Суд над Дьяволом

Кажется, нигде не было так ярко, как здесь. В пучине сладкого запретного плода. Звон рулеток и фишек не прекращался, они словно падают в ритм музыке, которая отбивалась от пола приятным эхом. Главные музыканты вечера играли джаз, и, пусть сцена была далеко, это не мешало мелодии овладевать каждым в зале… Так и Шинономе словно оказался не в казино, а в стране грез. Где время застыло, а яркий свет богатства манил к себе. Что хранит в себе подземелье той самой великой империи, которая сейчас превратилась в страну счастья? Кто бы знал, в каком помещении и за какими замками находится лифт, ведущий в подземный мир грёз? Такой огромный риф, лишь казино уде дурманило, а там... Кто сюда уже заглянул, считается чертовым везунчиком. И ведь мир не знает об этой тайне. Ступая по плиткам и осматривая все вокруг, Шинономе узнает всё больше людей. Ведь тот, что играет на раздаче покера политик Италии. А если поглядеть на второй этаж, то там две девицы — которые курят, да играют в пасировку — известные актрисы. Куда ни глянь, а повсюду люди власти. Работники лишь безликие. — Добрый вечер, Господин Шинономе. Ваше место уже готово, не желаете пройти? — встречает девушка в строгой форме. Ах, как же всё тут лаконично. Даже форма работников напоминала эпоху джаза и одновременно атмосферу казино. Классическая, кажется, что не привлекает к себе внимание, но нет. Одежда заставляет оглядеть сотрудника и понять, как многие тут одеты с иголочки. Персонал отменный. — Добрый, буду рад, — кротко отвечает Акито, на что девушка лишь сказала: «Пройдёмте». И ступая за ней, он ещё больше погружался в глубины азарта. Кажется ад не такой уж страшный. Яркость подземелья рая сменилась на приглушённый свет и ряды сидений. Шинономе попал в так называемый в театр «Круизной исповеди». Что в себе он подразумевал — Шинономе лишь слышал из разговоров тех же гостей. Все твердят лишь одно: «Не понять, пока сам не прикоснешься к фонтану шоколада». Парень присел на свое кресло на балконе, а рядом уже оказался официант, что подал брошюру с меню. Сервис так и манил на усладу. И ведь поистине, здешние напитки не увидишь нигде. Как и многие блюда, доступные только высшей сословия общества. А может ли себе отказать Акито? Ах, нет. — А я знал, что тебе тут понравится, — сладко прошептал знакомый голос. Плечей Акито мягко коснулись чужие руки. Тот обернулся, сразу замечая Мизуки, что ухмылялся, радуясь прибытию столь драгоценного гостя. — Неужто и известная модель решила заскочить в какое-то казино? — посмеялся Акито, приветствуя знакомого. Мизуки и не стеснялся. Присел тут же на кресло напротив, откидывая свои волосы назад. — Какое-то казино? Серьёзно? — смеётся парень, перебрасывая ноги и принимая бокал шампанского от официанта, что не заставил ждать. На стол принесли блюда и коктейли высшего сорта. Шинономе оценивал также широко всю эту подачу. Поистине, даже в дорогих ресторанах, где он был, так не баловали. Что же, пора такое событие отметить! Звон бокалов и парни вкушают сладко-горьковатый вкус шампанского. Чудесно. — Так, вот, братишка. Когда ты проходил все эти проверки, и когда ступил сюда не понял, что это далеко не просто казино, в каких ты бывал? — щебетал Мизуки, оглядываясь на ряды, что были ниже. Им повезло попасть в идеальную точку. С балкона все было четко видно и слышно, при этом они скрывались в тени. — Действительно, сюда не так просто попасть. Я уж думал, что меня собираются убить, когда за мной машина приехала. Да ещё чёрт тонированная! — Ах, ну как ты хотел? Только малой части людей известно, где именно мы находимся. Лишь одно точно, что внизу, а подробности... — Да, подумать, сколько состояний втюхали сюда, чтобы построить город под землёй, — говорил Акито, разрезая стейк Кобе. — А сколько витоге зарабатывает! Владелец давно окупился, но ведь ты сюда не дороговизной насладится пришёл? Иначе бы вовсе не дали бы попасть, — продолжал щебетать Мизуки, оборачиваясь на Акито, да довольно укладывая свои руки. — Ручкам уже не терпится оказаться за игральным столом? — Ахах-ха! Верно подметил, — посмеялся Акито, обмакивая губами стейк. Чудесный вкус. За это и полюбил блюдо Шинономе. Он пробовал его ни раз, но каждый — как первый. Мраморная говядина словно мед на душе. Её мягкий вкус заставлял взлетать все вкусовые рецепты, а тело невольно расслабляться. Хотелось тянуть, не есть все так сразу. Ведь куда приятнее оттягивать столь сладкое удовольствие. И свет, что погас, как раз кстати. Вспышки прожекторов закружились и все они указали на сцену. В стенах театра тишина. Никто и слово не говорит, а музыка ото всюду начинает набирать темп. Мелкая барабаня дробь усиливается. Резко встречаеь гостей и ведущий: — Дамы и господа, заострите свое внимание и приготовьте фишки. Ведь начинается шоу труппы театра «Круизной исповедальни»! Что на сей раз наши знаменитости подготовили для вас? Свет затухает и занавес поднимается, как и официанты, что принесли каждому гостю чемодан с их бюджетом. Да, игральные фишки. Кажется вон их куча, даже человек не стоит столько, сколько один такой багаж. А помимо этого на столе появляется ещё одно блюдо. Картофельное пюре? В стиле заведения, украшено брызгами соуса и небольшими листьями мелиссы. Ах, да, как же без него. Ведь труппа выступает с песней «Become potatoes ». Шинономе помнит, что видел на афише подобное. Даже было интересно, как в таком казино развлекают гостей и ведь каждый раз нужно изворачиваться и придумывать новое. Занавес поднимается быстро, распахнув пёстрый золотистый оттенок декораций и музыка начинается броско играть. Известная труппа ворвалась с триумфом. В зале уже были слышны хлопки, восхищенные зрители радовались возможности лицезреть такое представление. Актёры с тростями начали танцевать, устраивая при этом шоу с картами. Кажется вот, обычные движения, но нет. Они переливаются в фокусы и представление — труппа поет, колоды карт метаются от одного участника к другому, как и трости, полностью привлекая внимание зрителей. Но глаз Шинономе зацепился за одного участника. Золотистые волосы с бледно розовыми прядками, так и манил этот парень. Он чуть выделялся из лбдей на сцене, может Шинономе даже слышал о нём. Кажется на нём обычный костюм, которые носят все участники представления и другие люди, что развлекают гостей, но, даже учитывая это, в нём блондинчик был крайне неплох. — Фу-фу, а труппа как и всегда на высоте. В прошлый раз они устроили цирк, а сегодня так и заманивают на азартные игры, — смеётся Мизуки, наблюдая за шоу. — Цирк? И что же вытворяли? Акробатические трюки? — чуть усмехается Акито, отставляя еду подальше. — И это было! Видишь того блондина? — тараторил Мизуки. — Это - Тенма Цукаса, лидер и за ним тут многие гоняются! Знал бы ты какое удивительное шоу было тогда! — Гоняются? — переспрашивает Акито, не отрывая взгляда от шоу. — Да-да, тут если обыграть кого-то из труппы можно сорвать куш, а этот блондинчек уж очень хорош. Его смогли обыграть только один раз! — продолжал лялякать Мизуки. — Ах, ну смотри что творят! А Шинономе задумался насчёт этого шоумена. По внешности и не скажешь, что этот милый парень может заставить людей гнить в отчаянии после проигрыша. Да ещё и голос сладок на вкус. Идеально сочетается с шампанским, которое Акито распивает, всё ещё не желая отрывать глаз. Но каков на вкус сам этот известный Тенма? Такой же сладкий или даже приторный? А может вовсе горький. Губы невольно сжимаются, а интерес растет. Шинономе покрутил бокал в руках, коварно улыбаясь. Он подозвал официанта рукой, шептая ему что-то на ухо. На это Мизуки вскинул бровь, пытаясь разузнать, чего это он попросил. Но открытие завершилось и занавес вновь опустился. Под ярые апплодисменты на сцену вычскочили двое парней, что недавно стали причиной таких оваций. Одним из которых и был тот самый золотоволосый юноша, а также его напарник, тоже не неизвестный — Камиширо Руи. — Рад приветствовать вас в этот вечер. Вы все ждали его с нетерпением, не так ли? — начинает Тенма, тут же привлекая к себе внимание уймы глаз. — Ах, неделя для вас всех была тяжёлой. Так что, в эту ночь, давайте повеселимся! Голосит Цукаса, а Акито отбрасывается на кресло, вальяжно закидывая ногу на ногу. Ему не терпелось посмотреть, что же будет. Сколько слов и слухов об этом театре. Что же на сей раз придумает труппа? — А тема игры - Лото! — громко произносит Тенма, в то время как занавесы за ним открываются, представляя уже и награды, которые можно будет получить за сегодняшнюю победу. Игра, впрочем, несмотря на её простоту, проходила бурно. Возгласы толпы еле сдерживались двумя ведущими. Всё-таки, когда за каждым числом стоят огромные ставки, то уже другое дело. Да и мало того, награды не какие-то копейки и конфеты, а настоящие сокровища. Тут каждый готов за него порвать. Ах, где это видано, что так вот можно выиграть даже права и акции мирового бренда, а это ещё цветочки. Но всё это не интересовало Акито, его больше привлекал этот шоумен и его ставка. Ведь, если на то будет воля фортуны, можно выиграть встречу с ним. И кто только подумал поставить это в список наград? Хотя, за ним же все гонятся, да? Значит Шинономе будет лучше их. Он не догонит, нет. Он будет словно хищником. Затаится и нападёт спереди. Пока этот золотистый крольчонок убегает. Акито поймает его за ушки да утащит подальше от чужих глаз. И ведь не врал. Он купил всего-то две карточки с определёнными числами, которые и привели его к победе. Шинономе даже удивился, что как-то просто всё прошло. Госпожа удача сегодня решила сопроводить его? Что же, Акито будет истинным джентльменом и покажет триумф вечера. Оставляя карточки, парень вновь заглядывается на сцену, где уже поздравляли победителей. В тот же момент подмечая всё больше интересных деталей у своего нового любимчика. У Цукасы были перчатки, да и сам по себе его образ был более закрытым, чем у других. Девушки, что крутили барабанах, отличались наличием шорт, а этот напарник Камиширо сам по себе был довольно распутен. С каждой такой изюминкой становилось всё куда интереснее. — Интересно, он вообще снимает перчатки? — спросил вдруг вслух Акито, оставляя бокал. — А? — поправляя своё платье, повторил Мизуки. — Ах, неужели сам Шинономе заинтересовался кем-то, да я сплю! — вновь хихикает парень, на что Акито вздыхает и приподнимается. Но их прервал официанта, что под конец шоу принес специальный билет для Шинономе: «Господин, ваше персональное приглашение на встречу с господином Тенмой.» Ах, да-да! Что он там говорил про удачу? Да его сегодня благословили, ведь он смог выиграть настоящий куш. Не зря весь вечер любовался им. Что же. Нельзя заставлять своё сокровище ждать. — Ну-ну, братец, удачи тебе, расскажешь потом какого это встретиться с настоящей звездой казино? — болтал на прощание Мизуки. — Конечно, свидимся ещё. Акито попрощался, идя за персоналом на место встречи. Он будто не возможность поиграть с шоуменом выиграл, а целое свидание. И что с ним такое? Обычно ходит хмурый и по виду не скажешь, что его что-то заинтересует. А тут, стоило ему увидеть талантливого актера, как улыбка не сходила весь вечер. Но ведь не покажет самому Тенме столь яркую заинтересованность. Это же будет довольно скучно. Не может же обидеть столь хорошего мальчика. И всё же странно всё это. Темный театр сменяется на светлое помещение, со всё ещё приглушённым освещением. Теперь уже комната напоминала те самые бары и кабаре с джазом. На входе в казино ты словно попадал в удивительный ослепляющий город, а здесь, под замками и проходами, открывались его тайные уголки. Здесь рождается искусство и настоящие чувства. Парень проходит дальше, замечая на столике подготовленный заранее ассортимент для великолепной игры. Алкогольные коктейли с закусками высших сортов, даже сложно было понять, что это, не попробовав на вкус. В бокале из под шампанского лежали камни, будто драгоценные, но на деле это была еда. Вот только Шинономе это не привлекало. Его внимание захватил стол, что стоял посередине комнаты. Это казино отличалось от тех, где бывал Акито. Ведь здешние игровые уголки можно было менять, как угодно. Хоть сыграй в бильярд, а затем в классический покер. Но на сей раз на столе была одна колода карт. Он взял её в руки, начиная тасовать. Всё же пальцы не забыли. Он мог вытворить с картами такие же сложные манёвры, как и те актёришки. Останавливаясь, Шинономе сдвинул часть колоды, вдруг слыша шёпот позади: — Туз пиковый, — и Акито словно окунулся в горячие источники, да так что от уха мурашки пробежали. Даже глаза его, ранее спокойные, чуть расширились в недоумении. Этот сладкий голосок. Акито достал первую карту и там оказался червовый туз. Шинономе ухмыльнулся, оборачиваясь к звезде. Так тихо зашёл, что и не слышно было вовсе. Игра уже идет, даже не начавшись, и он не станет так просто поддаваться. А Тенма уже был с ехидной улыбкой, облокачиваясь на трость. — Прошу прощения за опоздание, господин Шинономе, — и вновь бархатный голос словно запел. Цукаса вальяжно прошёл за стол, все также держась за трость и улыбаясь. Атмосфера в комнате тут же изменилась на загадочную, даже немного нервозную. Казалось, что они тут не играть собрались, а заняться любовью, будто бывшие, которые только и ругались. И ведь на свидании «девушка» должна опоздать, как говорят. Глупые небылицы, но сравнение довольно смешное. От всей этой неразберихи в голове будто был клуб дыма. Складывалось впечатление, что парень будто как открытая книга в руках у чуткого актера. — Ничего страшно, господин Тенма, — спокойно отвечает Акито, оставляя колоду на столе. — Ах, можете обращаться ко мне просто как к Цукасе Тенме, без господина. — Ну-ну, всё-таки у нас тут благоприятная и уважительная атмосфера, так что не могу себе позволить, — на это шоумен лишь усмехнулся. — Значит вам повезло, мои поздравления! Тогда давайте приступим к новой игре! — резко завёлся Цукаса, одной рукой подбирая со стола колоду карт. Трость всё не оставлялась без виду. И всё-таки, какой же этот парень удивительный. Даже с тростью под боком он тасовал так, будто карты летели по своему желанию. Шинономе лишь молча глядел, поражаясь ловкостью. — Как насчёт «21»? Классическая игра, но с удачей и на математический ум. Как вам? — спрашивает Тенма, уже на готове раздавать карты. — Такая простая игра. А ставки будут такими же слабыми? — чуть смеётся парень, присаживаясь. Только он дал себе немного расслабиться, как наглец резким движением подобрал тростью подбородок Акито. Так же неожиданно, как и увидеть самого Тенму на столе. Пытался дотянуться, сразу ясно, но таким способом… А тот лишь ехидно улыбался, немного прикрывая лукавые глазки. Кажется, на сей раз не скрываемое, удивление и испуг Шинономе лишь подпитывали его раздор. Парень даже не смел двинуться, пока трость все еще была у горла. — Говоришь ставки слабые? — начал шептать Тенма. — А свою душу не страшно поставить? И резко эта чуть тянущая атмосфера ожидания испарилась. Тело будто прошибло мелким током. Верно. Перед ним не звезда казино стояла, а дьявол во плоти. Нет же, чертёнок суккуб, что манит на отчаянный грех, но от того и хорошо. Акито всё больше пробирает на сладость азарта, смешиваясь со страхом неизвестного. Ни в одном казино мира не подавали таких изысканных коктейлей чувств. — А самим проиграть себя не будет стыдно? – отвечал тот, чуть сглатывая. Да Акито возбуждён. Осознание своего положения, кажется, не до конца приходило к нему, впрочем, было ли ему дело до этого? — Ради чувства азарта, разве можно отказываться? Словно актёра подменили. Да, именно на него Шинономе смотрел с балкона, думая что просто им заинтересовался. Словно охотник за сокровищем. Воображал себе, мол, он тут хищник, поймает зайца. Вот только всё оказалось, наоборот. Милый кролик был тем ещё гурманом. Нет толпы, что каждую секунду наблюдает, нет посторонних, кто мог бы уличить его в подмене, так зачем же Цукасе скрывать свою личину? — Ставим душу, — Акито решает сдвинуться, чуть надавливая тростью себе на горло. На что Цукаса смеется, отстраняясь: «Какой же вы интересный.» Игра действительно проста. В «21» на двоих каждый игрок получает две карты, и их общая сумма должна быть максимально близка к 21 очку. Кто набирает больше – моментально вылетает. Здесь вам поможет удача и собственный самоконтроль. И всё же, Тенма оставляет трость чуть поодаль, тасуя карты и назначая себя банкиром. Две карты прилетели к Акито. Они были скрыты для чужих глаз. В этом вся и прелесть. Ты не знаешь, что сейчас творится на руках у соперника. Быть может, у него мало очков и есть шанс выиграть с такими средними картами, но все может оказаться наоборот. Нужно ли брать карту или остаться с тем, что есть? Решение надо принимать умное и быстро. Их первый раунд начался. Акито проглядел карты, замечая, что с первого раза словил хорошее комбо. А вот поглядывая на своего соперника… Нельзя было сказать ничего. Как-то Шинономе не беспокоился и решил сыграть со своими 17 очками. Поэтому и не запросил карты, как и Цукаса. Смысл прост и первые несколько партий прошли довольно банально, но постепенно набирая очки, играть становилось куда опаснее и тяжелее. Ведь проигрывать толком было нельзя. По началу можно спустить с рукавов, но будучи на мелкой грани. Нет. Но не сам процесс так важен, как чувства, что испытывали оба. Парни находились будто в возбужденном состоянии. Азартная игра пробирала до мурашек. Тело словно, как сердце, непрерывно стучало, а когда патовая ситуация, то вовсе замирало. Словно оттягивают это сладкое удовольствие. Партнёр будто специально останавливается, не давая разрядки. От того куча мыслей заставляют будоражиться. Да так что не успеваешь думать. И у Акито подобное волнение заставляет перестать моментами думать, хмуря немного брови. Ведь в этом и есть все прелести азарта, за которым они так гонятся. Не ясно как, надеяться нельзя ни на что. Как карты лягут — и это буквально. За такое Шинономе и полюбил подобные игры. Никогда не знаешь, что выпадет и выйдешь ли ты победителем. Но сейчас он был уверен в себе, пару раундов, и смог уже вырваться вперёд. Выиграть самого Тенму Цукасу. Его обыграли всего один раз и парень добьется этого снова. Ради такой наживы нужно терпение и усилия. Да будет госпожа удача рядом с ним, чтоб позже увидеть чудесную картину, что распишет для неё Шинономе. Он покажет, насколько его соперник окажется в пучине неудачи. Всю эту форму сбросит, дабы изобразить его бледное тело с румянцами. Вместо тёмной ткани накинет шёлк и заставит тонуть. Но. Проигрыш оказался неприятным. Казалось, только вот его победы и очки набирали обороты, но все ушло в крах. Акито не то что упал в ступор, он резко погрузился в отчаянии. Только начал ощущать экстаз, как резко с головой накрыли в непонимание проигрыша. Как? Он? Мог? Парень глядел на таблицу и глаза сами не верили. Каким чудом последней игрой Тенма вытянулся вперёд? Шинономе в первый раз проиграл. — Что-то не так? — заставляет вернуться в реальность сладкий голосок. Нет, теперь это не десерт. Это сам чертёнок говорит. Ступая сюда, Акито думал, что попал в личный рай. Светлое помещение, счастливые и веселые люди, задорная музыка. Все, чтобы насладиться блаженство. Вот только осознал, что это не какое-то казино. Это круги ада. Тебя сначала заманивают, появляется надежда, хочется оказаться в таком же свете. Ты чувствуешь гордость за себя, что ты не простой человек, а что-то возвышенное. Чуть завидуешь другим, что уже активно выигрывают. Затем привязывают на цепь, пока ты пьёшь шампанское с мясом. Предлагают лучшие блюда мира. Вкушаешь не прекращая. И только ты пойдешь за чертенком, что влечет хвостиком своими, да крылышками. Как резко с ним оказываешься в пучине. Ставишь больше, испытываешь чуть ли не оргазм от пересытного азарта, как тут же внезапно падаешь. Гордость — Зависть — Гнев — Алчность — Чревоугодие — Уныние. Шесть грехов, что собрал Акито за ночь. Остался только блуд, который видно начинался только. — Эй, ну же, милашка, скажи же что-то. — а чёрт не унимается. Подходит ближе и закидывает трость свою за шею, притягивая Акито, да держа двумя руками, глядя в самые глаза. — Ты же был таким уверенным, так что же сейчас изменилось? Ну же, не расстраивай меня, пёсик. Как резко Тенма переменился. У Шинономе будто сердце застыло. Что с ним происходит? Что это за чувство, небольшая дрожь заставляет ещё чувствовать себя живым. А стоило поднять взгляд на Цукасу, как рот застал в немой мимике. Тот улыбался, коварно. Своими лисьями глазами говорил. Он нагло насмехался! Нет, больше был доволен собой. Шинономе хотел сказать, как трость резко перестало давить, а Тенма толкнул его настойчиво. Акито упал на кресло, а между ног оказалась ненавистная уже трость. — Если ты проиграл, то имей при себе гордость, иль завидуешь моей победе настолько? Не будь уж таким скучным. — говорил Цукаса, надавливая чуть тростью на зону паха. Точно, Акито надо брать себя в руки. Ну подумаешь проиграл? Но блять, он проиграл самую высокую свою ставку в жизни. Душу чёртову. Конечно, это не деньги не имущество, ничего и кажется бегать не будут за тобой... Нет, это казино не даст тебе даже за «душу» уйти. Он знает здесь какие правила. Тебя даже не убьют, заставят отдать долг, а раз свою жизнь поставил, то считай уже её и нет. Даже не раб и слуга, гораздо хуже. И все же Шинономе не просто так играет. Он схватил трость, чуть отстраняя от себя её, да вскинул бровь. — Поверил, что настолько я упал? — хмыкает Акито, чуть наврав самому себе. — А разве не так было? — продолжает насмехаться Цукаса и усиливать напор трости. — Значит не так хорош ты в актёрском мастерстве, раз не различаешь ложь от правды. — Шинономе своей ругой все держал трость, не позволяя Тенме надавить. — Ах, да? Сидеть. — резко сменил тон Цукаса, убирая трость. — Чего? — Сидеть и закрыть глаза я сказал. Забыл, что именно ты проиграл? Акито цокнул, решая все же послушать. И зря сделал. Его тут же прижали к кресло. Он понял одно. Связывают. — Эй, ты что творишь?! — чуть громче начал бурчать Акито, приоткрывая глаза. — Тише. Будь послушным мальчиком. — На что сразу Тенма закрыл ему их ладонью и подставил палец к рту. — Ты правда думаешь, что такая звезда, как я может обидеть? Нет-нет! Я же Тенма Цукас, считай меня не настоящим актёром, но я заставлю тебя восхищаться мной. Вновь Шинономе фыркнул, ощущая как с каждой веревкой ему становится тяжелее двигаться. Пару штрихов и все. Даже рукой не может ничего сделать. Да Цукаса был в прошлой жизни пиратом, раз так в узлах. Или увлекайтесь не пойми чем, к примеру шибари, что аж так затягивает. — Открывай. — И что это? — Ну-ну, не ворчи. — чуть захлопатал Тенма, доставая из куртки Акито сигареты. Ах, да, это единственное, что у него не изъяли. Цукаса подходит к свечке, что горела вдалеке и с помощью неё зажигает сигару. И что он задумал? Наглец подходит к жертве и даёт никотин. Шинономе вообще не понимает ход его мыслей. — Не хочешь ? — спрашивает будто заботливый старший брат или сестра. От сравнения аж передёрнуло, но всё же, чего отказываться от собственной сигареты. Он прилипает к губам к ней, вдыхая дым. Горькость вновь наполняет извилины, а едкий никотин заполняет лёгкие. Дышать будто трудно стало, но теперь с новыми мыслями. После затяжки Цукаса отходит сам, касается губами и поедает этот дурман. — Такой хороший на вид юноша ещё и курит, — смеётся Акито, хмурясь. — Не так уж часто, как думаешь. Это моя вторая сигарета, — после новой затяжки, Тенма тушит фитиль о стол, запрыгивая на него сам. Даже не кашляет, удивительно. — Да ты хулиган. — Точно думаешь, что тебе здесь смеяться? — ехидность в его словах не унималась. — Давай поболтаем. Вспомни, как театр называется? — Круизная исповедальня. — коротко отвечает Акито, пытаясь незаметно дёргать верёвку. — Верно. Так вот азарт это же грех, который разделяют все, кто здесь находится, — недолго просидев, он спрыгивает, подходя к Акито за спину и снова опрокидывает трость. Прижимая ей шею Шинономе к креслу. — И вы не исключение. Этот шепот будто доносится будто из глубина ада. Акито нервно сглатывает. И к чему он стал таким? Вдруг неловкость, волнение смешивались комом где то в теле. Да все просто. Цукаса не чертёнок, напомнить надо ещё раз — он суккуб. И его действия до ужаса заводят. Как лёгкие шутки, так и этот проигрыш. Недавно пал в отчаяние, а теперь те играют снова. Только на этот раз правила другие. И руководит и управляет тут только Тенма. Что там Мизуки говорил? Устраивала его труппа цирк, где Цукаса был кукловодом? Видимо, специально для Акито о это превосходное шоу повторяют в реалиях. Трость надалвивает на шею, а Шинономе молча терпит, стаскивая зубы, пока Цукаса все ещё позади, наслаждается всея картиной. Вот только у Акито напряжение было не только в голове, но и в штанах, как постыдно бы это не звучало. Сам был недоволен, стараясь не подавать признаков. Вот только скорее всего Цукаса давно заметил и лишь продолжает играть. — Знаешь для чего именно здесь нужен персонал, такие как мы? А ты прекрасно должен понимать, Шинономе, — чуть тише замолвил Цукаса, опускаясь к уху. — Дабы мы покорали вас за ваши деяния. Надавив посильнее, почти до хрипа, Тенма резво убирает трость от шеи, возвращаясь к Акито лицом к лицу. Такая острая улыбка на мягком лице, и столь же ехидные действия. Трость направлена прям на бугорок штанов, чуть надавливая. — Так значит тебе такое уже нравится? Может продолжать также издеваться, м? — как же злорадствует. — Нашёл с чем поиграться, — отвечает быстро Шинономе, не желая и слышать подобное больше. И вновь врёт. — Оу, так мой хороший мальчик хочет поиграть? — хихикает Цукаса, чуть потягиваясь и почесав того за подборок. А Акито был не промах, тут же злостно двинув голову, пытаясь то ли укусить, то ли показать свой нрав. Правда, что думает на этот счёт Тенма? Да его только веселит. — Ай-ай, ну чего ты как щенок. В глазах Тенмы блескал разгорающийся пожар. Он отпускает трость, ослабляя плюсом пару веровок. И делает настоящий позор для Акито. Приспускивает ему штанины с боксерами. От чего Шинономе тут же подрывается. — Ты что?! Не успевает даже как-то отреагировать и продолжить возмущаться, когда Цукаса будто запрыгивает на колени и притягивает к себе за волосы Акито, утыкаясь лбом к нему, а другой рукой касается члена, тут же сжимая. — Послушай, сейчас настоящая звезда казино на твоих коленях, мало того, ты ещё и душу проиграл, — ... — Брыкаться сейчас, будучи буквально со спущенными штанами, ты думаешь, что можешь это делать? Шёпот. — Пойми, ты про-иг-рал, Аки-то. Сладко протягивает предложение Тенма, отстраняясь, попутно начиная двигать рукой по члену. А в голове Шинономе будто всё пропало. Он глядел на Цукасу. Тот уже не так ехидничался. Улыбался по своему. Только одна мысль появилась: «Он заставил меня восхищаться» Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь. Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение. И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства. Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение. Ведь Акито читал много книг о религии, так броско, не сильно вникал. Никогда он не верил и не будет. И все те притчи, что в него пытались вселить. Их он предал, ибо не может устоять перед дьявольским созданием. Он сам давно себе дьявол. Все смертные грехи собрал, будучи молодым и по сей день продолжает жить в кругах ада. Но ему все ещё было не по себе. Как вообще все это перевернулось? Да настолько, что после лёгкой касаний к половому органу Тенма решил пойти сразу ва-банк! Шинономе обескуражен. Его проигрыш превратился не в наказание, а в сладкое вознаграждение. Хоть это не давало покоя, но то, как всё это происходило. И Акито осознал какой на вкус Тенма. Да он такой сладкий, но соленый. Словно соленая карамель. Такая же приятная и будоражившая, словно ты взрываешься изнутри. Цукаса настоящий десерт. Тягучий и ужасно сладкий. Как же блять двигался этот Тенма на члене. Кажется, с каждым толчком Шинономе будто возносился, но нет. Он сидел, будучи прикованным. Даже двинутся не может. Чёртово кресло и чёртов Цукаса, что улыбался. Так ярко, что слепил, а брови хмурились от злости. — Нравится, щенок? — смеётся Тенма. А его пальцы оказываются у подбородка Акито. Он поднимает и нагло смотрит. Как же ехидничает и наглеет. Неужели узнал? — Ах, ваша мимика так забавляет. — хихикает парень, прижимает вновь резко Шинономе к креслу своей тростью. Да всё продолжает «скакать». Акито взорвется сейчас. Его насильно привязали, уже нога хлопала по полу непрерывно. А эти чудные стоны, что доносили из мягких притягательных губ. Они убивали. Отравляли ужасно, но с таким приятным ощущением. Руки так и хотели вырваться из верёвок. Уже ни раз Шинономе пытался их содрать. Напрягал все свои мышцы, но в пустую. Блять! Ну твою мать, почему вообще все это происходит! Как он мог проиграть, как он довел себя до того, что так жалобно скулит, как псина. Это ужасно бесило. Брови тянулись наверх, от своего положения было цже тошно, но при этом так хорошо. Да всё так быстро случилось, подумать даже не успел. И тут уже вопрос — кто из них нетерпелив. Ведь даже будучи прикованным, Акито сидит, мелко возмущаясь. А вот Цукаса сам себе место не находит, раз двигается броско и беспорядочно, набирая темп. Интересно он ко всем так? Нет. Конечно, нет. Акито знает. Его томные стоны заставляли забыться. Будто Шинономе сейчас пьян настолько, что тело свое не чувствует. И снова ложь. Он прекрасно ощущает, как Цукаса сжимает его всего. Даже внутри. Трость всё ещё неотъемлемая часть — она то душит, то зажимает грудь, а руки парня сжимали её всё сильнее. Из-за неё Акито вынужден задерживать дыхание, дрожа всем телом. Сладким десертом нельзя насытиться. Как и Тенмой. Он не простой шоколад с кучей сахара, он что-то воздушное, тот вкус, который не поймет никто. Кроме Шинономе. Он же уже сдавался, пытался головой потянуться к Цукасе. Поцеловать, укусить, хоть что-то, но нет, его оставляют без всего. Наказывают, пусть Акито и заслужил это. Даже несмотря на всю эту ночь. Он и так был ужасно грешником. Словно тот самый Люцифер, что предал Бога. Ведь само его имя – утренняя звезда. Та самая звезда, что сейчас задыхается, но продолжает двигаться, притягивая к себе Шинономе и кусая. И он потащит за собой Цукасу. Потому держать уже не может себя же в руках. Плевал на все сомнения и мысли. Да чёрт с ними! Когда так хорошо, просто безумно приятно. Жадно, как же хотел большего Акито. Тенма двигался уверенно и броско, окутывал собой со всех сторон. То руки оглаживали тело, то трость вновь вступала приятным изнеможением. А сам смотрел будто возносящийся ангел, мягко, будто даже с любовью, успокаивая и приглашая продолжить. Все извилины тела кричали о крышесносном удовольствии. Член ужасно пульсировал, а сердце билось словно в экстазе, да к чему словно, когда так и было. Ещё чуть-чуть, ещё пару толчок и Шинономе… А? — Печально, не так ли? — со вздохом и наглой улыбкой, Сука-сука-сука-сука! Чёртов Тенма. — Разве ты не помнишь? — продолжает Цукаса, чуть подымаясь и отдышиваясь. — Я напомню. Ты про-иг-рал, — щепчет в конце парень на ушко. И аккуратно встает. Поправляя свою одежду. Акито не то что в шоке. Он ужасно зол. Его член пульсирует все ещё, и сами эти чувства не могут никак утихнуть. Только и видит, как Цукаса одевается. Будто ничего не было. Серьёзно? Так быстро начал и так блять закончил? — Чё? — вырывается с уст Акито, недовольно хмуря брови и сменяя свой тон на жалобно-злой. — Проиграл ты. Этот реванш уже за мной. Ну счастливо! — смеётся Цукаса, подбирая трость, что валялась на Шинономе. Акито вообще это не устраивало. Он вновь попытался руками отцепиться, аж сам прыгал, хоть как-то, но избавится от мучений и этих отвратительных веревок. А вот его чертёнок все хихикал, смотря на это шоу. — Ну-ну! Разве звезда казино тебя не порадовал? Будь благодарен то, кто же манерам учил? — улыбается Тенма, подходя вновь к Акито. Да тому намордник пора надеть. Но даже так хотелось его побаловать. Цукаса снял со своих рук перчатки и бросил на пол. — Быть может сможешь отыграть свою душу. А и… Это наказание. За мухлеж. Знаешь, не честно карточки потасовывать. Другие гости могли обидеться. И даже нормально не попрощался! Так и оставил Шинономе. Акито успел ему только вслед прокричать, только сейчас, оказавшись в одиночестве он понял. Насколько жалок был сейчас и каков позорный поступок. Сука. И в своем кабинете было крайне темно. Только свет от ночного города и лампы на столе давали какое-то освещение. — Принёс? — спрашивает Шинономе, стуча по сигарете и отбрасывая пепел в стаканчик. — Да, все взято из архива. И данные из бухгалтерии, прошу. Аояги положил документы на стол, откланиваясь и ступая обратно из кабинета. А Шинономе сидел, продолжая курить жалкие сигареты. Вторая сигарета зажглась, не успела и прошлая затушится. Так и нервно постукивал по столу, пробегаясь глазами по документу. — Тенма Цукаса? Так ты помнишь наши счета. — выдохнул Шинономе, проглатывая вкус никотина. — Ах, прибыль льётся из тебя словно золотая жила. Ну разве я могу не похвалить такого талантливого своего сотрудника? Да так принял меня. И ухмылка сама появилась на лице, оставляя сигарету в пепельнице и разглядывая уже фотографии, что были в папке. Он отбросил их, вытаскивая из кармана своего те самые перчатки. — Говоришь, я ещё щенок? Котёнок разыгрался то… Что же, Цукаса Тенма, ты станешь моим ужином.