Голубая лагуна

День 2

Глаза открываются с трудом. В них словно песка насыпали, и Феликс несколько раз промаргивается, морщась от боли. Он приподнимает голову, пытается хоть что-то вспомнить и понять, почему он лежит на песке, а вокруг вода. Голова уже практически не болит и выдаёт картинки крушения одну за одной. Вот Феликс стоит в терминале аэропорта Сиднея, вот фотографирует проплывающие мимо облака, вот барахтается в воде среди обломков, а вот лежит на холодном песке, пялясь в небо. На небе бледные звёзды и полумесяц вдалеке, а шапки деревьев подсвечены золотом. Только-только наступает рассвет, прогоняя ночную темноту. Феликс опирается на дрожащие руки и садится. Вся одежда в песке, один ботинок лежит поодаль, как и футляр для очков, а пиджака не видно. На носу очков нет, и Феликс водит руками по песку, но бесполезно. Рука сама тянется к футляру и открывает его. Увидев, что очки на месте, Феликс облегчённо выдыхает, всё ещё не понимая, как они там оказались, ведь очки точно были на нём, когда его вырубило. Наверное, Джин положил. — Джин? — Феликс рыскает глазами по пляжу в поисках парня. Джин стоит по колено в воде у большого камня, наполовину погруженного в океан, и умывается. На нём только трусы, а вещи сушатся на камне, и Феликс зависает, рассматривая парня. Чёрные волнистые волосы до плеч, широкая спина, накачанные руки и длиннющие ноги. Такие ноги должны принадлежать модели и ходить по подиуму или, на крайний случай, спортсмену, и Феликс пялится на них непростительно долго. С трудом поднявшись на ноги, он скидывает второй ботинок и идёт к воде. Спокойные и мягкие волны приятно щекочут кожу, а прохладный бриз освежает. Феликс останавливается, чтобы подвернуть штанины до колена, и с удовольствием опускает руки в воду, споласкивая с них песок. Джин улавливает движение рядом и оборачивается. Он улыбается, наблюдая, как Феликс, словно ребёнок, растопыривает пальцы, пропуская через них волны. Феликс выглядит лучше, чем несколько часов назад, когда вновь отключился, и Джин радуется. Он периодически пытался растормошить Феликса, но того так крепко вырубило, что Джин просто оставил его, надеясь, что он рано или поздно очнётся сам. Феликс понимает, что его заметили, смущённо отводит глаза и выпрямляется, вытирая руки о край рубашки. Идёт в сторону Джина, думая, как начать разговор, но стоит ему открыть рот, чтобы просто поздороваться, как кашляет от сухости во рту. — Прополощи рот. Только не глотай воду, просто прополощи. Феликс непонимающе смотрит на Джина. Тот разговаривает нормально, и Феликс, решив послушаться, черпает воду ладошкой и отправляет в рот. От соли хочется блевать, но он стойко выдерживает несколько секунд и сплёвывает. Становится не сильно легче, но хотя бы язык начинает поворачиваться. — Спасибо, — хрипит он, становясь рядом с Джином. — Тебе спасибо, — отвечает Джин. — За то, что не бросил умирать. Я видел, как ты сомневался, но всё равно вернулся за мной. — Ты меня тоже спас, так что в расчёте. Звучит немного грубо, и Джин хмурится, но молчит, понимая, что им обоим пришлось нелегко и то, что они выжили, — чудо. — Твой пиджак почти высох. Он кивает на камень, и Феликс подходит ближе, щупая ткань. Она ещё немного влажная, но пиджак чистый, а значит, Джин и его успел почистить от песка. Рядом лежит платок, практически идеально отстиранный, и Феликс вспоминает про рану. — Как твой лоб? — Вроде неплохо. По крайней мере, кровь остановилась. — Это хорошо. — Может, хочешь окунуться? Водичка тёплая. Джин прикрывает глаза, проводит мокрыми пальцами по волосам, зачёсывая их назад, и Феликс замирает, любуясь его профилем. Высокий лоб, аккуратный нос, острые скулы, по которым так и хочется провести пальцем, длинная шея и кадык, с которого капли воды стекают на грудь и двигаются ниже, по подтянутому животу и до кромки трусов. Джин будто высечен из мрамора лучшим итальянским мастером, и Феликс не может глаз от него отвести, как бы ни хотелось, пусть даже тот и спалит его за этим занятием. — Феликс? Джин замечает на себе пристальный взгляд, но молчит, давая возможность рассмотреть себя со всех сторон. Уголки его губ ползут вверх, когда он видит, как кончики ушей Феликса краснеют, стоит тому опустить взгляд ниже груди. Джин знает, что он красив, что на него постоянно кидают завистливые и похотливые взгляды, так что не мешает Феликсу. Он привык к этому и частенько пользуется своей красотой ради выгоды или просто посмущать народ. Джин улыбается, когда Феликс быстро отводит взгляд, только услышав своё имя, и проводит по волосам, отжимая воду. — Ну так? — Не хочу лезть в воду. Только умоюсь, — отвечает Феликс и расстёгивает несколько пуговиц на рубашке, обнажая ключицы. Он черпает воду и поливает шею, смывая песок, и теперь очередь Джина пялиться. Феликс ниже его ростом почти на голову, с белыми ниже плеч волосами, которые сейчас спутанные и грязные. На носу очки в тонкой оправе из светлого металла, а под носом засохшая кровь. Феликс наверняка очень красивый, если его отмыть и привести одежду в порядок, но и сейчас Джин может отметить, что таких интересных людей ещё не видел. Маленький, худенький, бледный, а голос как у матёрого мужика. Феликс вызывает любопытство. — Пить хочу. Феликс заканчивает умываться, смывает кровь и с тоской смотрит на воду. Джину тоже хочется пить, а ещё хочется проснуться дома в своей шикарной постели с белым бельём, а не вот это всё. — Нечего. Собственный голос звучит глухо, и он отворачивается к камню. Кроссовки, чёрные джинсы и некогда белая рубашка ещё немного влажные, и Джин, забрав вещи, выходит из воды. Феликс забирает только платок и плетётся следом, задумчиво разглядывая полоску зелени. — Возможно, я могу помочь с водой, — он проходит мимо одевающегося Джина и, натянув ботинки, идёт к деревьям. — Как? Мы хрен пойми где. Не думаю, что за ближайшим кустом стоит автомат с водичкой, — Джин обувается и идёт рядом с Феликсом, недоверчивым взглядом окидывая джунгли. — Кусты нам и нужны, пошли, — зовёт Феликс и ступает в прохладный лес. Джину в него заходить не очень хочется, но он покорно плетётся вслед за Феликсом, пробираясь через мелкие кусты и мокрую траву. Первые лучи солнца пробиваются через черноту деревьев и освещают путь. Джин выискивает глазами пальмы, но на тех немногих, что ему попадаются, кокосов нет, и он мрачнеет с каждой минутой, смотря в спину Феликса, который невозмутимо продвигается вперёд, периодически рассматривая листья кустов. — Что ты ищешь? — спрашивает Джин, начиная терять терпение. Его сухие джинсы снова намокли до колен и неприятно липнут к коже, а на рубашке остаются следы от листьев и какая-то требуха, падающая с потревоженных деревьев. — Сейчас ранее утро, — невозмутимо отвечает Феликс, продолжая идти. — Заметил росу?

— Ещё как, — кривится Джин. — Ну вот. Не думаю, что ты полезешь облизывать траву, но вот листья… Он не заканчивает, замирает в начале новой поляны и оглядывает кусты, и Джин, не ожидавший резкой остановки, врезается ему в спину, чуть не снося с ног. Феликс оборачивается с лицом, не предвещающим ничего хорошего, и Джин складывает ладони в примирительном жесте, на что Феликс только фыркает. Он осторожно ступает на новую поляну и присаживается у ближайшего куста. — Есть. На лице Феликса победа, но Джин всё равно не понимает ликования и подходит к кусту с лицом скептика. — Ну и что не так с этим листом? — Всё так, — тыкает в лист Феликс. — Смотри, это вода. На широком сердцевидном листе воды буквально пара ложек, но собери таких дюжину, и будет стакан. — Пей, — предлагает Феликс и отодвигается. — Я не буду это пить, — возмущается Джин, и Феликс, пожав плечами, открывает рот и наклоняет лист. Спасительная влага вкусна до невозможности, и он прикрывает глаза от наслаждения. В то же время Джин свои закатывает, считая Феликса сумасшедшим, и складывает руки на груди. — Да ты сдохнешь через три секунды. — Это ты сдохнешь, если не будешь пить. Это обычная вода. — Листья грязные. — Они чистые. — Там мухи плавают. — Их можно вытащить. — Ты одну сожрал. — Заодно и позавтракал. Джин затыкается, не найдя больше аргументов, и с сомнением смотрит, как Феликс тянется к следующему листу. Спустя пять минут и пару кустов он вдоволь напивается, счастливо улыбаясь, в то время как Джин мрачнеет всё больше. Феликс даже забывает, что рядом кто-то есть, пока не натыкается на недовольный взгляд. — Ну что ты нос воротишь. Мы чудом выжили, неужели ты хочешь сдохнуть из-за маленькой мушки? — А вдруг я ее съем и заболею чем-нибудь. Эболой, например, — стоит на своём Джин. — Ты дурак, — резюмирует Феликс. — Зря я полез за тобой в этот чёртов самолёт. Феликсу обидно, ведь ему стоило огромных усилий решиться снова полезть в разваливающийся самолёт, он старается найти воду, чтобы выжить, а длинноногий красавчик корчит из себя фифу. — Прости, — отводит взгляд Джин. Он забыл всего на мгновение, что Феликс чуть не утонул, его спасая, и ему становится стыдно. Они хрен знает где, пить хочется ужасно, и выбора нет, так что Джин выискивает более-менее чистый лист и, крепко зажмурившись, пьёт. — И правда обычная вода, — с удивлением отмечает Джин. — Только травой отдаёт. — А ты думал, я травануть тебя хочу, — продолжает дуться Феликс. — Ладно, ты молодец. Доволен? Феликс ничего не отвечает, продолжая наблюдать, как Джин придирчиво рассматривает каждый листок, прежде чем пить, но больше не злится, понимая, что они люди разные и вот так сходу доверять друг другу не обязаны. Джин, вдоволь напившись, собирает воду с нескольких листов в ладонь и умывает лицо, влажное от пота. — Уже совсем светло, и тропическая жара скоро окутает остров, так что надо поторопиться и найти что-нибудь поесть, пока мы не сварились, — говорит Феликс, когда они уходят с поляны и движутся дальше в лес. — Я искал кокосы, но все пальмы пустые, — отвечает Хёнджин, осматривая верхушки деревьев. — Так уж и пустые? — останавливается Феликс возле очередной пальмы. — Какое у тебя зрение? — Минус один. Но очки не ношу, а линзы пришлось снять и выкинуть, песком забились. А что? — Понятно. А у меня минус два, и как же хорошо, что мои очки остались целы. Так что я буду нашими глазами. — А я тогда буду нашим ростом. Феликс разворачивается на пятках и утыкается прямо в ключицы, выглядывающие из-под ворота рубашки. Медленно ведёт взглядом по длинной шее, острому подбородку и пухлым губам, и останавливается на тёмных зрачках. — Ладно, согласен, ты высокий. Но что с этого, если ты не можешь кокосы разглядеть, а ведь они прямо над нашими головами, — тычет пальцем вверх Феликс. — Да где? Обманываешь меня? Джин подходит ближе к дереву и пытается рассмотреть, но лучи бьют прямо в глаз, и это удаётся не сразу. Там действительно висят три тёмных кокоса. — Глазастый. Молодец, — хвалит Феликса Джин. — А доставать ты их как собираешься? — Минутку. Феликс обходит несколько деревьев и, найдя подходящую ветку, пытается ее отломать, но сил не хватает. Джин закатывает глаза на эту картину и, пожалев бедного Феликса, идёт помогать. Ветка довольно толстая, и сломать ее удаётся не сразу, но через несколько минут возни у них получается. Джин ставит её рядом с Феликсом и не может удержаться от смешка. Палка гораздо выше Феликса и весьма тяжелая, так что справиться с ней будет непросто. — Ты всё равно не достанешь. До кокосов метров пять. — А вот и достану, — Феликс вскидывает подбородок вверх и хватает ветку двумя руками. Но как бы он ни пытался, как бы ни подпрыгивал, ему не хватает каких-то полметра. Джину это мельтешение перед глазами надоедает быстро. Он встаёт сзади Феликса, кладёт руки ему на талию и садится на корточки. Феликс даже не успевает ничего понять, как оказывается сидящим на широких плечах на высоте двух метров, вцепившись одной рукой в палку и опираясь на нее, как на посох, а другой держась за чёрные кудри. — Ты рехнулся? — Ну ты же помощи попросить боишься? — доносится недовольный голос снизу. — Пришлось действовать самому, жрать все-таки хочется. — Так предупреждать надо! — Бей давай, хватит болтать, ты тяжёлый. — И вовсе нет! — И вовсе да! Понимая, что спорить бесполезно, Феликс подтягивает палку и, достав до кокоса, бьет по ветке. Ничего не происходит, и он бьёт ещё раз, гораздо сильнее. Снова ничего. — А ты можешь немного больше силы вложить, а? — ноет Джин, придерживая Феликса за бёдра. — Я стараюсь. Ну прости, что у меня нет сил после вчерашних приключений, — с ноткой обиды отвечает Феликс. — Может, поменяемся? — Хочешь сломаться пополам? Ладно. Вложи всю силу, что есть, и бей прямо по кокосу. И не бойся, не упадёшь. А если и упадёшь, я поймаю. — Обнадёжил. Феликс вздыхает, крепче хватает палку и начинает изо всех сил стучать по кокосу. Через пару минут неравной борьбы с кокосом он побеждает. Раздаётся треск, и кокос летит прямо ему в голову. Феликс вскрикивает, кидает палку, зажмуривается и прикрывает голову руками, на всякий случай прощаясь с жизнью. Но ничего не происходит. Феликс открывает глаза и с открытым ртом смотрит вниз. Джин успел среагировать, отступил на полшага назад и, вытянув руку вперёд, поймал кокос. — Как это ты так? — Просто хорошая реакция, — Джин скидывает кокос в траву. — Сможешь сбить остальные? — Постараюсь, — вздыхает Феликс и тянется к палке, что воткнулась в соседний куст. За десять минут он сбивает оставшиеся два кокоса, и Джин ловит все. Когда дело сделано, Джин помогает Феликсу слезть на землю, и тот устало прижимается спиной к пальме. Голова гудит, он не чувствует рук, обливается потом и тяжело дышит. Джин выглядит не лучше, с красным лицом и взъерошенными волосами. — Феликс, у тебя кровь. Снова. Феликс проводит пальцем под носом. Действительно кровь, а он даже не почувствовал. Он несколько секунд тупо смотрит на палец, не понимая, что делать, и даже не пытается ее остановить. Только потом до Феликса доходит, что в кармане лежит платок. Пальцы дрожат, когда он вытирает нос и морщится от вида крови. — Дай сюда. Феликс даже не сразу понимает, что платок пропал из его рук. Голова кружится, и слабость разливается по всему телу, а голос Джина становится тише, будто его уменьшили наполовину. — Феликс, не отключайся, — командует Джин и зажимает платком нос Феликса. — Подними голову вверх. Феликса мутит, он зажмуривается, пытается вырваться и вдохнуть. Джин надавливает пальцами на его щеки, и Феликс начинает дышать через рот. — Тихо, не дёргайся. Просто дыши. Сейчас всё пройдёт. Феликс не понимает, сколько времени прошло, но чувствует, что его пульс выравнивается и перестаёт барабанить в голову, а звуки окружающего мира постепенно возвращаются. Он открывает глаза и встречается с тёмными глазами напротив. Джин не выглядит испуганным, скорее наоборот. От него исходит уверенность, как будто он не в первый раз сталкивается с таким. — Феликс, ты как? Феликс упорно продолжает молчать, рассматривая Джина. Тёмные, почти чёрные очи, маленькая родинка под глазом, нос с еле заметной горбинкой и пухлые губы, которые что-то шепчут. Кудряшки прилипли к вискам от пота, а небольшой шрам на лбу, покрытый тонкой коркой, прикрывает чёлка. — Феликс, блять, очнись! — Всё нормально. Он буквально выдавливает из себя слова и отпихивает руку Джина, забирая платок. Кровь перестаёт идти, но общая слабость остаётся, и Феликса немного шатает, когда он прячет платок в карман и наклоняется за кокосом. — Так положи его. Я сам понесу, — выхватывает кокос Джин, но Феликс забирает добычу обратно. — Он не тяжёлый. Да и я не немощный. Подумаешь, давление. Джину не нравится, но он уже привык, что с упрямцами спорить бесполезно, и покорно собирает оставшиеся плоды. — Что теперь? — спрашивает он, кивая на кокосы. — Нужен камень. Нужный камень находят метрах в двадцати, у подножия невысокой горы. Джин скидывает кокосы в траву и устало опускается на землю. Феликс берёт свой кокос и начинает усиленно бить об острый камень. Кокос лишь немного трескается, и он начинает стучать активнее. Когда через несколько минут это занятие надоедает, Феликс косится на Джина, что расслабленно сидит, сложив голову на колени. — Может, поможешь, а? — сдаётся Феликс и кивает на кокос. Помощи просить не хочется, казаться слабаком тоже, но он прекрасно понимает, что это не та ситуация, в которой стоит качать права и строить из себя самого умного. Джин молча забирает кокос из его рук и несколькими точными и сильными ударами раскалывает. Небольшой кусочек откалывается и летит внутрь кокоса, и Джин скептически заглядывает одним глазом в образовавшуюся дыру. — Ух ты, там водичка, — резюмирует он, тряся кокос. — Да неужели, — притворно удивляется Феликс. — Ты что, кокосы никогда не видел? — Видел. Пить будешь? — Конечно. Я же не ты и не буду брезговать вкусной водичкой только потому, что туда упал кусок и теперь в соке плавают волосинки от скорлупы. — Да я и не брезгую, — пожимает плечами Джин, подносит кокос к губам, делает глоток, и Феликс даже рот открывает от неожиданности. — Просто не очень люблю кокосовую воду. Допивай. Джин передаёт кокос пребывающему в шоке Феликсу, и тот, понаблюдав за одинокой плавающей скорлупкой, допивает водичку и возвращает кокос Джину. Тот ещё пару раз бьёт его о камень и раскалывает на несколько маленьких кусочков. Белая, сладко пахнущая мякоть так и манит, и они жадно на неё набрасываются. Когда из обглоданной скорлупы образовывается горка, Джин тянется к следующему кокосу, но Феликс его останавливает. — Возьмём с собой на пляж, ладно? Как неприкосновенный запас на вечер. Вдруг мы больше ничего не найдём, а сбить ещё я сегодня навряд ли смогу. — Логично, — соглашается Джин. — Тогда идём обратно? — Нет, пойдём дальше, осмотрим местность. — Но вдруг спасатели уже на подходе, а мы тут застряли. Нам нужно возвращаться. — Послушай меня внимательно, — Феликс кладёт руки Джину на плечи и слегка сжимает. — Нам нужно понять, где мы. Скорее всего, это остров, осталось понять, заселённый или нет. И насчёт спасателей. Они не прибудут так быстро. Прошло всего несколько часов. Им известно, что самолёт пропал с радаров, это факт. Но не думаю, что они так быстро смогут определить, где именно. И ещё кабина самолёта. Она отвалилась где-то в другом месте, так что и искать в первую очередь они будут не здесь. Даже если нас и найдут, то вертолёты или лодки мы точно услышим, понимаешь? — Говоришь так, будто у нас вообще нет шансов на спасение, — фырчит Джин и, скинув руки Феликса со своих плеч, берёт кокосы. — Ладно, пошли. — Я говорю факты, — вздыхает Феликс и, обойдя Джина, начинает подниматься в гору. Постепенно становится всё жарче и жарче, а от духоты хочется лечь умирать под ближайшее дерево. Джин находит палку поменьше и, отдав один кокос Феликсу, свободной рукой машет по кустам, словно мачете, сбивая с их пути лишнюю зелень и возможных насекомых, встречи с которыми боится как огня. После двадцати минут подъёма деревья начинают редеть, и они выходят на небольшой пятачок шириной метра в два, усыпанный камнями. Гора оказывается не очень высокой и заканчивается обрывом. Феликс осторожно подходит к краю и смотрит вниз. Обрыв достаточно крутой. Ни единого деревца, ни выступа, так что, если споткнуться и упасть, даже зацепиться не за что. Никаких шансов на спасение, только деревья внизу смягчат удар, и тело, возможно, не развалится на мелкие кусочки. Но не обрыв так тревожил Феликса, как то, что за ним. — Ты это видишь? — спрашивает он и оборачивается к Джину. — Ага, — мрачно отвечает Джин. Они на острове. На крошечном острове километров пять в диаметре, берега которого прекрасно видно с горы. Никаких домов, дорог, вышек связи, станций и так далее. Никаких людей. — Да в жопу. Джин разворачивается на пятках и начинает спускаться. Феликс ещё немного всматривается в даль в надежде увидеть хоть какие-то признаки цивилизации. Он надеется увидеть пирс или что-то похожее, ведь если он есть, то, возможно, сюда возят туристов, но пляжи пусты. Вытерев рукавом пот со лба, он следует за Джином. Обратно они идут в тишине. Джин думает о чем-то своём, сосредоточено молотя по листьям, и Феликс его не тревожит, боясь попасть под горячую руку. Он прокручивает в голове крушение, это утро и пытается найти где-то глубоко внутри себя надежду, но не получается. Что-то упорно подсказывает ему, что спасение в ближайшем будущем им не светит, а значит, нужно позаботиться о еде, ночлеге, поискать воду, придумать, как можно подать сигнал SOS и не сойти при этом с ума. Спустившись с горы, они устраивают небольшой привал и после уговоров со стороны Джина раскалывают и опустошают ещё один кокос. Мякоть они пока решают не трогать. — Я тут кое-что заметил, — говорит Феликс. — Если пройти ещё немного вперёд, можем нарваться на рощу с хлебным деревом. — Хлебное дерево? Это что? — кривит рот Джин. — С каких пор хлеб растёт на деревьях? — О боже, всё тебе надо объяснять, — цокает Феликс. — Это фрукт. Он довольно сытный и у туземцев был вместо хлеба, поэтому так и назвали. Он зелёный и похож на вытянутую дыню, только в пупырку. Его можно варить и жарить, но это не наш вариант, так что будем есть сырым. Я видел похожие деревья с высоты, так что лучше проверить. — Откуда ты столько знаешь? — спрашивает Джин, ковыряя палкой землю. — Нуу, я ходил в школу. — Я тоже ходил, но нам такого не рассказывали. — Ну простите. Будем болтать или все-таки пойдём искать еду? — А кроликов тут нет? Может, кабанчиков каких? — не теряет надежды Джин. — Трава это, конечно, хорошо, но я бы не отказался от стейка. — Тут даже мыши не водятся, так что никакого мяса, прости, — Феликс тянет руку, и Джин встаёт, ухватившись за нее. До нужной поляны они добираются всего за десять минут. Феликс был прав. Высокие, ветвистые деревья чем-то похожи на дубы, только вместо желудей на них крупные зелёные плоды. Их так много, что Джин стоит, открыв рот, наблюдая за этим богатством. — Скажи, что они вкусные, умоляю, — шепчет он, не сводя глаз с плодов. — И я останусь тут навсегда. — Сейчас и попробуем. Феликс подходит к ближайшему дереву, тянет руку и срывает один плод. Он почти тридцать сантиметров в диаметре и весит как арбузик, только шипастый. Феликс кладёт его на лист, оторванный от ближайшего куста, и осторожно разламывает. Светлый сок течёт по пальцам, и Джин чуть ли не слюной исходит. Феликс отламывает один кусочек и тянет Джину. — Попробуешь? Как бы Джину ни хотелось есть, он не накидывается, а сначала принюхивается и, не учуяв ничего противного, откусывает. Мякоть чуть сладковатая и плотная, больше напоминающая картошку, а не хлеб, но с голодухи заходит на ура. — Ну как? — с беспокойством в голосе спрашивает Феликс. — Фкуфна. — А? — Вкусно, говорю, — проглатывает Джин. — Хотя, возможно, сейчас я просто всё что угодно готов съесть. — О, я рад, что понравилось, — улыбается Феликс. Джин впервые видит его улыбку, такую искреннюю, и невольно зависает на ней, пока Феликс пробует фрукт. — Ты боялся, что мне не понравится? Что я взбунтуюсь, как утром, начну требовать омаров и вина. Так? — Что? — отвлекается от еды Феликс, и его улыбка вмиг пропадает. — Ну, вообще-то я уже подготовился к разносу, от которого у меня заболит голова, но я рад, что этого не случилось. — Не такой уж я и привереда. — Привереда. — Неправда. — Ну чуть-чуть привереда. — На чуть-чуть согласен. Они смотрят друг на друга и одновременно взрываются хохотом. — Ладно, на этом можно выжить, но мяса все-таки хочется, — вздыхает Джин и тянется к веткам, чтобы сорвать несколько плодов про запас. — Хочется ледяной колы. Вот прям льда накидать целый стакан и колой залить. — Прям по больному. И ещё капельку рома туда. — Можно. Может, тут есть пиратский клад с ромом, как в «Пиратах Карибского моря»? — А может лучше черепахи? Я бы променял весь ром на пару черепах, чтобы добраться до цивилизации. — Согласен, но где взять верёвку, — смеётся Феликс и оценивающе осматривает Джина с ног до головы. — Ну, моя грудь точно не волосатая, а это значит… Джин в мгновение оказывается рядом с Феликсом, хватает край его рубашки и тянет вверх, обнажая живот и грудь. — Так и думал, ни одной волосинки. — Ты что делаешь? — опешивший Феликс прикрывается руками, но Джин быстро отпускает рубашку и прячется за деревом, чисто на всякий случай. — Ну ты и дурак, — смущённо улыбается Феликс, пока поправляет рубашку. — Пошли уже обратно на пляж, я устал тут париться. — А ты меня бить не будешь? — выглядывает из-за ствола Джин, щуря глаза. — Не буду, конечно. — Точно-точно? — Точно-точно. Пошли. — Ладно, — Джин выходит из укрытия, но на всякий случай идёт немного поодаль от Феликса. После получаса блуждания по джунглям они возвращаются на пляж с противоположной стороны. Солнце зависло прямо над пляжем, песок раскалился, и Джин, намеревавшийся прогуляться без кроссовок, быстро передумывает и натягивает их обратно. Сложив добычу в тень под деревом, они оглядывают горизонт. Как и предсказывал Феликс, ни намёка на спасательную операцию. Ни кораблей, ни лодок, ни вертолётов. Только редкие чайки и спокойные волны, да песок, усыпанный обломками. — Надо вещи постирать, — предлагает Феликс и снимает ботинки. — Полностью согласен. Джин кидает кроссовки рядом и со всех ног бежит к воде, перескакивая через крупные обломки. Феликс идёт за ним, осторожно смотрит под ноги, хоть ступням и горячо. Когда ноги касаются прохладной воды, по телу побегают мурашки удовольствия. Вот бы оказаться на таком пляже при других обстоятельствах. — Феликс, чего ждёшь? — кричит ему Джин и бросается в воду прямо в одежде. Феликс подходит к камню и проверяет, высох ли его пиджак. Пиджак Джина тоже сухой, и он уносит вещи к дереву, под которым лежат запасы. Развесив одежду по веткам, Феликс убирает кроссовки с палящего солнца и ставит в тень. Снимает очки с носа и убирает в карман пиджака. Вот теперь он готов искупаться. Он не хочет лезть на глубину, поэтому остаётся на мелководье, где воды по колено, и снимает рубашку. Она вся пыльная, со следами крови и зелени. Нормально отмыть ее попросту невозможно, поэтому Феликс лишь полощет рубашку в воде несколько раз и, выжав, раскладывает на камне сушиться. Джин, вдоволь наплескавшись, подплывает к берегу и, сняв свою, просто кидает ее на камень. Следом летят джинсы, и Джин вновь уплывает на глубину. Феликс лишь фыркает и сам раскладывает его вещи, чтобы те нормально просушились. Сняв брюки, он проводит по своим грязным волосам и, понимая, что выхода нет, всё-таки идёт вперёд, пока вода не достигает бёдер. Наклонившись вперёд, он опускает голову вниз и тщательно моет волосы. Прям сверхчистыми они не становятся, но это всё же лучше, чем ходить с пыльным гнездом на голове. Феликс выпрямляется и откидывает волосы назад, проводит пальцами по всей длине, отжимает от воды и замечает, что Джина нигде не видно. Он в панике вглядывается в волны, стараясь разглядеть тёмную макушку, и не замечает, как на него падает тень. — Привет. Феликс вскрикивает, резко оборачивается и встречается с тёмными смеющимися глазами. — Ты, блин, чего пугаешь? — начинает возмущаться Феликс, оглядывая Джина недобрым взглядом, но сразу же разворачивается обратно. — И почему ты без трусов? — Кто купается в трусах? — невозмутимо отвечает Джин и обходит Феликса. — Это же не плавки, они вечность будут сохнуть, так что пусть начинают прямо сейчас, а я ещё покупаюсь. — Ладно, хорошо. Иди, — соглашается Феликс, бегая глазами по горизонту, только бы не смотреть на голого Джина рядом, и неважно, что волны прикрывают его ниже пояса. — А ты не пойдёшь? Так и будешь торчать на мелководье? — Я не очень хорошо плаваю. — Я бы так не сказал. Ну пойдём, пожалуйста, — не сдаётся Джин и протягивает руку. — Только не тяни меня на глубину, ладно? Я хочу чувствовать песок под ногами, — сдаётся Феликс и хватается за протянутую ладонь. — Обещаю. Феликс стоит по грудь в воде, а под ногами песочек. Всё как он хотел. Джин оставил его и плещется на глубине, периодически ныряя и сверкая пятками. Солнышко приятно печёт макушку, и волосы уже начинают подсыхать. Пока Джин думает, что он на курорте, Феликс думает, что им делать дальше. Предыдущую ночь они как-то пережили, но что будет с этой? Утром было достаточно холодно, и Феликс удивлён, как они мокрые не простудились и не проснулись с соплями. Можно соорудить какой-нибудь шалаш, но пока непонятно, из чего и как это можно сделать без инструментов. Найти бы воду, но на таком маленьком острове вряд ли найдётся хоть один пресный источник. Ещё пару дней на кокосах они, конечно, протянут, а потом начнётся обезвоживание, и если их не спасут, их ждёт мучительная смерть. Сигнал тоже не подать. Костёр ещё можно заметить ночью в темноте, но вот днём, даже если на горизонте появится корабль, их не увидят даже с ним. Столько вариантов событий, и все плачевные. Через пару дней Джин снова начнёт расспрашивать, и что ему ответить? Что, возможно, они застряли на этом острове на долгие годы? Проще сказать сейчас, ведь всё равно Джин его утопит за ложную надежду, а Феликс как раз уже в водичке. — О чем задумался? — Джин нарезает вокруг него круги, словно акула, окружившая добычу. — Думаю, водятся тут акулы или нет и не охотятся ли за твоими пятками прямо сейчас. — Не смешно, — Джин недоверчиво оглядывается вокруг, ища глазами плавник. — Может быть, — пожимает плечами Феликс и вновь задумывается. Джин подплывает ближе и вдруг кладёт ладонь Феликсу на щеку, пару раз проведя большим пальцем по коже. — Так это веснушки, — улыбается он, подплывает вплотную и с интересом разглядывает Феликса. — А я думал, грязь. — Веснушки. А что, не нравятся? — Нравятся, — убирает ладонь Джин, но не отворачивается. — Ладно, — меняет тему Феликс, а щеку начинает покалывать от внезапного прикосновения и тепла чужой кожи. — Давай вылезать, что ли, я начинаю замерзать. Он возвращается к камню и переворачивает вещи, чтобы сохли быстрее, только трусы Джина не трогает, краснея при виде них, как рак. Песочек раскалился максимально, и Феликс быстро перебегает в тень. Джин же вылезает из воды только спустя десять минут, невозмутимо топая вдоль берега и отжимая волосы. Он становится лицом к воде и раскидывает руки, сушась. Феликс, на свою беду как раз надевший очки, сразу отворачивается, изучая ветку, но краем глаза все же просматривает в сторону Джина. Слишком красив. Слишком сексуален. Стараясь не думать о Джине, Феликс надевает пиджак, достающий ему до середины бедра, и стянув трусы, вешает их на ветку прямо под солнышко. Стряхнув со ступней песок, обувается. Он не помнит, где именно бросил футляр, и прочесывает участок метра в три. Футляр находится быстро, припорошенный песком, а вместе с ним и телефон. Феликс с минуту на него таращится и нажимает кнопку блокировки. К его удивлению, телефон включён и прекрасно работает. — Джин, хватит загорать, я нашёл свой телефон! Джин оборачивается и непонимающе смотрит на машущего ему Феликса, но, услышав новости, сразу же подбегает. — Боже, ты можешь одеться? — не выдерживает Феликс и возвращается в тень. Джин на цыпочках следует за ним и набрасывает на бёдра пиджак, завязывая рукава сбоку. — В твоём роду не было шотландцев? — не выдерживает Феликс и смеётся над этой импровизированной юбкой. — Мне снять? — хватает рукава Джин и игриво приподнимает бровь. — Нет, не надо, — отводит глаза Феликс и утыкается в телефон. — Смотри, он работает, но связи нет. Джин подходит сзади, кладёт подбородок Феликсу на плечо и заглядывает в телефон. Капли воды, стекающие с волос, холодные, и Феликс ёжится, но не отстраняется. — А интернет? А карты? Хоть что-нибудь пашет? Жалко, мой пропал, только купил, блин. — Нет, ничего. Вообще. Он бесполезен, — вздыхает Феликс. — А если ещё раз на эту гору залезть? — Не думаю, что это поможет. — Чёрт, — ругается Джин и отстраняется. Он берёт один из плодов и разламывает, пока Феликс безуспешно пытается поймать сигнал, бегая по пляжу. — Ну бесполезно же, хватит мельтешить, пойдём лучше поедим, — не выдерживает он, когда от Феликса начинает рябить в глазах. Феликс ещё пару минут бегает и даже подпрыгивает, но безрезультатно, и в конце концов сдаётся. Отломив себе кусочек, садится на колени и ест, наблюдая за волнами. Маленькая надежда, что связь появится, стоит залезть на гору, всё ещё теплится в нём, но навряд ли на пустом острове будут устанавливать вышки связи. — А который час? — спрашивает Джин, и Феликс достаёт телефон. — Почти десять утра. Но по моим ощущениям часов шесть. — По моим уже обед. — Чёртовы часовые пояса, — ворчит Феликс и замирает. Он выкидывает кожуру в сторону и встаёт, копаясь в телефоне. Джин с интересом наблюдает, как Феликс крутится на месте, наклоняя телефон туда-сюда. Наконец-то он замирает и сосредоточенно смотрит на дисплей. — Восток там, — он показывает рукой на джунгли и поворачивается к воде. — Там у нас запад. До крушения мы сколько летели? Часов шесть, восемь? — Около того, я спал, — отвечает Джин и тоже встаёт. — Разброс в два часа особого значения не имеет. Скорее всего, мы на Кирибати. — Это что такое? — Это группа островов в Тихом океане. Я фоткал Соломоновы острова примерно через два часа после взлёта, и примерно через такое же время началась турбулентность. Ты же помнишь турбулентность? Мы на одном из островов Кирибати. — Помню. А хорошие новости будут? — Нет. Населённых островов не так уж и много, в основном они пусты. Прямо как наш. Остаётся только надеяться, что нас не отнесло слишком уж далеко от начального маршрута. — Блять. Мы в жопе мира. На прекрасном пляже Тихого океана, но в жопе. Что будем делать? — Нам остаётся только ждать, — настроение скатывается ниже плинтуса, и Феликс выключает телефон. — Я в туалет отойду. — Ага, — кивает Джин и провожает Феликса взглядом, пока тот не скрывается за деревьями. — Чёрт. Не смотреть на Феликса не получается. Стройные белые ноги, мокрые волосы, зачёсанные назад, и пиджак на голое тело. Просто сексуальная мечта. Особенно когда начинает разговаривать своим секси голосом или краснеет от любого прикосновения Джина. И ещё эти веснушки. Обычно Джин к ним равнодушен, но уже который раз за последний час ловит себя на мысли, что очень хочет поцеловать каждую. Он поправляет пиджак на своих бёдрах, чтобы скрыть стояк, но на глаза попадаются висящие на ветке трусы, и он тихонько воет. Только этого ему сейчас не хватало. Понимая, что больше и минуты не продержится с Феликсом один на один, Джин кидает пиджак на песок и с разбега ныряет в воду с головой. Вернувшийся на пляж Феликс только качает головой и снова уходит в джунгли. Он возвращается через десять минут с охапкой листьев, как раз в то время, когда Джин вылезает из воды. Стараясь не обращать на него внимания, Феликс расчищает от камней и веток небольшой участок под деревом и начинает раскладывать листья по песку. — Что делаешь? — Джин подходит и с интересом наблюдает за его действиями. — Я хочу спать, а на песке не поспишь, так что сооружаю лежанку. — Мог бы поспать на пиджаке. — Голым? — А что такого? Мы же парни. А кстати, ты по мальчикам или по девочкам? — А к чему этот вопрос? — Просто интересно. — Ни по кому. А ты? — Кажется, по всем сразу. Джин исподлобья наблюдает за вмиг погрустневшим Феликсом. Кажется, он его обидел, но непонятно, что расстроило Феликса больше: заданный ему вопрос или ответ Джина. И как понять «ни по кому». У него никогда никого не было? Или его обидели и теперь он никому не доверяет? Спросить очень хочется, но Джин понимает, что тогда случится скандал, а ссориться им совсем не нужно. Кое-как подавив любопытство, он тоже уходит в джунгли за такими же листьями. Он возвращается, когда Феликс уже вовсю сопит. Джин раскладывает листья так, как сделал Феликс, в метре от его лежанки, стараясь не шуметь, и укладывается. Солнце ещё не в зените и пока скрывается за кроной деревьев, но уже жарко, как в бане. Веки слипаются. Только сейчас он понимает, как устал за это утро, да и вчерашние приключения не пощадили организм. Он дотрагивается до шрама на лбу. Тот не кровоточит, только немного щиплет, но Джин не жалуется. Он рад, что это всего лишь шрам, а не сломанная нога или того хуже — смерть. Перед глазами всплывают картинки крушения, он жмурится, прогоняя их из своей головы, и поворачивается на бок. Губы сами растягиваются в улыбке. Феликс безмятежно сопит, приоткрыв рот, подложив ладони под голову и сжавшись в комочек. Из-под пиджака торчат голые коленки, а волосы почти высохли. Ветер гоняет их туда-сюда, закручивая в завитки на веснушчатой щеке, и Джину уж больно хочется заправить их за ухо. Красивый. Какой-то особенный. Интересный и немного пугливый. Умный. Без него Джин бы сдох. Без него давно бы кормил рыбок на дне. Понимая, что он сам тут единственный идиот, Джин про себя даёт обещания никогда не перечить Феликсу, иначе он труп. Полежав ещё немного, Джин закрывает глаза и проваливается в сон.