sugar rush

      Ита извивается под его руками, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Не ради Натаниэля, стоит заметить, а чтобы не привлечь внимание кондитера, который в это время до изнеможения трудится на кухне рядом с раздевалкой.       — Вот теперь ты это сделал, — фыркает Ита, глаза которого светятся хитрым ликованием при виде своего творения.       — Я? — Натаниэль усмехается, прижимая податливое тело Иты к стене. Он играет по его правилам, и они оба это понимают. — Ты бросил это в меня. Ты сделал это.       Причём во время их первой совместной смены. Конечно, им полагается играть свои роли, но Ита слишком комфортно чувствует себя, изображая озорного младшего брата рядом со своим сдержанным старшим. Натаниэль подозревает, что только благодаря тому, что их посетители так полюбили этот трюк, они и вышли из ситуации более или менее невредимыми. Надо же, какое выражение было на лице мисс Белый Трюфель, когда они оба попросили сделать перерыв пораньше, чтобы переодеться…       — Тебе не нужно было мстить, — Ита откидывается назад, позволяя Натаниэлю помочь ему снять пальто, ослабить узел галстука и расстегнуть все пуговицы на рубашке прежде, чем с нетерпением коснуться пальцами обнажённой груди. — Серьёзно, ты зря испортил прекрасный кусок шоколадного торта, размазав его по моему костюму.       — Это была случайность, — ложь легко слетает с губ.       Ита закатывает глаза, явно не покупаясь на его чушь.       — Тогда и то, что я вылил на твою одежду холодный чай, тоже было случайностью, — говорит он, краснея, когда руки Натаниэля скользят от его талии к груди, а большой палец касается одного из набухших сосков. — Мы квиты.       Они определённо не квиты, но это предстоит выяснить дома наедине. Здесь у них нет времени. Чёрт, в любой момент к ним может зайти кто угодно и увидеть, как Натаниэль губами и пальцами заявляет свои права на близнеца. Мысль столь же волнующая, сколь и пугающая.       — Ты можешь помолчать? — Натаниэль щиплет его за грудь, представляя, что люди могут услышать приглушённое всхлипывание Иты из коридора.       Брат кивает, потирается о бедро, скользнувшее между ног, отчаянно пытаясь получить то, что ему нужно. Значит, в этом они похожи, и это хорошо. Лучше, чем хорошо.       Натаниэль наклоняется, чтобы поцеловать его, заглушая каждый из прекрасных звуков, издаваемых его близнецом, прижимаясь плотью к плоти сквозь ткань брюк. Ритм их движений неаккуратный; они сами неаккуратны — в растрёпанной одежде, с бьющей через край энергией и чистой, неизменной похотью, не имеющей выхода. «Этого недостаточно», — быстро понимает Натаниэль. Ему нужно больше. Столько, сколько он может получить от Иты, учитывая обстоятельства и эту ситуацию, в которой они оказались.       Ита выругивается под нос и возится с поясом и ширинкой, чтобы обнажиться под жадным взглядом Натаниэля и манящей влажной теплотой его губ, когда тот опускается на колени, словно это самое обычное дело.       — Натаниэль, — Ита так восхитительно стонет имя, когда губы близнеца размыкаются, чтобы взять член в рот, языком медленно и осторожно обводя головку. Это просто чудо — видеть, как он нервничает, как тянется руками к волосам Натаниэля, перебирая пальцами мягкие локоны. — Можно я?..       Ох, конечно.       Ита тянет, притягивая его ближе и проталкивая член глубже в горло безо всяких приличий или сдержанности. Глаза Натаниэля наполняются непролитыми слезами, он стонет, ладонями сжимая свою плоть сквозь ткань брюк, когда брат, неугомонный и такой чертовски нуждающийся, отстраняет его только для того, чтобы толкнуться обратно ещё сильнее.       Идеально. Натаниэль наслаждается вкусом, солоноватостью предэякулята своего близнеца и непристойным звуком, с которым член упирается в заднюю стенку горла с каждым толчком. Он так глубоко внутри, стремится ещё глубже, растягивая и проникая всё интенсивнее. Чёрт, Натаниэль не может сдержаться и запускает руку под край своих брюк, отчаянно лаская себя в такт грубым движениям бёдер Иты, поднимает взгляд, и, вот проклятье, видит, как яростный румянец окрашивает лицо брата, как зубы сжимают нижнюю губу, чтобы подавить рвущиеся наружу стоны. Всё верно, они не могут привлечь к себе внимание. Они не могут...       Он кончает неловко быстро, пачкая руку и нижнее бельё. Ита ругается, его темп сбивается, но он всё равно использует горло брата по максимуму, и это так горячо, что Натаниэль скулит, а его истощённый член подрагивает в ладони. Хочет полностью принять плоть Иты в себя, чтобы семя залило горло, и не только. Так сильно этого хочет, что втягивает щёки и посасывает всю длину, как карамель. Слёзы, которые он сдерживал, текут по лицу, и Ита отпускает волосы, чтобы обхватить его лицо с чем-то похожим на благоговение. Ему не требуется много времени, чтобы перейти грань, и он изливается с жалобным всхлипом, звучащим музыкой для Натаниэля.       Они смотрят друг на друга, как им кажется, часами. Ита вытирает пальцами остатки слёз, ужасную смесь слюны и спермы, стекающую из уголка рта близнеца.       — Нам потом достанется, да? — говорит Ита, прерывисто дыша, большим пальцем проникая в измученный рот Натаниэля, раскрывая его; зрачки расширены.       Натаниэль не осмеливается заговорить, но раскаявшееся выражение лица, должно быть, даёт понять брату, что да, им придётся несладко.       Повезёт, если их вообще не уволят.