Жизненная ценность феи

Джин глубоко вдохнул, как вдруг его внимание привлек резкий звук звонка. В сердце его забилось тревожно; он был уверен, что это Руби. Принимая вызов, он ожидал увидеть её лицо на экране, но изображение не появилось. Его ощущение беспокойства нарастало. — Руби, это ты? — крикнул он, его голос разрывался на фоне тишины. Ответ был лишь тихим шёпотом, полным тревоги. Вместо этого раздался зловещий гул, словно в приемнике играло нечто страшное и искаженное. Звуки, которые приходили к нему, напоминали мощный ураган, словно ветер рвался сквозь его стены, оставляя лишь пустоту. — Руби, что-то случилось? — повторил он, заполняя каждое слово растущим страхом. Ответом ему был лишь глухой треск, свидетельствующий о том, что связь была потеряна. Словно он пытался заглянуть в бездну, готовую поглотить его. Он стиснул зубы от беспокойства; визжание и шипение в ушах вызывали у него недоумение. Джин снова нажал на экран, пытаясь восстановить связь, но лишь тот же зловещий гомон раздался в его ушах, заставляя кровь застывать в жилах. Подавленный, он откинул голову назад и закрыл глаза, пытаясь собрать мысли воедино. Он не мог сидеть сложа руки, когда судьба Руби могла зависеть от его действий. Резко открыв глаза, он стиснул кулаки. Сердцебиение учащалось, и он почувствовал, как адреналин наполняет его тело. Джин сжал зубы и бросился к своему оборудованию, не задумываясь о последствиях. Приборы уже показывали координаты—они вели на зачарованный остров. И это было довольно далеко от самого королевства Кинсленга. — Что-то случилось... — прошептал он, внутренне надеясь, что это всего лишь ошибочная связь. — Ладно, я иду, — произнес он вслух, стараясь вернуть себе уверенность даже в этой безвыходной ситуации. Он не думал о том, что могло произойти, вместо этого сосредоточился на том, что ему нужно сделать. Жизнь Руби была перевернута, и он не мог позволить себе терять время. Джин вбил координаты и, выехав за пределы королевства, активировал маскировку хамелеона. Его сердце колотилось в груди как барабан, усиливая и без того нарастающее чувство тревоги. Он не мог позволить себе думать о худшем. Он ощущал нарастающую усталость — как физическую, так и моральную. Каждый выдох давался с трудом, а каждый нажатие на кнопку хамелеона казалось ему сопротивлением, почти чем-то нелепым. Мысли о том, что могло бы произойти, если ударит неудача, рвались в него, как дикие звери, требуя выхода. Он мечтал лишь о том, чтобы всё наконец-таки наладилось, чтобы ни один из них не оказался в беде. Путь занял гораздо больше времени, чем он ожидал. Каждая минута тянулась, как вечность. Когда Джин, наконец, добрался до местности загадочного острова, он понял, что место это наводит на него странные чувства. Он сверился с координатами, внимая каждому шороху вокруг, и, принимая последнее решение, вышел из хамелеона, охваченный смесью предвкушения и страха. — Руби, ты здесь? — громко крикнул он в тишину, его голос резонировал в воздухе, эхом отдаваясь среди деревьев, но ответом ему была лишь тишина, прерываемая треском ветвей под легким ветерком. Он прижался к стволу ближайшего дерева, прислушиваясь к каждому шороху и звуку, и в его душе зашевелилась неуверенность. В эту долю секунды за спиной донеслись шаги — осторожные, но явные. Их ритм напоминал плеск воды о берег, но Джин знал, что вода не может шагать. Его сердце пропустило удар: это не мог быть просто ветер. И тогда он услышал голос, который знал так хорошо, словно он слагается из мелодий самого детства. — Джин! — произнесла она, и в тот же миг глаза его расширились от неожиданности. Это был тот самый нежный голос, который он запоминал даже в самые трудные моменты. В панике он остановился, не веря своим ушам. Когда он обернулся, Твинкл стояла перед ним, будто светлое видение, окутанная легким туманом, который создавали облака. В её глазах светился тот самый огонёк, который он помнил — яркий и живой, как свет звезды, потерянной в бескрайних ночных просторах. Джин на мгновение поймал себя на мысли, что всё, что произошло до этого, будто бы никогда не существовало. Все страхи и сомнения, затянувшие его, словно поросль, растворялись в воздухе у неё на лице. Прежде чем он успел осознать, что происходит, она бросилась к нему, как будто время и пространство на миг замерли. Обняв его так сильно, что дыхание застряло в горле, Джин ощутил, как его сердце вновь наполнилось теплом. Он замер в ступоре, не веря своим глазам и эмоциям, сотрясавшим его, как буря. Не зная, как реагировать на эту внезапную радость, он все же охватил её крепче, позволяя тысяче мыслей мелькать в сознании. Он инстинктивно ущипнул себя, надеясь, что не спит, проверяя, реальная ли она. Сердце колотилось, каждый удар возвращал его к жизни, как будто он снова вошёл в этот мир после долгого путешествия в темноте. Она была жива. Она была здесь, в его объятиях, и мир вокруг перестал существовать. Все страхи, все переживания моментально утонули в свете её присутствия, словно тени, поджидавшие их на этом загадочном острове, оказались безобидными, как клубы тумана. Несмотря на все темные предзнаменования, Твинкл обнимала его, не желая отпускать. Джин вновь и вновь шептал её имя, как будто это могло удостоверить необходимость её присутствия, как бы подтверждая реальность этого момента. Он с трудом справлялся с эмоциями, тревожные волны радости и страха смешивались внутри него, как вихрь. Этот день, полный ужасных предчувствий и неопределенности, вдруг раскрылся таким ярким светом, он на мгновение забыл всю тяжесть предстоящего пути. Наконец, слёзы, сдерживаемые им так долго, потекли по щекам, превращаясь в ручейки, горячие как живительная вода. Он обнял её ещё крепче, его руки охватили её, пытаясь втиснуть всю боль и переживания в этот единственный момент, словно он хотел уберечь их навсегда. Твинкл была теплой, её запах напоминал цветы, свежие и полные надежды, и он радовался тому, что снова может почувствовать это. Всё вокруг вновь обрело яркие краски; даже свисток ветра казался мелодией, игриво обходящей вокруг них. — Я так скучала, эта неделя так долго тянулась, — шептала Твинкл, сжимая Джина в объятиях. Её голос напоминал шепот ветра в лесу, несущий тоску. Каждый вздох, каждое слово переплетались, создавая ауру нежности, которая окутывала их обоих. Сердце Джина сжалось, словно его ухватили в лапы страха, и вдруг все опасения и страхи разлуки рассеялись, как утренний туман на побережье. Но его счастье было прервано, когда резкая волна тревоги накрыла Джина. Он резко открыл глаза, его взгляд был полон беспокойства и растерянности. Схватив Твинкл за плечи, он осторожно отодвинул её от себя. Он искал ответы, и в её глазах, полных нежности. — Неделя? — произнес он, его голос дрожал, словно на краю обрыва. — Прошел уже год, и... — он запнулся, и его слова повисли в воздухе, как нечто ужасное. Внезапно его взгляд поймал движение за Твинкл. Заблестевшая фея опустилась прямо перед ними, и она выглядела точно так же, как Твинкл, но в её глазах светился другой огонь. Она была более серьезной, её присутствие словно напоминало о чем-то важном, о бремени, которое она не могла нести одна, и Джин почувствовал, как из этой атмосферы витающей над ними наполнилось тревогой. — Лейси! — воскликнула Твинкл, поворачиваясь и махая рукой. В этот миг Джин вновь повернул взгляд к Твинкл и заметил, что её крылья выглядели далеко не безупречно. Одно крыло сверкало, отражая солнечный свет, как капли росы на траве ранним утром, в то время как другое было поломано, его кончик выглядел так, словно погрузился в тьму. Это зрелище пронзило Джина, и боль острее, чем прежде, охватила его сердце. — Твинкл! — воскликнула Лейси, в её голосе звучало беспокойство и настоятельность. — Ты должна была оставаться под присмотром! Джин стоял, как будто закован в ледяной плен, не в силах заставить себя понять, что происходит. Он переминался на месте, его взгляд смещался от Твинкл к Лейси, пытаясь разгадать эту загадку, которая разрывала его изнутри. С каждой секундой он всё больше замечал различия между феями: Твинкл, несмотря на свои поломанные крылья и внутреннюю боль, светилась жизнью и надеждой, как роза, пробивающаяся в бетонных джунглях; в то время как Лейси излучала напряжение и строгость, её глаза были полны забот и темного предчувствия, как икона скорби. Внезапно Лейси резко подлетела к Твинкл и, схватив её за плечо, силой отодвинула от Джина. Это движение было неожиданным и резким; ветер, поднявшийся от её крыльев, словно ударил Джина по лицу. — Твинкл, пошли обратно в замок! — строго произнесла она, наклонившись к её лицу, словно искала в её взгляде ответ, но не находила его. — Главная фея сказала, что тебе нужен покой. Лейси наклонилась ближе и шептала с беспокойством, её лицо искажалось от страха: — Тебе не следует доверять им. Они виноваты в этой беде. Твинкл словно замерла от слов подруги, но вскоре на её лице появилась решимость, как утренняя заря. Она сделала шаг назад, освобождая себя от Лейси, и громко заявила, её голос звучал как удар колокола: — Не неси ерунды! Главная фея сказала, что неделю назад я просто попала в беду, и мои друзья принесли меня в замок, и там мне помогли! — Прошу тише, Твинкл! — чуть ли не зашептала Лейси, её тон был полон отчаяния, будто она боялась, что их разговор мог привлечь ненужное внимание. Её глаза метались по сторонам, как будто она ожидала, что откуда-то произойдет нападение. Джин стоял, силясь справиться с нарастающим вихрем эмоций внутри себя. Он понимал одно: Твинкл не помнила, что произошло, ее память была затуманена и ускользнула от нее, как утренний туман. Но что ещё больше волновало Джина — это невыносимое сходство между Лейси и Твинкл, что-то глубоко укоренившееся в их обликах, что наводило его на тревожные мысли. Не в силах оставаться в стороне, он решительно шагнул вперёд, прерывая их спор с горячим желанием разобраться в ситуации. — Извините меня, пожалуйста, но я ничего не понимаю. Давайте зайдём в хамелеон и там всё обсудим? Его слова, хоть и произнесенные со сдержанным беспокойством, произвели эффект. Твинкл, как будто сбросив с себя тяжесть страха, тут же начала кивать с облегчением, в её взгляде он видел искру надежды, которая даже казалась многозначительной — как явно нуждающаяся в подтверждении обретённая уверенность. Она сделала шаг в сторону хамелеона, где их разговор мог происходить в более уединенной и спокойной обстановке. Лейси, все ещё тревожная, неохотно полетела за Твинкл, но её взгляд оставался настороженным, скользя по сторонам и жадно уловляя каждый малейший звук, словно она ожидает атаки из темноты. Джин чувствовал, как присутствие Лейси усиливает напряжение. Внутри хамелеона царила тишина, как будто даже воздух, насыщенный волнующими эмоциями, задерживал дыхание. Лейси не отходила ни на шаг от Твинкл, её тело напряжено, глаза постоянно скользили по Джину, словно она искала в нём опасность. Джин чувствовал себя в центре этой треугольной драмы, и, возможно, пришло время взять инициативу в свои руки. — Итак, что же вы хотели обсудить? — строго спросила Лейси, её тон напоминал рев бойца перед турниром, словно иглы на её крыльях обострились от напряжения. — Первое, что я хочу знать, это почему ты так похожа на Твинкл? — спросил Джин, не скрывая своей настойчивости. Его голос звучал так, будто каждый слог был кован в твердом решении. — Я видел много фей, но никто так сильно не был похож на неё! Твинкл, сидя рядом с ними, пыталась разрядить атмосферу, но с каждым вздохом, который она делала, нарастало «похмелье» от напряжения, которое висело в воздухе, словно невидимая стена, отделяющая её от света. — Ам... Просто... — начала Лейси, одурманенная впечатлениями. Она тревожно посмотрела на Твинкл, словно искала поддержку в её глазах. — В общем… Мы с Твинкл дружим с детства, и мы хотели быть чем-то вроде сестер-близняшек! — выкрутилась она, но её голос не звучал уверенно. Он дрожал, как лист на ветру. Приподняв бровь, Твинкл отодвинулась чуть дальше от Лейси, явно недовольная таким расплывчатым ответом. Отражение света в её глазах мгновенно сменилось смятением. — Ага, а если честно? — спросил Джин, его тон стал более настойчивым, чувствуя необходимость вытянуть правду из Лейси, как будто она была зажатой в ловушке. — Я говорю правду! — возразила Лейси, хотя в её голосе уже слышалась растерянность. Она упрямо сжала губы, будто запирала за ними настоящую историю, полную страха и неуверенности. — Первое, ты врёшь, это видно по твоему голосу. — настаивал Джин, как будто каждая буква была пулями, способными пробить её защиту. — А также... — он знал, что для работы детектора лжи ему нужно подключить прибор, который у него был в запасе, но даже без этого чувствовал, что Лейси цепляется за несуразное объяснение. — ...мой детектор лжи показывает, что ты лжёшь. Лейси замерла, испуг опять отразился в её глазах, в них мелькали искры паники, что-то давящее внутри неё происходило на глазах у Джина. Она выглядела так, словно сама попала в свою же паутину лжи. — Зачем ты меня так расспрашиваешь? — произнесла она словами, которые дрожали, как осенние листья. — Я не могу рассказать всё, что знаю. Есть вещи, о которых следует молчать… Твинкл наконец заметила перемены в тоне Лейси. На мгновение ей показалось, что мир вокруг замер, и она подключила своё сердце к разуму. — Подожди, Лейси, — начала она, её голос трескался от напряжения. — Но ты сказала, что ты поменяла внешность, чтобы меня развеселить. Когда я получила травму? Почему ты врёшь и не хочешь говорить правду? Вопрос Твинкл повис в воздухе, как громкий тост в тишине, и на мгновение Джин ощутил, как в хамелеоне сгущается тьма. Лейси, понимая, что обратно пути нет, опустила взгляд, её крылья слегка дрогнули, словно страус, прячущий голову в песок. — Я... — начала она, но слова застряли у неё в горле. В её глазах пробежала тень, как будто недавние воспоминания всплыли на поверхность, и она боролась с ними. — Ты не понимаешь, всё это было ради твоей безопасности, Твинкл. — Лейси, если ты действительно заботишься о Твинкл, — произнес он строго, — тогда ты не должна бояться правды. Я знаю, что в твоих словах есть нечто большее, чем просто беспокойство, и мы все заслуживаем её услышать. Лейси низко наклонила голову, её крылья, обычно гордо расправленные, сдвинулись в стороны, словно пытаясь найти спасение за границей этой неизбывной правды. Она почувствовала, как вокруг сгущается воздух, и каждый вдох давался всё тяжелее, как будто кто-то ненасытно сжимал её грудь. — Я не могу рассказать, — произнесла она, её голос звучал, как тихий шёпот в пустоте. Слова вырывались из её уст с трудом, а каждый слог напоминал капли дождя, отразившиеся на поверхности лужи — беспокойные и неуверенные. — Главная фея сказала… она говорила, что эта информация может тебя травмировать. Джин встал неподвижно, его глаза, полные тревоги, наблюдали за этой сценой. Сердце стучало в груди, как будто стремилось вырваться наружу, позабыв о страхах и сомнениях. Он не мог перестать думать о том, что скрывалось за этой темной завесой тайн, и каждое слово Лейси было словно лезвие, пронизывающее его душу. — Да что вообще произошло? — крикнула Твинкл, её голос звучал, как гром в ясный день. Мгновение замешательства точно пересекло её мысли, разбиваясь о стены, которые она построила вокруг своего сердца. — Главная фея сказала, что ничего страшного не произошло! Просто небольшая проблема! Как это может меня травмировать?! Все вокруг остановилось. Лейси перебирала мысли, её внутренние страхи начинали накрывать её, как волны, приближающиеся к берегу. Она знала, что её подруга ожидает правды, но страх, который заполнил её сердце, казался невозможным. Как она могла рассказать о происшествии, которое могло разорвать душу, как ветка под давлением шквального ветра? «И что делать, если правды не существовало?» — пронеслось у неё в голове, но эти мысли были моментально подавлены, когда она вспомнила, как Твинкл когда-то грациозно летала, её крылья искрились на солнечном свете, теперь же этот свет угасал, и она чувствовала себя настолько беспомощной. — Да потому, что тебе вырвали крылья, и ты погибла! — выкрикнула Лейси, и её голос разорвал тишину, как гром среди ясного неба. Эти слова, как острые стрелы, пронзили Твинкл, и она не смогла сдержать резко возникшую волну эмоций. На её лице отразился шок, как будто тело застыло, а душа ускользнула в неизвестность. Не в силах удержаться, Твинкл почувствовала, как из её глаз катятся слёзы, словно ручейки, ищущие выход из лабиринта её чувств. Глубокая рана, оставленная словами Лейси, бурлила, как ураган: теперь всё казалось окончательно потерянным, и возврат к прежнему не представлял собой ничего более чем мелкий мираж, который был разрушен жестокой реальностью. Твинкл, наконец, выпустила из себя всхлипы, которые звучали, как вседозволенные крики ночи, когда она обдумала, каким образом всё так изменилось. Её мысли скакали, как напуганные зверьки, не ведая, какую тропу выбрать. Каждое воспоминание о ярких моментах, о тех мгновениях счастья, которые казались вечными, сейчас навевали лишь горечь утраты. Она вспомнила, как смеялась в компании друзей, как искренние разговоры придавали ей сил. Всё это казалось таким далеким, будто ей показывали фильм, который она когда-то обожала, но теперь не могла вынести. Твинкл подняла голову и взглянула на Лейси, пытаясь найти утешение в её глазах, которые были полны искреннего сострадания. Но в них также читалась боль за то, что её подруга пережила эту непростую истину. Вопросы, холодные и беспощадные, вертелись в её голове. Как такое вообще могло случиться? Слёзы текли по её щекам, как дождь по стеклу, а сердце разрывалось от каждого воспоминания о том, что когда-то было важным. Каждый взгляд на Джина, каждое его слово теперь острили, как бритва, разрезая её душу. Он ведь всего лишь хотел помочь, а она столь жалко разочаровала его. Лейси касалась её спины, её рука мягко двигалась по коже, словно хотела избавить от боли, но мир вокруг них лишь сгущался, как угрюмое облако, готовое обрушить ливень. Лейси, чувствуя, как тяжело Твинкл, не могла сдержать своих собственных чувств. Она продолжала говорить, её голос был полон сожаления и нежности: — Прости меня, пожалуйста, Твинкл. Мне так жаль, что я не смогла быть рядом в тот момент, когда ты нуждалась в поддержке. Я даже не могу себе представить, как ты себя чувствовала, и мне так жаль, что я не удержала это в себе, не нашла времени, чтобы поговорить с тобой. Я далека от идеала, и это скрытное поведение только усугубило твою боль. Она сделала паузу, собрав мысли, но поток её извинений не иссякал. Лейси продолжала гладить её спину, надеясь, что физическое прикосновение хоть немного смягчит боль. Вслух произносить эти слова было одним, а осознать, что жизнь, которую она строила, оказалась лишь иллюзией — совсем другим. — Ты знаешь, — прошептала Твинкл, прерывая своё всхлипывание, — может быть, нам нужно поговорить об этом. Мне нужно знать, что произошло. Не могу оставаться в неведении. Лейси отстранилась чуть-чуть, глядя в глаза Твинкл, полные противоречивых эмоций: страха, гнева, но и желания понять. В этот момент мир вокруг них словно замер, и уже не было ничего важнее, чем их разговор, чем их дружба, чем подтверждение того, что они всё ещё вместе в этом хаосе. — Если честно, я мало что знаю… — шёпотом начала Лейси, её голос дрожал, как струна, готовая разорваться. Она посмотрела в глаза Твинкл, пытаясь найти поддержку в этом океане несправедливости. — Знаю, что это сделал Форшизак… Мне главная фея рассказала. Мы были так опустошены, когда ты поэтому погибла, что я решила отдать тебе дань, изменив себя. Королева не была слишком рада этому… времени потратила много, чтобы смириться с переменами. Она замялась, слова как будто прилипли к её горлу, и каждый новый звук был похож на крик потерянной души. Твинкл, внимая каждому слову, чувствовала, как сквозь разрывающее сердце пробивается слабый луч надежды. Напряжение в воздухе становилось всё ощутимее, её грудь колотилась, как будто предвещая бурю. — И спустя год… — продолжала Лейси, сдерживая слёзы, как будто их сила могла разрушить то, что она пыталась создать. — Твои друзья пришли, чтобы позвать фей, чтобы… — В этот момент её голос сломался, и больно было видеть, как безысходность обволакивала её, как туман. Она почувствовала, как волнение сжимает её сердца, заставляя колени дрожать. Лейси приостановилась, её плечи дрожали, и она пыталась собрать мысли, но волна чувств накрывала её, оставляя лишь остатки сил. С трудом утирая слёзы тыльной стороной руки и затрагивая своём лице следы переживаний, она продолжила через силу: — Когда они увидели меня, кто-то из твоих друзей начал подходить ко мне… Я почувствовала их страх. Другие феи, расправив крылья, приняли это за покушение — ведь я уже не просто левая фея, а правая рука королевы. Они не дали поговорить, и в тот момент мне стало ужасно жаль твоих друзей. Я знала, какую страшную пустоту они носили в своих сердцах, и понимала, что они не могли знать всей правды. Твинкл, слушая Лейси, чувствовала, как её горе и гнев смешиваются, создавая метель эмоций. — И тогда я решила, что использую свою силу, чтобы зайти в чей-то сон и передать информацию… — Лейси продолжала, её взгляд скользил по пустоте, как будто искал ту искру, что могла бы зажечь надежду. — Заклинание пришло на принца… На утро я узнала, что этот парень… — она указала пальцем на Джина, который стоял рядом, пытаясь понять и поддерживать обеих, но только засматриваясь на них с состраданием. — И ещё одна девочка были в замке. Я осознала, как ты для них важна, как судьбы переплетены, и мне дико хотелось донести это до королевы... Но она была зла на тебя за то, что ты превратила её в лягушку, даже спустя столько времени! Твинкл закусила губу, чтобы не разразиться новым потоком слёз. С каждой её историей на её душе словно становилось легче, но понимание фатальности ситуации нагнетало напряжение. Она не могла поверить, насколько сложна и запутана была история с её «смертью». Каждая деталь, каждая новая информация размывала грань между реальностью и тем, что она считала своей жизнью. Лейси старалась быстро говорить, словно этот поток слов стал единственным способом облегчить свою душу. Она сжимала руки, пытаясь стабилизировать себя под напором воспоминаний. Её голос дрожал, и она спешила, словно сама время ускользало, пытаясь уместить в одно мгновение всю ту боль, которая накапливалась в ней долгие месяцы. — Затем я и ещё другие феи отправились на задания, и что было в замке, я не знаю… — продолжала она, её глаза блестели, а румянец увядания окутывал лицо. — Я не успела узнать, ведь мы начали… можно ли так сказать, обряд воскрешения, — произнесла она, и слёзы снова заиграли в её взгляде, но Лейси удерживала их, как будто каждая пролитая капля могла бы разбить её хрупкий мир. — Мы установили купол на день и на ночь, чтобы никто не мешал. Феи нашли цветок кэмпион, а главная фея нашла заклинание... Каждая фея принимала участие в этом. Твинкл, слушая её, почувствовала, как всевозможные образы возникают в её сознании, как шевеления теней. Её сердце колотилось, когда она попыталась представить себя там, в центре этого таинственного ритуала, окружённой феями, которым она когда-то доверяла. Она усилила концентрацию, но туман недоумения всё ещё кружил вокруг, словно злобный вихрь. — Мы встали в круг и начали обряд, — продолжала Лейси, её голос становился всё тише, как будто само произнесение этой информации было рискованным делом. — Сил уходило очень много, многие феи падали без сил, и из-за этого процедура затянулась. А ещё были трудности из-за того, что твоё крыло… пострадало от черной магии. Поэтому ты и не помнишь, что погибла… Твинкл ощущала, как холодок пробежал по спине, как будто тень, спустившаяся с небес, коснулась её. Она затаила дыхание, в горле пересохло от тяжёлой правды, которая, как камень, осела на её душе. Мысль о том, что её крыло, часть её природы, было повреждено могучей чёрной магией, заставляла сердце сжиматься от боли. Эта магия оставила не только физический след, но и удалила частицу её самой — её память. — К сожалению, половина памяти тоже могла пострадать из-за этого, — продолжала Лейси, глядя в пол, словно каждое слово отзывалось эхом в её сердце. — В конце концов, главная фея поставила меня и других фей следить за тобой, и мы не могли никак общаться с твоими друзьями… — завершила она рассказ, её голос стал ещё тише, как будто сама мысль о запрете на общение с Твинкл была для неё нелёгким бременем, которое она несла с сжатой грудью. Твинкл прикрыла ладонью лицо, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы, как ручьи, преодолевающие преграды, чтобы добиться выхода. Она сильнее сжала пальцы, пытаясь прижать к себе всю свою боль. Её эмоции бурлили внутри, хаотичная смесь гнева, печали и решимости. — Первый вопрос: почему ты тогда осталась в таком облике, схожим на Твинкл, если она теперь жива? — спросил Джин, его голос звучал обеспокоенно, но в глазах читалось растерянное недоумение. Он напрягся, даже шагнул ближе к Лейси, его интерес и тревога переплетались в едином порыве. Он пристально смотрел на неё, ожидая ясности, но вместо этого в воздухе нарастало напряжение, как в момент перед бурей. — Ох… ам… — Лейси замялась, её глаза метались по комнате, словно искали спасительное убежище в бесконечном лабиринте мыслей. Она закусила губу, осознавая, что находится в центре когтей своего выбора. — За это время все привыкли, как я выгляжу, и я решила, зачем что-то менять, — ответила она, стараясь говорить спокойно, но дрожь в её голосе выдавала подавленные эмоции. Внутри нарастало напряжение, тревога боролась с её попытками оставаться собранной — этот хаос, этот комок страха, что застрял в горле. Твинкл сидела на месте, её сердце колотилось так, как будто оно пыталось вырваться из предоставленной ему клетки, приближающейся к разрушению. Она смотрела в одну точку, и её мысли метались, как птицы в запертой комнате, и съедали её. Весь рассказ был таким быстрым, что у неё не было времени переварить его — ей было страшно и тревожно, словно мир вокруг вдруг стал неустойчивым и хрупким. Она хотела, чтобы кто-то обнял её, сказал, что всё будет хорошо, что это всего лишь ужасный сон. Эти желания сжимали её сердце в железных тисках, и она чувствовала, как нарастает чувство безысходности. — Хорошо, вопрос второй: почему тогда Твинкл было запрещено с нами общаться? — вновь спросил Джин, вытянув шею, его брови сдвигались под натиском недоумения и беспокойства. Он не мог понять это странное поведение, и его запас терпения стремительно истощался. — Ты ещё спрашиваешь?! — вскрикнула Лейси, её голос прогремел по комнате, нарушая тишину, создавая ощущение взрыва предстоящей бурной реакции. Она направила палочку на Джина, её глаза горели яростью, словно вспыхнувшее пламя, готовое сжигать всё вокруг. Дрожащие руки выдали её внутреннее состояние, но злоба и ненависть к Джину подавляли её страх. Твинкл почувствовала, как давление на её грудь нарастает, и тяжесть, которую она так старательно прятала, поднялась на поверхность. В её голове возникли образы её друзей — смех, нежные образы улыбок и поддержку, сладостные нотки, которые раздавались в её памяти, как музыка, играемая где-то вдали. Она подошла к Джину, делая шаг вперёд, понимая, что он не виноват в том, что произошло, но Лейси не была готова это принять. Она ощутила, как эти мимолетные воспоминания разъедали её изнутри, напоминая о том, что дружба построена на понимании и прощении. — Твинкл лучше и безопаснее будет с нами! — уверенно продолжала Лейси, её голос был полон отчаяния и защитной настойчивости, но в каждой фразе слышалась нотка паники. Она обвела взглядом комнату, как будто искала в ней ответ, который мог бы оправдать её страх. - как ты только нашел ее? А?! Наверняка следил за нами,совсем озабоченный. К такому как ты Твинкл я точно не отдам. В этот момент между Джином и Лейси выступила Твинкл. Её лицо было красным, щеки залиты слезами, а ресницы слиплись от пережитых эмоций. Она чувствовала себя измождённой и подавленной, словно весь мир грузом лег на её плечи. Вся эта ситуация казалась ей невыносимо тяжелой, как будто они все находились на грани чего-то большего и более страшного, чем просто конфликт между друзьями. — Это я ему позвонила, — произнесла Твинкл, её голос дрожал после слёз, слова вырывались с трудом, как если бы она пыталась сбросить с себя тяжелую ношу. — Я звонила ему, Руби и Алексу, но они не отвечали. А Джин ответил! Правда, результатов не дало, но он приехал! Лейси на мгновение остановилась, её гнев немного угас, но в её глазах всё ещё сверкали эмоции — смесь страха, недовольства и непонимания. Она присела, уставившись в пол, её пальцы нервно теребили прядь волос. Каждая минута тянулась, кажется, вечность, заставляя Твинкл чувствовать себя виноватой за то, что не смогла лучше справиться с ситуацией, которая, казалось, накаливалась с каждой секундой. — Твинкл, отойди от него, — прошипела Лейси, её голос больше не звучал как обычный, наполненный энергией. Он стал тише, почти умоляющим, и от этого произнесённое звучало ещё более исторгнуто. В глазах Лейси плясали огни отчаяния, её руки крепко прядь волос, будто она хотела зацепиться за что-то реальное, что могло бы помочь ей удержаться на поверхности. — Хоть я им и помогла, они всё равно виноваты в твоей… Твинкл видела, как борьба происходит в глазах Лейси — она была на грани, её ноги слегка подрагивали, а дыхание учащалось. Твинкл чувствовала, как быстро этот конфликт может дойти до точки невозврата. Оставалось несколько шагов, прежде чем всё это рухнет. — Никто не виноват, кроме меня, — перебила Твинкл, её голос звучал уверенно, хотя внутри неё бурлила неуверенность. В нём ощущалось беспокойство, смешанное с решимостью. Она была готова взять на себя всю тяжесть ситуации, лишь бы успокоить подругу. — Пожалуйста, давайте забудем об этой теме. Я устала… Твинкл сделала шаг вперед. Её сердце громко колотилось, каждый удар отражался в ушах, а слова давались с трудом, словно она шла по краю пропасти. Она могла ощущать, как страх Лейси постепенно отступает, но и её собственный страх – страх за то, что она могла бы потерять всё, что у неё есть. Лейси смягчилась на мгновение, её гнев постепенно сменился растерянностью, как будто она вдруг поняла, что её разъярённые слова могут причинить боль не только Твинкл, но и ей самой. Неловко посмотрев на подругу, она ненадолго отвела взгляд, будто искала проверку своей обманчивой уверенности. В этот миг их взгляды встретились, и Твинкл увидела в глазах Лейси нечто другое — страх утраты. Это была не просто потеря её лучшей подруги, но и страх за связь, которая, казалось, исчезала, как дым в жарком воздухе. — Я просто хотела, чтобы ты была в безопасности, — призналась Лейси, её голос стал тише, как будто эти слова боялись звучать слишком громко. — Мне страшно за тебя. Твинкл почувствовала, как её собственное сердце наполнилось теплом. Она понимала, что гнев, который ощущала Лейси, не был только злом. Это была озабоченность, которая пронзала её душу, словно острый нож, оставив позади неизгладимый след. Сомнения начали рассеиваться, словно туман, покидающий берега. — Я знаю, — наконец сказала Твинкл, её голос стал мягким и искренним. — Я тоже боюсь, но я не хочу, чтобы тебя это мучило. Мы сильнее вместе. В этот момент они обе чувствовали, как стены, возвышавшиеся между ними, постепенно рушатся. Разозленные слова и страхи растворялись, оставляя только искренность и понимание. Это было то, что их объединяло; это было то, что они могли удержать — даже в самые тёмные времена. В этот момент, непроизвольно, Лейси открыла свои объятия. Твинкл метнула на неё оглядывающийся взгляд, полный удивления, и, не думая, шагнула к подруге. Обняв её, они обе почувствовали, как все напряжение, накапливаемое в воздухе, начинает растапливаться, как снег при солнечном свете. Их смех зазвучал одновременно, легкий и искренний, как если бы они ненадолго вернулись в беззаботные дни детства, когда их волновали лишь мелочи. Джин, стоявший поодаль, чувствовал себя третьим лишним. — Как же быстро меняется настроение у фей, — мелькнула у Джина мысль, и он наблюдал за этими двумя, ощущая, что в их мире уже нет места для него. Внезапно его начало тянуть к ним, незримо, словно невидимые нити связывали его с их радостью. Он подлетел в воздухе и, почти как по волшебству, начал медленно приближаться к ним. Когда Джин оказался ближе, он увидел, что Твинкл держит в руке свою палочку. В этот момент она вдруг резко обняла его, словно отпустив весь груз, который приносила с собой. Ощущение легкости вдруг охватило его, и он замер от неожиданности. — Джин, а где же остальные? — спросила Твинкл, её глаза светились интересом. Лейси стояла рядом, всё ещё улыбающаяся, словно минуту назад ничего и не было. Джин не успел ответить, как Твинкл продолжила: — Я так скучаю по ним! Хочу поскорее их увидеть! Лейси подошла поближе, её выражение переменилось, и в голосе послышалась нотка заботы: — Только прошу тебя, осторожнее. — Она перевела взгляд на Джина, и её голос принял более строгий тон. — И если с ней что-то случится, я обещаю... Я убью тебя! Пообещать что-то подобное было для Лейси естественно, и в этом был свой тонкий юмор. Джин не мог решить, следует ли ему смеяться или испугаться. Он просто кивнул, стараясь сохранить спокойствие. — Я передам королеве и Главной фее об этом, пока, — сказала Лейси, отпуская ситуацию, не замечая, как непринужденно все происходит, и вылетела из двери Хамелеона. Теперь Джин остался с Твинкл, чувствуя, что её присутствие наполняло пространство как яркие цвета на палитре художника. Его мысли метались, не успевая за происходящим. Первое — его подруга теперь жива, и, хотя он не мог избавиться от тяжелого чувства, что это может быть лишь короткий миг счастья, он был просто рад её увидеть. И второе — как Лейси так быстро отпустила всё то, что было между ними, словно решив, что у неё теперь есть важнее дела. Твинкл, заметив его замешательство, обратила на него внимание и задала вопрос, который, казалось, мучил как его, так и её. — Джин, а ты совсем не рад, что я вернулась? Джин снисходительно усмехнулся, растягивая губы в улыбке, и ответил: — Я просто в шоке, что ты здесь. Это так… неожиданно. — Да, — согласилась Твинкл, её глаза блестели. — Но даже если это неожиданно, я всё равно хочу, чтобы мы снова были вместе. Её слова, полные надежды и нежности, напомнили Джину, как важно ценить каждый миг, каждую повторяющуюся реальность, переживая её заново. Воспоминания о потере, о том, как он переживал, было бесконечно трудно. Но сейчас, с Твинкл рядом, он почувствовал, что даже тьма может быть преодолена, и они все вместе смогут создать светлое будущее, полное приключений и ярких моментов. Твинкл, наконец, отпустила Джина, и, словно осененная ярким воспоминанием, села рядом, её глаза сверкали жизнью. Её голова чуть покачивалась, и она начала напевать про себя обычную, легкую мелодию — такую, которая всегда поднимала ей настроение. Пальцы невольно перебирали невидимые струны, а в её губах зреила тёплая улыбка. Эта простая, почти детская радость наталкивала Джина на мысли о том, как много она пережила, но сейчас, рядом с ним, она вновь чувствовала себя свободной, будучи способной бросить все свои тревоги за пределы этой комнаты. Джин, внимательно наблюдая за ней, понимая, что сейчас не время нарушать её эйфорию. Он остался закованным в своем мире сомнений и тревог и, вздыхая, поднялся. Не в силах больше оставаться под впечатлением её беззаботности, он шагнул к рулю Хамелеона. Двигатель завелся с глубокой, уверенной ревом. Хамелеон, словно живое существо, откликнулся на его команды и устойчиво тронулся с места. По мере приближения Джин переключил режим маскировки. Но приближаясь к воротам королевства Кинсленга, он почувствовал напряжение в воздухе. Охранники, с жесткими лицами и сосредоточенными взглядами, его не впускают, Джин ощутил прилив раздражения, как будто на него легла тяжесть всех неразрешенных задач. Он был у стен, полных надежд, но что-то останавливает его, уводит прочь от этого света, который надо было увидеть и ощущать. Наблюдая за воротами, Джин погрузился в размышления о Руби. Какое-то время они были вместе, и теперь ему так не хватало её бодрости и оптимизма. Он продолжал надеяться, что она появится до того, как он сам вернётся обратно,однако время тянулось, как будто уже потеряло свою значимость. Каждая секунда казалась вечностью, и его подводило к мысли, что всё может затянуться еще на долго. Внезапно, внутреннее любопытство пробудило его, и, скрипя сиденьем, Джин встал и развернулся в сторону перехожих. Его взгляд задержался на Твинкл. Она мирно спала, устроившись на мягких подушках Хамелеона. Легкая улыбка, играющая на её лице, и ровное дыхание, словно мелодия, возвышали всю атмосферу. В этот момент ему пришла в голову идея — возможно, он сможет получить какую-то информацию из камер наблюдения. Он медленно вернулся к рулю. Экран зажегся мягким светом, и он с нажатием кнопки переключился на монитор. Он вспомнил тот момент, когда остановил запись, и решил перемотать в прошлое, чтобы узнать, что происходило в замке, пока он отсутствовал. Как только он вернулся к моменту, где его интересовало, в глазах его мелькнуло беспокойство. Руби не появлялась в кадрах — ни одного её силуэта явно не просматривалось в пределах этих стен. В то время как остальные уютно устраивались в своих делах, он продолжал прокручивать видео, Барон явно чувствовал себя в своей стихии — он шагал уверенно. Вскоре Джин заметил, как тот направляется к тронному залу, Черный Барон, уютно усевшись на королевском троне, располагал себя так, будто никогда не уходит из этого места. Просто сидел и выглядел так, будто всё это было естественно. На противоположной стороне находился Сер Райпан, все его черты лица были напряжены, он как будто чего-то ждал, собирая всю свою решимость. Затем он увидел Сера Гарета, его вел Колос в темницу. «Что происходит?» — спросил себя Джин, его руки невольно сжимали руль, пока время продолжало тянуться, как вязкая смола. Солнце уже начало опускаться за горизонт, расписывая небо огненными красками. Он снова попытался дозвониться до Руби, но ответ не поступал. Он попробовал ещё раз. И ещё. Каждое гудение усыпляло его с надеждой, будто это было какое-то магическое заклинание, которое способны разорвать эту тишину. Джин в задумчивости смотрел на экран, пытаясь понять, что делать дальше. Его мысли метались между тревогой за друзей и растерянностью перед масштабами происходящего. Он вспомнил, как все дружно отмечали праздники в замке, как смеялись и шутлили, а теперь… теперь всё это казалось неосуществимым. Он нахмурил лоб, сокрушаясь, что его решения вели к краху дружбы и безопасности. Внезапно за спиной раздался звук шага, и Джин дернулся. «Хэй, Джин, что делаешь?» — раздался знакомый веселый голос Твинкл. Как и всегда, её энергия словно освещала даже самые мрачные моменты. Она выглядела так, будто только что вернулась от какого-то приключения, её волосы немного были растрепаны, а глаза сверкали от любопытства. Джин обернулся и увидел, что Твинкл чуть наклонилась к мониторам, вглядываясь в кадры. Её лицо на мгновение побледнело, когда она заметила, что на троне расположился Черный Барон. «Ой, Джин! А что делает Черный Барон на троне короля Кендрика? Неужели за этот год он смог выйти за Элеонору и стать королём?» Ему стало не по себе от её слов. Джин потёр лоб, ощущая, как напряжение заполняет его грудь. Он знал, что ответ будет сложным и болезненным. «Понимаешь, король Кендрик заболел и назначил Черного Барона временным правителем. Ведь ни Алекс, ни Элеонора не могут… ведь тоже заболели», — произнёс он с тяжёлым вздохом. Каждый словесный взрыв терзаний напоминал о том, как всё пошло не так, и снова больно резануло по сердцу. «Заболели? О нет, это так грустно... Нам надо навестить их! Пошли, Джин!» — с искренним беспокойством в голосе потребовала Твинкл. Она была в движении, уже направляясь к выходу, готовая взяться за дело, пока Джин, как будто в замедленном действии, пытался ее остановить. «В этом и проблема, — продолжал он, чувствуя, как безнадёжность заполняет его слова. — Меня выгнали из замка, а сера Гарета вообще в темницу посадили. Так что, думаю, Черный Барон не хочет быть временным правителем…» Его голос звучал угнетённо, а взгляд потускнел, когда он вспомнил, как холодно его выгнали. Твинкл остановилась и обернулась, её живой энтузиазм внезапно сменился обеспокоенным выражением. — Но ты не можешь просто принимать это! Если ты бы просто… — начала она, но Джин всё же перебил: — И как ты себе это представляешь? Я не смогу просто так войти в замок, когда Черный Барон контролирует всё! Это риск, который может стоить нам жизни. Твинкл громко топнула ногой, привлекая внимание Джина к своим намерениям. Она сильно сжала палочку в руках, её дыхание перехватило от волнения. — Черный Барон никогда мне не нравился! Как он вообще посмел выгнать тебя и не разрешать нам даже навестить нашего друга? — возмущалась Твинкл, её голос звучал решительно. Она подошла к Джину, положила свободную руку на его плечо, вызывая в нем чувство поддержки. — Дай мне шанс всё исправить, — произнесла она, и, не дождавшись ответа, произнесла заклинание: — Крик, блеск и светлый путь, Телепортируй нас вдруг, Смело, быстро, без забот, В тронный зал — и без хлопот! В тот же миг их охватило ощущение, словно их поднял сильный ветер. Джин не успел осознать, что происходит, как они оказались в тронном зале. Ноги его не удержали равновесия, и он с глухим стуком упал на пол. В воздухе повисла тишина, и всё произошло так быстро, что Джин даже не успел понять, где он. На них растерянно смотрел Черный Барон, Сер Райпани ещё несколько рыцарей. — Что?!... — начал Черный барон, его глаза расширились от удивления. — Вы что тут забыли? Стража, выпроводите их из замка! Немедленно! — закричал он, его голос звучал с яростью, смешанной с паникой. Однако стража, казалось, замешкалась, и на их лицах читалось удивление. В это время к Черному Барону подошёл сэр Райпан, казавшийся растерянным и обеспокоенным. — Извините меня, конечно, но разве эта фея не была мертва? — спросил сэр Райпан, недоумённо глядя на Твинкл. — И что? — с каким-то безразличием бросил Барон, но затем, как будто осознав что-то важное, его лицо исказилось в гримасе. Он дернулся и произнес одно только слово, которое оказалось его самым глубоким страхом — Блять... Рыцари, окружившие Твинкл, в замешательстве переглянулись. В их глазах было видно, что они сомневались в том, что им следует делать. Твинкл, осознавая свою уязвимость, чувствовала страх, но одновременно и решимость. Как на грех, один из рыцарей, с поднятым мечом вверх, присягнула на верность Барону и кинулась к ней, словно волчонок, жаждущий добычи. — Чтоб это... — прошептал Черный Барон, с ненавистью смотря на Твинкл. — Неужели она... нежить? Но в последний момент, когда рыцарь нацелился на Твинкл, она, не задумываясь, подняла палочку, лишь одним движением произнесла заклинание: — Ветер волшебный, сильный, быстрый, Отрази врага, он неужели чистый? Не давай злу в этой битве шанса, Светом доброты разгони его танца! К тому моменту, как её слова достигли конца, ветер разразился мощной струей, и рыцарь, не успев понять, что произошло, был отброшен на несколько шагов в сторону, приземлившись на пол с глухим стуком. Раздались удивлённые возгласы, и даже некоторые рыцари, прежде всего решительные, начали колебаться, словно теряя уверенность в своих действиях. Джин, с его сердцем, учащенно колотящимся в груди, смотрел на Твинкл с восхищением. — Она сильнее, чем кажется, — проговорил сер Райпан. Черный Барон с злобой стиснул кулаки. Он устал от постоянных поражений. Подумав, он произнес тихим голосом: — Ладно, она всего лишь фея... И тем более, воскресшая с помощью магии, но так или иначе она одна, а значит долго не продержится. Так что… Уже громко и с сарказмом он заявил в полный голос: — Стража! Тот, кто сможет одолеть эту фею, тот получит половину казны короля Кендрика! С этими словами, рыцари, казалось, ощутили усиление мотивации — комната наполнилась воинственными криками, и ещё несколько новых рыцарей, как будто из ниоткуда, образовали кольцо вокруг Твинкл. Девушка почувствовала угнетение. Её крылья, лишённые способности к полету, казались только напоминанием о потерянной свободе. Она опустила голову, внутренне борясь с нарастающим чувством безысходности. И именно в этот момент один из рыцарей, решив, что это его шанс, крадучись, попытался подкрасться к ней сзади. Джин, заметив опасность, закричал: — Твинкл, сзади! Твинкл, не поднимая головы и не произнося заклинание, сама по себе подняла палочку высоко. Рыцарь, замерев на мгновение от неожиданности, тут же был откинут силой, исходящей от неё, и отлетел далеко за пределы круга. Твинкл подняла голову и посмотрела на Джина, в её глазах зажглись искорки уверенности. Вскоре после того, как рыцарь отлетел в сторону, из круга вновь начали выдвигаться новые испытатели. Поток противников не останавливался, и каждый из них уже готов был накинуться на Твинкл. В тот же миг она ощутила всю тяжесть ситуации, но, собравшись с духом, произнесла новые заклинания: — Силы ветра, как в небе бегут, Не дайте врагам ко мне подойти в скором суд! Светом доблести и надежды на миг, Сгоните их прочь, как с меткой парусник! Воздух вокруг забурлил, и с каждым её словом рыцари, бросавшиеся на неё, отлетали назад, как листья на ветру. Каждый раз, как рыцарь на целился на Твинкл, она увеличивала мощь своих заклинаний, и вскоре на полу образовалась целая куча тел, словно остатки сражения на древнем поле. Только Твинкл уже начала было усмехаться от ощущения победы, как на горизонте появился Колос — могучий и грозный, с кожей. Позади него, чуть заметно, следовал сэр Райпан, его лицо выражало решимость, но в то же время и беспокойство. Но Твинкл была не в себе. Она подняла свою палочку и произнесла ещё одно заклинание, полный уверенности: — Огурец и пуля, чаша и свет, Разгоните силу, как вечный завет! Каждый шаг вашего могущества — возврат, Огромный враг, я не потеряю этот врат! Однако, когда заклинание вырвалось из её уст и вспыхнуло в воздухе, оно лишь обвило Колоса легким светом, который тут же исчез. Колос лишь недовольно ухмыльнулся, двигаясь вперёд, словно не замечая даже попытки Твинкл. — Ой... Кажется, волшебная сила палочки исчезла... Ха-ха, — с иронией произнесла она, в её голосе проскользнули нотки неуверенности. Пока она в недоумении пыталась понять, что делать дальше, Черный Барон, наблюдая за развивающимися событиями, не смог не впасть в радостный восторг. Он поднял руки, словно призывая своих людей к празднованию: — Празднуйте, мои верные рыцари! Эта фея — всего лишь призрак! Мы одержали победу над нежитью! Взять её и покончить с ней раз и навсегда! Его слова разнеслись по залу, и отчаяние в душе Твинкл начало перетягивать на себя все нити уверенности. Она огляделась, её дух охладил ужас — она была одна, не способная противостоять. Твинкл уже стояла на коленях, опустив голову, слезы тихо стекали по её щекам, словно маленькие ручейки, которые в последний момент решились вырваться на свободу. Она чувствовала себя беспомощной, лишенной крыльев, которые всегда давали ей возможность подняться выше и укрыться от опасности. Джин куда-то пропал, и эта мысль её подавляла. Она не могла найти в себе ни сил, ни желания сражаться, её дух был сломан. Но тут в воздухе что-то изменилось. Внезапно в тронный зал, словно из ниоткуда, телепортировались Руби и Форшизак. Их появление было настолько неожиданным, что даже Черный Барон замер в недоумении. — Форшизак? А ты что здесь делаешь? Я же тебя уволил! — закричал Барон, его голос звучал с яростью и недовольством. — Вот именно, что уволил, — с легкой усмешкой ответил Форшизак, — поэтому я не намерен тебе дальше помогать. Он поднял свой посох, и из него вырвалась мощная магическая энергия. Поток света, словно живое существо, вырвался наружу, обняв Колоса и сэра Райпана, поднимая их с земли. Оба упали на колени, не в силах подняться — магия Форшизака взяла верх над их мощью. Твинкл удивлённо подняла голову, в её глазах зажглись искорки надежды. Она почувствовала, что что-то меняется, и уверенность, как заря, вновь закралась в её карман. Тем временем, пока Форшизак и Черный Барон без конца спорили о том, кто виноват в возникшей ситуации и как можно выйти из сложившегося кризиса, Руби заметила Твинкл. Она сидела на полу, поджав ноги к груди, и судорожно вытирала слезы, которые продолжали стекать по лицу. Это зрелище вызвало в сердце Руби бурю чувств. — Твинкл...? — с ужасом прошептала она, словно сама не веря своим глазам. Ощущение, будто всё вокруг остановилось — время больше не имело значения. Первая реакция Руби была шоковой, она подумала, что, возможно, в той перестрелке между форшизакои с Бабой Карой ей просто зарядили в голову, и всё это — лишь галлюцинации. Но несмотря на все сомнения, она знала одно — её подруга была перед ней, живая и настоящая. Не в силах сдержать эмоции, Руби подбежала к Твинкл. Она крепко прижала её к себе, пропитанная радостью и облегчением. Это было похоже на тот момент, когда она превратила Твинкл в золотую статую, и потом та вернулась к жизни. Сжимая её так крепко, что Твинкл едва могла дышать, Руби лишь чувствовала, что наконец-то у неё есть тот, кто дорог, — рядом с ней. — Все будет хорошо, Твинкл! — проговорила она, не обращая внимания на спор между Форшизаком и Черным Бароном, который продолжал разгораться. Теперь её мир сосредоточился только на этой секунде и на своей подруге. В этот самый момент Джин, который только что выбрался из захваченного боя, огляделся, увидел груды тел. Оказывается во время боя Твинкл случайно запульнула в Джина одним из рыцарей. И тот придавил Джина к земле из-за чего тот не мог выбраться и позвать на помощь. Он заметил Руби и тревожность ушла. Теперь вся команда под одной крышей. Однако в следующее мгновение внимание Руби было приковато к Твинкл, когда она заметила, что одно из её крыльев повреждено. Страх и беспокойство охватили ее. Руби до боли сжала кулаки, чувствуя, как напряжение растет внутри неё. Взгляд её упал на раненое крыло Твинкл, и в голове внезапно возникло воспоминание: как она растерянно смотрела на первое крыло своей подруги после нападения Форшизака на замок. Как бы она ни старалась, даже после всего, чего они пережили, её подруга вновь будет страдать. — Нет! — прокричала она про себя, и в сердце у неё закипел гнев. У неё на мгновение закружилась голова, и в ней возникла лишь одна мысль — она не могла допустить, чтобы Твинкл была такой уязвимой. Сжав подругу в объятиях, она почувствовала, как её собственные слезы затопили её сердце, но в следующее мгновение она вдруг отпустила Твинкл, как будто избавлялась от чего-то тяжелого. Вытащив саблю, Руби развернулась и стремительно направилась к Форшизаку, который продолжал спорить с Черным Бароном. Весь шум вокруг постепенно затихал, но она не слышала ничего — весь её разум заполнила ярость. Не задумываясь, сделала резкий выпад и ударила Форшизака по боку. Этот момент словно застыл: спор прекратился, и посох Форшизака с глухим звуком упал на пол. — Ты, кусок дерьма! — закричала она. — Из-за тебя Твинкл теперь не сможет летать! Из-за тебя она чуть не погибла! А ты жил, как ни в чем не бывало! В мгновение его неподвижность нарастающего ужаса была видна — Форшизак повернул голову, и от недоумения у него перехватило дыхание. Он не смог скрыть растерянности, глядя на Руби и затем на место удара. В этот момент, словно повинуясь каким-то невидимым законам, он не пытался уклониться или защититься или молить о пощаде. Спустя секунду она зябко вытащила саблю снова и сделала ещё один выпад. Багровая кровь потекла из его губ, когда он упал на грязный пол, не в силах противостоять гневу Руби. Теперь Форшизак уже не стоял, а лежал как безжизненный объект. Он выглядел слабым, а черные тени, его неудачи и ошибки, словно осаждали его душу, не давая душить его сожженное тело. Черный Барон, не дождавшись дальнейших событий, лихорадочно посмотрел на сцену и, испугавшись, сбежал прочь, оставляя своих подчиненных. Руби стояла над бездыханным телом Форшизака, её сердце бешено колотилось. Она ощутила, как её злость пугающе нарастала. — Как ты мог? — почти всхлипывая, прокричала она. — Твинкл заслуживала большего! На её крики в залу, огромная тишина, в которой только и слышно, как гудит ее гнев и страх в груди, казалась пугающей. — Руби, успокойся! — воскликнул Джин подбегая к ней. Но она лишь отмахнулась от него, не замечая, как её руки трясутся. В этом мгновении ей было всё равно на всё, она была слепа от гнева. — Ты не понимаешь! — закричала она, будто пыталась загнать свои слова в сердце Форсизака. Она вновь подносила саблю и снова наносила удар, чувствуя, как его тело становится все более безжизненным. В этот момент Твинкл, наклонившись, произнесла заклинание и с силой, полное обжигающей энергии, произнесла стишок: — Сила сердца, радость мечты, Убери тьму, живи, вставай из тени. Свет и надежда пусть войдет в жизнь, Соберем потоки, пусть всё это будет весомым! И мгновенно Руби и Джин поднялись в воздух. В это же время Твинкл, произнев ещё одно заклинание, подключил свою силу и обратила его к Форшизаку: — Живи! О, вернись к свету! Силы исцеления, пусть будет это счастьем. Пусть в отчестве силы вновь обретет жизнь, Нас вновь соединит жизнь, без тьмы, без обид! Как только слова вылетели из её уст, раны Форшизака начали заживать. Твинкл, чувствуя своё волнение, обратила свой взгляд на него и произнесла без колебаний: — В моей смерти виновата только я. Это заявление наполнило атмосферу тронного зала горькой правдой, и Руби остановилась, её сабля медленно опустилась. Слезы вновь заполнили её глаза. В воздухе витало ощущение надежды и искупления, когда подруга призвала к жизни разрушенного. Как только Форшизак пришёл в себя, его взгляд встретился с Твинкл. На миг их глаза соединились, и в этом коротком мгновении весь мир остановился. Словно осознав, что произошло что-то незабываемое, он медленно опустился на одно колено, поклонившись ей в знак уважения. Этот жест был неожиданным и странным: ведь они всегда были соперниками, а теперь он проявил смирение перед её силой и стойкостью. Никаких слов, никаких объяснений — только молчаливая благодарность, которая отразилась в его глазах. Подняв свой посох, он несколько раз прокрутил его в руках, излучая магический поток, который окутал его, словно волшебный свет. Затем, не говоря ни слова, он исчез, оставив за собой тусклый след энергии, направленный в тёмные коридоры старинного замка, где, казалось, таились ещё множество тайн. Руби продолжала плакать, теряя ощущение реальности. Джин, стоя рядом, прижимал её к себе, пытаясь успокоить. Он чувствовал, как тревога и обида переплетались с растерянностью и нежностью, когда он прикрывал её с трепетом. — Всё будет хорошо, — шептал он. — Мы вместе, и это главное... И тут, словно ответ на их подавленное состояние, послышались громкие шаги. Из коридора показался Алекс, за ним следовал пришелец,который увидев Твинкл бросился сразу к ней на руки. Алекс выглядел совершенно иначе: его рыцарская одежда сменилась на домашнюю, все равно оставшуюся жутко мятой. Его волосы были растрепаны, глаза выдавали усталость и тревогу, а под ними прибавилось мешков. В руках он держал меч. Когда Алекс вошёл в тронный зал и увидел рыцарей, лежащих на полу, и кровь, вытекающую из сабли Руби, его лицо изменилось. Страх и недоумение отразились в его глазах, но эта паника рассеялась мгновенно, когда он заметил Твинкл. Она, играясь с пришельцем, но как только почувствовала на себе чужой взгляд сразу отвлеклась от своего занятия и дружелюбно помахала рукой Алексу. Увидев такую радость в её глазах, Алекс уронил меч, его внимание сосредоточил только на Твинкл. В этот момент он быстрее, чем когда-либо, вспомнил о своих чувствах и о том, что было на кону. — Твинкл! — воскликнул он и ринулся к ней, но его тело, казалось, не выдержало бремени пережитого. Не успев добежать половину пути, он упал в обморок, прямо на пол тронного зала. Пришелеца, чувствуя панику, сбросил с себя свою радость, спрыгнул с рук Твинкл и, добревая по полу, вновь направился к Алексу. Твинкл мгновенно дошла ту половину пути и склонилась над потерянным рыцарем. — Алекс! — прошептала она с трепетом, вновь подтянув его к себе. Теперь он весил намного меньше, чем она ожидала. Она подняла его, ощущая, как его тело стало лёгким. Чувство облегчения переполняло её сердце, когда она осознала, что все её друзья снова рядом. Она сделала шаг, держа его в своих объятиях, как бы обнимая его в безопасных, надежных руках. Несмотря на все тревоги, пришелец сновался рядом, как будто тоже оценивал ситуацию, и мгновение спустя они вновь оказались в кругу своих близких. Руби, увидев, как Твинкл заботливо держит Алекса, начинала успокаиваться. Её слёзы сменились слабой улыбкой, а в глазах вновь появился свет. Она подошла ближе, готовая помочь своей подруге. — Всё будет хорошо, Алекс, — произнесла она.