили одновреме нно, и Пувин обмяк в руках любимого, положив голову ему на плечо. —Люблю, —тихий шепот нарушает тишину. —И я тебя.