После уроков

— Вы остаётесь после уроков, мисс Грейнджер.       Класс ахнул. Профессор Снейп произнёс это с такой строгостью, какой не говорил никогда. Даже, когда отчитывал Рона или Гарри. Он никогда не повышал на Гермиону голос, всегда одобрительно кивал на каждый её ответ.       Но сегодня в нём что-то переменилось. Он то и дело странно смотрел на неё, будто девушка в чём-то провинилась. — Как скажите, профессор.       Пискнула Гермиона, стыдливо опуская взгляд.       Гарри и Рон о чём-то перешёптывались, скорее всего о том, что только что случилось.       После того, как очередной урок закончился, а впереди был ещё один, после которого уже следовало наказание от Снейпа, троица шла по коридору. — Что ты такого сделала Снейпу, Гермиона?       Продолжал допытываться Рон. — Ты самая прилежная ученица, — продолжал Гарри. — В голове не укладывается. — Забудьте, ребят, — развернулась Гермиона, останавливаясь на месте. Парни едва успели остановиться и не врезаться в саму девушку, настолько резко она решила повернуться. — Скорее всего задаст больше домашней работы, не скажет же он идти и сражаться с троллем.

***

      Когда последний урок, а он был у профессора Макгонагалл, закончился, Гермиона распрощалась с Гарри и Роном, которые направились в Хогсмид. Сама же девушка, тяжело вздохнув, точно зная, что её ждёт, пошла обратно в класс Северуса.       Когда она вошла, то никого не обнаружила. Решив всё же пройти и подождать профессора, возможно он попросту чем-то занят, Гермиона села на своё место и открыла книгу. Всё же она не любила тратить время попросту, предпочитая читать и заниматься. Хоть за это её и прозвали «зазнайкой» и «ботаничкой», это нисколько её не заботило. Даже наоборот восхищало.       Другие студенты завидуют её уму. Это подогревало гордость девушки.       И так она прождала профессора добрых сорок минут… — Где же вы, профессор… — даже читать уже не хотелось, на глаза накатила внезапная усталость. Появилось стойкое желание лечь на собственные руки и немного поспать. Странная сонливость была слишком манящей, чтобы ей сопротивляться. В итоге Гермиона заснула.       Громкий стук о её парту заставил резко поднять голову. — Вы смеете засыпать, когда у вас наказание, мисс Грейнджер. Непростительное поведение.       Гермиона на автомате хотела попросить прощения, но осеклась, когда до неё дошли слова профессора.       Он стоял перед ней с линейкой в руках, скрестив их на груди. Снейп выглядел недобро: глаза прищурены, брови сведены, в уголках глаз морщины, губы поджаты. Профессор отошёл к своему столу, садясь на стул, он заговорил: — Итак, вы открываете семьдесят четвёртую страницу, глава девятнадцатая, пятый параграф. Прочитайте мне всё, что там написано, мисс Грейнджер, далее… — его голос как-то странно уходил в пустоту, превращаясь в какофонию. Она уже не слышала о чём говорил Снейп и говорил ли вообще… — Мисс Грейнджер!       Громкий крик профессора снова вывел девушку из странных мыслей. Почему она так себя ведёт? — Ваше поведение переходит все границы! Что вы себе позволяете?! — Простите, профессор. Я не… Что-то странное со мной…       Профессор на это лишь закатил глаза. Он вздохнул, понимая, что добиться от этой девушки он ничего не сможет.       Его тон смягчился. — Что с вами, мисс Грейнджер? Вы заболели? — Нет, сэр, я… Какое-то странное чувство жара… И запах…       Гермиона чувствовала запах свежескошенной травы, нового пергамента и… Что-то ещё… Дым огня, металл, черный перец, сушеный асфодель… Горечь и старые ботинки.       Снейп вышел из-за стола и вернулся к парте Гермионы. Мужчина положил свою руку на её лоб, дабы проверить температуру. — Ваш лоб холодный, мисс Грейнджер. Это явно не является признаками повышения температуры. Где жар ощущается сильнее всего?       Гермиона сосредоточилась на собственных ощущениях. Хоть горело всё её тело, но в одном конкретном месте жар был больше всего.       Она указала на место, где находилось её сердце. — Значит ваше сердце. Скорее всего, пока меня не было, вы могли надышаться остаточным запахом Амортенции. Придётся отменить ваше наказание и помочь вам избавиться этого наваждения.       Взгляд Гермионы изменился, в нём явно читалось какое-то желание.       И Снейп это видел.       Он вздохнул. — Помните, мисс Грейнджер, это лишь для того, чтобы помочь вам. Как избавляются от Амортенции, сможете ответить? — Кажется, поцелуем, сэр.       Глаза Гермионы расширились. — Вы собираетесь поцеловать меня, профессор? Я согласна, — внезапно рассмеялась девушка.       Северус приблизился к Гермионе и осторожно коснулся губами её губ. Мягко, сладко. Чем-то напомнило ему пирожное, которое он ел с чаем вчера вечером.       Отстранившись, Снейп вгляделся в глаза Гермионы, которые начали проясняться. Действие сходило на нет. — Никому об этом ни слова. Вы поняли меня, мисс Грейнджер? Мисс Грейнджер? Мисс Грейнджер?       Всё внезапно начало расплываться. Голова набилась свинцом и очень хотелось вновь лечь на собственные руки. — Мисс Грейнджер, проснитесь!       Гермиона вскочила, как ошпаренная. — Не надо меня целовать!       Закричала она, тупо уставившись на шокированного профессора. — Простите, — мгновенно смутилась она.       Он быстро пришёл в себя и вновь надел маску холода, от былого удивления не было и следа. — Спать на собственном наказании, Мисс Грейнджер, крайне неподобающее поведение. Я в вас разочарован. Уходите, — кивнул он на дверь. — Сегодня вы явно не расположены к учёбе. Продолжим в другой раз.       Ещё раз извинившись, Снейп явно пропустил это мимо ушей, Гермиона спешно покинула класс.       Северус сел за свой стол и увидел торчащий из ящика бутылёк Амортенции. — Нужно будет вернуть Горацию его собственность. Разбрасываться таким сильным зельем где попало — крайняя безответственность.       Проговорил профессор, открывая книгу на месте, где он остановился и продолжил чтение.