Эпилог красивой сказки

Тисс неотрывно глядела в окно. Наблюдала. Её дракон отдыхал на широкой площадке перед дворцом, царственно уложив голову на лапы. Губы тронула нежная улыбка. Когда-то она считала его монстром. Теперь он был частью её души. Каждой клеточкой тела она чувствовала связь. Глаза прошлись по засыпающему городу. На небе зажигались звезды, освещая своим холодным светом высокие дворцы. Этот город… Раньше она считала его чужим и неприветливым. Теперь он казался ей красивым. Так много в её жизни переменилось… Пальцы неосознанно погладили браслет оставленный убитым ею наездником. Тот день казался чем-то далеким. Осколком другой жизни. Жизни наполненной ненавистью, войной… Теперь между Эсшаем и Ро’од был мир. И завтра она отправится на родину верхом на драконе. Завтра ей предстоит стать символом этого мира. План Тая сработал… Лицо принца неожиданно мелькнуло в путаных сумеречных мыслях, и сердце сделало два удара вместо одного. На втором ударе Тисс призналась себе самой, что ей будет грустно с ним расстаться. Больше не будет их наполненных обоюдными колкостями долгих полночных разговоров в его покоях. Не будет его тихого голоса, читающего ей старые имперские трактаты. Не будет смеха с отзвуком лишнего бокала вина после шумного пира. Не будет странной, не поддающейся законам их миров дружбы. И его бездонного взгляда тоже не будет. Так глупо. Ей не стоит и думать об этом. Таким и был их уговор. Она приручит дракона и улетит домой. Для них никогда не существовало другого конца. И все же… И все же ей отчаянно хотелось чтобы их прощание было не сдержанной благодарностью которую он сегодня выразил в присутствии отца. И не сухими безмолвными проводами, которые ждут их завтра. Хотелось проститься друзьями. В последний раз друзьями побыть… — Помоги мне собраться. — Куда, леди? Дварфийка искренне удивлена, ведь наверняка знает — госпоже завтра предстоит долгая и сложная дорога. А за окном уже опускается ночь… — Хочу проститься с принцем перед отъездом. Губы служанки сложились в идеально круглое «О». Тисс улыбнулась, наблюдая как та сразу же засуетилась, подбирая подходящий наряд из тех, что госпожа решила оставить в империи. А эльфийка невольно вспомнила свое смущение когда впервые сама попросила о визите к Таю. Интересно, будь все между ними взаправду, она была бы и сейчас смущена? Или наоборот, не смутилась бы и впервые? Уже стоя у двери его покоев она ощутила легкую дрожь в руках. В голове мелькнула совершенно дурацкая мысль. А вдруг он там с другой? Тисс сразу же себя отругала. Во-первых, их соглашение закончилось лишь сегодня днем и было совершенно невероятно, что принц уже успел найти ей замену. А во-вторых, даже если так, та девушка, которую леди уже успела себе представить — вовсе ей не замена, и, если догадка верна, Тисс всего лишь развернется и уйдет в свои покои. И пожелает ему счастья. Да? Стук показался ей громом в беззвучном коридоре. А Тай улыбался, впуская её внутрь. — Я знал, что ты придешь. — Врете, Ваше Высочество. Он, возвращая насмешку, которой неизбежно сопровождалось это её к нему обращение, указал рукой на стол. Ужин, который был для них подготовлен, можно было назвать по меньшей мере праздничным. Тисс проигнорировала приятное тепло разлившееся от осознания, что он ждал её, и придала лицу недовольное выражение. — Ненавижу быть предсказуемой. Принц тихо рассмеялся. — Это уж я помню. Повисла странная неловкость. Он, несомненно, имел ввиду то, как она поцеловала его, пытаясь скрыть от дворцовых слуг истинную цель их полночного свидания в саду. Они так и не поговорили об этом, предпочтя обойтись короткими ремарками о том, что ход был действительно удачным. Явно тоже смутившись, принц подошел к столу, отодвигая кресло которое эльфийка уже привыкла называть своим. — Прошу, леди эя Вэдтри. Пир нынче — в вашу честь. — Неужели? — Возможно он покажется вам слишком скромным, за что должен принести извинения. Я хотел пригласить Гриаран, но она отчего-то отказалась. Тисс рассмеялась, запрокинув голову. Сквозь смех ответила: — Не могу даже представить почему. — Как и я, леди. Но оставим это. Позвольте мне сегодня за вами поухаживать. — Увольте, я не смею и думать о подобной чести. Но, противореча своим словам, Тисс все же подняла кубок, позволяя Таю наполнить его вином. Со своим кубком он проделал то же, и, выпрямившись, высоко поднял его: — За леди Тисс эя Вэдтри, великую драконью всадницу Эсшая! Его движения и голос отдавали чем-то непривычным. Кто-то сказал бы, что принц пьян, и был бы прав. Но пьянило Тая не вино, а чувство одержаной победы. У него вышло. Его план сработал, он установил такой желанный мир. Отчего же на душе было так скверно? Не оттого ли, что Тисс встала тоже, подобно ему подняв кубок. Ее голос был тише, и куда спокойнее, когда она в ответ произнесла: — За принца Тая эя Эйни, великого правителя, принесшего мир двум великим державам! Не выдержав её взгляда, Тай осушил кубок, и поставил его на стол полный лучших яств. Есть ему не хотелось. — У нас вышло, — вырывалось уже без прежднего запала. — Да, вышло. Тисс уловила перемену в его голосе, но понять не смогла. Ни её, ни странную кривоватую улыбку, тронувшую губы принца перед тем как он сказал: — Ты, верно, рада вернуться домой? — Домой… — повторила словно эхо. Королевский двор Эсшая так долго был её домом… Остался и теперь, ведь верно? О нем ведь говорит Тай. — Мое возвращение будет много значить для Эсшая. Принц кивнул, сделав вид, что получил ответ на свой вопрос. — Мы, вероятно, вскоре там увидимся. Я хочу лично навестить Эсшай. — Это будет добрым знаком для нас. Тисс улыбалась ему, говорила искренне. А на душе все еще было паршиво. Он должен что-то сделать. — Выйдем на балкон? — Только если ты снова мне почитаешь. — Придется согласится. Он пропустил леди вперед, позволив ей первой выйти на просторный балкон, что успел стать их частым пристанищем. И позволив увидеть книгу, лежащую на резном столе у кресла. Тисс, подхватила её, расплываясь в лукавой улыбке. — Так-так, Ваше Высочество. Что я вижу? «Сказания и легенды Эсшая». Решили наконец признать наше превосходство? — Что вы, леди, мне рекомендовал эту книгу лекарь как отменное средство от бессонницы. В глазах эльфийки блеснули привычные искорки недовольства. Но за много дней, проведенных рядом, они успели стать совсем не серьезными. Они сразу же сменились ласковой улыбкой, когда пальцы прошлись по страницам, на которых жили знакомые с младенчества истории. — Много успел прочесть? — Все. — И как? Понравилось? Принц сдвинул плечами, опираясь на ограждение. — Это же сказки. У всех какая-то мораль, а затем счастливый конец, и… — Это не ответ. Тай нахмурился. Наклонился отбирая книгу, делая расстояние между ними слишком коротким. — Да. Тисс глубоко вдохнула, стараясь остаться спокойной. Пользуясь тем, что мужчина отошел, чтобы вернуть сказки на их временное место, повернулась, рассматривая куда более прекрасный вид, чем тот, что открывался из её окна. Вопрос вырвался сам собой, когда Тай встал рядом, едва касаясь её плечом. — Тебе бывает страшно, когда думаешь, что однажды судьбы всех этих людей будут зависеть только от тебя? — Конечно бывает. Но я всегда вспоминаю что среди этих людей много тех, кто так же как и я будет бороться за лучшее будущее моей империи. Кто разделит мою любовь к ней. Или просто будет честным и добрым, делая этот мир лучше. Эльфийка не сдержала улыбки, видя с какой верой в собственные слова говорил об этом принц. В свои слова она верила не меньше. — Ты станешь хорошим императором. Тай усмехнулся, возводя глаза к звездам. — Это случится еще очень не скоро. Прежде мне нужно будет еще много чего сделать. Слетать в Эсшай например, — Тисс прыснула, — и… Принц запнулся, не решаясь сказать в слух то, что они оба понимали. — Жениться. Тисс закончила за него, встретив в ответ только короткий кивок. Слово повисло между ними непреодолимой пропастью. Сердце отдалось болью, и в горле разлилась горечь. Леди эя Вэдтри хорошо знала — так должно быть. Фэнуэль погибла, но Тай оставался единственным сыном. Двору нужен был его наследник. А значит ему предстояло найти себе жену и будущую императрицу. Голос казался чужим и неестественным. — Той, которую ты выберешь, очень повезет. Тай не ответил. Не смотрел на девушку рядом с собой. Не мог. Тисс хотела уйти. Ей давно стоило прекратить себе врать. Давно стоило понять, что чувства, испытываемые ею к принцу не имеют с дружбой ничего общего. Но поняла она это только теперь, на этом залитом лунным светом балконе. И теперь отчаянно желала сбежать, укрыться от самой себя… — Тисс, — принц накрыл её ладонь своей, сильно сжал пальцы. В глаза не смотрел. Не мог. — Прошу тебя, не улетай. В груди что-то больно оборвалось. Она не смела посмотреть на Тая, но жар его руки растекался по всему телу. — Разве я могу? Ведь все было ради этого. Ради наших государств. Ради мира… — Да, ты права, конечно. Тай помедлил, все так же не обращая на эльфийку взгляда. Но, заговорив снова, наконец повернулся, ловя глаза Тисс своими: — Глупец я, верно? — Его улыбка, как всегда, совершенно не подходила к горечи, наполнявшей голос. — Полюбил ту, что обречен отпустить. Тисс вздрогнула, ощутив как грудь одновременно отдалась и болью и счастьем. Слезы покатились по щекам. — Не глупее меня. Глаза Тая вспыхнули. Огнем, самым настоящим. Он подался вперед, притягивая Тисс ближе. Накрыл её губы своими. Боги свидетели, он так долго этого хотел. И теперь она целовала его тоже. В сотню раз прекраснее чем он представлял себе, мучаясь ночами, беспощадно убивая в себе желание преодолеть разделяющую их стену и взять то, чего так жаждал. — Я люблю тебя, Тисс, хочу чтобы ты знала это. Хочу чтобы знала, что этой ночью все будет по-настоящему. — Тай, мы… Она дрожала, все еще чувствуя на щеках слезы. Все еще чувствуя боль в груди. Он не дал договорить, спросил всего одно: — Любишь меня? Тисс смотрела ему в глаза, черные и глубокие. Она думала, ответ он знает и так. — Люблю. Принц обхватил её лицо руками, припадая к губам с жаждой измученного пустыней путника. Он дышал ею, только ею. А она… Тисс так льнула к нему, прижимаясь всем телом. Растворялась в поцелуе, в иступленных ласках… в нежности, которая была так нужна, необходима, как воздух. Где-то на задворках сознания набатом стучала единственная мысль. Завтра она улетит. Они расстанутся, и эта ночь останется незаживающей раной на их бесконечно долгой жизни… Пусть. Она не сможет отказаться от него. Не теперь. Не когда он кусает её губы, поднимая на руки и унося к ложу. — Ты должна была быть здесь, — Тай опускает её на мягкий шелк и шепчет в ухо, целуя шею. — Каждую ночь ты должна была быть здесь, со мной. Тисс выгибается навстречу его рукам, накрывающим грудь, умело ласкающим сквозь тонкую ткань безупречного наряда. — Должна была, — вторит эльфийка эхом, перебирая пальцами в густые черные волосы. Принц поднимается над ней, снимая сюртук, и Тисс завороженно изучает его взглядом. Как тяжело вздымается мужская грудь. Как напрягаются мышцы когда он протягивает руки и тянет её на себя, вынуждая принять ту же позу. Тай чертит пальцами контур её лица. Хочет запомнить каждую маленькую черту, чтобы когда в его покои опять вернется холод, память грела сердце, обреченное замерзнуть. Тисс понимает, и, смиряя собственную печаль, опускает голову принцу на плечо, замирая в жесте их первой истинной близости. Время останавливается тоже. По крайней мере, им так кажется. — Я хотел украсть тебя, Тисс. Как в твоих Эсшайских сказках. Может там, за великим морем для нас нашелся бы дом… — Мы оба знаем, ты свой долг не нарушишь. — Как и ты. Они оба знают — если единственная всадница Эсшая, уже обещанная королевству как знак начала вечного мира, останется в Империи — всё, чего они достигли, сочтут обманом. Уловкой, призванной усыпить бдительность. Потому завтра утром они простятся. Но пока солнце не взошло… Тисс мягко, безропотно потирается носом о шею своего принца, и оставляет дорожку коротких поцелуев. Ей хочется целовать его всю ночь — до исступления. Таю хочется чтобы ночь не кончалась никогда. Он почти невесомо проходится руками по девичьим плечам, избавляя её от платья. Закрывает глаза от удовольствия, когда она, смутившись наготы, льнет к нему в объятия. Принц нежно гладит её спину, не сдерживая трепета, когда понимает, что его старая догадка оказалась верной. Мужчин его леди не знала. И горит она сегодня только для него одного. Тай мягко опускается на спину увлекая Тисс за собой, окончательно избавляя их обоих от одежды. Он осыпает все её тело поцелуями, ловя вздохи и короткие, тихие стоны. Хочет чтобы она знала, по-настоящему знала как сильно он её желает. Как она ему нужна. Как он любит её. Тисс знает. Чувствует. Видит в полном восхищения взгляде, который затягивает своей безграничной тьмой. Чувствует в уголке глаза новую слезу, когда принц шепчет на ухо: — Моя любимая… Обещанной боли она не чувствует. Тай замирает, пытаясь осознать всю полноту собственных чувств. Боги, разве сможет он её отпустить?.. Тисс осыпает его плечи поцелуями, и, инстинктивно двинувшись навстречу, тихо стонет. И мир рушится. Принц любит её бесконечно страстно и отчаянно, совершенно не заботясь о том, что оставляет на девичьем теле следы своей любви. Она их оставляет тоже. Неумело и неосознанно, сводя этим с ума еще больше, хотя это кажется уже невозможным. Тай тихо шипит, когда она кусает его шею, но улыбается, впиваясь в губы долгим поцелуем. Боги, пусть этот след останется с ним надолго. Навечно. Чтобы все видели и знали — он принадлежит только ей. Своей гордой драконьей всаднице… Рассвет обрушивается на них жестоко и беспощадно. Они не спят, нашептывая друг другу бесконечные признания. После каждого клянутся себе — это последнее. Тай прижимает Тисс к двери своих покоев, вырывая у судьбы последний поцелуй. Он мог бы быть бесконечным этот поцелуй, если бы не тихий и очень тактичный стук служанки. — Госпожа… Принц Тай эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин ловит сердитый взгляд отца, направленный на свою шею. На шее алеет след от укуса. Дракон взмывает ввысь, вскоре превращаясь в маленькую черную точку в небе. Придворных вокруг не остается, и Император подходит к сыну, грозно начиная: — Тай… Принц прерывает. Чеканит холодом стали: — Я помню о долге, отец. Я всегда его выбираю.