Кровь стекала по твоим рукам

      Лезвие для канцелярского ножа, что пряталось где-то в амулетах, сейчас оставляло на руке глубокие порезы. Кровь ритмично падала на землю и пачкала одежду.       Лололошка не понял, когда он стал заниматься этим. В один из дней он просто взял ножик и провёл им по своей коже. И он почувствовал тогда некое. Удовольствие? Отрезвление? Он сам не понял, до сих пор не понимает. Но оно точно помогло уйти куда-то далеко, покинуть этот бренный мир, оставить дела и друзей.       Дверь этого покинутого здания закрыта, лезвие в руке, никому он сейчас не нужен. Длинные полосы всё растут и растут на руке, походя до локтя и возвращаясь вновь к венам. Рядом подготовлены бинты и перчатки. Пальцы начинают дрожать. Не то от боли, не то от холода. Да, Ло холодно. Холод давно окутал его чистое сердце, все органы замёрзли. В его глазах искры посинели, очи больше ничего не выражали. Только отчаяние.       Где-то в мозгу ещё бьётся мысль прекратить всё это, но она скоро падёт в бою с желанием. С желанием узнать это чувство, попробовать снова эту боль, что приносит что-то, что не даёт покоя уже который день.       И дверь отворяется. Яркий, вызывающий тошноту оранжевый цвет ударяет в тёмные глаза. Некогда белый халат сверкает, как и улыбка. Но она быстро сходит и остаются лишь карие глаза, что смотрят с удивлением, отвращением и разочарованием. С такими эмоциями обычно смотрят на животное, которое как-то нахулиганило или на завядший цветок. Да, на парня глядят скорее как на почти мёртвый цветок.       Длинный, даже слишком язык Джона не спешит что-то сказать. Никаких колкостей или что-то в принципе. Идёт лишь гнетущая тишина, что скрывает бесов или что-то иное, но также пугающие. — Значит я тебя ищу, а ты тут селфхармом увлекаешься? — руки гениального учёного складываются на груди, показывая раздражение. Фыркает, разглядывая свежие порезы и то как стекала кровь из них. А парень в голубом, почти грязном шарфе лишь молчит, вызывая напряжение и злость. — Ну чего молчишь? Стыдно поди? — усмехается Джон, а после вальяжно разворачивается спиной. — Давай, поднимайся. У нас важный разговор. — Говорит он и уходит. Снова оставляя героя наедине. Сглотнув, он завязывает бинты на руках и, отряхнувшись, встаёт на дрожащие ноги.       Выйдя из старого, ветхого дома, его встречает хитрый взор. Джон облокотился о стену. — Лололошка. — поддевает он пальцами свои очки, опустив их на нос и взирает на стоящего напротив. — Ты когда этим стал заниматься? Я думал, ты будешь чуточку умнее. — Слегка ухмыльнулся, снимает очки вовсе, прокручивая их в своих руках. Рядом стоящий парень просто молчал, глазами бегая по лесу. Хорошо, что это было не видно за солнцезащитными очками. — Недавно. — шепчет или хрипит он себе под нос. Неосознанно он начинает теребить и мять свои пальцы. — А продолжил зачем? Разве ты не почувствовал боль? — холодно отчеканил JDH. Он не был хорош в поддержке или уж тем более, в заботе. От одного такого слова он кривился. — Почувствовал. Но была не только боль, ещё какое-то странное, приятное. — глаза утыкаются в землю, не осмеливаясь подняться и посмотреть в глаза напротив.       Джон лишь странно хмыкает, надевает очки обратно и подходит ближе. А после хлопая по плечу, как-бы поддерживая, но с долей издевательства. — Это называется «мазохизм». — он отходит обратно. — Какой же ты всё-таки проблемный — шепчет он себе. — Ладно и с этим разберёмся. — В непривычной манере сказал гений. Раньше бы он, наверное, посмеялся, поиздевался и забил бы. Это всё-таки не его проблема, а его двойника и нянчиться с ним он бы не стал. Но что-то не то. Джону ни одна колкость на язык не лезет, обычно они легко срываются с него, а тут нет и нет.       Было какое-то чувство, что сейчас вообще не к месту так говорить. Оно сможет как-то расстроить парнишку. Но быстро избавившись от лишних мыслей, Харрис метнул быстрый взгляд на жёлтый кристалл, намекая вернуться в сон. Там хотя бы раны быстрее заживут.

***

      Лололошка весь оставшейся день просто сидел у себя дома, в кресле. Пока рядом расхаживал JDH, читая лекции, о том как вреден селфхарм и тому подобное. Останавливаясь, дабы убедиться, что его слушают, а после снова важно взмахивает указательным пальцем и продолжает. Пока его почти белый халат стремительно развевался вслед за владельцем.