О чем молчат тыквы?

Весёлый праздник Хэллоуин, Настало время маскарада. В брюнета красится блондин, И маски выходцев из ада. И тыква главный атрибут, На этот западный манер. Одет как Дракула, ты крут! Увы, это не мой пример. Ну не любил я тыкву лично, Когда был даже карапуз. И праздник был бы симпатичней, Когда бы резали арбуз!

Вячеслав Лаптев

      Осень в Питтсбурге выдалась на удивление красивой — яркой, золотистой, приятно-прохладной, с приглушенным, уже не греющим, но еще светящим почти допоздна солнцем. Город утопал в красно-желтых листьях, тихо шуршащих под ногами — когда не были щедро политы словно спешащим куда-то нечастым дождиком. Но вряд ли это замечал уставший как собака, папа Карло или сто индейцев, пробегавших сутки по прериям за хитрожопым буйволом — нужное подчеркнуть — Брайан, который выполз из мустанга, на ходу развязывая сдавивший шею галстук.              Контракт на рекламу новой телерадиовещательной компании, открытой молодыми амбициозными выскочками на деньги богатеньких родителей, высосал его досуха. Но, увы, не в позитивном жизнеутверждающем смысле. Этот молодняк был шумным, восторженным и не в меру позитивно настроенным относительно блестящего будущего, которое Брайану казалось более чем призрачным. Но похуй! Пока они платят, и платят, мягко говоря, немало, «Киннетик» будет терпеть их навязчивое присутствие.       «Брайтин» был ярко освещен, хотя время близилось к полуночи, и обычно Джастин либо пропадал в студии, либо ждал его в постели, коротая время с книгой в руках, и дом был погружен в темноту, за исключением пары фонарей у входа и неоновой подсветки на кухне. Что опять выдумал этот засранец с огромным шилом в заднице, которое не желало исчезать, даже миновав тридцатилетний рубеж?       С опаской открыв дверь, Брайан замер, но, быстро очнувшись, произнес:       — Это что еще, блядь, за хуйня?       Оглядев масштабы катастрофы, он решительно двинулся на поиски того, кто это сотворил, и даже не попытался замаскировать весь представший кошмар хотя бы страстным поцелуем горячо любимого супруга. Или не столь горячо и совсем не любимого? Чья-то задница давно не получала порки!       Виновник был легко обнаружен на кухне. Восседая на поверхности кухонного острова, с огромными наушниками на голове и ножом для карвинга в руке, он что-то напевал себе под нос, время от времени размахивая острым предметом. Подойдя сзади, Брайан резко сдернул наушники с болтающейся головы и вырвал нож из сжимающих пальцев, бросив его в раковину.       — Не объяснишься? — ледяной и предельно спокойный тон обычно предупреждал Джастина, что скоро грянет буря, по сравнению с которой ураган, чьим бы именем он не был назван, покажется легким ветерком.       — Кажется, я увлекся, — Джастин улыбнулся, озарив большое помещение, отчего казалось, что усыпанная оранжевыми кучами кухня вспыхнула огненными бликами.       Обычно такая улыбка обезоруживала Брайана за три секунды, и одежда разлеталась по углам со скоростью света, часто жертвуя как минимум пуговицами, а как максимум — самой собой. Но сегодня этот трюк не сработал. Дважды запнувшись на коротком пути от двери до кухни, поскользнувшись и ударившись локтем о край буфета, Брайан не был расположен к компромиссам.       — Я жду! — прогремело как гром, разнесенный эхом по этажам. Случайно ткнувшись носком дорогущего ботинка в нечто мягкое, он с отвращением потряс ступней.       — Я взял заказ, чего непонятного? — улыбка погасла, уступив упрямо сжатым губам.       — Художественная сцена Нью-Йорка подвергла тебя остракизму за приверженность к моей обнаженной натуре?       — Нет, конечно! С чего бы?       — Ты потерял интерес к рисованию и собрался в монастырь?       — Брайан, что за фантазии?       — Устал от меня и жаждешь свободы?       — Да с чего ты взял?! — всплеснул руками Джастин.       — Тогда, что это?! — широким жестом Брайан обвел тыквенные развалы всех форм, размеров и цветов, какие, наверное, существовали в мире.       — Рановато страдать от склероза, не находишь? — Джастин вздохнул и сочувственно похлопал мужа по плечу. — Я взял заказ на изготовление тыквенных фонарей для Хэллоуина.       — Ладно, допустим. Нахуя столько-то?! — вскричал Брайан, даже навскидку не сумевший предположить количество смотрящих из всех углов желтых оскаленных физиономий.       — Эти, — Джастин ткнул в левый угол кухни, где пирамидой были сложены готовые изделия, — для ЦГЛ. У них намечается масштабное представление. Эти, справа — для вечеринки Дафны. Те, что в гостиной — заказал Эммет для вечеринки у бассейна. В спальне…       — В спальне?! — Брайан с трудом сдержался, чтобы не броситься наверх и не вышвырнуть эту дрянь в окно.       — Успокойся, там немного — штук двадцать всего. Они для кафе. Дебби хочет украсить его иначе, чем обычно.       — И сколько всего этих монстров в доме? — почти спокойно произнес Брайан.       — Не больше двухсот. Дня через три уже закончу, — пожал плечами Джастин, — ты голоден? Я приготовил тыквенный суп.       — Нет! — помимо воли вырвалось из Брайана, но как-то хрипло и с повизгиванием, так, что пришлось откашляться. — Скажи мне, Солнышко, тебе мало денег, которые зарабатываешь, рисуя на заказ? Или картины с выставок плохо продаются? Или счета «Киннетика» имеют мало нолей, и ты хочешь увеличить их количество?       — Ты же знаешь, что деньги для меня — не главное. И плата за тыквы символическая.       — Тогда зачем?       — Господи, Брайан! — Джастин не знал, как донести информацию до мозга Брайана, поэтому выдал все как на духу: — Скучно мне, понимаешь? Я подыхаю здесь в полном одиночестве! Выставка не требует постоянного присутствия, Мария убирает в доме, не позволяя «портить талантливые руки художника», готовить для себя одного я не хочу! Ты вечно на работе, и появляешься только чтобы упасть в кровать и захрапеть!       — Я не храплю! — возмущенно перебил тираду Брайан.       — Храпишь, да так, что «Брайтин» сотрясается, — возразил Джастин, сложив руки на груди. — Кстати, когда мы выбирались куда-то вдвоем? Или встречались с бандой? Да просто, блядь, трахались в последний раз?! — Молчание красноречиво говорило о том, что Брайан не помнит ничего из перечисленного. — Я ощущаю себя не нужным…       Чувство вины кольнуло Брайана в самое сердце, оставив занозу, мешающую вздохнуть.       — И это причина захламить дом отвратительным овощем? Ненавижу тыкву! — отбросив вину (в конце концов, он не развлекался круглыми сутками, а пахал, как раб на галерах), Брайан в сердцах пнул ближайшую мерзко ухмыляющуюся желтую рожу, и та, треснув, разлетелась по полу рваными ошметками.       Джастин соскочил со столешницы и разъяренной фурией подлетел к Брайану, схватив за лацканы кашемирового пальто, неожиданно сильно встряхнул.       — Ты, блядь, что творишь, засранец?! — зашипел он, притянув Брайана прямо к лицу. — Я потратил на это две недели, которые ты спокойно пребывал в своем ебаном лофте! И на ебучей работе!       — В нашем лофте, — отцепив сильные пальцы, смявшие податливую ткань, спокойно возразил Брайан. — По соглашению о партнерстве тебе принадлежит половина, если не забыл. И то, что ты предпочитаешь проводить время с тыквами, а не с мужем — твоя проблема.       — Моя?! — Джастин, кипя от гнева, схватил почти готовую тыквенную голову и с размаху швырнул об пол…       Хорошее было пальто… дорогое… из последней коллекции Gucci… чистейший кашемир ручной выделки… приятного песочного оттенка…       В воцарившейся тишине было слышно, как потрескивают поленья в камине гостиной, и если бы на границе ноября мог выжить хотя бы один комар, его жужжание ощущалось бы как звук бензопилы, крошащей тыквенную вакханалию на миллион мелких кубиков. Брайан медленно поднял руку, и Джастин внутренне сжался, готовый получить кулаком в челюсть. Нет, Брайан никогда не позволял себе ничего подобного, разве что внизу, в игровой. Но там все было по обоюдному согласию и к всеобщему удовольствию. И никогда по лицу! А сейчас…       С выражением вселенского отвращения, Брайан стер со щеки повисшие на отросшей к вечеру щетине желтые волокна, с которых размеренно капал сок, сбегая по дорогой ткани влажными дорожками, и предельно уничижительно уставился на Джастина.       — П-п-прости… — промямлил виновник грядущей химчистки стоимостью в пару сотен баксов, и поскоблил ногтем ярко-желтое пятно на тяжело вздымающейся груди мужа. — Завтра же отвезу в прачечную.       — Оставь! — гаркнул Брайан. — Через полчаса жду внизу. И не забудь пробку. Полтора дюйма подойдет. Для начала!       Чертыхаясь и скользя по влажному паркету, Брайан гордо удалился.       Наказание. Такое сладкое слово. Джастин обожал доминирующего Брайана, и было время, когда специально устраивал ссоры, чтобы его отшлепали или связали, или то и другое одновременно. Они не были адептами Темы, просто иногда хотелось выйти за рамки привычного, и немного пошалить. Даже игровую комнату оборудовали, оснастив кодовым замком, чтобы вездесущий Гас ненароком не обнаружил неприличный ассортимент приличного интим-магазина, который они собирали вместе, привозя игрушки из разных городов и штатов, куда заносила работа или редкие совместные отпуска.       Тридцать минут миновали, и кодовый замок запиликал, с тихим щелчком открыв дверь. Джастин, облаченный в максимально закрытую водолазку и настолько узкие джинсы, что размер члена можно было определить на глаз, медленно прошел босыми ногами по мягкому ковровому покрытию через комнату и остановился в нескольких дюймах от Брайана. Склоненная голова и опущенные ресницы вкупе с заведенными за спину руками, придавали ему вид готовой к наказанию жертвы.       Брайан, спокойный внешне, внутри кипел от разгорающейся похоти. Каждый раз, когда Джастин специально затевал ссору, а потом принимал расплату, ему приходилось прикладывать невообразимые усилия, чтобы тут же не наброситься на хитрожопого пизденыша, отбросив игры в наказание, и не вытрахать из него всю дурь, которая с возрастом, казалось, только росла и ширилась. Но сегодняшний бардак нельзя оставлять безнаказанным! Любимое пальто, скорее всего, придется выбросить, лодыжка ноет, локоть саднит — сплошные убытки с таким благоверным! Один плюс: стояк грозил прорвать плотную ткань брюк.       — На колени, — тихо, но четко скомандовал Брайан, до конца расстегивая уже приспущенную молнию.              Брайан знал, что Джастину нравилось, когда он жестко вколачивается в его горло, а потом кайфовал от звуков характерной хрипотцы с утра. Но обычно Брайан сдерживал свое темное эго, боясь навредить мужу, а сегодня не собирался, мысленно отпуская себя на все четыре стороны. Он крепко обхватил подбородок Джастина ладонью, заставив широко открыть рот, и резко въехал в глотку по самые яйца, не дав расслабиться. Джастин поперхнулся, но не поднял опущенных ресниц. Как правило, он смотрел прямо в глаза, все время, пока член стремился достигнуть желудка. Брайана царапнула мысль, что все это грозит стать большим наказанием ему, нежели Джастину. Черти, пляшущие во взгляде пизденыша, были сродни допингу, подстегивая возбуждение. Не видя их, Брайан терялся.       — Смотри на меня! — рыкнул он, сжимая собственный ствол сквозь напряженные мышцы шеи.       Джастин поднял глаза… В них читалось полнейшее равнодушие к происходящему. Что это?! Куда подевались эмоции? Где злость, противостояние, отвращение, в конце концов? Или… хотя бы обида? Из-за каких-то гребаных тыкв? В уголках застыли слезы, грозя скатиться по бледным щекам. Это было странное зрелище: бесстрастное лицо, но налитые влагой глаза. Жутко, словно окаменевшая кукла из какого-нибудь фильма ужасов.       Желание продолжать испарилось в мгновение ока. Брайан отпустил Джастина и отвернулся, тщательно скрывая досаду. На него, на злополучные тыквы, на весь этот абсурдный псевдопраздник, а, главное, на себя самого.       — Иди в спальню, — тихо произнес он и не обернулся, пока не щелкнул магнитный язычок замка.       Еще полчаса времени и два косяка потребовалось Брайану, чтобы более или менее успокоиться и переосмыслить собственную реакцию на несущественную, по большому счету, ошибку. Да и в чем провинность Джастина, собственно говоря? Ну, занялся человек херней от скуки, ну, испачкал его невъебенно дорогое пальто! Что, у них денег нет на новое? А кто виноват, что любимый супруг заскучал?              Брайан ведь на самом деле две недели только звонил, и то изредка. Работы навалилось столько, что задницу от кабинетного кресла оторвать было невозможно. Одновременно образовалось несколько новых клиентов, помимо ТВ-выскочек, и каждый со своим видением того, как должна выглядеть реклама их заведений: банально, невыразительно и незапоминающееся. Слушать доводы кого-либо, кроме мистера Кинни, они не желали, поэтому обязанность по разъяснению им их же ошибок полновесно легла на плечи Брайана.              Он водил их в похожие рестораны, показывал, какова реклама в действии. Объяснял, чем билборд отличается от баннера, и из чего складывается цена за проведенную агентством работу. Поэтому тратить по часу утром и вечером на дорогу туда и обратно Брайан считал нецелесообразным, оставаясь в лофте. И, самое главное, за все это время ни разу даже мысли не возникло кого-нибудь трахнуть! То ли сил не хватало, то ли желание поиметь кого-то другого не было столь сильным, чтобы заставить выйти на охоту, после стольких лет, прости господи, верности. Но факт остается фактом.       Вернувшись сегодня домой, Брайан предвкушал долгую ночь наслаждения любимой задницей и ее неповторимым владельцем, но… получилось, как получилось.              Ебучий Хэллоуин, что б его!       Брайан с тяжелым вздохом поднялся из кресла, созданного на заказ, с креплениями для рук и ног, с продуманной формы спинкой, чтобы удобнее было нагибать Джастина через нее, и со специальным сидением, на котором можно укрепить любое дилдо и, усадив Джастина сверху, самому воспользоваться игрушкой.       Заглянув на кухню, Брайан обозрел тыквенные завалы и, вздохнув, медленно побрел по лестнице. В таланте Джастину не откажешь, каких только вариантов не было среди провожающих его пустых взглядов.              

***

      Джастин любил спальню в «Брайтине» — когда-то сам продумывал ее дизайн, придирчиво выбирая отделку, мягкий ковер на пол, огромную кровать. Хотелось больше свободного пространства, но, в тоже время, чтобы тяжелые шторы полностью затемняли, отгораживая от всего мира.       Сколько раз он, внезапно, сюрпризом возвращаясь из Ньй-Йорка, надеялся застать Брайана именно здесь. Чтобы целовать до умопомрачения, чувствуя, как уходят все тревоги, и внутри ярким чувством «я дома» разгорается тепло. Потому что рядом Брайан. И это самое важное. Ничто в мире никогда не станет важнее той свободы, что накрепко связала их — как бы парадоксально это ни звучало — в день, когда с тихим и твердым «я согласен» они надели друг другу кольца. Те самые, что Брайан сохранил даже после того, как остался один в лофте. Да, карьера — картины, выставки, и вследствие этого крупные суммы на счету — тоже значимая часть его жизни, но… «Не Нью-Йорк мое жизненное устремление, а Брайан» — слова, которые он сказал перед несостоявшейся когда-то свадьбой, с годами лишь укрепили свою актуальность.       А что сейчас?! Джастин нервно перевернулся на живот, отмахнувшись от мысли о том, что так обычно любил засыпать Брайан, и вцепился сжатыми кулаками в подушку. Какого, простите, черта?! Можно подумать, они первый раз празднуют Хэллоуин! Ну, допустим, тыквы он раньше не притаскивал, особенно в таких количествах, но в пошлом году, когда приезжали Мелани и Линдси с детьми, они с Гасом, Дженни и Эмметом разыграли целое представление перед друзьями. И Брайан не возражал против украшения дома, и даже согласился надеть праздничный костюм — из него вышел настолько убедительный граф Дракула, что все в изумлении застыли, уставившись на обнаженные окровавленные клыки. А потом, когда гости разошлись, случился такой фееричный секс, что пришлось долго прикрывать покусанную шею водолазкой!              А сейчас какая муха покусала самого Брайана? Ну, подумаешь — тыквы! Навечно они, что ли, здесь поселились? Так-то он не планировал делать их постоянным элементом дизайна! Ну уж нет, одними извинениями Кинни сегодня не отделается! Учитывая, что он и так никогда не извиняется!              

***

      — Джастин, — негромко позвал Брайан, оглядев спальню. Все не так и плохо: заказ Дебби аккуратно разместился в углу слева от камина, и в глаза особо не бросался, хотя наглые ухмылочки во множественном числе немного раздражали. — Посмотри на меня. — Тот лежал на краю кровати, спиной к двери, свернувшись клубочком, и молчал. — Перестань дуться, морщины появятся, — продолжил настаивать Брайан, — а французский крем та еще хуйня, сам знаешь. Мне совершенно не помогает.              — Тебе и не нужно, — донеслось в ответ ворчание.              — Ну, я у тебя красавчик, — усмехнулся Брайан, и тихо продолжил: — Прости, я был не прав. Не думал, что все настолько хреново. Давай продадим этот злоебучий лофт к хуям! Тогда не будет соблазна оставаться в нем на ночь…              — Нет! — выкрикнул Джастин и резко вскочил на колени. — Там мы впервые трахались! Там ты лишил меня девственности! Ни за что! Никогда не позволю кому-то чужому осквернить наше место! Можешь хоть все тыквы хуем перебить!              — Тише! Тише! Прекрати истерить! — Брайан, хихикая, запахнул потуже многострадальное пальто, надетое по пути в спальню. — И не собираюсь я хуем тыквы околачивать, это больно, в конце концов!              — Почему ты одет? — Джастин озадаченно осмотрел Брайана с ног до головы. Странный видок — босые ноги, торчащие из-под пальто. — Что ты там прячешь?       — Ничего особенного, — загадочная ухмылка подстегнула Джастина к действию и, соскочив с кровати, он распахнул пятнистые местами полы, оглушительно заржав.       — Кинни, ты неподражаем!       — За это ты меня и любишь, — довольно, словно кот, налакавшийся валерьянки, расплылся в улыбке тот. — Что будем с этим делать? — Брайан опустил глаза вниз, где небольшая продолговатая тыква покачивалась, надетая на член.       — Господи, Брайан! Ты неисправим! — Джастин заливисто рассмеялся, сняв тыкву, и слизнул сок с кусочком прилипшей мякоти, с головки.       Мимолетная ласка переросла в полноценный обоюдный минет, когда, сбросив пальто на пол, Брайан упал в постель и утянул за собой Джастина, развернув задницей к своему лицу. Банальная поза «шестьдесят девять» дарила шикарные возможности, и особенно порадовал девайс, который Джастин до сих пор носил в себе. Доведя первый раунд до логического завершения, Брайан обнял удовлетворенного на данный момент супруга и тихо попросил:       — Не вынимай пока, у меня есть альтернатива…       Нашарив брошенное, как ненужную тряпку, пальто, он порылся в кармане и достал… точную копию собственного члена в красивом оранжевом цвете, вырезанную из мускусной тыквы с учетом всех анатомических подробностей!       — Блядь! — это все, что смог произнести Джастин, рассматривая шедевральное творение, изготовленное руками человека, который кроме члена никаких инструментов в руках держать не привык. — Когда только успел?!       — Пока ждал тебя в игровой, — усмехнулся Брайан. — Хочешь двух меня сразу?       — Конечно, хочу, но потом я трахну тебя твоим же членом!       — Согласен, — довольно кивнул Брайан, натягивая на тыкву презерватив. Заметив удивление на лице мужа, пояснил: — А хрен его знает, что там в земле водится. Не хочу чтобы какой-нибудь заблудившийся червяк тебя изнутри укусил. Самому мало!       — Брайан, это начало маразма, — Джастин залился смехом и откинулся на подушки в ожидании тыквенного дилдо.       — Не дождешься…       Освободив причинное место от резиновой игрушки, Брайан, довольный податливостью и отзывчивостью плоти, не удержался и побаловал Джастина юрким языком, прежде чем тыква заняла свое сегодняшнее место.       — Если бы у овощей были мозги, — выдохнув, произнес Джастин, — она бы охуела.       — Выражение «оказаться в полной заднице» приобретает новый смысл, — подхватил Брайан, проворачивая рукотворную игрушку внутри мужа.       — Ты назвал мою задницу толстой?! — задохнулся от возмущения Джастин и попытался пнуть Брайана, вовремя перехватившего брыкающуюся лодыжку.       — Не толстой, а соблазнительной, — уточнил тот, — когда ее совсем нет, это пиздец, как неудобно! Подержаться не за что. А твою и помять, и потискать, и укусить охуенно приятно, Солнышко. Ты бы видел, как чертовски возбуждающе она выглядит, поглощая тыквенный член! — Брайан залюбовался потрясающим зрелищем, вынимая собственное произведение полностью и возвращая обратно. — Готов? — Брайан потерся истекающей головкой о промежность Джастина и, дождавшись кивка, двинулся внутрь.       Джастин давно уговаривал Брайана попробовать двойное проникновение, но тот всякий раз находил причину для отказа. В конце концов, в очередной раз услышав твердое «нет», Джастин отказался закрывать тему, и получил-таки честный ответ, кроме тех, что обычно использовал муж: «не хочу тебя случайно травмировать», «не собираюсь ждать неделю, когда ты сможешь хотя бы нормально сидеть» и еще что-то в этом же ключе.       Они неоднократно смотрели порно, где парень кайфовал, сидя на двух здоровенных членах, и без каких-либо последствий! Хотя Джастин понимал, что сотни партнеров у актеров и его мизерное количество тех, с кем бывал снизу, даже сравнивать не стоит. До одури хотелось почувствовать, как это — быть растянутым до предела, до боли в перенапряженных мышцах…       Но упертый баран с ирландской фамилией Кинни пресекал любые поползновения в эту сторону. И вот настал час откровений. И оказалось, что ларчик просто открывался! Неподражаемый, сверхуверенный в своей неотразимости, всенародно коронованный властитель задниц всея Питтсбурга, пускай и в прошлом, сморщив нос и уперев язык в щеку, со скрипом, слышимым невооруженным ухом, произнес сквозь зубы: «не желаю видеть, как тебя трахает какой-нибудь мудак, даже если мой член в непосредственной близости!»       На самом деле, как бы они не развлекались, кого бы не притаскивали в лофт, практически всегда Джастин был сверху… или между, представляя собой начинку в сэндвиче из двух красивых тел. И позади всегда был Брайан.       А после подписания договора о партнерстве, который некоторые упорно называли браком, все их загулы постепенно сошли на нет, и его задница оказалась в единоличном владении супруга. Настолько единоличном, что спустя год и пару обоюдных анализов крови траты на средства индивидуальной защиты упали до абсолютного ноля. Из каких древних запасов Брайан извлек сегодняшний презерватив, Джастин недоумевал — уже отвык от ощущений преграды между собой и вторгающимся предметом. Все игрушки они тщательно дезинфицировали и не делили, учитывая, что Брайан с некоторых пор вполне охотно уступал ему пальму первенства и требовал к себе особо пристального внимания.       И вот в День всех святых, наконец-то, осуществится пускай маленькая, но очень возбуждающая мечта Джастина. Неважно, что второй член не живой и холодный, главное, что он в руках любимого мужа, как и живой и теплый.       — Помни стоп-слово, Солнышко. Не вздумай терпеть, если будет слишком! — с беспокойством произнес Брайан, замерев у входа. — Ты меня слушаешь?       — Да, я тебя слушаю. Обещаю. Давай уже! Блядь!              Даже со всем своим многолетним и безобразно обширным опытом, Брайан не думал, что это будет так сложно. Какими физическими упражнениями, притираниями или заклинаниями пользовался Джастин, черт его знает, но то, что сейчас чувствовал то же, что и в ту далекую первую ночь почти пятнадцать лет назад, ошеломляло! И это касалось не только физических ощущений. Он словно вернулся назад на гребаной машине времени, и снова держал в руках мальчишку-девственника, случайно оказавшегося в нужное время в нужном месте. Трепет в груди разливался по нервам, заставляя сонных бабочек воспарить куда-то ввысь, расплескивая обжигающие искры. Он продвигался по полдюйма за раз, настойчиво и неумолимо заставляя Джастина раскрываться как никогда полно, но внимательно следил за эмоциями на выразительном лице мужа.       — Все хорошо? — дрожащий голос Брайана немного похрипывал, поскольку и его захлестывали эмоции, граничащие с сомнениями. Но Джастин мгновенно их развеял:       — Не то слово, это охуенно необъяснимо… разрывающе…       — Хочешь прекратить?       — Да ни за что! Никогда не ощущал себя настолько заполненным! Это потрясающе, Брайан!       — Верю, — усмехнулся тот, зажатый стальными тисками. — Если не ослабишь хватку, сам будешь бороться с последствиями СДС*. Ну, либо наш оранжевый друг кончит первым.       — Я стараюсь… двигайся уже.       Брайан добавил побольше лубриканта и смог, наконец, погрузиться полностью. Ощущения были довольно странными: с трех сторон мягко и обжигающе, а с четвертой нечто совершенно противоположное. Но это было одуряющее приятно. Теснота и жар подталкивали к завершению со скоростью света и, судя по тому, что член Джастина истекал влагой, он чувствовал что-то схожее. Брайан ускорился, немного — размашистым движениям сейчас не время, да они и не нужны, все происходящее держало обоих на тончайшей грани между «охуенно хорошо» и невозможностью не захлебнуться эмоциями, схлопотав гипервентиляцию.       Джастин вцепился всеми конечностями в мужа, не оставив между взмокшими телами даже крошечного зазора. Такая сильная дрожь его еще никогда не накрывала. Вибрировали каждая мышца, каждая венка, даже самое мелкое нервное окончание пульсировало, прошибая током. Член Брайана, плотно прижатый тыквой, ни на секунду не отрывался от простаты, которая, по ощущениям владельца, увеличилась раз в двадцать, порождая эту самую дрожь в глубине, и волнами прогоняла по телу, передавая Брайану.       В голове Джастина вспыхнула картинка, где он увидел их сплетенные тела со стороны, практически бьющиеся в конвульсиях. Но вырвавшийся было смешок поглотил непроизвольный вскрик, когда Брайан резко ткнулся в нужную точку и проехал по ней всей твердой длиной ствола, особо чувствительно и интенсивно.       — Еще раз, — простонал Джастин и на повторном толчке излился, даже не прикоснувшись к себе.       — Блядь! — рявкнул Брайан, неожиданно почувствовав, как захват ослаб, и стало гораздо свободнее. — Похоже, мне придется догонять вас с тыквенным другом. — Хихикнул он и мгновенно разогнался до четвертой скорости.       То, что осталось в презервативе, представляло собой кусочки мякоти, плавающей в сочной оранжевой кашице.       — А твоя задница, оказывается, хищник, Солнышко, — рассмеялся Брайан, завязывая узел. — Никогда больше не готовь тыквенный суп! Этого зрелища я долго не смогу забыть.       — Как скажешь, — согласился тот и печально констатировал: — Придется тебе повторить шедевр и создать вторую копию младшего Кинни.       — На хрена? Если хочешь повтора, выбери, блядь, игрушку, которая выдержит твое невъебенное давление.       — Ты забыл про уговор? — притворно гневно воскликнул Джастин, нахмурив брови. — Я должен трахнуть тебя твоим же членом!       — Извращенец, — усмехнулся тот. — Увы, дорогой, это была единственная мускусная тыква.       — Кстати, и откуда она взялась? Я таких не покупал…       — Уверен? — Джастин кивнул, хитро улыбнувшись. — Хрен с тобой. Я сам купил, по пути домой, — поморщившись, сознался Брайан. — Не понравилось?       — Понравилось. Но значит, ты, засранец, все это спланировал?       — Ну… в некотором смысле. Но не был готов увидеть здесь отвратительные тыквенные плантации! Двойной сюрприз, Солнышко.       — Имей в виду, не последний! И ты будешь жестоко наказан!       — О, да, сэр, — принял игру Брайан, — трахни меня, отшлепай мою провинившуюся задницу. — И, перевернувшись на живот, замер в ожидании…              

***

      «Какой он все-таки красивый», — удивляясь самому себе, подумал Джастин, разглядывая уснувшего Брайана, явно утомившегося после их необычной игры в честь наступающего Хэллоуина. Только вечно молодой и прекрасный Брайан Кинни никогда бы в этом не признался. А ему самому давно уже не нужны признания. Все чувствуется — в каждом жесте, движении, легких касаниях. Даже когда ссорятся — вот как сегодня, например. Без этого тоже не обходится, несмотря на все определенности и договоренности. Вот как пару часов назад. А сейчас…       Джастин нежно обводил взглядом четкую линию скул, по которой не раз прокладывал дорожку быстрых поцелуев, и поймал себя на желании дотронуться до мягких, расслабленных губ, ловя едва слышное дыхание. Но не стоит будить Брайана — пускай спит.       Скользнув под одеяло и удобно устроив голову на плече мужа, Джастин улыбнулся. Дело осталось за малым — как-нибудь невзначай сообщить супругу, что приличная часть тыкв не покинет пределы «Брайтина» — потому что он пригласил всю банду на праздничную вечеринку! И радостная Линдси сообщила, что готовит костюмы ведьм для себя и Мелани, а Гас изъявил желание нарядиться летучей мышью. Однозначно будет весело! Осталось только пережить изливаемый на него самого гнев Брайана. И желательно — в игровой комнате!              

***

             Нехотя открыв глаза, Брайан сладко потянулся и, чуть поморщившись на громкий щелчок где-то в районе поясницы, улыбнулся. На часах было семь пятнадцать. Но прочувствовавшая все радости и удовольствия безудержного секса задница не давала снова провалиться в сон. Слишком уж много энтузиазма вложил Джастин в его полушутливую просьбу отшлепать непослушного супруга. Наверняка кожа все еще сохраняла бордовый оттенок, по крайней мере, горит она не меньше, чем сразу после экзекуции! Дорвался до бесплатного, пизденыш мелкий. Но сколько бы Брайан мысленно не ворчал, доволен был, как слон, — с некоторых пор оба подхватили любимое выражение Гаса. Давно его так долго и качественно не трахали. Ученик, если и не превзошел учителя, то, как минимум, встал на одну ступень. Спонсор боли в драгоценной заднице и соответствующей походки спокойно дрых, развалившись посреди кровати и даже немного похрапывал. И кто бы обвинял любимого супруга в подобном!              Спустившись на кухню, Брайан осторожно миновал мини-лабиринт из оскаленных атрибутов бессмысленного праздника, зарядил кофемашину и, открыв холодильник, застыл, не зная плакать или смеяться — кастрюлька с тыквенным супом скромно стояла на верхней полке, ожидая своего часа. Но час этот оказался для нее совсем не благоприятным.       — Прости, но нахуй тебя, — пробормотал Брайан и вылил содержимое в раковину, смыв мощной струей воды. — Ненавижу тыкву! — упрямо повторил он сказанные накануне слова.              Сегодня ожидался спокойный, ленивый выходной. Наконец-то он проведет весь гребаный день с любимым невыносимым засранцем, даже если никто из них не согласится быть снизу. В конце концов, всегда можно найти выход.       Уйдя в свои мысли, Брайан раздумывал, чем развлечь скучающего супруга и загладить собственную вину, которую он все же чувствовал, даже если и отрицал. Но настойчивый звонок неожиданно выдернул из мысленной паутины, заставив вздрогнуть и, матерясь и огибая тыквы, осторожно двинуться на оглушительную трель.              — И кого, блядь, черти принесли в такую рань? — громко произнес он и распахнул дверь.              — Сладость или гадость?! — взорвалось в утренней морозной тишине, и здоровенная тыквенная голова коварно напала на него из предрассветной мглы…              — Нет… Нет!!! — в отчаянье закричал Брайан и… соскочил с кровати, широко распахнув глаза.              На часах было семь пятнадцать…