Ты оставил меня первым

Оставаться с Кэрол больше нельзя. Невыносимо было просыпаться рядом с ней каждое утро и осознавать, какой ценой далось это спокойствие. А стоило ли оно того вообще? Лео заплатил своей жизнью за то счастье, которое Винсент даже не может почувствовать в полной мере. Каждый божий день Моретти начинается с мысли о том, что он его не заслужил. Он не достоин прожить очередные сутки. Он и не сможет продержаться под гнетом воспоминаний, где он собственноручно убивает друга, который правда ему доверял. Если доверие Лео привело к такому, то где гарантии, что Джули в будущем не ввяжется из-за отца в более серьёзные передряги? Тяжело быть полицейским, но убийцей — ещё тяжелее. Особенно, когда ты убийца своего единственного настоящего друга. Или даже больше. После того, как мужчина покинул жену и новорождённую дочь податься было некуда. Полицию Винсент бросил ещё за какое-то время до собственной семьи, там у него настоящих друзей никогда и не было. Память мучает расплывчатыми образами, а Карузо является ему во снах. Не пытается избить или же прикончить, пусть даже вспыльчивый характер должен был подстегнуть его это сделать. Возможно, было бы и лучше, умри Винсент в этом сне. Может и в реальности стоило поддаться... Не стрелять по разгневанному Лео, не ползти к гребаной пушке в таком слепом отчаянии, и уж точно не пускать пулю прямо в грудь верного напарника. Каждую ночь Винсента могли бы мучать кошмары о том, как он убивает Карузо, как держит его руку, как шум дождя заглушает его последний выдох. Но все куда хуже — Лео, собственной персоной стоит ровно перед ним и прожигающим ненавистью взглядом глядит прямо в душу. Всем видом показывая, насколько та черна и беспросветна. – Лео... – говорить бесполезно, но Винсент все равно продолжает окликать его. Снова и снова. Пусть даже тот никогда не отвечает. – Лео, мне жаль... – в глазах мертвеца читается "тебе и должно быть". – Кричи! Ругайся! Ударь меня! – взгляд самого Винсента бегает от места к месту. – Хоть что-то! – он делает шаг вперед, и в этот момент Карузо отворачивается и уходит. Сколько бы раз эта сцена не представала перед глазами по ночам, больно всегда как в первый. И должно быть. Нельзя прощать себе то, что сделал. Много несостыковок было в его логике все это время. Полиция должна защищать людей, разве нет? Предавать преступников правосудию. Но был ли Лео человеком, заслуживающим смерти? Этот вопрос завис над душой, никуда не пропадая день ото дня. Больно вспоминать. Больно дышать, зная, что твои воспоминания — не ложь. – Лео! – даже бежать вслед за медленно уходящим во тьму силуэтом бесполезно. Почему же Винсент так стремится вернуть его? Зачем каждый раз зовет этим грустным голосом? В какой-то момент у него неосознанно вырывается истинная причина: – Лео! Не оставляй меня одного! Вот оно что. Одиночество. Гложет изнутри, даже тогда, когда Моретти оказывается окружён некогда любимой супругой и собственной дочерью. И сколько бы он ни пытался, он не может убежать от осознания, что Карузо был единственным, кто за долгое время заставил это чувство затихнуть. Однако где он сейчас известно одному богу. И догнать его Винсенту не под силу...