Напомни мне забыть тебя

***

Ноа самую малость сдвинул брови к переносице и прокашлялся в кулак. В окне уже было видно, как затягивалось свинцовое небо тучами, предвещая скорое наступление дождя. Макушки деревьев с поредевшими листьями беспорядочно покачивались от ветра, в неспокойном танце мотая головой. Пальцы тянутся к стопке бумаг с сегодняшним отчетом — количество запланированных интервью, новых сенсаций и прочей журналистской лабуды — и подбирают практически полностью исписанный блокнот, лежавший на верхушке этой кипы. Из горла вырывается хриплый вдох, и Ноа прикрывает глаза от усталости. Тело ломило и хотелось поскорее добраться до дома, лечь с банкой дешевого пива на просиженный старый диван цвета кофе с молоком и просто расслабиться, включить не новостной канал и спокойно посмотреть какой-нибудь фильм в гордом одиночестве. Как, впрочем, и всегда. Чтобы на следующий день вновь встать ни свет ни заря и ехать искать себе приключений. Обычная обывательская жизнь. Ничем не примечательная. Не то что у Джахара. Этот смуглый подонок успел занять место под солнцем, оставив при этом нынешнего коллегу с голой жопой. Ноа неприлично много о нем думал, и пусть его закаленная годами ярость поутихла и превратилась в недораздражение, каждый раз когда этот черт был рядом, что-то заставляло его сердце биться чуть чаще и пытаться свернуться в клубочек в темном углу. Непростительно и нагло. Ноа сует в карман потрепанный блокнот и убирает со стола кружку с давно выпитым кофе. В голове скандируют тяжелым голосом: «Ноа Бэк. Давно не виделись. Ноа Бэк…» Ари Джахар. Мужчина поправляет сбившийся галстук небесного оттенка свободной рукой, прокашливается в кулак и приглаживает выбившуюся из укладки прядь волос. Все что угодно, лишь бы лучше Джахара. Лакированные туфли аккуратно ступают по паркету, заставляя его возмущено скрипеть. Двумя пальцами он прислоняется к выключателю, щелкает — и в кабинете тухнет свет. Лишь мрачная серота неба совсем немного освещает стоящий посредине деревянный письменный стол. В его стиле. Из кармана достается небольшой металлический ключ, вставляется в замочную скважину, и, провернувшись против часовой стрелки ровно два раза, закрывает рабочее место Бэка.

***

Все же не все в его образе было идеально. Ноа недовольно цокнул языком, когда в металлической подставке для зонтов и тростей, окрашенного белой порошковой краской, его черного зонта с матовой коричневатой ручкой не оказалось. Как некстати, сегодня утром у него отчего-то было хорошее настроение, и он решил проехаться на метро. В следующий раз надо думать, прежде чем совершать столь необдуманные поступки. В конце концов, все в этом мире происходит не просто так. Ари бы согласился. Вот же ж черт плешивый. Тьфу. Стиснув чуть ли не до боли зубы, Ноа толкает рукой дверь, перед этим с секунду посмотрев на с каждым мгновением все больше и больше покрывавшееся мелкими капельками дверное оконце, расчерченное квадратами английской решеткой. Она разрезала воздух, с силой хлопнув, заставляя Ноа замереть. Забыл, насколько быстро и стремительно она закрывалась. Он не решался выйти из-под навеса, обречь себя на стопроцентное промокание, убийство прически и насквозь промокшую одежду, неприятно прилипающую к телу. Холодный ветерок пощипывал привыкшую к теплу кожу, прокатываясь по телу, заползая под одежду, отчего Ноа поёжился. Чего он тут просто стоит? Он заставил себя представить теплую пустую квартиру, телевизор и банку пива. И… — Нравится стоять мерзнуть? Ноа обезоруживающе повернулся, застав едкую ухмылку Джахара. Он протягивал ему зонт. — Глянь, морщины какие глубокие. Хмуришься постоянно. Женщины на тебя нет. — Он провел по объемным волосам, топорщащимися в разные стороны. Противоположности. — Пошел ты. Ноа мажет взглядом по заметной щетине Ари, обессилено расслабляя выражение лица с недовольного на нейтральное. — Подвезти? — А я-то думал ты наконец перестал строить из себя обиженную школьницу. — Ноа уже было открыл рот, как Ари поднял руки в сдающемся жесте. — Все-все. Идешь? — Я же сказал тебе… — Да хватит, а? Ноа цокнул, но все-таки пошел вслед. Зачем-то отданный ему в руки Джахаром зонт он старался держать ближе к идущему размеренными шагами к серому Форду мужчине, чтобы на того точно не попало ни капли. Это просто так, ничего особенного… Просто зонт его, да. Ари галантно открыл дверь переднего пассажирского сидения и приглашающим жестом склонился к Бэку. — Без дебильных шуток не можешь, придурок. А Ари обычно и не вытворял ничего подобного. Просто Ноа Бэк был тем человеком, которого хотелось дразнить. Уж очень ему нравилось. — Ко мне? — спрашивает Джахар, плюхаясь на водительское кресло и с громким шумом закрывая дверь. Ноа бы никогда… — В смысле? — Не хочешь сжечь все мосты? — Ты больной идиот. Ари усмехается и одним рывком прижимается сухими губами к тонким сжатым губам Ноа. Он давится воздухом, выпучивая глаза. Джахар пользуется его замешательством, прикусывает нижнюю губу и проникает языком внутрь приоткрытого рта. Что за чертовщина? Брови Ноа возмущенно дергаются, он больно сжимает волосы Ари на затылке, но дергает он их на себя, чем вызывает неприкрытое удивление последнего. Языки сплетаются в каком-то жестком ритме, будто они не целуются, а ведут какой-то матч, будучи соперниками. Будто от того, с каким напором они будут толкать друг друга, зависит, кто одержит победу. Ноа подается вперед, отрывается от спинки кресла и как-то скомкано трется носом о нос Джахара. Они стукаются зубами; легкие уже начинают гореть от нехватки воздуха. Первым отстраняется Ноа, с чмоком отрываясь от губ Ари. Он сразу же поворачивается к окну. Последним, что он хотел увидеть — это самодовольная улыбка бывшего врага. Сердце на секунду пропускает удар, когда в голове проносится робкая мысль о том, насколько быстро этим вечером с них спадет одежда; он сразу же отбрасывает ее, чтобы не зардеться. — К тебе, богатенький ты ублюдок. — после небольшой паузы все таки буркает Ноа, от окна не отрываясь. И машина трогается с места.