Пыльный ангел

      Всё началось… нет, ни красных кросс, как у курильщика, и не со ржавого ножа. И скорее всего даже даже не с попадания в Дом. Возможно всё началось, тогда Волк узнал мою тайну, но теперь последствия всего были прямо предо мной, с чего бы это не началось.       Старый и запылившийся ангел, сейчас сидел перед мной. В какой момент он тут появился? Не могу вспомнить. Я просто сидел, а на соседней кровати вдруг оказался он, молчалявый, без смущения, но извиняющийся за всё наперёд. Видно было, как он с недовольством смотрет на то, во что я превратился. И с таким же недовольством осматривает комнату Могильника, в который меня утащили паучихи из-за ожогов от пролитого кофе.       Его спина ровная, потому что нужно играть послушную куколку. Ещё один грязный признак прошлого дома. Тёмно-синий свитер, выглядел словно любимая кем-то вещь, которую носили так долго, не желая расставаться, что она впитала часть носителя. И вещь — эта отражала на сколько потрёпан её хозяин, в ней даже остался след уюта. Даже пятно от лимонного сока осталось на рукаве.        Веснушки и золотисто-рыжие волосы. Моё проклятие. И кралья. Они бессильно опущены. Не белоснежные, но серые, местами с примесью болотного, всё это кажется родным и чужим одновременно. Местами они были в ранах, а концы перьев выглядят ужасно. Появилось чувство, что и у меня за спиной раскрылись крылья. Оно зарождалось в районе сердца или солнечного сплетения. Нет! Я же обещал!       В тихой палате Могильника, его пребывание делало атмосферу ещё более наполненный запахом смерти и страданий, концентрировало её. Именно он научил улыбаться, злорадно или по-доброму. Так почему сейчас он не улыбается ни одной из своих улыбок или хотя бы не поднимет вечно расправленные крылья? Взгляд его полуприкрытых глаз заставлял дрожать всё внутри. А в голове чудился его       голос, который накричал: Помоги! Прими меня! Найди мне место в этом маленьком мире твоего существования! 2 года это ты не так много, по сравнению с тем, что ты прошёл! Полюби меня…       Он молча смотрел на меня, не двигаясь и казалось будто он вообще не дышит. В этот момент случилось редкое явление, мне стало до боли неуютно, я взглянул через окно на звёздную ночь. С моей кровати было видно лишь три звезды, мерещилось, что одни наблюдают и хитро скалится, имея собственный коварный план. Пока я поглядывал в окно, он бесшумно поменял положение про крыла, и теперь то, прикрывало правую часть тела и лица. Голос в голове уже не кричал, а глаза казалось бы стыдливо отведены в сторону окна. Так всегда…       Когда он в гневе, нужно бояться и прятаться, ведь он ещё смерён не до конца. Его не сломали и спрятали в коробку, заставляя сращивать кости по форме этой коробки. Он то, сбежал… А если сказать честно, то я сам его выкинул и забыл, погребя под толстым слоем воспоминаний и дурно выглядящий пыли.       Проще отрицать и думать что есть какой-то светлый уголок, даже где-то в прошлом, чем тащить и его в грязный мир. Каждый день я гнал его из себя, и каждый день просыпаясь, чувствовал крылья за спиной. Иногда они были сложные, иногда просто тащили за мной по полу, иногда эти крылья замечал Табаки. Он смотрел косо, но трогал, легко невзначай, будто бы пересчитывая количество перьев, слово это очередной тайник и нужно удостовериться никто ли не стащил чего.       Он жаждет чтобы ему досталось место. Хочет жить, а не умирать под гнетом отрицания. Пусть мечтает, ведь я не пущу его, не хочу страдать опять. Я обещал. Да и на нём больше грех, который несу я. В тот раз это был он. Если я буду им, ангелом с ужасным прошлым, ангелом, который убивал, а не ангелом, услужливым, запылившимся в стенах в четвёртой, могу поплатиться.       Он тянется ко мне руками, ждёт. Раньше он не делал такого. Вечно спокойное сердце забилось. Голос в голове был слишком тихим, но убедительным.       Ведь ты тот, кто убивает из стараха. Тот кто видит всё, а тебя нет. Но ты ведь не только белый ангел. Ты помнишь. Знаешь. Не скрыться от меня. Он себя.       У тебя нет того времени, что отдано другим. А я хочу ещё побыть в этом мире. Полетать.       Не выдержав ответил: твои крылья сломаны. Ты уже не полетишь. Такого твоё проклятье, знаешь за что.       Он улыбнулся и произнёс последнюю фразу:       Но кто говорит об этих крылья? Ты ведь тоже знаешь, что можешь летать. Я не единственный.       Стук. Поворачиваюсь в сторону двери, там стоит Сфинкс. Он без культяпок, прислонился к дверному косяку. А я сижу... уже не на своей кровати. Он обманул меня. Придется прятаться, снова... - Паучихи отпустили тебя, пошли.       Встрехнув потрёпанными крыльями Я встал. Теперь уже не получится вернуть назад, а за эти три дня четвёртая должна была покрыться сигаретными окурками и пылью. - Табаки сходит с ума без твоего кофе. - если Сфинкс говорит про Шакала, то дело плохо. Я кивнул. Он с подозрением посмотрел на меня.