ВЕЗУВИЙ

***

Глубокая промозглая осень, холод, который пробирает до костей. Суна стояла на улице в распахнутом пальто и немигающим взглядом смотрела на экран телефона, который только что погас. — Ваш муж напился, подрался с посетителями и уснул за барной стойкой, Вам нужно приехать и забрать его. Записывайте адрес. Напился? Подрался? Кайя же говорил, что не употребляет алкоголь. И как лучше ей сделать, поехать забирать Кайю на такси или попросить подготовить машину? Наверное, нужен помощник, который поможет дотащить его до дома и вообще справиться в целом. Не Абидина же просить, хотя он, наверное, не откажет. Но это будет как-то неправильно что ли… Суна приняла решение, сидя на той ржавой лестнице, что она выбирает мужа. А что будет после того, как Кайю увидят в особняке, что им предъявят? Голова Суны пухла от мыслей, она не понимала с чего начать и как правильно действовать. Да даже не знала, где эта улица, на которой находился бар. И далеко ли… — Суна, и чего ты стоишь тут, в кустах? — Ферит Корхан собственной персоной с безразличной улыбкой на лице появился перед девушкой. — Прикрылась бы, холодно. — А тебе какая разница? — огрызнулась Суна, всё ещё пялясь на экран погасшего телефона. — Да вообще плевать, пойду, — младший Корхан прошагал мимо Суны, как вдруг девушка резко одёрнула его за плечо. — А ты случайно не знаешь, где находится данный бар? — Суна назвала адрес Фериту, который ей продиктовал бармен. — Он далеко отсюда, как мне туда доехать? — Ооо, злачное местечко, не рекомендовал бы тебе туда идти, Суна. Там вкусное пиво, но не самый лучший контингент для девушек, — Ферит растёкся в улыбке чеширского кота. — А что, Кайя отпускает тебя туда одну? Неплохой муж, сразу видно, как он хочет от тебя избавиться. — Следи за языком, — Суна осадила Ферита в два счёта, но дальше её голос уже был не таким уверенным. — Просто мне позвонили и сказали, что Кайя напился, с кем-то подрался и теперь спит за барной стойкой, мне нужно его забрать. — Братец Кайя напился? Вау, это что-то новое! — Ферит громко рассмеялся, обнажая все свои тридцать два белых зуба. — Довела его всё-таки, Суна, что парнишка не выдержал и пошёл заглушать свои проблемы, да? Вдалеке они услышали приглушённый голос госпожи Нюкхет, которая разговаривала с кем-то по телефону, оба повернулись на эту её весёлую болтовню. — Но об этом ты мне расскажешь позже, Суна. Ещё одной нотации и благодарности от любимой тёти я не выдержу, — Ферит прикинул, что добежать до входа в особняк не успеет, поэтому не придумал ничего лучше, чем спрятаться в кустах. — Не смей меня сдавать, невестка, поняла? Суна ничего не ответила, только громко фыркнула в ответ. Снова Ферит поступает как взбредёт в голову, бросая её отдуваться за него. — Сууунааа, дорогая, — протянула госпожа Нюкхет, подходя к своей невестке. — Как ты? Всё ли хорошо? — Все прекрасно, госпожа Нюкхет, — Суна проговорила это с каменным лицом и повернулась в сторону дома. — Спасибо, что спросили. — Кстати, как Кайя? Всё ли с ним хорошо, после тех фотографий, которые он сегодня увидел? — Какие фотографии? Не понимаю, о чём Вы говорите, госпожа Нюкхет. — Ну те, твои с Абидином, где Вы обжимаетесь на лестнице, трётесь друг о друга носами, — Нюкхет-ханым достала пачку фотографий из своей сумочки, обмахиваясь ими, как веером несмотря на то, что погода была очень холодной. — И заканчивается всё Вашим поцелуем, — и на этой фразе она эффектно бросила их перед ногами Суны. Женщина закатила глаза и с придыханием продолжила. — Ах, бедный мой мальчик, бедный мой Кайя, он, наверное, так переживает. Нет, нет, нет! Как это могло выйти наружу? На той лестнице никогда не было камер, Абидин сам проверял это место ни один раз. Так откуда? — Какой поцелуй, о чём Вы говорите? Не было такого! — Суна стояла как вкопанная, смотря на позорные фотографии, которые выплыли наружу. Слезы сами полились из глаз, девушка понимала, что влипла теперь не на шутку. — Не было! Я ушла сразу. — Да, ушла. Я видела на видео, — Госпожа Нюкхет с ненавистью посмотрела на свою невестку. — И поцелуя там тоже не было. Но на фотографиях он есть, и Кайя это увидел, — цокнув, Нюкхет-ханым зло усмехнулась и продолжила. — Он ещё не разнёс комнату? Обычно у него страдают шкафы и зеркала. Передай ему, пусть он будет аккуратнее, в подростковом возрасте ему пришлось зашивать руку из-за всплеска его негативных эмоций. Уши заложило от внутренней истерики, которая возрастала с каждой секундой всё больше и больше. Зачем собственная мать так издевалась над сыном, особенно зная его реакцию на это? — Зачем Вы так? Что Вы хотите сделать? — глухой полушёпот — это единственное, что вырвалось изо рта девушки. — Я хочу Вашего развода, Суна, — жёстко проговорила нелюбимая свекровь девушки. — Кстати, а вот и господин Абидин. Во время их разговора бесшумно подошёл Абидин, оценивая обстановку. Увидев слёзы на лице Суны и разбросанные фотографии с их поцелуем, внутри себя он ликовал. Но его лицо выражало непроницаемую маску. Правда слёзы снова выступили на глазах, но это его недержание никак не лечилось. — Спасибо, что пришли на помощь, мне нужно, чтобы Вы помогли мне в особняке, — Нюкхет-ханым с самой благодушной улыбкой поприветствовала работника. — И, кстати, большая Вам благодарность за помощь с видео и фото. Надеюсь, деньги дошли на Ваш счёт без приключений. Ошарашенная Суна, слёзы которой застилали глаза и она не видела ничего вокруг, с большим усилием посмотрела на Абидина. — Что значит деньги дошли? — А ты думала, что твой водитель такой добрый, — госпожа Нюкхет рассмеялась во всё горло. Какая же она глупая, ну почему её прекрасный сын клюнул на эту тупую безголовую девицу, которая верит в любовь и сказки? — Он заломил нехилую цену, на которую можно купить неплохую машину по курсу, — женщина погладила Суну по плечу, типа оказывая таким образом поддержку, что Суна дёрнулась и отошла на два шага назад. — Но ты не волнуйся, дорогая, я добрая, мне не жаль никаких денег ради счастья моего сына, моего Кайи. Поэтому, я жду развод, Суна, — она жёстко посмотрела на свою невестку. — Кайя уже доведён до предела, я его знаю, поэтому Вы разведётесь и точка. А если ты это не сделаешь, я утоплю тебя в водах Чёрного моря, поняла меня? Что происходит? Может это какая-то неудачная шутка? Нож в спину от Абидина, который Суна получила только что. Он не просто отдал видео Нюкхет-ханым, а продал его за кругленькую сумму. Он продал Суну за деньги! Также, как и её отец. А чем он лучше её отца? Ничем! Может это был и не первый раз, когда он её предавал и втыкал нож в спину. Зачем он так с ней? Абидин, смотря в спину удаляющейся Госпоже Нюкхет, пытался приобнять Суну и успокоить её. Только Суне не нужны были его объятия, она вырвалась из них и залепила ему звонкую пощёчину. — Суна, за что ты со мной так? Я старался для нас! — Снова горючие слёзы покатились по его небритым, но таким фактурным щекам, которые были созданы для того, чтобы по ним идеально стекала солёная вода. — Ты нож в спину мне специально воткнул, оправдываясь, что старался для нас? — Суна залепила ему вторую пощёчину. Страх, который раннее её сковывал, ушёл на второй план. — Для каких нас, нас больше нет! Я замужем, понимаешь, замужем! — То есть ты до сих пор выбираешь своего мужа, Суна? Он не любит тебя как я, — Абидин взял её ладонь в свою руку и приложил к сердцу. Горючие слёзы так и лились из его глаз. — Оно бьётся ради тебя, Суна, чувствуй. — Я чувствую к тебе только презрение, — с отвращением проговорила девушка, вырывая свою руку. — Иди, тебя ждёт Нюкхет-ханым. Уходи! — Суна, мы не договорили. Я приду позже, и мы всё обсудим. Суна, стоя над фотографиями и смотря в одну точку, осознавала только одно: никаких обсудим с Абидином не будет. Теперь он точно закрыт для неё и её сердца. Как выпутываться из этой ситуации, девушка не представляла. Если Кайя реально увидел эти фотографии, не может же быть, что из-за своей «жалкой» жены, он настолько пойдёт в разнос? — И что я, блять, только что услышал? — Произнёс Ферит Корхан собственной персоной, выпиливаясь из кустов. Суна дрожала, она была на грани истерики, мелкая дрожь пробирала её до костей, а безмолвный крик застрял в горле. Ей больше не хватало ни воздуха, ни сил, ни борьбы. Ферит увидел это в её глазах, которые резко потеряли цвет. Девушка была в ступоре. Не то, чтобы ему было не плевать на Кайю, но ему было жаль Суну. Посмотрев на неё несколько минут немигающим взглядом, он всё-таки принял своё решение. Присев на корточки, младший Корхан собрал фотографии. Их было несколько, где Абидин и Суна прижимались друг к другу носами и лбами. Их глаза были закрыты, а поза выражала крайнюю степень единства. В принципе, неплохо же вместе смотрятся, чего этой сумасшедшей ещё надо? Но Ферит слышал, что Суну подставили, притом подставил его брат Аби, который даже не поделился с ним этим планом! Если сейчас тётя Нюкхет расскажет всё дедушке, Суну вышвырнут за ворота, а Казым её точно убьёт. И почему-то не уверен он в том, что Суна сможет выплыть из этой истории снова. Блядство, какое же это блядство. Ферит снизу вверх посмотрел на свою невестку. Суна была в ступоре и походу не собиралась возвращаться из этого состояния. Замороженная, по-другому и не скажешь. Вот что в ней все мужчины находят? После этого злосчастного интервью прошла неделя, и да, его Высочество Ферит Корхан спустился с золотой лестницы по ступеням вниз до простого народа. В темноте ночи, когда никто не видел, он читал комментарии к видео от простых смертных о том, что рассказала Сейран. И многие почему-то сочувствовали Суне и отдельным обсуждением выдвигали, что не поменяй её Ферит на свадьбе, то судьба бы у неё сложилась в разы лучше. Сначала младший Корхан бесился, почему защищают эту глупую деревенскую девчонку, когда он важнее. А после как-то наткнулся на рассказы от инсайдеров про Саффета, её первого мужа. Что весь Стамбул в определённых кругах знал, какой он извращенец, и что половина борделей внесла его в чёрный список, а вторая половина боялась туда его отправить из-за его брата. А ноги и лодыжки — это единственное, что доводило его до экстаза. Не то, чтобы Ферит как-то переживал по этому поводу, но глупым он не был. Он помнил, как Сейран рассказывала, что её сестра сидит на сильных успокоительных, который прописал ей врач, но причину не называла. Или называла, но он как обычно не слушал, так как всё то, что не касалось его, Фериту было неинтересно и скучно. А сложив дважды два, он осознал и даже в глубине души посочувствовал невестке. И та фраза Суны, которую она громко бросила ему во время ссоры «Ты мне сам говорил, что я у тебя есть, Суна, приди ко мне — я решу твою проблему. И что, ты помог с Саффетом, сдержал своё слово? Твоё слово у тебя ни куруша не стоит!». Понятное дело, что Ферит сделал вид, что его невестка слишком многого хочет, и выпроводил вон, но в глубине души он понимал, что Суна была права. Он не держал своих слов ни по отношению к ней, ни по отношению к Сейран. И это бесило до трясучки, что Суна, эта глупая деревенская девушка, которая с восторгом реагировала на всё, что ей доставалось в виде объедков от её сестры, была права и смела высказывать ему в лицо, не боясь реакции. Может нужно было пойти и помочь, всё-таки не чужая же, хотя… Почему он должен решать её проблемы? — Пошли, — раздражённо бросил Ферит, подталкивая Суну правой ладонью по спине двигаться вперёд к машине. — Заберём твоего любимого мужа и привезём сюда домой. Хотя я с великим удовольствием скормил бы его акулам и зажил бы счастливо. Суна даже не шелохнулась, стоя на своём месте и прожигая дырку в воротах особняка. Ну замороженная рыба, что ещё сказать? –Ой, всё, Суна, — бешено взревел Ферит, грубо беря невестку за локоть и почти бегом заставляя двигаться к воротам, выводя её из транса. — Нет времени на твои заскоки, если нас сейчас увидят, то не выпустят, и тогда ты можешь ставить на себе крест окончательно и вслед за своей сестрёнкой вылетишь из особняка. А тогда Сейран точно сюда не вернётся, так что быстрее я сказал! *** Ферит, сидя за рулём своего внедорожника, нервно постукивал костяшками пальцев по рулю и смотрел в зеркало заднего вида. Красный свет бесил, как и отражение зеркала заднего вида. В нём было видно, как на сидении растёкся Кайя в позе поломанной звезды. Несмотря на это, он удобно уложил свою голову на колени Суны, а его здоровая рука мёртвой хваткой вцепилась в талию девушки. Будто если он её отпустит, то мир утонет в океане окончательно и бесповоротно. Ферит застонал в голос, увидев, как одна нога «любимого» братца своим массивным ботинком упиралась в дверь его любимой наичистейшей машины, оставляя грязные разводы, и, возможно, даже вмятины. Ферит до сих пор не понимал, как он вообще ходил в этих гриндерсах на минималках. Стиль, мать его. А кровоточащая рука Кайи, которую Суна наспех перевязала своим шелковым платком, просто вгоняла в тошноту. И это Ферит молчит о том, что у Кайи под бровью было нехилое рассечение, словно ему врезали деревянным табуретом, а губы были разбиты в драке кулаками, притом не единожды. Вот нахрена он полез спасать этого придурка? Они ехали в больницу к знакомому врачу Ферита, который не единожды его спасал, когда он откровенно перебирал. И латал его раны и ушибы, когда младший Корхан лез в драку, чтобы выпустить пар от обиды и возмущения. В последний раз такое случилось после того, как Ферит узнал о связи отца с Ифакат. Он разнёс какое-то придорожное кафе, одиноко стоявшее на обочине ночной дороги. Ему наваляли там знатно, шестеро на двоих, если считать брата Абидина. Но его вывихнутое плечо и пара швов на затылке стоило этого. Легче стало, даже очень. Походу, это ещё одна монетка в копилку схожести с кузеном. В последнее время Ферит себя часто ловил на мысли, что этих монеток становится слишком много. Снова жёлтый, не успевают проскочить, блять. Ферит от досады ударил по рулю, чтобы как-то разрядить эту звенящую тишину, которая стояла в машине и давила на него словно огромный валун горы. Суна вздрогнула всем телом и подняла свои испуганные глаза, а Кайя тихо застонал от боли. Ферит заметил это всё в зеркало заднего вида. Вырвать его с корнем что ли, чтобы не видеть и не чувствовать… Сожаление или вину? — Суна, — сиплым голосом произнёс Ферит, ловя взгляд невестки в зеркале заднего вида. Обычно про такое не спрашивают, да и вообще, куда он лезет. У каждого своя жизнь, и что происходит за дверьми комнаты не должно никого интересовать, но это же, мать его, Суна. — И часто он так? — В таком состоянии я не видела его ни разу, — через некоторое время ответила девушка, запуская свою ладонь в его волосы. Они были мягкие на ощупь, ей было приятно их касаться. — Он в первый и единственный раз вспылил пару дней назад, когда я с тобой и Абидином спасала Сейран. Тогда было тоже страшно, но легче. Ферит просто охерел от ответа своей невестки. То, что он сегодня увидел — это братишка Кайя просто вспылил? ВСПЫЛИЛ? Да он чуть человека в унитазе не утопил, когда тот решил подкатить к Суне и обнял её за плечи, приглашая за свой столик. Бармен рассказал, что выпил кузен немало, такая доза свалила бы Ферита ещё пару часов назад, и откачивали бы его медики неделю минимум. Сам Кайя держался бодрячком, даже ходил на своих двоих, не то, что ползал. А до этого этот долбанный братец врукопашную схлестнулся с посетителями, разбив пару стульев, чьи-то лысые головы и огромное зеркало, которое было украшением центра зала. Правда и сам пострадал неплохо, всю обратную дорогу он стонет от каждой кочки. Походу, ребро сломал, придурок. Сам бар Кайя разнёс напоследок, когда Суна тащила его к выходу. Он почти не держался на ногах, цепляясь за её талию и утыкаясь носом в её ухо, стараясь держать равновесие и не завалиться назад. Что-то было странное в его походке. Но вдруг резко в нём что-то изменилось, Кайя отшатнулся от жены и перевалился за стойку. И с такой яростью начал кидать бутылки, которые стояли на стендах для потребления. Звук стоял кошмарный, запах смешанного алкоголя до сих пор не выветрился и преследовал попятам. Фериту пришлось отвалить нехилую сумму на ремонт и пострадавшим, чтобы решить все вопросы сразу напрямую. Зачем? Да он сам и не понял, почему отмазал Кайю. Мог бы так легко и просто убрать ненавистного конкурента с дороги, но… Хотелось его обыграть в равнозначной позиции. А то пока всё выглядит слишком ущербно. — Суна, скажи правду, он тебя бьёт? Поступает с тобой как папа Казым? — Нет, — не задумываясь, ответила Суна, быстро качая головой. — Никогда. Пойми, Ферит, что он не такой. — Не такой, — передразнил младший Корхан, кривя своё недовольное лицо. — А какой он, Суна? Суна задумчиво посмотрела в окно. Они ехали по дороге, которая вела на окраину Стамбула. Невысокие уютные дома с одинаковыми крышами, россыпь фонарей на горизонте, голова Кайи на коленях. Всё это резко привело к осознанию того, что вот почему-то сейчас, именно здесь, ей безопасно. — Поддерживающий, — громко произнесла девушка, с вызовом смотря в зеркало заднего вида на Ферита. Каждое последующее слово она уже произносила на тон тише. — Комфортный. Думающий обо мне. Важный для меня. Нужный мне. — Нужный мне, — Суна произнесла эту фразу ещё раз полушёпотом так, что Ферит этого не услышал. Но, кажется, прочувствовал Кайя, потому что его здоровая рука усилила хватку её талии. Что-то в этом действии девушке показалось странным, её сознание начало цепляться за него, но младший Корхан сбил эту мысль. — Нет, Суна, он двуликий жалкий слизняк, который пытается быть Корханом, пытается забрать себе моё место, отнять, понимаешь?! — От бешенства Ферит несколько раз со всей силы ударил по рулю. — Знаешь, что он мне кинул сегодня, когда я расплачивался за его истерику? Что, наконец-то, дедушкины деньги пойдут по делу. Представляешь? Он ни куруша не заработал, а так ими распоряжается. Бездельник! — А ты заработал, Ферит? — В Суне начало подниматься раздражение, что её мужа так откровенно унижают. Суна знала, что у Кайи было несколько проектов, над которыми он работал в онлайн режиме из особняка. Он просил об этом не распространяться, но так хотелось высказать его кузену всё это в лицо, что в семье Корханов именно Ферит бездельник. — Ты живёшь на деньги деда, тратишь их на свои праздники, хотелки и череду любовниц. Ты же понимаешь, что всё, что ты имеешь: особняк, машину, безлимит на карточке — всё благодаря Халису Оге! Ну всё, хватит. Она перешла черту. Почему Ферит должен выслушивать эту херню от невестки? Да вообще, кто она такая, чтобы говорить и упрекать его деньгами собственного дедушки? Всю жизнь дедушка для этого и работал, чтобы подарить своему любимому внуку лучшую жизнь! Дура. Ферит стремительно свернул на обочину дороги, не обращая внимания, как Кайя застонал от кочки, на которую он случайно наехал, и остановил машину. Резко развернувшись, с остервенением посмотрел на Суну, которая аккуратно укачивала Кайю, чтобы ему было легче. Твою мать, как он их презирал. Обоих презирал. Потому что каждый раз они говорили такие вещи, которые застрагивали и уничтожали его изнутри. Так почему помогает? — Зачем ты вышла за него замуж? Зачем ты вышла замуж за моего врага, Суна? — Давно ли он тебе стал врагом, Ферит? — Девушка застонала в голос от этого идиотизма, который он произнёс. Она понимала Кайю, почему он злится на Ферита и хочет ему отомстить. Но Ферит, который никогда не думал о своём кузене, который купался в роскоши и имел всё только по праву рождения. Да как он вообще смеет так говорить? — Кайя твой кузен! Он тоже нуждается в тебе также, как и ты в нём. — Суна, у тебя совсем с головой плохо? — Ферит громко рассмеялся, обнажая свою шикарную улыбку во все тридцать два зуба. — Не нужен мне такой кузен, не нуждаюсь я в нём! Я хочу видеть рядом с собой другого. Ммм, всё понятно. И от этого намного больнее, что Кайю снова забывают и меняют на кого-то другого. Гнев, словно раскалённая лава, вытекает наружу и бьёт словами, не думая о последствиях. — Того, кто будет беспрекословно подчиняться твоему любому слову? Кто будет поддерживать тебя в твоих любых начинаниях? Того, в чьих глазах ты всегда будешь королём, не смотря на твои поступки по отношению к нему и другим людям? — Выплюнула Суна в лицо Фериту, поддаваясь верхним корпусом вперёд и стараясь не потревожить Кайю. Странно, от него не было слышно ни единого звука, как будто он притаился и слушает их разговор, хотя это невозможно. — Так усынови Абидина, и пусть он станет твоим братом окончательно, по бумагам! — Ах, вот ты как заговорила. Если бы Абидин был Корханом, ты бы ни за что не вышла замуж за Кайю! — Если бы Абидин был Корханом, то меня всё равно выдали бы замуж за Саффета. Потому что твой горячо любимый брат Аби опять бы ничего не сделал! Он снова бы стоял, смотрел, избегал и обвинял меня! Воздух в машине раскалился до предела. Чиркни спичкой, и всё тут погорит в сжигающем облаке ненависти и гнева. — Аби украл тебя с первой свадьбы! — Взревел Ферит, запуская пятерню в свои волосы, словно пытаясь их вырвать с корнем. — Помогал, защищал. Готов был жениться и увезти тебя в другой город. Но когда ты, не смотря на его уговоры, всё равно по своей воле вышла замуж за Саффета, что ему нужно было делать? — Выслушать меня! Хотя бы выслушать! — Застонала Суна, и слёзы градом покатились из её глаз. — Я столько раз пыталась ему объяснить, что отец выдал меня замуж обманом. Что со мной происходило в этом браке. Во всём этом не было моего желания, — свободной рукой, которая не цеплялась за Кайю, она размазала эти горькие, но до сих пор до конца не выплаканные слёзы по лицу вместе с тушью. — Ферит, я за ним бегала несколько месяцев, искала встречи, чтобы объясниться. Чтобы Абидин понял и простил меня, — кивнула головой в знак согласия самой себе. Чистая правда, которую она впервые рассказывала и признавала кому-то. — Да, я виновата, но виновата только в том, что возложила себя на алтарь ради спасения своей семьи! — Суна опустила глаза и тихо продолжила. — Представь, если бы у тебя был выбор: пожертвовать собой, чтобы Фуат был жив и этой аварии не было, или жить как сейчас, без него, чтобы ты выбрал? — Конечно же Фуата, — без колебания произнёс Ферит, прикрывая глаза ладонью. Непрошенные слёзы, чтоб их. — Я бы всё отдал, чтобы увидеть его, услышать ещё раз его голос. Суна невесомо коснулась тыльной стороной ладони щеки Ферита, как бы разделяя его боль. — Если бы я тогда сбежала, отец покалечил бы мою мать до смерти, Сейран бы доставалось в два раза больше и хуже, — горечь в голосе Суны остудила пространство на пару градусов. — А ты бы снова не заметил этого, Ферит. Я же старшая дочь и сестра, я обязана их защищать. Теперь ты меня понимаешь? — Да. — А он не захотел меня понять. Не захотел меня принять после всего. — Суна, понимаешь, — отчаяние сквозило в воздухе. Фериту неловко было поднимать эту тему, но затронуть её нужно. Потому что в этом весь смысл сути Абидина и его претензий к невестке. — Я знаю, что для Аби важно быть первым, чтобы его женщина знала только его… — И не была грязной, да? — Я этого не говорил, — быстро проговорил младший Корхан, отводя взгляд в сторону. Какое блядство они сейчас обсуждают. Вот зачем? — Это он мне намекал, всякий раз, когда я ловила его. Он одёргивал руку или отходил от меня на пару шагов, словно я прокажённая и нечистоплотная. Всегда смотрел поверх меня, главное — не в глаза, — выпалила Суна, сильнее прижимая свободной рукой к себе Кайю, словно он был её защитой от внешнего гадкого мира. — А однажды твой брат Абидин сам поймал меня в доме. Я запомнила этот день, потому что мы только всей семьёй переехали к Вам в особняк, — лицо Суны дёрнулось от отвращения. Была бы у неё возможность стереть это воспоминание, она обязательно бы этим воспользовалась. — Он был сильно выпившим, больно схватил меня за руку, прижал к стене и назвал грязной. И был рад, что к такой грязи как я, он и раньше никогда не прикасался, и больше точно не прикоснётся, — прикрыла глаза, напрягая их до мурашек в зрачках, так как с ними было безопаснее, чем в тех воспоминаниях. — Он держал сильно и больно, я пыталась вырваться, но впустую. Он хотел ударить меня по щеке, уже замахнулся, но его спугнули чьи-то шаги, — Суна покачала головой в знак отрицания. Чего? Себя или его действий? — Нет, ты не думай, на следующий день он извинялся передо мной, сказал, что больше такого не повторится, это всё алкоголь и больше он к нему не прикоснётся. Но видишь, отомстил он по-другому. Что, блять, Аби сделал? Хотел поиметь Суну на глазах всего особняка? Отомстить таким образом? Сука, что-то в этом есть. Ферит знал, что у Абидина были неконтролируемые вспышки гнева, которые вырывались наружу после алкоголя. Один раз он был свидетелем тому, как они, напившись в каком-то клубе, при выходе случайно налетели на проходящего мимо парнишку. Абидину это не понравилось, он вывернул руку и чуть не переломал хребет бедному пареньку. Как он объяснил на утро, это была просто вспышка гнева и ничего более. Конечно, этот малой получил нехилую сумму на свой счёт и покрыл обучение на два года вперёд, но после этого Абидин пил только под присмотром Ферита, и то очень редко. В одного — никогда, это была их договорённость. И тут он срывается снова, мда. На самом деле невестка не понимает, как ей повезло. Учитывая то, что Аби был на грани, он реально мог бы разложить её и взять на глазах всего особняка, и никто бы не смог его оттащить от неё. И погорели бы все: никто бы не спасся. Каков пиздец. Хорошо, что Суна не осознаёт то, что произнесла. Ведь это… Ферит только сейчас заметил, что нога Кайи как-то слишком яростно ударяет дверь его любимой машины, поэтому мысль ушла до лучших времён. — Как ты оказалась на этой лестнице, Суна? Мне уже прислали полное видео, но я его ещё не смотрел. Хотя… — Ферит устало прикрыл глаза от осознания всего происходящего в доме, что снова проходило мимо него. — Зачем смотреть, если сама тётя Нюкхет признала, что между Вами не было поцелуя, только объятия. Говорить? Или замолчать? Суна знала, что всё, что она расскажет сейчас Фериту, может быть использовано против неё. Он подставит не задумываясь ради себя и своей выгоды. Но почему-то так важно было высказаться, выпустить из себя всю внутреннюю боль, которая уже давно сносила крышу. С Суной почти никто не обсуждал её проблемы и чувства, а тут зять, который хочет услышать её версию событий. Хорошо, она расскажет так, как есть и будь что будет. — Я обиделась на Кайю и решила проветрить голову. Спасибо твоей любовнице, мой муж встал на её сторону в нашем конфликте, — с отвращением в голосе продолжила. — Раньше у нас с Абидином было своё место на старой лестнице, где не было камер. Твоя Пелин через неё же всегда тайком пробиралась в твою комнату, — устало пожала плечами, будто на них свалился огромный валун, который весил несколько тон. — Мне хотелось побыть одной, подумать обо всём, что Сейран рассказала в этом грёбанном интервью про меня без моего согласия. Как вообще можно жить с таким позором? — Суна снова всхлипнула от осознания безвыходного положения в данной ситуации и закрыла лицо ладонью. — А тут Абидин пришёл, укрыл своим пальто, начал говорить что-то успокаивающее. Понимаешь, я даже не помню, что он говорил, была в каком-то ступоре. Очнулась, когда поняла, что он сейчас меня поцелует. И сразу сбежала. — Почему? — Потому что я жена, знаю свои обязанности и не собираюсь изменять своему мужу, — строго проговорила Суна, внутренней стороной ладони вытирая свои слезы, при этом окончательно размазывая свой макияж по лицу. Плевать как она сейчас выглядит, пусть все видят соответствие её внутреннего и внешнего мира. — Ммм, интересненько. И это всё? Добавить больше нечего? — Ферит с жёсткой ухмылкой посмотрел на свою невестку. В её рассказ он верил, да. Но вот что дальше с ней делать пока не решил. — Да, — тихо проговорила Суна, закрывая глаза от тяжести воспоминаний. — Ладно, невестка, поверю тебе. Но вот скажи мне, что делать будем с твоим мужем? — Везти в больницу. Думаю, ему плохо, выглядит он неважно. В этот момент Кайя показательно застонал, удобнее устраивая голову на коленях своей жены. Тело всё затекло, ему до безумия хотелось повернуться, размяться и набить морду Фериту за такие откровенные вопросы и двусмысленные намёки его жене. Слишком сильно и честно Суна открылась Фериту, и снова не Кайе. И этот их брат Абидин. Он лично свернёт ему шею по приезду в особняк. Но пока нельзя было выдавать себя, что он не в бессознательном состоянии находится, пока рано. Нужно дослушать всё до конца, а потом делать выводы и приводить план в действие. В такие моменты паника у Кайи отступала, мыслей не было, и он готов был слушать, впитывать и строить варианты на выход из этой истории с минимальными потерями. Благо голова была чистой, несмотря на такое количество алкоголя в крови. Это был его большой секрет: на стрессе алкоголь на Кайю не действовал как обычно, он приводил его в состояние неконтролируемого гнева, когда он крушил, ломал, дрался и уничтожал все на своём пути. Он пару раз в Британии залетал так за мелкое хулиганство, но ему удавалось договориться с барами и соседями и решать конфликты мирным путём. — Это понятно, не сбросим мы же его в канаву. Хотя… — Ферит мечтательно закрыл глаза и продолжил. — Знаю я одну такую, его тело идеально бы вписалось в ландшафт этой ямы, — заметив уничтожающий взгляд Суны, он поёжился под его прицелом, будто реально испепелила бы, если бы могла. — Ладно, без шуток. Что дальше будет с Вашими отношениями? Он же ничего не знает про свою мать, что она заплатила Абидину за Ваше видео и фото, которые ему подбросили, — из–за нервов негромко постучал указательным пальцем по рулю. Что-то он тут упускает, но вот что? — Скажи Суна, а когда Аби начал к тебе снова приставать и докучать? До свадьбы или после? Суна задумалась, она никогда не высчитывала и не обращала на это внимание. Абидин был тем, кто всегда безмолвно стоял рядом, будто бы вселяя уверенность в сегодняшнем дне. — До свадьбы с Кайёй он обычно молча стоял и смотрел. Бывало плакал, — Суна сама смутилась, когда проговорила это в слух. А ещё она почувствовала, как рука Кайи легонько огладила её бедро. Хотя нет, он же спит, показалось, наверное. — Но после свадьбы Абидин не давал мне прохода. Иногда я даже опасалась выйти из комнаты, потому что боялась, что нас кто-то увидит и передаст мужу. Передаст мужу. МУЖ, красиво звучит. Красочно. Кайе нравится. Жаль, что Суна так мало использовала это обозначение в разговорах с ним. — Просто мне он про тебя ничего не говорил, хотя обычно всегда всё рассказывает и делится. Своими размышлениями, эмоциями, чувствами, — где-то на задворках сознания Ферита снова образовалась эта мысль, главное, не упустить её. — Суна, понимаешь, Абидин не такой человек, он верный, как собака. И если он считает тебя своим, то никогда не предаст, — ухмыльнулся своим воспоминаниям. Много чего было, но Аби ни разу его не подвёл. — Поверь, ему столько раз предлагали взятки по поводу меня, подкупить полностью охрану, чтобы навредить дедушке — всё шло мимо, никогда не соглашался. А тут… — Походу, мысль, наконец-то, сформировалась. — Он согласился на деньги. Он не отрицал, что слил видео взамен на них. Блядство. Зачем? — Неужели, чтобы отомстить? — Суна с большим неверием в глазах посмотрела на Ферита. Это же невозможно. Абидин, он же не такой. — Мне? — Да нет, Суна. Тут точно что-то не то, — Ферит похлопал себя по карманам своего пальто, выискивая сотовый телефон. — Так, ладно, разберёмся с этим позже. Нам нужно ехать, а то мы засиделись тут. Абидин предал Суну, обменяв её на деньги. Даже самому Фериту от осознания этого факта стало противно и грязно. Походу не так-то он её и любил, раз подставил в открытую. Блять. Блять. Блять. А Суна-то это осознаёт? Вот выйдет ему боком эта чрезмерная доброта к невестке, ох как выйдет. В комментариях под видео женщины долго и громко обсуждали, как его невестка ещё жива, ведь она может сломаться от любого нового предательства или ножа в спину, кинутого в её сторону. И больше её ничего не спасёт. И почему же сейчас сам Ферит Корхан берёт на себя эту ответственность за неё? Пиздец, до чего докатился. — Суна, ты понимаешь, что после всего этого Аби тебе не пара, — Ферит вмиг стал серьёзным. — Я смолчу про то, что ты рассказала. Но если ещё раз такое повторится, и тебя кто-то зажмёт в углу кроме мужа и будет угрожать или пытаться ударить, иди сразу ко мне. Такое спускать нельзя, я накажу, даже своего брата Аби. От шока Суна потеряла не только дар речи, но и счёт времени. Он серьёзно? СЕРЬЁЗНО? Защитит? — Невестка, послушай меня, если бы ты была для Абидина драгоценной, то он никогда с тобой так не поступил, — Ферит с жалостью посмотрел на девушку. Чрезмерно худая, хрупкая, огромные глаза на пол лица. И верит всем, кто уделяет ей хоть капельку внимания. Какая же она глупая. — Другой вопрос, что по поводу Кайи? Если хочешь, давай мы тебя разведём с ним. Найдём более достойного, я тебе помогу в этом, — тут самообладание Ферита вышло из чата, и он с гневом и напускной агрессией продолжил, показывая истинное отношение к их браку. — Ну нахрена тебе нужен человек, который сегодня орал на весь бар, что его предали и снова бросили. Кстати, почему снова бросили? Что ты знаешь про это, расскажи. — Я ничего не знаю про это, Ферит. Но моя история сейчас в его глазах выглядит как предательство. А я не хочу быть предательницей в его глазах, понимаешь? — На глазах Суны выступили слёзы отчаяния. — Он спас меня, он поверил в меня, он сейчас может бросить меня. И что мне тогда делать? Из особняка меня тогда сразу выгонят, отец меня в лучшем случае не примет, в худшем убьёт. Про Сейран вообще молчу. И Кайя будет ненавидеть. — Ну и плевать, пусть твой Кайя страдает, — Ферит от бешенства закатил глаза. О, Аллах, какую глупость она несёт, ещё об его чувствах заботится. Плевать. — Суна, я помогу тебе, дам денег, ты не останешься на улице. — Я не хочу в глазах своего мужа выглядеть предательницей. Не хочу, чтобы он меня ненавидел, понимаешь? — А кем ты хочешь быть в его глазах, Суна? — Передразнил её Ферит, внимательно всматриваясь в её лицо, которое было слишком нахмуренным и уставшим. Правда, кем? Может наконец-то стоит задуматься и признаться самой себе. — Любимой женщиной. Женой. Матерью его детей. — После сегодняшнего хаоса? — Ферит до такой степени рассмеялся, что из его глаз потекли слёзы. — Ты и правда сумасшедшая. — Именно, Ферит, — проговорила Суна с каким-то внутренним отчаянием, которое вырвалось наружу, и дало ей такой необходимой решимости идти именно в этом направлении. — Именно сегодня я в этом укрепилась окончательно. Ой, дура. Глупая дура. Ничего в ней святого нет. Меняет самого Ферита Корхана на жалкую его копию. — Тогда скажи мне, Суна, почему твой муж до сих пор молчит и не шелохнулся, — заводя мотор машины, с издёвкой в голосе проговорил младший Корхан. До больницы осталось всего минут пятнадцать. Выгрузит их там и поедет развлекаться, плевать на них, пусть сами разбираются. — Может ты уже счастливая вдова, и мне тебя нужно поздравлять? — Придурок ты Ферит, правда, — Суна устало откинулась на сидение кресла, немного ёрзая и удобнее устраиваясь в нём. Её муж снова не издал никакого звука, лишь его пальцы как-то случайно проскользнули под её кофту, вырисовывая невесомые круги на коже, и грели её замёрзшее тело. — Он спит. Поехали быстрей в больницу, Кайе нужна помощь. — И ещё нам нужно придумать тебе оправдание и составить алиби. Раз уж ты решила стать ему настоящей, а не фиктивной женой и родить ему ребёнка, — Ферит с отвращением посмотрел в зеркало заднего вида, «наслаждаясь» данной картиной. — Помни, что я согласен только на племянницу. — А кто тебе сказал, Ферит, что у нас фиктивный брак?

***

Больничная палата делилась на две койки, где в одном углу лежал высокий мужчина ближе к пятидесяти годам, одетый в грязную, местами порванную одежду, и привязанный к этой железной кровати жёсткими ремнями. Его звали Джихан. Мужчина до сих пор пытался сопротивляться, чтобы спастись из больницы и снова окунуться в мир грёз с помощью алкоголя, но сил у него для этого уже было мало. Система, которую поставили медсёстры для облегчения его состояния, приносила свои результаты. Рядом с ним на неудобном деревянном стуле сидел мужчина младше него примерно на пять — семь лет в пальто цвета жжёного песка, который опустил голову от усталости. Его звали Аслан. Насколько поняла Суна, это был младший брат Джихана, который и привёз его, чтобы вывести из долгого запоя. Суна сидела с вытянутой по струнке спиной рядом с мужем в другом углу небольшой комнаты. Из обрывков громких отчаянных фраз, которые долетали до неё, она поняла, что срыв старшего брата был связан с годовщиной смерти его горячо любимой жены. Джихан каждый раз кричал, то шёпотом, то слишком громко, пытаясь выдернуть руки, перетянутые ремнями, и рискуя перевернуть кровать. Он просил, умолял Аллаха забрать его к жене на небо, чтобы, наконец-то, встретиться с ней и быть уже навсегда вместе. И Аслан, слушая всё это, каждый раз сильнее опускал голову, обвиняя себя в том, что три года подряд никак не мог помочь своему брату в эти дни не находиться на грани между мирами. Кайя находился в полусознательном состоянии из-за лекарств, которые ему вкололи. На слишком громкий крик Джихана, Кайя резко дёрнулся и застонал от боли, сильнее вцепляясь в ладонь Суны, которая аккуратно придерживала его руку для системы, которую ему капали. Рентген показал, что лёгкое он себе не пробил, но ушиб знатно. Бровь латать не пришлось, но на руку наложили несколько швов и сказали, чтобы он её не напрягал. Вдруг что-то упало и громко разбилось, разлетевшись на миллион маленьких осколков, разрезая эту гнетущую тишину не только стонами. Суна слишком сильно вздрогнула от неожиданности, испуг заполонил её большие глаза, а сумочка, которую она держала на своих коленях, свалилась с громким стуком на кафельный пол. — Не пугайтесь, я просто разбил пустой флакон из-под лекарства, — громко произнёс Аслан, поднимая руки вверх. Он заметил не совсем адекватную реакцию девушки, поэтому поспешил её успокоить. Сейчас, если она закатит истерику, то Джихана могут перевести на принудительное лечение в наркологическую клинику, откуда брата просто так уже не вытащить. Осознав слова мужчины, что ничего страшного не произошло, Суна лишь заторможено кивнула в ответ, так как на большее сил у неё не хватило. Мозги у Суны плавились, мыслей в них не было. Пустая голова, и состояние было близко к обморочному. Раньше, когда происходили такие сложные моменты в жизни, Суна спала. В доме в Антепе она ссылалась на простуду или головные боли до тошноты. Ей повезло, что это подтверждал доктор семьи, аккуратно пряча в глазах жалость к маленькой избитой девочке. Поэтому Суна проводила пару дней в кровати, укрывшись с головой одеялом, зажмуриваясь до боли и чёрных кружочков, чтобы не видеть больше страшного ремня отца, который полосовал её по спине и другим частям тела, не чувствовать запах солёной крови. Чтобы вообще ничего не чувствовать! Хоть отец и считал, что его старшая дочь притворяется, но давал передышку на пару дней, как будто зная, что, если Суна перейдёт грань, последствия будут необратимыми. Когда Суна переехала в шумный Стамбул, отец после любых истязаний часто запирал старшую дочь в наказание в выделенной для неё комнате, поэтому она могла восстанавливаться через сон. Хотя она никогда не была расслаблена и приучила себя к тому, что даже в самом глубоком сне могла услышать на расстоянии шаги отца, его шарканье, которое больше слышалось от правой ноги, и то, как он подходит к двери. Суна за несколько секунд поднималась, опуская голову и принимая позу смирения и покаяния, при этом пытаясь унять своё слишком сильно колотящееся сердце и подрагивающие пальцы рук, которые всегда сцепляла в замок, чтобы не было заметно напряжения и неконтролируемого страха. В особняке же для неё всё было намного проще. Суна, находясь в браке с Кайёй, могла себе позволить делать то, что она хочет. Он ей ничего не запрещал и даже иногда по– доброму подтрунивал, что бывают дни, когда Суна из сказочной Феи превращается в спящую красавицу. Хотя девушка и пыталась контролировать свой сон, но не всегда у неё это получалось, если учесть, что каждый день в особняке — это то ещё испытание нервов. Если Кайя находился рядом, старалась быть поблизости с ним, но, если случалось что-то страшное и тяжёлое дня неё в течение дня, ей обязательно, просто необходимо было поспать пятнадцать — тридцать минут, чтобы разгрузить голову. А если такой возможности не было, то она могла заснуть и стоя. Суна понимала, что это ненормально, но поделиться и спросить у кого-то про её реакцию у неё не было возможности. Ненормальная! И сейчас снова Суне отчаянно хотелось спать, глаза слипались, а тело ощущалось деревянным и переставало слушаться. Но, как правильная порядочная жена, она обязана следить за мужем и его состоянием здоровья, держать его руку с капельницей. Доктор, который привёл их в эту палату, извинился, сказав, что сегодня слишком большой наплыв пациентов, и раз господин Ферит попросил нигде не указывать, что они находятся в больнице, поэтому для них доступны лишь такие условия. Суна коротко кивнула в ответ, крепче сжимая ладонь мужа, словно даже в таком бессознательном состоянии он был для неё защитой, которой ей так не хватало. Несмотря на сопротивление, глаза девушки сами собой закрывались, и она не заметила, как впала в какое-то забытьё, не обращая внимания на стоны и крики с другой части палаты. Кайя давно не спал, наблюдая из-под пушистых ресниц за своей женой. Бледная, измождённая, её красивое аристократичное лицо осунулось, и было такое чувство, что Суна ещё больше похудела. Его маленькая девочка, очень красивая, стойкая и сильная. Как она сегодня защищала его перед Феритом, это очень подкупало и вселяло в него надежду, что Кайя ей тоже нужен и всё-таки дорог. Но история с этим никчёмным водителем всё равно разбила на мелкие кусочки ту непрочную основу, на которой муж и жена стояли вместе и пытались строить свой замок из песка. Да, он понял, что Суна не виновата, что подстроила всю историю его мать, но принял ли он это, услышав настоящие мысли по поводу этого грёбанного водителя? Нет, не смог. Что-то внутри него так сильно надломилось, и пока это не получилось собрать снова воедино. Да и нужно ли было это делать? Да, в больнице Кайя сыграл свою роль очень хорошо, даже доктор почти ничего не заметил. На самом деле весь алкоголь вышел наружу в туалете того самого бара, капельница лишь сейчас допромывала желудок. Снимать интоксикацию было не нужно, Кайя уже был в порядке, потому что стресс, гнев и злость, которые почти перешли грань дозволенного, где ещё чуть — чуть и чёрная пелена заволокла бы глаза, мозг полностью бы отключился, и тогда бы Кайя не смог бы сдержать своих внутренних демонов, и они точно бы выбрались наружу. А значит водитель мог бы умереть, и плевать было бы на последствия. Нет, Вендетта должна была бы быть свершённой, но водитель должен закопать себя сам, разрывая полностью связи с Корханами. Кайя начал пить с четырнадцати лет. В первый раз это случилось после того, как отец в очередной раз пришёл и избил своего сына за то, что его ненаглядный дедушка Халис закрыл ему доступ к продаже своей винной продукции зарубеж, снова все проблемы из-за него! Сдачи давать запрещалось, потому что взбешённый и взмыленный отец мог пойти и избить мать до полусмерти, и именно поэтому парень просто лежал, защищая руками свою голову, глотая в череде злых оскорблений свои солёные слёзы. Много раз на собраниях анонимных алкоголиков он рассказывал, какой был этот первый раз, когда он выпил. Обрывки памяти подкидывали воспоминания, что он увидел эту стеклянную почти литровую бутылку с большой красивой этикеткой из-под скотча, которая случайно закатилась в угол комнаты после очередного дебоша отца. Очнулся Кайя, когда понял, что почти залпом без остановки выпил эту янтарную жидкость, почти не морщась от горького вкуса, который опалял рот, и к телу поступило спасательное тепло. Оно расслабилось, боль потихонечку спадала, а голова погрузилась в спасительный туман, где не было видно уже съехавшего с катушек отца, мать с её сумасшествием и умирающую бабушку, которая держала его руку перед своей смертью пару лет назад. Она с каменным лицом и недовольно поджатыми губами преследовала его каждый раз, когда парень закрывал глаза перед сном, а сейчас спасительная дымка от алкоголя защитила его ото всех. После того раза всё и пошло наперекосяк. Кайя начал пить всё чаще и чаще, и уже к шестнадцати годам он был запойным алкоголиком, который не мог прожить ни дня без бутылки. Он мог выкрасть деньги у отца или снять их с карточки матери, украсть бутылку в маленьком магазинчике, стоящем на краю соседней улицы, или заставить мелких пацанов приносить ему дань в виде алкоголя. А сколько приводов в полицию у него было за дебоширство и пьянство, где большая часть из них попадала в мусорное ведро, так как его жалел старший полицейский — бывший одноклассник мамы, который за решётку приносил парню его любимую еду — рис с кетчупом, и разговаривал с ним часами. Нет, не про то, как воздействие алкоголя плохо влияет на организм. Они обсуждали всё на свете: новый фильм братьев Вачовски, что Led Zeppelin никак не выпустят новый альбом, хотя столько лет обещают, и вообще, если бы он участвовал в соревнованиях в школе и занимал призовые места, то ему легче было бы поступить в университет. И именно эти разговоры за решёткой как-то держали Кайю на плаву и не давали спрыгнуть с моста в самые тяжёлые дни, потому что он обещал мистеру Филлипсу высказать своё мнение на прочитанную книгу русского классика Достоевского «Преступление и наказание», а мистера Филлипса подводить нельзя. Сейчас, по прошествии пройденного времени, Кайя признался сам себе, что за решётку он попадал специально, чтобы лишний раз поговорить с полицейским и почувствовать себя нужным и не одиноким. В этот момент воспоминания Кайи прервала высокая девушка с длинными волосами пшеничного цвета, которая аккуратно приоткрыла дверь и осторожно зашла в палату, направляясь к мужчине в длинном пальто. Судя по тому, как она его обняла, а он головой уткнулся в её живот, это была его женщина. Их взгляды с Кайёй встретились, и они оба одновременно кивнули друг другу в знак приветствия. Брат Аслана, кажется, впал в какое-то спасительное забытьё, потому что он что-то тихо бормотал, никак не напрягая уже никого вокруг. Данная идиллия в палате была прервана громким треском и криками. Что- то железное упало в коридоре, и этот звук, который разнёсся ураганом по палате и выдернул всех из своего забытья, напряг до беспамятства. А скрипучий голос, который эхом отдавался в голове у каждого: «Ты сделаешь из меня убийцу, дочь, ты сделаешь из меня убийцу!», будто это сумасшедший Казым бей пожаловал в больницу за старшей дочерью, чтобы снова избить её и поставить на правильную дорожку. Непонятно, Ферит что ли сдал? Суна резко открыла глаза, не понимая, где находится. Мозг ещё находился на грани бессознательного, а тело, оно сработало на автомате. Девушка тотчас встала по струнке смирно, вытянувшись вверх до предела и опуская голову вниз, фокусируясь на грязном пятне, что находилось под железной кроватью. Услышав в голове злой окрик отца, Суна никак не могла воспринять реальность, что находится в больнице, а не дома, что никакого Казым бея нет рядом и ей ничего не угрожает. Ужас и оцепенение сковали её тело, страх полностью затопил её разум. Это её конец, точно, конец! Девушка понимала, что сейчас её изобьют со всей силы за такой позор, который она кинула огромной чёрной тучей на семью Шанлы. Зачем она разрешила Абидину себя обнять, будучи замужней женщиной? И почему это грязное пятно, похожее на чернильную кляксу, до сих пор никто не вымыл? Суна даже не поняла, что произошло, она была в своих мыслях, обдумывая, что пятно уже давно засохшее, ему пару дней, и, если присмотреться, оно похоже на ёжика с острыми иголками. Но при этом ступор сковал её тело. Да, скорее всего, после такого ей не выжить. Сжав пальцы сильнее до хруста в замок, Суна с какой-то радостной обречённостью подумала, что наконец-то всё закончится. Не нужно будет ни перед кем оправдываться, что-то доказывать, страдать. В ушах зазвенело, а на лице появилась спасительная улыбка. Тело переставало её слушать. Вот и всё, скоро всё закончится и пятно останется на том же месте, потому что никто про него не знает, кроме Суны. Воздуха в лёгких перестало хватать, глаза застила чёрная пелена, и последней мыслью, что пробежала где-то на задворках отличающегося сознания было то, что Суна смертельно устала, и если бы была такая возможность, то не хотела бы просыпаться вновь, чтобы про неё все забыли, так же как забыли оттереть это грязное пятно под кроватью. Суна находилась в спасительной темноте, когда кто-то настойчиво решил, что хватит наслаждаться тишиной, нужно возвращаться в этот небезопасный мир. Она почувствовала влагу на своём холодном лице, словно на неё неаккуратно вылили прохладную воду. — Суна, Суна, Вы меня слышите? — незнакомый женский голос вытаскивал девушку из забытья. — Откройте глаза. — Ммм? — промычала Суна тихо, не разжимая глаза, чтобы не вырваться из своего безопасного места. Почему-то в её голове она увидела яркую картину: зелёная поляна с большим количеством посаженных деревьев. А дальше — обрыв, у кромки которого стоял одинокий могучий дуб. Он был таким старым и сильным, словно ему было больше тысячи лет, а его длинные тяжёлые корни то вздымались, то утопали в земле, придавая устойчивости самому дереву. Что самое интересное, на дереве было гнездо, где находилась мама птичка и её ребёнок, а старая нахохрившаяся птица сидела неподалёку от них и с неодобрением наблюдала за девушкой. Суне до ужаса захотелось подойти и прикоснуться к этому дубу, обнять, чтобы почувствовать себя его частью, важной частью дерева. Чтобы этот дуб её обласкал и принял как часть своих могучих ветвей, и чтобы она тоже смогла стать птичкой и летать! Но как бы она ни пыталась дойти до этого дерева, корни не давали ей этого сделать. Вырываясь из-под земли, они больно хлестали Суну по ногам и спине, её безмятежному лицу, больно тянули за волосы и закрывали дорогу, отшвыривая назад, словно против было не дерево, а сам отец наказывал её за все грехи и промахи девушки, исключая её из собственного рода. Суна будто бы уже отчаялась и готова была сделать тот самый важный шаг в пропасть, чтобы перестать чувствовать толчки и боль от могучего дуба, ведь именно его ветви привели её к обрыву. Может именно так можно стать птичкой и в полёте наслаждаться свободой? Нужно собраться с силами и сделать этот шаг, но вдруг с правой стороны её спасительно обняла ель, оберегая своими зелёными иголками и мягко укрывая от необдуманного шага, притягивая все ближе к себе, к центру своего ствола. Дерево было молодым, не таким ещё высоким и пушистым, но в его ветвях находится было комфортно, безопасно и никуда не хотелось уходить. — Суна, девочка моя, вернись, прошу тебя! — Кайя… — Суна резко подалась вперёд, открывая глаза и видя перед собой в паре сантиметров бледное лицо мужа. Здоровой рукой он придерживал её за спину, а на лбу выступила испарина. — Отец, где отец? Он сейчас вернётся и убьёт меня, да? И повинуясь сиюминутному порыву, словно она ещё была в своём сне, а Кайя был тем спасительным деревом с иголками, девушка обняла его, пытаясь прочувствовать всю ту безопасность и защиту, что была в её видении. Она потёрлась носом об небритую щёку своего мужа, вдыхая аромат смешенного алкоголя и почему-то перечной мяты, оставляя лёгкий поцелуй в районе его уголка губ. — Нам нужно бежать. Отец убьёт, не пощадит, — обречённость в её голове достигла максимума. — Нужно спрятаться и переждать пару часов, пока он будет искать меня. Ты сбежишь, а дальше за пару часов он остынет и изобьёт меня не так сильно, как обычно получается, когда отец в горячке. — Словно маленькому несмышлёному ребёнку втолковывала Суна, мягко водя ладонью по щеке Кайи. — Может даже синяки сойдут меньше чем за три недели, и я смогу поехать на экскурсию с классом. Я люблю путешествия, жаль, что мне мало удаётся выезжать, но каждый выезд за пределы Антепа — это море впечатлений! Кайя ошарашенным взглядом смотрел на свою жену и не понимал, что происходит. Какой отец, куда им бежать и прятаться. Да про какую, блять, экскурсию она говорит? — Суна, возвращайтесь пожалуйста, — молодая женщина, сидя на корточках, растирала ладонь девушки, приводя таким образом её в чувства. — Меня зовут Девин, Девин Акын. Я психолог и веду практику в этой клинике. Я хочу Вам помочь, — Девин внимательно смотрела на девушку, не отводя взгляд отмечая, что заторможенность Суны начинала потихоньку сходить на нет. — Вы сейчас находитесь в больнице, куда положили Вашего родственника… — Мужа. — Хорошо, мужа, — согласилась Девин, кивая головой. — Как я поняла, ему было плохо из-за алкоголя, и, чтобы облегчить ситуацию, ему поставили капельницу, — заметив напряжённый взгляд Суны, которым она смотрела поверх её головы, Девин продолжила. — Не переживайте, сзади стоит мой муж Аслан, он не причинит Вам вреда. Вашего отца нет в палате, он не причинит Вам никакой боли и не посмеет Вас избить. Мы все Вас защитим. — Точно — точно? — ответила Суна, словно ей было не двадцать с чем-то, а всего лишь пять с половиной лет. — Да, Суна. Вас никто не тронет пальцем. Но нам с Вами нужно подняться и пойти к раковине, — повернувшись к Кайе, Девин уже начала втолковывать ему. — У Вашей жены случилась паническая атака и сейчас её мозг, чтобы вытеснить страх избиения отцом, погрузился в воспоминания детства, когда она чувствовала себя в безопасности. Хорошо, что Вы для неё являетесь якорем защиты и спокойствия, видите, как она в Вас вцепилась, — Девин взглядом показала на ладони Суны, которые держали до белых костяшек его за шею. — Но нужно её привести в чувства и вернуть ей ясность, для этого давайте подведём её к раковине и засунем её руки под холодную воду. Она их должна будет продержать там в течении пяти минут, осознание кто она и где находится должно вернуться. — Хорошо, как скажете, — проглотив вязкий комок, который подступил к горлу, тихо произнёс Кайя. — А дальше, я хотела бы с ней поработать. То, что она упала в обморок от панической атаки и откатилась назад в детство — это очень плохой знак, — с большим беспокойством в голосе проговорила Девин. — Ей нужно помочь, или с каждым последующим разом её всё сложнее и сложнее будет возвращать обратно, и в какой-то момент она просто застрянет в детском возрасте и больше к Вам не вернётся. Кайя не смог ничего выговорить, только легонько кивнул в ответ на предложение психолога. Ведь другого варианта у него в запасе не было.