Чашки, скрепки, футболка...и мое сердце.

Питер, прохладное осеннее утро, офис только-только начинает оживать. Сонные офисные жучки неохотно разбредаются по своим местам, кабинеты заполняются тихим жужжением компьютеров, дребезжанием телефонов, шушуканьем коллег. Арсений тоже собирался пожужжать компьютером. Ведь именно для этого он и ходит на работу. Жужжать компьютером для выполнения своих жужжащих задач. Погудит только кофемашиной быстренько и потопает к своему рабочему месту. - Да где она, где, где же... Ну ведь ставил ее сюда вчера вечером, ну что такое... - очередная пропажа кружки не осталась незамеченной. За эту было особенно обидно, так как она была не просто куплена в ближайшем магазине, а тщательно отобрана из небольшой домашней коллекции, заботливо упакована и принесена в надежде, что хэштег #Моё остановит злостного кружечного вора. Скорбить времени не было, так что одноразовые стаканчики снова пришли на помощь. А вот гудение кофемашины - нет (ну или да, если она выступала на стороне противника)... - Шастун! Ёк-макарёк, вы не пробовали покупать колокольчик? - А у кого это голос дал петуха? Нет, совсем не у нашего Арсения. У нашего Арсения голос всегда размеренный и спокойный, даже в самых непредсказуемых ситуациях. Шастун, который до этого спокойно шел, пялясь в телефон, дернулся и врезался в кухонную тумбу. Что-то упало на пол. Осколок с буквой "ё" на розовом фоне издевательски блеснул на солнце. *** - Антон Андреевич,... простите, что вы делаете? Арсений, который изначально собирался заглянуть всего на секунду, поменял свое решение в один миг. В кабинете, который они с Шастуном делили на двоих, было не так много места, но, тем не менее, достаточно для того, чтобы можно было уместиться на своем собственном кресле за столом или, на крайний случай, на диванчике. Это если уж совсем некуда приткнуться, конечно. - Арсений Сергеевич! - вскочил тот с пола и расплылся в несколько виноватой улыбке - А я вот...вот... работаю тут, вот. - Работаете? - Именно! - активно закивал тот. Надежды на то, что ему поверят, было мало. Оставался крошечный шанс, что просто решат не лезть и пойти дальше по свои делам. - То есть, вы не йогой тут занимались вместо выполнения задач? - переспрашивает тот, рассматривая подозрительно знакомую футболку на своем коллеге. - Ээээ, нет, конечно нет, сейчас же рабочий день, я просто пытался визуализировать макет для нашего клиента более детально. Да и какая мне йога, тоже скажете - немного неловко смеется тот, нервно обтирая ладошки об штаны. Черт, опять пятна останутся. - Знаете ли, слышал недавно о такой методике визуализации... - Да, я тоже, наверное, что-то слышал такое - рассеянно соглашается с ним Попов, даже не вслушиваясь особо в то, что ему говорят. Все его внимание привлекла футболка и он никак не мог отвлечься от нее. Такой знакомый принт и потертости эти... Да и на Шастуне смотрится несколько нелепо, будто тот из неё вырос. - Ааа... где ваша рубашка? - наконец взгляд получается оторвать и Арсений сразу получает вознаграждение в виде смущенного, нервничающего Антона Андреевича, который уже знать не знает, куда себя деть от неловкости. Несчастный уже и руки об себя всего вытер, и смотрит куда-то в потолок, и шея у него пятнами вся пошла. Эдак он и в обморок свалится, лишь бы не признаваться ни в чем. - Так, испортилась она, облился. Вот пришлось переодеться, да. Я всегда на всякий случай футболку из дома таскаю - Шастун оттягивает немного подол и у Арсения будто высвечивается в голове "воспоминание разблокировано" и вот футболка уже не смутно знакомая, а своя, родненькая, заботливо повешанная в шкаф, приготовленная для вечерней прогулки несколько месяцев назад. Понятно теперь куда она делась тогда. - Антон Андреевич, я крайне рад, конечно, что вы узнаете новые методы работы, но был бы крайне благодарен, если бы вы тестировали их не в офисе. У вас несколько задач висит незакрытых, давайте вы начнете с них, а потом уже будете визуализировать свой проект? Или вы думаете... *** В офисе, где работали Шастун и Попов, было не так много правил. Не носить супер-пупер яркую одежду, не беспокоить коллег по выходным и не лишать ближнего своего священного права на кофе. И не трогать стол Арсения Попова. Ни при каких условиях. Иначе рвота, срачка, золотуха, конъюнктивит, случайное выпадение из окна и прочие подобные нелепые оплошности свалятся вам на голову подобно каре египетской. Арсений не был злючкой-колючкой, в коллективе его любили. Всегда приходил на помощь, мог поддержать любой разговор, вставлял уместные шутки и просто потрясающе смотрелся в своих приталенных костюмах. Последнее было отдельным плюсом, вписанным неким А. А. Шастуном невидимыми чернилами. Арсений был педантом. Расположение вещей на его столе никогда не было случайным. Все было четко выверенным, разложенным по миллиметрам, посчитанным и записанным в блокнот. В конце каждой недели количество ручек, карандашей, скрепок, бумажечек и бог весть чего еще неуклонно подсчитывалось и недостающие вещи требовались у одолживших их в течение недели коллег обратно. У всех коллег, кроме Шастуна, который "Да не брал я у вас ничего, Арсений Сергеевич! А если и брал, то сразу же положил на место, ну что я вам, врать буду?!" или "Да там одна скрепка всего, мне ее что, искать по всему офису нужно? Ну Арсений Сергеевич, смотрите..." - ...вот я вам кофе принес, вместо того, который утром случайно опрокинул, давайте забудем про эту несчастную скрепку? - и улыбается, гад, так тепло и приятно, что сил нет никаких продолжать от него что-то требовать. - Ладно, Шастун, забудем про канцелярию на сегодня. - бурчит тот, недобро глядя на коллегу. Устраивать месть почему-то желания нет, хотя за то количество чашек, ручек, маркеров, скрепок, папок и даже футболку (!), которые тот у него свистнул за три месяца совместной работы, любой другой бы уже писал бы прошение о переводе в другой отдел, как минимум. - Идите работать, а не отлынивайте. - Да какое отлынивание, АрсеньСергеич, я ж вам за кофе ходил, приятность вам хотел сделать! Вероятно, это и было причиной особенного отношения. Приятность. Ну-ну. *** - Шастун, ну сколько это может продолжаться? День с самого утра носил гордое продолжение "пердень". Злило Арсения все. И злоебучие соседи сверху, которые всю ночь ссорились так, что приличные люди спать не могли, и закономерный недосып, и собственная заторможенность, и сбежавший кофе, и брызги от луж на брюках, и медленный лифт, и даже цветок в коридоре стоял не так ровно, как ему стоило бы. И вот, пришел Арсений на кухню, в надежде, что этот день-пиздень еще не совсем потерян, что его еще можно исправить чашечкой ароматного кофе. Достал новую чашку из пакета, включил чайник, отошел за вчерашними бутербродами к холодильнику... И вот уже, счастье так близко, чайник пискнул и выключился, Шастун любезно протянул кофе, Арсений тянется рукой к оставленной чашке... чашке? Оставленной чашке. Оставленной чашке? Да, чашки не было. Она была нагло захвачена злостным разрушителем спокойствия на душе - Шастун уже счастливо сербал из нее свой собственный кофе. Тот самый, пакетик которого он же сам и протягивал Арсению. А куда, скажите, ему насыпать этот кофе? А куда, пародонте, ему водичку-то налить? А где же ему ложечкой-то поразмешивать, а?... - Я вас спрашиваю, Шастун, где? - Арсений решил не мучиться этими философскими вопросами самостоятельно и злобно выплюнул их в лицо быстро погрустневшему Шастуну. - У вас своей чашки нет, вы решили других обкрадывать? То чашка, то ручка, то степлер... Вы футболку у меня сперли и нагло ходили в ней по офису! У вас есть хоть капля стыда? Ну вы же видели, что я поставил эту чашку себе, ну я ведь только что это сделал, на ваших же глазах, ну АнтонАндреич! - орал он на Шастуна, тыча в него несчастным пакетом кофе. Несчастнее выглядел только сам Шастун, который был готов умереть прямо на месте со стыда. - Арсень... АрсеньСергеич - шепотом попытался прервать его он. - Ну что АрсеньСергеич, ну что? - Вы такой красивый, когда кричите на меня, мне прям плохо стало. - все так же шепотом признался тот, прижав к груди руки Попова, вместе с полупорванным уже пакетом. Арсений застыл. Не то чтобы он не подозревал о симпатии своего соседа по кабинету, он всё-таки не слепой, однако момент для признаний был подобран... специфический. А Шастуна не смущало ничего. Он, завороженный, смотрел своими глазами ему прямо в душу. Казалось, он даже не моргал. Только улыбался нежно-нежно и кончиками пальцев поглаживал руки Арсения, все так же прижимая их к груди. В груди защемило и пол внезапно стал таким интересным, что аж ух! Ну какая плитка, это где ж такую брали-то? Надо будет себе такую же найти, может и решится всё-таки ремонт затеять... - Вы простите меня, АрсеньСергеич, я ж, ну... - все так же шепотом продолжил Шастун. Звучал он при этом весьма смущенно и виновато, но Арсений был слишком занят, рассматривая плитку, чтобы проверить это по выражению лица - ... я видимо неправильно вас понял просто. Вы просто мне кивнули и я подумал, что это на мой вопрос... - Вопрос? - громко переспросил Арсений и аж сам вздрогнул от того, как громко это прозвучало. Осторожно выпутав руки, он отошел к тумбе, сцепив их в замок. - Вы разве спрашивали что-то? - растеряно протянул он. - Ну да. - так же растерянно посмотрел на него Шастун. - Я же спросил у вас, могу ли взять вашу чашку. Она кайфовая такая, мне очень понравилась. Я честно-честно постараюсь ее не разбить! Мне очень жаль, что так вышло в прошлый раз, - поник он - но, вообще-то, я же купил вам новую! - Новую? - таким тупым Арсений не чувствовал себя очень давно. Антон открыл верхний шкафчик, где обычно лежат сладости, которые Арсений, вообще-то, ест очень редко, а от того и не заглядывал туда уже тыщу лет. А иначе, конечно, увидел бы почти точную копию той самой кружки с #Моё на розовом стикере. На его кружке он был ярче и четче, но и этот ничего. - Я редко ем сладкое. Простите, я... спасибо за чашку, не стоило... - нет, ну плитка охуенная, конечно. А окно какое, мммммм. Смотреть в него, конечно, сильно интереснее, чем на Шастуна, который незаметно подошел так близко-близко. - Арсень... Сергеич. - Мммм? - Я вас сейчас поцелую. *** Арсений задыхается. Он натурально не может дышать. - Антон... Антон! - выскулил он. Только такие звуки в ближайшее время, никаких вам спокойных "АнтонАндреич, доброе утро". Да и как это возможно, когда одна нога закинута на плечо, вторая прижата к груди и крепко удерживается, а такие длинные, потрясающие пальцы, трахают тебя уже несколько минут. - Да, мой хороший, ты сказать что-то хочешь? - а пальцы не останавливаются, пальцы все также долбят по простате. Смазка громко хлюпает и лучше не представлять, какой вид открывается Шастуну. Судя по тому, как тот смотрит - Арсений бы уже кончил, если бы тоже мог видеть. А Шастун пялится, весь красный, такой горячий. Его жадный взгляд просто сжирает Арсения. И так нежно целует коленку, ласково прикусывает, облизывает под ней, ведет носом и снова возвращается взглядом к своим пальцам, на которых буквально нанизана задница Арсения. Такая манящая розовая дырочка, в которой так тесно, жарко, которая так пульсирует. Антон закрывает глаза и тоненько поскуливает, а член дергается при мыслях о том, что еще немного... - Я понял, поняяяяял... - стонет Арсений. - Что ты понял, мой хороший? - Антон перестает активно двигать рукой, ложится рядом и начинает просто вдавливать кончики пальцев в несчастную простату короткими движениями. Арсению не легче, он горит, мышцы сводит, формулировать предложения не получается. Получается стонать, чувствуя приближающийся оргазм всем телом. Пальцы замирают и стон выходит даже немного злым. - Я буду слушать, что ты говоришь, - хнычет он, пытаясь насадиться на пальцы - буду больше отдыхааааать, пожалуйста, Антон, пожааа...- он давится стоном, когда вожделенные пальцы снова начинают двигаться, все быстрее и быстрее, приближая его оргазм со скоростью света. - Кончай, малыш - слышит он шепот на ухо и разве он может ослушаться? Он весь сжимается, сводит и разводит колени, сжимает пальцы внутри аж до боли, стонет надрывно, вскидывает бедра и падает без сил. - Умница, Арсений, какой молодец. И урок усвоил, и кончил как замечательно. Я чуть не умер от твоих стонов, восхитительный просто. - прижимается к нему Антон, аккуратно вынимая пальцы. Собственный член ноет уже, головка пульсирует и приходится сжать его до боли, оттянуть яйца, чтобы не спустить Арсению на его восхитительный живот, залитый спермой. Вместо этого он спускается ниже и широкими мазками вылизывает пах, каждую складочку, опускающийся член, такой чувствительный сейчас. И как же сладко Арсений скулит от этого, как ногой дрыгает несдержанно. - Не надо, не могу, Антон... - хнычет он, зная, что это точно еще не все. - Ну как же не надо, - ласково бормочет Антон ему в пупок. - Надо, Арсень, ты ведь хочешь еще, я знаю. - А сам снова пальцами, сразу тремя, лезет внутрь, растягивая для себя. И ртом на снова твердеющий член насаживается. - Ты такой там мягкий - Стонет он протяжно и потирается о простынь. Жесткая ткань неприятно натирает член и это помогает отвлечься. А вот стоны Арсения нет. Все, невозможно больше держаться. Антон вытаскивает пальцы и садиться на колени. - Ты уверен, что без презика? - Немного задыхаясь, уточняет он. А сам уже головкой по промежности водит, трется, постанывая и представляя, как сможет залить Арсения изнутри спермой, как она вытекать будет... - Только я не смогу долго, ты такой горячий, я взорвусь. Вместо ответа Арсений притягивает его к себе, обхватив ногами и буквально вдавливает в себя, чувствуя, как проникает в него головка. - Как хорошооо в тебе, как сладко, Арсений. Я сейчас умру, ты так пульсируешь, я будто всем телом чувствую, Арс, не могу, не могу... - Какой же ты пиздливый, Шастун. - Стонет тот в ответ. Невыносимо это все слушать и чувствовать это растяжение, жар, такие жадные, нетерпеливые толчки. Невыносимо слушать как он стонет на ухо. - Я совсем скоро, простиии... - выскуливает Шастун, вбиваясь все быстрее. - Я могу в тебя? Ты говорил можно, Арс, скажи, что можно... - Давай-давай-давааай... Антон громко, протяжно стонет и через несколько толчков кончает. Скользя по собственной сперме, он продолжает двигаться, медленно, но сильно ударяя по простате и быстро двигая рукой по арсеньевскому члену. А Арсений все. Он закончился. Он задыхается. *** - И что, я правда сказал тебе, чтобы ты забирал футболку? - Да, Арс - довольно вздыхает. - И я, ну... прям осознанно? - Крив осознанно, Арс. Получается, не очень так. - Шастун потягивается и переворачивается на бок, опираясь на руку. - А все потому, что работать надо меньше. Ты последним уходишь с работы, я не помню, чтобы ты обедал вообще когда-либо, а Олеся из HR сказала, что ты не был в отпуске два года. Два! Арс... - кидает на него немного осуждающий и возмущенный взгляд. - Я просто люблю делать работу до конца. - бурчит тот, отводя взгляд. - Ну и не настолько все плохо, наверняка она перепутала, ну каких два года, я вот выходной брал недавно дополнительный. - Давай в отпуск поедем? - А? - смотрит на него Арс удивлённо и немного поплывше. - Рванем в Тай куда-нибудь. У меня тоже отпуск скоро. - нежно шепчет ему на ухо, хватает за руку, легонько бодает плечо лбом. Ну, Тай так Тай.