Жизненная ценность феи

Джин быстро сел за руль хамелеона — транспорта, способного преодолевать любое расстояние на наземной, подводной и даже воздушной поверхности. Задержав дыхание, он активировал навигацию, и экран у него перед глазами заполнился яркими указателями, которые указывали путь к волшебному острову. — Держитесь крепче! — крикнул он, и, резко развернувшись, нажал на газ. Хамелеон рванулся вперёд, а затем меняя маскировку. Алекс продолжал держать Твинкл на руках, её легкое тело придавало ему дополнительные силы. Кровь все ещё текла на его одежду, но ему было все равно, ему было важно лишь пульсация жизни, которую нужно было спасти. — ехать нужно осторожнее, — говорил Джин, стараясь ехать быстро, но предельно аккуратно. — Мы почти на месте, Алекс. Алекс смотрел на Твинкл, он аккуратно погладил её по лицу, пытаясь дать ей хоть какую-то уверенность, спокойствие и тепло, которые сейчас так сильно не хватало. Руби же, сидя рядом, то подскакивала, то паниковала, метаясь по салону, стараясь найти хоть что-то, что могло бы помочь. — Джин! Мы можем сделать что-то ещё? — вновь пересекла воздух её голос. — Руби, не нужно суетиться! — раздраженно ответил Джин, отвернувшись от дороги лишь на мгновение. — Это лишь замедлит время, которое у нас ещё осталось. Но Руби, несмотря на его слова, не останавливалась. В какой-то момент память о волшебном меде пронзила её, как молния. Она вдруг вспомнила, что он есть и у них в запасе. Она начала копаться, вытаскивая всё подряд, пока, наконец, не наткнулась на два пузырька. — Вот он! Мед! — крикнула она, и, не раздумывая, вылила содержимое на Твинкл. Но спустя мгновение давление в груди Алекса не изменилось — ничего не произошло. Он заметил, что кровь остановилась, но это было лишь маленькое утешение. Твинкл всё равно выглядела такой же безжизненной. — Этого недостаточно, — бросила Руби, ее глаза заполнились слезами. — Нам нужно больше, больше меда! Где его взять!? Пришелец в это время, сидя на полу, сжимал голову руками и всхлипывал. Даже Джин, который всегда оставался сдержанным, теперь не мог скрыть своей печали. Он смотрел на Твинкл с безнадежной тоской. — Осталось всего 4 минуты 35 секунд, — произнес он, почти шёпотом, и это еле-еле вырвалось из его горла, отразив всю тяжесть той ситуации, в которую они попали. Руби с отчаянным стремлением в глазах вновь рванула в поисках, но этого было недостаточно. Алекс глядел на Твинкл, его руки дрожали от нервного напряжения, и он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Ты справишься! — произнес он тихо, будто Твинкл могла всё слышать, и вся концентрация, вся надежда сосредоточилась в его словах. И он продолжал гладить её по лицу, уже не ведая о боли и страхе. Это было единственное, что он мог сделать — остаться рядом и надеяться, что кто-то, где-то, да поможет им. Четыре минуты, казавшиеся вечностью, тянулись в молчании, прерываемом лишь гулом мотора хамелеона и паническими вспышками. Джин, сосредоточенный на дороге, старался балансировать между скоростью и качеством управления, понимая, что каждая секунда на счету. Руби, не в силах усидеть на месте, то вскочила, то бросилась к окну, будто надеясь увидеть вдалеке независимый свет надежды. Она продолжала метаться, бессмысленно перебирая вещи, которые могли бы не помочь. Пришелец тихо всхлипывал на полу, его серые глаза полнились слезами, отразив боль и ужас происходящего. Алекс, обняв Твинкл, потерялся в воспоминаниях. Он вспоминал, как в первый раз увидел её, её смеющиеся глаза, искреннюю доброту и ту необъяснимую магию, которая исходила от неё. Она всегда была такой жизнерадостной, даже когда мир вокруг грозил разрушиться. Вспомнилась и её непоседливость, неуместная в какой-то момент серьезность, когда она вдруг могла стать слишком настойчивой или даже злой. Эти черты делали её такой интересной, такой живой. И сейчас, глядя на неё, Алекс чувствовал, что готов был отдать всё — свое место на престоле, даже золотой чайник, лишь бы Твинкл снова стала собой, лишь бы она открыла глаза и улыбнулась ему. Внезапно хамелеон резко затормозил. Громкий звук тормозов прервал думы Алекса, и он взглянул в окно. Перед ними возвышался волшебный замок, но вокруг него был защитный купол, сверкающий таинственным светом. — Мы приехали! — закричал Джин, выпрыгивая из водяного кресла. Он хотел сразу же подбежать к замку, но остановился, осмотрев купол. — Но как же мы его преодолеем? Руби, не дождавшись ответа, с возмущением подняла свою саблю и бросилась к куполу. Пришелец, увидев её решимость, тоже вскочил и юркнул за ней. Они начали бить по стеклянной преграде, но та лишь мерцала, не поддаваясь их усилиям. — Это бессмысленно! — закричал Джин в отчаянии, но его слова затерялись в гуле кашля от ударов, и он решился на другую стратегию. С взглядом, полным решимости, Джин вернулся в хамелеон. Он активировал маскировку средневековья, которая обеспечила автомобилю преимущества в сражениях, и повел машину к куполу. Он включил катапульту и запустил снаряды, нацеливаясь на защитный щит. — Удачи нам! — шепнул он про себя, когда снаряд с ревом вылетел и ударил в купол. Мгновение спустя раздался глухой звук и яркие искры разлетелись по воздуху, но щит оставался нетронутым. Алекс, в это время, продолжал держать Твинкл на руках, и спустя мгновение заметил, как её губы шевелятся. Он наклонился ближе, пытаясь уловить слова, которые, казалось, пыталась произнести её устами. — Твинкл! — вскрикнул он, не веря своим ушам. Она как будто что-то пыталась сказать, но шум боевой катапульты и ярость ледяной преграды заглушали её голос. Сердце его сжималось от страха, мягко прижал ухо к её губам, прилагая все усилия, чтобы услышать её. Надежда, словно искра, вновь зажглась внутри него. Как только снаряд Джина ударил в купол, из замка раздался треск, а затем в воздухе заблестели искры, словно звёзды. Но вместо ожидаемого разрушения щита, произошло нечто невероятное. С неба опустились феи — их крылья сверкали в ночи, а тела излучали мягкий свет. Они окружили купол, взмахнув руками, и тот, как будто подчиняясь, начал таять, исчезая в воздухе, словно капли воды на горячей сковороде. Вдруг феи подняли всех пятерых в воздух, и Алекс почувствовал, как его ноги оторвались от земли. Одна из фей с крыльями, с мягким, но строгим голосом, спросила: — Почему вы пришли в столь поздний час? Но другая, вроде бы это была близкая подруга Твинкл, заметила её лишь на мгновение, закричала: — О нет! Фея теряет краски! Всё произошло слишком быстро. Остальные феи сразу же подлетели к Твинкл, не спрашивая никаких объяснений. Не дождавшись реакции Алекса, они забрали её из его объятий и унесли в замок. Алекс, Руби, Джин и пришелец стояли в полном недоумении. Они обменялись взглядами, задаваясь вопросом о том, что только что произошло, и как помочь Твинкл. Вне себя от растерянности, они решили следовать за феями, не понимая, о чём они говорили. Когда они вошли в замок, атмосфера внутри была напряжённой. Внутри сидела королева, её лицо было перепуганным. Остальные феи шушукались, нервно перешёптывались, избегая взгляда на новоприбывших. Тех фей, что увели Твинкл, нигде не было видно. Руби, чуть ли не подскакивая от нетерпения, обратилась к одной из них: — Где Твинкл? Что происходит? Нам нужно знать! Но феи, казалось, не желали отвечать, тогда они решили отправиться к главной фее. — Пожалуйста, мы должны знать, — повторила Руби, её голос поднимался на фоне общего шума. — Выйдите, — отрезала одна из фей, потянувшись к двери, запиравшей эту священную обитель. Джин сидел на полу, погрузившись в свой планшет, словно это могло сделать его незаметным для происходящего. Он перебирал данные, пытаясь найти хоть какую-то подсказку о том, как помочь Твинкл. Руби продолжала метаться из угла в угол. Пришелец, уставший от всех волнений, лежал на коленях у Алекса. Его серые глаза были закрыты, а дыхание стало спокойным. Алекс, в свою очередь, глубоко задумался. Он смотрел в пустоту, вглядываясь в стены замка, не обращая внимания на окружающий мир, будто в его сознании всё перемешалось: страх, потеря, надежда — всё это не давало мысли нормально оформить слова. — Что же нам делать? — в конце концов, выдавил он из себя, обводя взглядом своих друзей, но даже в этом вопросе не было никакой уверенности. Никто не знал, куда им идти, да и вернуться — жалкое дело, когда судьба Твинкл висела на волоске.