сквозь тени к солнцу

thomas mraz — тень

— Ты точно уверен?  В неприметном кафе на пересечении двух мелких улиц чрезмерно шумно; тем не менее, за столиком, где расположились трое мужчин, после заданного вопроса воцаряется недолгая тишина.  — Пути назад уже нет.  Арсений приподнимает уголок губ, хотя во взгляде его нет ни намёка на улыбку. Он стряхивает пепел с сигареты в пепельницу и снова затягивается, пока Сергей вздыхает, наблюдая за этой картиной — всё прямо как в студенческие годы. Арсений не курил около двадцати лет, но месяца три назад вновь начал.  — Поверить не могу, что ты реально на это решился.  С Сашей они познакомились относительно недавно — работали вместе над одним проектом, — но Арсений почти сразу записал его в список близких друзей, которым доверяет. И лицезрение обеспокоенного лица вместо привычной улыбки щиплет за совесть, ведь ощущается слишком неправильным.  — Ой, только не надо так драматизировать, — Арсений выпрямляется, оглядывая их по очереди. — Не конец света же.  — Конечно, просто это так неожиданно…  Саша ёжится на месте и укутывается в летнюю куртку, пока Сергей молчит, не отрывая взгляда от Арсения.  Именно он первым узнал об арсеньевской затее: тот позвонил в два часа ночи и находу выдал то, как неистово заебался — такое происходило не впервые, однако именно в тот раз Арсения занесло куда сильнее прежнего. И он выдал план, способный изменить всю его жизнь.  В первую очередь Арсений уволился, во вторую — выложил объявления о продаже своей квартиры и автомобиля, и, в-третьих, уже позвонил Сергею, чтобы рассказать о вышеперечисленном и причинах содеянного.  Выгорание у Арсения началось примерно в восемнадцать лет, но всегда оставалось проигнорированным и запрятанным куда-то в дебри души, пока сам Арсений занимался бесконечным достигаторством: лучший студент потока, лучший работник месяца, лучший друг, готовый примчаться ко всем на помощь в любое время суток.  Ко всем, кроме себя.  Какое-то время ему даже удавалось делать вид, что он действительно счастлив, и ни у кого не вызывать подозрений: бесконечный стресс, бессонные ночи, неудачные отношения и внутреннее одиночество оставались незамеченными, пока идеальная картинка в глазах окружающих продолжала вызывать восторг и в некоторых случаях даже зависть, обеспечивая потешенное эго.  Однако, когда нескончаемые улыбки и комплименты стали смешиваться в единый ком, Арсений понял, что система дала сбой. Дни пролетали мимо, внутри цвела тоска, а мир постепенно терял краски, на что Арсений мог только горько усмехаться.  Его и вправду это веселило — он не привык жалеть себя и заниматься самокопанием, поэтому внутреннее уныние казалось сущим пустяком. Ведь кто он такой, чтобы жаловаться, когда у него всё есть? За этой мыслью спустя время последовало осознание того, что ничего по-настоящему у него, впрочем, и нет. Из длинного списка достижений единственным значимым пунктом оказались только друзья — им он бесконечно благодарен. Особенно Серёже, который стоически слушал пьяные бредни под покровом ночи, раздавал различные советы и надеялся, что другу станет хоть чуточку легче.  Легче не становилось ни на следующее утро, ни через неделю, ни через месяц; жизнь протекала размеренно-хуёво, а смысла в ежедневных действиях с каждым мгновением оставалось всё меньше.  До тех пор, пока какой-либо смысл и вовсе не исчез, а к Арсению не пришло едкое осознание, что всё это было-таки зря.  Ещё немного поразмыслив, он пришёл к решению. Решению, впервые за все эти годы принятому им самим — абстрагированному от родителей, общественного ожидания и социальных рамок.  То самое решение, о котором он рассказал Сергею в два часа ночи, а затем не принимал никаких возражений, возмущений и попыток вразумить. Наконец-то он выбрал себя и собственные желания, поэтому пропускал всё прочее мимо ушей, чем в итоге добился слов поддержки, гласивших что-то из разряда: «Чёрт с тобой, делай что хочешь».  И он сделал. Распрощался со всем, что нажил, и купил билет в один конец за три тысячи километров, не запланировав совершенно ничего. Импровизация чистой воды; чувство предвкушения разжигает давно потухший огонёк в тех самых дебрях, и Арсений хочет скорее переместиться в момент обретения гармонии и слияния с бесконечно вечным.  — Будь осторожен, постарайся не влипнуть в совсем какую-то хуету.  Арсений улыбается на этот раз искренне, вспоминая юность, в которой он ещё был смелым и способным на многое, а Серёжа всегда шёл рядом, без вопросов вписывался в любой движ, и только иногда бубнил о том, какой Арс придурок. Оказывается, не так уж сильно всё изменилось.  В аэропорту к ним присоединяется Тони — очередной друг, хотя скорее творческий соратник, — и крепко сжимает Арсения в объятиях, шепча на ухо что-то неразборчивое о том, что рад за него, но будет скучать.  — Ребят, я очень ценю вашу заботу, но, честно, скучать не буду, — легко произносит Арсений с единственным рюкзаком наперевес. — И вы не скучайте, сконцентрируйтесь на более важных вещах.  — Посмотрите, как он преисполнился, — хмыкает Серёжа и хлопает его по плечу. — Ладно, пиздуй уже восвояси.  Арсений машет им на прощание и скрывается за стойкой регистрации, не думая при этом ни о чём: ни о тоске, ни о сожалении, ни об ожиданиях; он — чистый лист, готовый к новой жизни и новым цветастым линиям, которыми она отныне будет наполнена. И в этой жизни в приоритете будут лишь он сам и то, чего он хочет. 

~~~

saint motel — fine wine

С момента погружения в иную жизнь прошло две недели, и Арсению кажется, что он переродился, оказавшись на совершенно иной планете: он более не обременён никакой ответственностью, у него нет планов, расписаний, встреч и прочей головной боли, от которой он так старательно убегал. Всё, что имеет значение теперь — это номер в отеле с балконом, выходящим на оживлённую улицу со снующими туда-сюда туристами; сочные фрукты на завтрак, запиваемые винами разных сортов; ежедневное лицезрение старинных зданий наряду с достопримечательностями и осознание того, что в этом городе его совершенно никто не знает. Эта мысль вызывает в нём наибольший трепет, так как дарит некогда забытое ощущение свободы.  Оставшись наедине с самим с собой, он наконец учится прислушиваться к себе и жить моментом — мир и так слишком нестабилен для того, чтобы думать о том, что будет завтра. Именно поэтому он действует импульсами: захотелось что-то сделать — так вперёд, а подумать можно будет потом и желательно в малых количествах. Он уже и так слишком много думал и ни к чему хорошему это не привело. Сейчас он желает только чувствовать.  Арсений запрыгивает в машину, которую арендовал в первый же день своего прибытия, и настраивает новый маршрут: сегодня ему хочется на море, поэтому, тыкнув на случайное побережье на карте, он выбирает его в качестве пункта назначения и отправляется в путь.  Приятная музыка, доносящаяся из радио, отлично сочетается с видами окружающих его гор и повышает настроение на максимум, создавая внутреннее ощущение лёгкости. Машин на дороге совсем немного, и Арсений предполагает, что сегодня наверняка какой-то будний день — он давно перестал следить за датой и во времени суток ориентируется исключительно по местонахождению солнца.  Так что, когда в палящую жару он замечает стоящего на краю дороги парня с вытянутой рукой — а с таким ростом и цветастой панамкой его сложно не заметить, — то нехило удивляется. Тем не менее, эта картина его веселит, поэтому он останавливается и опускает окно.  — Здравствуйте, подвезёте до Punta Rossa? — интересуется тот, щурясь от солнечных лучей, которые, к его невезению, попадают ему прямо в лицо.  — Запрыгивай, — легко отвечает Арс, и он без промедлений садится на переднее пассажирское.  — Тоже туда едете или вам по пути? — спрашивает попутчик, оглядывая Арсения и даже, как тому кажется, разглядывая.  — Я еду к любому побережью, мне без разницы. “Punta Rossa” хороша?  — Не знаю, хочу проверить, — пожимает тот плечами.  Арсений усмехается и бросает взгляд на парня: на глазах смешной формы солнечные очки; отросшие, явно крашеные блондинистые пряди слегка завиваются на концах, а пухлые губы вытянуты в линию, что говорит о задумчивости их обладателя.  Несколько секунд они смотрят друг на друга, после чего Арсений возвращает взгляд на дорогу, за чем повторяет и незнакомец.  — Тогда проверим.  — Составите компанию? — вновь поглядывает на него парень, пока Арсений сдерживается от того, чтобы возобновить зрительный контакт, ведь разбиться о какую-нибудь фуру всё же не хочет.  — Ты против?  — Нет, наоборот круто.  Арсений не понимает, почему, но этот паренёк отчего-то сразу вызывает у него симпатию — наверное, дело в непринуждённом и забавном виде, который помогает делать определённые выводы и неосознанно притягивает. В своём прошлом Арсений был чересчур критичен и строг в своих суждениях по отношению к новым знакомым, однако здесь ему удалось избавиться от этой дурацкой привычки, и его начали притягивать люди наиболее в своём виде и поведении необычные.  И чуйка ему подсказывает, что его случайный пассажир именно такого рода человек.  — Как тебя зовут? — спрашивает Арсений, не желая сидеть всю дорогу в тишине.  — Антон, а тебя?  — Арсений, но можно просто Арс.  — О, так ты не из здешних мест, — подмечает Антон и переходит на русский. — Так и думал, не похож ты на местного.   — Знаешь, ты тоже, — усмехается Арс. — Откуда приехал?  — Ниоткуда, — Антон поворачивается к окну. — Я гражданин мира, так что дома у меня нет.  — Круто, — искренне отзывается Арсений, сохраняя улыбку на лице. Ему кажется, что он не ошибся в выводах об этом человеке.  — А у тебя как?  — Не знаю. Я только недавно начал свой путь странника.  Антон будто расслабляется после этого ответа, окончательно заинтересовываясь в диалоге, и занимает более удобное положение на сидении.  — Дай угадаю, ты был обычным офисным планктоном с восьмичасовым графиком 5/2, заебался, бросил всё и всех и уехал в незабываемое путешествие?  — У меня на лице всё написано, или ты экстрасенс? — мягко спрашивает Арсений.  — Считай, что второе. Но на самом деле первое, — ухмыляется Антон, но Арсу, мимолётно взглянувшему на него, это неожиданно кажется милым.  — Только для меня это не просто незабываемое путешествие, а жажда новой жизни. Поэтому просто отдохнуть и вернуться назад я не намерен.  — Ну правильно, делать там нечего.  Дорога до пляжа занимает чуть больше часа, во время которого они разговаривают о всякой всячине, не возвращаясь к теме прошлого и обсуждая вещи более абстрактные. К примеру, Антон рассказал о вычитанном этим утром факте, что на Гавайях сёрфинг включён в школьную программу, и он завидует гавайским школьникам; не только из-за возможности посёрфить — у него в целом всегда имелось желание сбежать на Гавайи.  Найти безлюдное местечко на побережье оказывается непросто, но когда Антон замечает самую оптимальную для них локацию, Арсений оставляет машину и они выходят, каждый замирая от восхищения видом, который им открывается.  Арсений не раз бывал на морях, но лазурная вода, плавно перетекающая в синюю, и окруженная скалами, а вдали — горой, кажется слишком красивой, чтобы существовать на самом деле. Хотя за последнее время Арсений убедился в том, что мир намного прекраснее, чем кажется на первый взгляд, если действительно вглядываться и открывать для себя его чудесные места, вместо того, чтобы зацикливаться на одном и том же, не давая возможности замечать то, что имеется вокруг.  — Чего завис? Располагайся.  Антон уже разлёгся на тёплом песке, сложив руки за головой, пока слабый ветерок слегка треплет его рубашку, застёгнутую лишь на несколько пуговиц. У Арсения желания лежать нет, поэтому он садится рядом и принимается наблюдать за водной гладью.  Какое-то время они проводят в молчании, ибо каждый думает о своём, либо не думает вовсе — Арсению не хочется обременять себя никакими думами, когда он любуется красивыми видами, поэтому концентрируется на своих чувствах и ловит осознание того, что наконец ощущает счастье: тот самый обыкновенный, практически детский восторг, при котором многого и не надо, ведь ты вдруг обретаешь эту редкую способность наслаждаться мелочами.  — Я много где успел побывать, и каждый раз убеждаюсь, что нет ничего охуительнее природы, — Арсений не заметил, как Антон успел приподняться и тоже сесть, поэтому слегка вздрагивает, когда тот заговаривает.  — С этим сложно поспорить.  — Вот просто смотришь и не можешь поверить, что это всё в нашем распоряжении. Можно залезть на ту гору, — он указывает вбок. — Можно окунуться в воду, — кивает вперёд. — Или уехать в лес и обнимать деревья. Мой друг такое практикует, кстати.  Арсений посмеивается, потому что никогда деревьев не обнимал и даже не представляет, каково это. Теперь ему хочется когда-нибудь попробовать.  — Меня ещё впечатляет архитектура. Смотришь на какой-нибудь собор или замок и не можешь поверить, что это построили люди. Те же люди, которые предают, убивают, разрушают, способны и на сотворение чего-то прекрасного. Но почему они выбирают ужасное?  — Баланс вселенной, — отвечает Антон со вздохом. — Я долгое время возмущался тем, что этот мир несправедлив. Пытался понять его логику, найти ответы на все вопросы, но это всё хуйня. Мы просто организмы, которые как-то здесь появляются, живут, а потом умирают. Кто-то что-то после себя оставляет, кто-то бесследно исчезает. Обычно это даже от нас не зависит.  — И что, даже смысла в жизни нет? — невесело усмехается Арсений.  Эта тема всегда была для него животрепещущей, задевающей все струны сознания и не дающей покоя даже после завершения юношеского максимализма. Не может же всё быть так просто? Или сложно? Не иметь смысла или иметь слишком много смыслов, которые кажется невозможным уложить в голове, рассортировать, осознать и принять.  Ему всегда было тяжело жить, зная, что ничего он, по сути-то, и не знает.  — Ой, классика. Смысл жизни, хуизни, вот зачем тебе это всё, Арсений? — Антон поворачивается к нему и они смотрят друг на друга, пытаясь понять хоть что-то по глазам напротив, что-нибудь в них разглядеть. — Тебе станет легче, если ты получишь однозначный ответ? Или это что-то изменит?  — Мне всегда казалось, что изменит.  — Мне тоже так когда-то казалось. Сначала думал, что смысл жизни в родных и близких, а потом понял, что они уходят — кто-то по своему желанию, кто-то нет. Но мой мир же не останавливается из-за этого. Потом в том, чтобы быть счастливым. Но счастливым постоянно быть нереально, так и ёбнуться можно. А потом просто забил, — он кладёт подбородок на своё плечо и отводит взгляд на песок, после чего начинает проводить по нему рукой, создавая незамысловатые линии. — У каждого смысл жизни свой, бла-бла-бла. Не знаю, может, это и так, но для меня вся суть вот этого, — он обводит другой рукой всё вокруг. — В том, чтобы жить. Ошибаться, учиться, плакать, смеяться, ссориться, любить, разочаровываться, вдохновляться. Это всё большой спектр и зацикливаться на одном глупо. Ещё глупее пытаться избавиться от другого.  Слушая Антона, Арсений не замечает, как у него сбивается дыхание и учащается ритм сердца, пока мир вокруг словно расплывается. Он совершенно случайно обнаруживает, что окутан этими рассуждениями, этим мягким голосом и тонет в этом парне, которого знает всего ничего — тот умудряется проникнуть в каждый уголок его мыслей всего одной речью, интригует и заставляет думать о том, что ещё у него внутри; Арсению кажется, что в голове у Антона творится что-то невероятно притягательное, что хочется разузнать, понять, прочувствовать.  Таких поразительных людей он давно не встречал.  — Знаешь, не хочу звучать чсвшно, но я привык слышать о том, какой я мудрый и нестандартно мыслящий, а тут, признаюсь, ты меня удивил, — говорит Арсений, пытаясь собрать себя в нечто целое после того, как разлетелся на кусочки под гнётом чужих слов. — Соглашусь, незачем пытаться избавляться от «плохих» эмоций и хотеть только «хорошего». Мир не чёрно-белый.  — Ага, это всё надо проживать. Без розовых очков. Первое время тяжко, а потом привыкаешь и нормально.  — Но и в этом есть осечка. Не может быть всегда нормально, не так всё просто.  — А почему ты хочешь, чтобы было именно просто?  — Ой, давай только без сеансов психоанализа.  — Прости, привык копаться в людях и пытаться их понять, — невинно пожимает он плечами. — Мама психолог, а я рос в окружении книжек этих всяких. Перечитал, — легко продолжает и улыбается так очаровательно, что у Арсения ёкает где-то внутри. — Давно ты «гражданин мира»? — вдруг спрашивает Арсений, чувствуя резкое желание узнать Антона получше. И тут же жалеет об этом, когда тот принимает нейтральное выражение лица и ощутимо закрывается.  — Давно. Ты так и не ответил на вопрос. Тебе реально хочется, чтобы всё было просто?  — Только не говори, что это скучно. Я устал от сложностей, хочется спокойствия и простоты.  — Именно поэтому ты рванул сюда? За спокойствием и простотой?  — Я избавил себя от всех проблем. Мне было довольно просто распрощаться со всем и начать всё с чистого листа. И да, теперь мне спокойно. Спокойно же это не значит скучно.  — Ну не знаю, — протягивает Антон и принимается вновь рисовать на песке. — У тебя просто эйфория, если ты недавно приехал. Со временем и такой стиль жизни приедается и уже не кажется простым.  Об этом Арсений тоже не задумывался — зарёкся нагружать голову лишними думами, чтобы не проваливаться в оверсинкинг, которым грешил раньше. Да его сейчас и не волнует что будет в будущем; главное — концентрироваться на настоящем.  — Это уже проблемы будущего меня, — ухмыляется Арсений и поднимается на ноги.  Стягивает футболку, бросает её на песок, шорты отправляет туда же и, стоя в одних плавках, смотрит на Антона сверху вниз, пока тот смотрит в ответ, подняв голову.  — Идёшь плавать?  Антон лишь кивает на это приглашение и также быстро избавляется от ненужной одежды, а после следует за Арсением и плюхается вслед за ним в воду. Та на радость оказывается идеальной температуры, поэтому Арс ныряет и плывёт дальше, пока Антон не торопится.  Солнце начинает заходить за горизонт, и небо окрашивается в яркие краски, что притягивает взгляд Антона и словно гипнотизирует.   Арсений всплывает уже на приличном расстоянии от берега и поправляет волосы назад, понимая, что отсюда побережье выглядит ещё красивее. Помимо зелени, горы и скал в общей картине выделяется силуэт Антона, мечтательным взглядом смотрящего на горизонт и не осознающего, что мог бы поконкурировать с ним в красоте. Как минимум, по мнению Арсения, который непривычно для самого себя смущается, когда ловит взгляд и последующую улыбку Антона, устремлённые на него.  Этот парень влияет на него каким-то магическим образом.  Они купаются вплоть до того, как темнеет, и выходят из воды одновременно. Арсений чувствует себя ментально очищенным, ведь окончательно избавляется от ненужных мыслей, которые могли его как-либо тяготить.  — Ну что, куда дальше собираешься? — интересуется Арс уже стоя одетым, пока Антон застёгивает на себе рубашку.  — Я здесь впервые, поэтому буду рад увидеть всё. Если хочешь, можешь взять меня с собой. Арсению не нужно и секунды, чтобы понять, что, конечно, хочет, однако планы дальше похода на пляж он не продумал, а возвращаться обратно в город и отель как-то не хочется.  — Возьму, но понятия не имею, куда ехать дальше. Поэтому у тебя спросил, может, есть ещё места на примете.  — На этом побережье, вроде как, много чем можно заняться. Смотри, какая там туса, — он указывает вверх, где находится ресторан на открытом воздухе с видом на всё побережье, и откуда доносится громкая музыка. — Для ночи, как по мне, идеальный варик.  — Ну погнали, — соглашается Арс.  Вариантов у них к этому часу не так много, но хорошая тусовка кажется наиболее оптимальным решением, поскольку задумка под названием «выпить n-ное количество коктейлей и расслабиться, отдавшись танцу», Арсения прельщает. Так что они с Антоном садятся в машину и едут к выбранному заведению.  Ресторан вблизи оказывается куда больше, чем казалось изначально, и вмещает несколько зон: столики, за которыми разместились преимущественно семьи, либо парочки; бар, за которым сидит лишь один мужчина; танцпол, где отжигают под ритмичную музыку люди разных возрастов и небольшой балкончик, представляющий собой подобие смотровой площадки, с которой и открывается весь вид.  Антон утягивает Арсения за руку к бару и сходу заказывает «Секс на пляже», пока Арс останавливает свой выбор на «Текиле Санрайз». Они чокаются коктейлями и делают пару глотков, тут же погружаясь во всеобщую атмосферу, после чего Антон вновь утягивает Арса теперь уже на танцпол.  Арсений легко танцует, больше наблюдая за движениями Антона — энергичными, резкими, но в то же время в определённые моменты плавными; Арсений не представляет, каким образом Антону удаётся это в себе сочетать, но тот успешно справляется.  Когда и второй, и третий, и уже неизвестно какой по счёту коктейль оказываются допиты, они всё резвее танцуют, напрочь забывая о дистанции и едва ли висят друг на друге. Антон совершенно не стесняется прыгать, трясти головой в стороны и тереться об Арсения, пока тот прижимает его ближе за талию и зарывается носом в шею, вдыхая его неповторимый аромат и чувствуя, что пьянеет даже от него.  Музыка не бьёт по ушам, как это обычно бывает в клубах, а приятно обволакивает, погружая в некий транс. Лицезрение танцующего рядом Антона и вовсе срывает Арсению крышу, ибо всё это кажется слишком правильным, таким, будто он каждый свой вечер проводит подобным образом и в той же компании; Антон кажется ему солнцем, способным светить в любое время суток.  Источник энергии внутри кажется неиссякаемым, поэтому, когда в пять утра предположительный владелец ресторана — низкий, полненький мужичок с густыми усами — сообщает тем немногим, кто остался, о том, что они закрываются, Антон разочарованно вздыхает и спрашивает у мужичка о том, если ли у них отели поблизости, ведь переночевать где-то надо, а ехать куда-либо в подобном состоянии — не вариант.  Владелец подсказывает, что в его владении также имеется мотель с достаточным количеством свободных номеров, находящийся прямо напротив. Антон с Арсением благодарно ему кивают, слегка пошатываясь.  Совсем не задумываясь о выборе комнаты, они берут первый попавшийся номер, ничуть не смущаясь тем фактом, что он одноместный. Поднимаются по лестнице на второй этаж, опираясь друг о друга и смеясь вовсю из-за глупейшей шутки, которую забывают уже через пару секунд.  И когда они вваливаются в комнату, случайно хлопнув дверью, то дистанция между ними сокращается до минимума, а их глаза бегают по лицам друг друга, пока каждым из них овладевает лишь одна мысль.  Которую они воплощают в реальность одновременно: Антон притягивает Арсения за щеки, а Арсений кладёт руки ему на шею, удерживая его, пока они погружаются в поцелуй — резкий, но при этом тягучий, потому что хочется опробовать на вкус, ощутить каждое движение, вовсю прочувствовать друг друга так, словно у них есть на это только один шанс.  Но это ощущение исчезает, когда Арсений переключается на длинную шею Антона и принимается покрывать её поцелуями. Антон зарывается пальцами в тёмные волнистые волосы и слегка их оттягивает, когда Арсений оставляет лёгкий укус на его ключице.  Антон стягивает с Арсения футболку и затем снимает свою рубашку, которая ранее держалась на добром слове. Арс перемещает руки на его бока и утягивает за собой на кровать, уже полностью ощущая реальность так, будто они оба находятся за её пределами. Хотя он не соблюдал целибат последние две недели, именно этот человек вызывает в нём целый калейдоскоп эмоций, несравнимый ни с чем прежним. Арсений мог бы свалить это состояние на алкоголь, но его эффект с каждым мгновением всё слабее, ведь прикосновения вытесняют всё остальное, давая понять, что кроме Антона сейчас ничего не имеет значения.  И его голос словно патокой разливается внутри, пока Арсений опускается всё ниже, а каждое движения наэлектризовывает воздух между ними, зарождая ту самую невидимую связь, которую им только предстоит осознать в дальнейшем.  А остальное в эту ночь, уже перетёкшую в утро, не имеет никакого значения. 

~~~

cigarettes after sex — sweet

Утро Арсения начинается довольно спокойно: он медленно открывает глаза, привыкает к свету и потягивается, чтобы размять конечности — видимо, уснул он не в самой удобной позе, поэтому мышцы успели изрядно затечь. Голова, на удивление, не ощущается тяжёлой, а похмелье обходит его стороной, хотя чувствует он себя довольно рассеянно. Пару минут спустя, свыкшись с пробуждением, Арсений принимает сидячее положение и осматривает то, что его окружает: он вполне отчётливо помнит вчерашний день, заселение в мотель, человека, которого целовал везде, куда заблагорассудится… Пустота второй половины постели наконец объясняет, что казалось неправильным с того момента, как он открыл глаза — этого самого человека не оказывается рядом, ровно как и его вещей в комнате.  В этом номере нет ни единого следа его присутствия, и Арсений мог бы подумать, что никакого Антона вовсе не было, но он никогда не страдал от галлюцинаций, да и понимает, что реальность обычно куда прозаичнее, нежели хотелось бы.  Арсений обречённо проводит рукой по помятому лицу и достаёт из кармана шорт, небрежно валявшихся на полу, сигарету с зажигалкой, закуривает.  А на что он надеялся? На неземную любовь с первого взгляда, поддавшись её идее и безвозвратно утонув в нефритовых глазах, надеясь, что миг, проведённый с ним, никогда не закончится? Он признаёт: наивно, глупо, но слишком желанно; Арсений всегда был романтиком, поэтому погрузился в ощущения полностью, не задумываясь о том, что всему когда-нибудь приходит конец.  И эта ситуация, увы, не исключение.  — Хей, ты чего с утра пораньше всю комнату задымил?  Арсений, вздрогнув, впадает в ступор, когда видит Антона, заходящего в номер с бумажным пакетом, из которого доносится приятный аромат, и капхолдером с двумя напитками, пахнущими не менее вкусно.  Антон также замирает на месте, столкнувшись взглядом с Арсением, и вопросительно приподнимает бровь, видя, что ему не отвечают и не реагируют на его вопрос, а сам Арсений выглядит чересчур растерянным.  — Я думал, ты ушёл, — наконец произносит Арс, устав от гнетущей тишины, вкладывая в свой голос весь драматизм, который Антон, похоже, не замечает.  — Ну да, я нам за завтраком сгонял, — спокойно отвечает он.  Арсений вдруг прикрывает лицо рукой и начинает тихо смеяться, пока Антон продолжает стоять, совершенно ничего не понимая. Как только Арс осознаёт, что зря накрутил себя заранее, то избавляется от всех удручающих чувств, которыми успел заполниться, и возвращает себе лёгкость, витавшую весь вчерашний день, начиная с момента их с Антоном знакомства.  Оказывается, исключения всё же имеют место быть.  — Не, я подумал, что ты с концами ушёл, — объясняет-таки Арсений, чтобы Антон перестал стоять со сложным лицом.  — С какими ещё концами, ты дурак, что ли? — он расслабляется, понимая, что ничего серьёзного не произошло, ведь успел надумать себе всякого. — Даже если бы я хотел уйти, то дождался бы, пока ты проснёшься, и хотя б попрощался.  — Прости, я не так хорошо тебя знаю, чтобы угадывать, как бы ты поступил, — легко произносит Арс, пожав плечами.  Внутри всё ещё остаётся осадок от мыслей о том, что он мог Антона потерять и больше никогда не найти, но он старается их отогнать и сконцентрироваться на том, что всё развернулось иначе. Арсений не ошибся в Антоне изначально, и это безмерно радует. — Как много тех, с кем можно лечь в постель, — Антон откладывает всё, что держал, на тумбочку и садится на кровать. — Как мало тех, с кем хочется проснуться, — он тянется к Арсению, сокращая расстояние меж их лицами до нескольких сантиметров. — И утром, расставаясь, улыбнуться. И целый день волнуясь, ждать вестей… Арсений снова утопает в этом нежном голосе и невольно плывёт, без зазрения совести любуясь Антоном; он узнаёт стихотворение, и по его довольному виду это становится совершенно ясно.  — Осторожно, я так и влюбиться могу, — искренне предупреждает Арсений, чем вызывает безобидный смешок.  — Нашёл, чем пугать, — отвечает Антон и мягко касается своими губами чужих, обозначая идентичную искренность своих действий.  — Ладно, хорош трепаться, я сейчас с голоду умру, — Антон поворачивается к напиткам и протягивает один из них Арсению. — Не знаю, что ты обычно пьёшь, но подумал, что кофе не помешает, поэтому взял американо.  — Удивительно, но ты попал в точку, — Арсений делает глоток и довольно мычит, поражаясь тому, что Антон даже не добавил туда сахара — и вправду всё, как он любит. — А ты что пьёшь? — спрашивает он и уверяет себя, что это всего лишь праздное любопытство, а не желание запомнить предпочтения Антона, чтобы самому когда-нибудь приготовить ему этот напиток.  — Чёрный чай с сахаром и лимоном. Осуждения не принимаются, — Антон тянется за пакетом с выпечкой, пока Арсений наблюдает за ним с улыбкой. — Это круассаны с фисташковым кремом, надеюсь, тебе нравится такое. Выбирал на свой вкус, но они просто охуенные. Такие нежные всегда, а крем с лёгкой сладостью, м-м-м, — он с наслаждением откусывает круассан, а затем подозрительно косится на Арса, который всё ещё на него смотрит. — Ты чего пялишься?  — Влюбляюсь, — произносит Арс и откусывает круассан Антона, на что получает возмущённый тык в бок.  — Мы знакомы всего день, рановато как-то, — Арсений замечает едва видимый румянец на его щеках, несмотря на то, что пытается Антон звучать серьёзно и рационально. Ежу заметно, что это всё наигранно, а Арсений тот ещё ёж.  — Мне всё равно. Ты мне нравишься, и я чувствую это прямо сейчас.  Антон окончательно смущается, хлопает глазами и сглатывает кусок, который, к счастью, не встаёт ему поперёк горла.  — Ты мне тоже симпатичен, иначе я бы тут с тобой не сидел, но не будем лучше торопиться.  — Я и не прошу торопиться и предложение руки и сердца не делаю. Просто говорю то, что думаю, и надеюсь, что всё это не кончится быстро. Мне с тобой хорошо.  — И мне с тобой, — отвечает Антон, хоть и всё ещё удивлён такой откровенности. Арс тянется и оставляет лёгкий поцелуй на его губах, после чего достаёт из пакета второй круассан и приступает к их совместному завтраку.  — Кстати, реально вкусно, — Арсений-из-прошлого явно не одобрил бы наличие чего-либо сладкого в своём рационе, но сейчас ему абсолютно всё равно; от всяческих ограничений он давным-давно устал.  — А то! — Антон расплывается в довольной улыбке и устраивает голову на плече у Арса — тому нравится такая тактильность, и он чмокает его в светлую макушку.  Поразительно, но слово «комфорт» рядом с этим человеком всплывает в первую очередь, и Арсений понятия не имел, что так сильно в нём нуждался.  После завтрака и приведения себя в порядок, Антон и Арсений выселяются из номера и направляются к машине, даже не думая расставаться.  — Я слышал, недалеко отсюда есть одно место в горах, где находится водопад очень красивый. Хочешь съездить? — предлагает Антон, когда Арсений рассматривает карту с мыслями о том, куда бы отправиться.  — Конечно, — с лёгкостью соглашается Арс, ведь убеждён, что сейчас с Антоном готов сгонять хоть на край света.  «Недалеко» оказывается двумя часами пути, но их обоих это нисколько не волнует, ведь дорога вновь оказывается полупустой, и Арсений водит расслабленно, сам не замечая, в какой момент они с Антоном берутся за руки, а в груди окончательно оседает чувство тёплого умиротворения.  — Ты говорил, что много где бывал. Прям весь мир объездил? — спрашивает Арсений, когда очередная тема для разговора вдруг иссекает, и он вспоминает о том, что его сильно интересует.  — Ну, пока не весь, даже Европа ещё не вся объезжена. А вчера вот из Китая вернулся.  — Из Китая? — неподдельно удивляется Арсений, совсем того не ожидая. — И как тебе?  — Да, подруга там уже много лет живёт, — рассказывает Антон оживлённо. — Круто, Пекин, правда, немного не оправдал ожиданий, но Шанхай и Гонконг — разъёб.  — Сюда ты тоже к кому-то приехал?  — Нет, здесь я оказался случайно. У меня должна была быть пересадка, но я решил второй билет взять чуть позже и провести какое-то время здесь. Думал попутешествовать в одиночку, а тут… получается не в одиночку, — он улыбается и оставляет на тыльной стороне ладони Арсения поцелуй, вызывая у того мурашки.  — Я, если честно, чувствую себя потерянно, — Арсений не привык раскрывать душу кому-либо, помимо Серёжи, но с Антоном ему хочется быть максимально искренним. — Боюсь, что могу застрять и в этом месте, а не двигаться дальше, как я изначально планировал. Точнее, я ничего не планировал, но ожидал чего-то большего.   — Не стоит торопиться, — голос Антона уже привычно успокаивает, а ведь ему для этого даже не нужно никак стараться. — Если ты будешь давить на себя, то лучше точно не станет. Расслабься и наслаждайся, я тоже к своему образу жизни не сразу пришёл.  — И всё же мне интересно, откуда ты такой, — Арсений бросает на него взгляд и замечает, что Антон не меняется в лице и не закрывается, как было в прошлый раз при подобном вопросе, и это очень его радует. — Есть ли у тебя место, которое ты можешь назвать своим домом?  — Мой дом — где живут мои люди, но мои люди обжили весь мир, — с улыбкой отвечает Антон. — Если тебе нужен серьёзный ответ, у меня нет дома. Не в каком-то плохом или трагичном смысле, просто я не могу долго жить в одном месте. И не хочу: у меня с детства была мечта пожить в разных городах, и я её исполняю.  — Кайф, — Арсению сложно представить, что такое действительно бывает; он и сам задумывался о подобном, но считал, что это слишком нереалистично. Сейчас же рядом с ним сидит прямое доказательство того, что невозможное вполне возможно. — Ты рад, что твоя мечта исполнилась?  — Да, хотя со временем понимаешь, что даже у такой мечты есть свои минусы. Это иногда грустно, но ты уже знаешь моё отношение к грусти. — Какие минусы, например? — Одиночество, — тихо вздыхает он. — Сложно найти человека со схожими взглядами и готового в любое время подорваться, чтобы, не знаю, поехать в горы ночевать в палатках, или потратить весь день на то, чтобы обойти самый большой зоопарк в мире, ну или не спать всю ночь ради рассвета на берегу Атлантического океана, — Арсений со всей внимательностью его слушает, пока воображение само рисует картинки, описываемые Антоном. — И one night stand’ами эту дыру внутри не залатаешь же. Поэтому не надо шутить про то, как влюбляешься, я ведусь.  Он аккуратно разрывает прикосновение их рук, думая о том, что и так слишком привязывает себя к человеку, с которым наверняка на следующий день придётся распрощаться. Однако Арс накрывает его пальцы своими и переплетает их, давая понять, что все эти мысли ни к чему.  — Я не шучу, Антон, — Арсений внутренне ликует, когда Антон сжимает его руку в ответ, а не отстраняется. — Всё, что ты говоришь, мне близко и во мне откликается. Я восхищаюсь твоим умом, взглядом на мир, тем, как ты воспринимаешь многие вещи, которые я никогда не рассматривал под таким углом. Ты младше, но мне хочется многому у тебя учиться. Ты какой-то яркий… как палитра, которая раскрашивает серый мир, — Арс смотрит вперёд, но чувствует на себе неотрывный взгляд Антона. — Ну, плюс ты красивый, у нас был классный секс и ты смеёшься над моими дурацкими шутками, как тут устоять?  Антон усмехается, хоть и пребывает в неком смятении от услышанного, ощущая, будто сердце готово вот-вот вырваться из груди.  — Чёрт, мне никогда такого не говорили, — он выдыхает и поправляет волосы, пытаясь как-то устаканить всё в голове. — Я про первую часть твоей речи: редко кто понимает, чё я вообще пытаюсь донести. А тут охуенный мужик, выглядящий примерно как бог, мне комплименты отвешивает. Я точно не сплю?  — Да ладно тебе. Неужели у тебя нет толпы поклонников?  — Нет… Ну, то есть, мне могут делать комплименты по поводу внешности, но когда узнают ближе, то сливаются. Как-то не очень ценят мою personality, you know.  Английские слова он произносит с наигранным американским акцентом, явно показывая, что относится к озвученному несерьёзно. Возможно, когда-то его это действительно обижало, но со временем он либо привык, либо стал воспринимать это не так остро.  — Жаль их вкус, что тут сказать, — Арсению сложно принять этот факт, ведь от Антона он остался без ума буквально после первого разговора, и с каждым моментом его интерес всё растёт и растёт.  Тема разговора плавно переходит на что-то более нейтральное, но всё ещё интересное, так что они не сразу замечают, как въезжают в нужный городок. Тот расположен в горной местности и наполнен разноцветными домами, которые образуют узкие улочки. Арсений проезжает по ним, пока Антон делает, по ощущениям, миллион фотографий, каждый раз пытаясь подобрать наиболее удачный ракурс. Арсений его понимает — виды здесь и вправду до безумия красивы, а зелёные горы на фоне добавляют особенный шарм и колорит.  Следуя навигатору, Арсений выезжает на узкую тропу, уже за пределами городка, и поднимается всё выше в горы. Но целятся они не на самую вершину, поэтому останавливаются там, где скопление прочих машин даёт понять о том, что они приехали верно. Несколько указателей это только подтверждают.  — Как тут прохладно, — с наслаждением протягивает Антон, чувствуя, что дневная жара здесь уже не такая сильная, как внизу.  — В горах всегда воздух другой, — довольно подмечает Арс, тоже радуясь, что они выбрались в такое местечко.  Они покидают авто, поскольку дальше проезд закрыт, и им придётся пройтись пешком. Следуя по тропинке вниз, а затем снова вверх, они выходят на деревянный мост, под которым бурлит река, окружённая лесом. — Я так давно хотел побывать на природе, — говорит Арсений громче, чтобы его было слышно сквозь звуки журчания воды.  — Да, здесь невероятно. Сейчас водопад увидим, а это вообще разнос.  Они карабкаются по довольно опасной из-за скользкости горной тропе, готовые в любой момент подстраховать друг друга, если кто-то вдруг начнёт падать. Но путь оказывается недолгим, и перед ними открывается вид на водопад, ради которого они сюда и добирались.  Водопад не так велик, однако это не делает его менее живописным: солнечные лучи окрашивают воду в приятный зелёный цвет, а деревья, торчащие из разных сторон, добавляют особую художественность этой «картине».  Арсений времени даром не теряет: оставив вещи у одной из скал, он ступает в воду и мгновенно ёжится.  — Ух-х, да она ледяная, — комментирует Арс, хотя продолжает идти вперёд, теперь чуть осторожнее.  — Серьёзно? — Антон совсем позабыл об этом факте и разочарованно вздыхает. — Блин, я навряд ли смогу поплавать тогда.  — Почему это? Наоборот в такую жару приятно же.  Пока Арсений продвигается всё дальше к противоположной стороне, Антон раздевается, но заходить в воду не спешит. Сделав-таки первый шаг, он шипит и отходит в сторону, чем смешит Арсения, напоминая ему кота.  — Да давай, ты привыкнешь, — мотивирует его Арс, уже вовсю плавая. Антон недовольно пыхтит себе под нос, снова заходит в воду и даже продвигается чуть дальше, но не выдерживает и забирается на один из больших камней, которыми полна река.  — Ну нахуй, я мерзляк, — бурчит Антон, устраиваясь поудобнее на камне и думая о том, что ему нужен перерыв.  — Ты сам нас сюда привёл, — Арсений пожимает плечами, улыбаясь, и доплывает до другого берега, хоть и назвать его таковым сложно.  Антон прикрывает глаза и наслаждается теплом солнца, предпочитая позагорать, нежели купаться в холоднющей воде. Однако, когда он их открывает, то вздрагивает, увидев, что Арсений умудрился залезть на самую высокую скалу рядом с водопадом.  — Арс, ты чего там делаешь?  Но его вопрос остаётся без ответа, так как именно в этот момент Арсений прыгает в воду, заставляя Антона напрячься и ждать, пока тот вынырнет. Но этого никак не происходит.  — Арс! — зовёт он, и наконец видит, как Арсений всплывает и отряхивается от капель, мотая головой. — Козёл, кто так делает? Напугал, пиздец!  Арсений подплывает к его камню и опирается на него руками, приподнимается.  — А чего ты пугаешься? Все так прыгают, — он оставляет лёгкий поцелуй на Антоновой коленке, до которой еле дотягивается, и жмурится от солнца, при этом ярко улыбаясь. — Эх, а я думал, ты экстремал.  У Арсения на щеках появляются ямочки, и Антон, бессознательно залипнув на них, не сразу отвечает: — С чего это мне экстремалом быть?  — Ну, не знаю, ты же у нас путешественник. Столько возможностей пробовать экстремальные штуки, насыщаться адреналином, а ты боишься в холодной водичке покупаться, — подтрунивает Арс.  — Я не боюсь, мне просто некомфортно, — Антон скрещивает руки на груди, и всё же всего спустя мгновение ведётся на этот вызов и снова предпринимает попытку опуститься в воду.  Ноги действительно постепенно привыкают к такой температуре, но Антон отчётливо понимает, что полноценно купаться не сможет. Да и желания никакого для этого нет.  — Закаляться надо, Антош, закаляться, — нарочно заумно говорит Арсений. — Давай хотя бы к тому камню, м? Посидим, посмотрим на виды.  Он без усилий доплывает до камня побольше, расположенного напротив водопада, а Антон, вздохнув, выходит на сушу и, еле балансируя на прочих камнях, приближается к тому самому, у которого его ждёт Арсений. И всё бы ничего, но их снова разделяет вода.  — Холодно, да, дорогой? — обращается к нему тётушка, которая только что приехала и расположилась на берегу, не успев опробовать, какова река. Несмотря на возраст она выглядит бодро и мило улыбается, что трогает Антона.  — Да, вы поосторожнее.  Та кивает, но даже не собирается плавать, в то время как её пожилой спутник лезет на скалу, а она кричит ему, чтобы тот был осторожнее.  — Ох уж эти мужья, вот взбредёт что-то в голову, и не отговоришь даже.  Несмотря на то, что она жалуется, её лицо совсем не выглядит возмущённым, а наоборот, сохраняет дружелюбный и приятный вид. Антон искренне это зеркалит, пропитавшись её приятной энергетикой.  И смотрит на Арсения, который стоит к нему в профиль и зачарованно наблюдает за тем, как вода спадает сверху вниз. Антон не замечает, как снова залипает, поэтому запоздало произносит, даже не зная, слышит ли она: — Не то слово.  Арс будто чувствует на себе взгляд и поворачивается к Антону, вопросительно глядя на него и указывая перед собой, интересуясь, планирует ли он вообще идти.  Антон собирается с силами и преодолевает расстояние между ними. Далее они садятся на камень, и Антон кладёт голову на плечо Арсения, предварительно чмокнув его в щетинистую щеку. Арсений, в свою очередь, располагает руку на талии Антона.  — Круто, что мы сюда приехали, — произносит Арс, продолжая смотреть на водопад. — Я бы здесь хоть каждый день плавал.  — Угу, — мычит Антон в ответ, не желая сейчас ничего говорить. Этот момент кажется одним из самых ценных за последние месяцы, если не годы, и Антон желает как можно чётче отпечатать его в своей памяти.  И надеется, что подобных моментов, где они сидят с Арсением бок о бок, будет ещё очень много.  Антон блаженно прикрывает глаза, и Арсений, заметив это, зарывается носом в его волосы и также закрывает веки, чувствуя, словно время вокруг них замирает.  «Спокойствие» — очередное слово, теперь ассоциируемое у него с Антоном.  Они не обращают внимания на то, сколько так сидят — на фоне появляются всё новые люди, купающиеся или загорающие, однако атмосфера всё равно остаётся довольно тихой и умиротворённой, чтобы замечать хоть что-либо.  Антон даже успевает провалиться в дрёму, ведь сложно сказать, что этой ночью они успели выспаться. Но Арсений сонливости не чувствует и впервые с момента его «новой жизни» начинает размышлять.  Он избегал думать, рефлексировать и анализировать — опасался, что это всё вновь загонит его в рамки, из которых он еле выбрался. И тем не менее, мысли об Антоне кажутся чересчур правильными и естественными.  Арсений действительно видит их возможное совместное будущее и, помимо прочего, хочет это самое будущее с ним разделить: моменты, подобные этому, и многие другие — как говорится, и в горе, и в радости, ведь он никогда ранее не встречал человека, к которому бы так тянуло и было просто хорошо.  Поэтому, когда Антон просыпается и потягивается, Арсений смотрит на него с лёгкой улыбкой на губах и обращается: — Слушай, — сонный Антон потирает глаза и умывает лицо холодной водой, после чего сразу приободряется.  — Что такое?  — Как ты смотришь на то, чтобы завтра встретить рассвет на берегу Атлантического океана?  Лицо Антона меняется, и он приоткрывает рот от удивления — Арсению так нравится его живая мимика, что он любуется каждым оттенком эмоций. Вопрос этот явно выбивает его из колеи и вызывает трепет внутри, когда Антон понимает, что имеет в виду Арсений.  — А… Конечно… Конечно я за, — Антон снова потирает глаза и смотрит на Арса, с трудом веря в то, что он сейчас услышал. — Ты же серьёзно, да?  — Нет, из-за угла тебя снимает скрытая камера, — саркастично отвечает он. — Серьёзно, Антон. А через какое-то время можно и на Гавайи махнуть посёрфить, да?  Ничего не отвечая, Антон тянется к Арсению и обнимает его, вкладывая в этот простой жест всё неозвученное: по большому счёту, благодарность за то, что тот решился стать тем, кто составит ему компанию в его хаотичных планах. Счастье переполняет Антона, ведь он и не предполагал, что сможет найти в одном человеке всё то, чего так долго хотел.  И что человек этот будет хотеть того же самого.  — Хочешь стать покорителем океанов? — наконец подшучивает Антон, возвращаясь к своему привычному состоянию.  — Думаю стать покорителем джунглей. Отправишься со мной в леса Амазонки?  — Ты меня переоцениваешь, Арс, — смеётся он. — Но так уж и быть, присоединюсь. Хотя это смотря куда полезешь, а то если вздумаешь по лианам прыгать, то тут я пас.  — Какой ты, оказывается, скучный.  Антона забавляет то, как в глазах Арсения пляшут черти. Улыбнувшись, Арс притягивает его за щеки и утягивает в нежный поцелуй, который словно окончательно разъясняет всё то, что происходит между ними. В этот момент Арсений осознаёт, что с Антоном может быть самим собой, и Антон рядом с ним чувствует то же самое.  Арсений радуется тому, что днём ранее случайно встретил попутчика, с которым они смогут изучать этот мир, узнавать новое и открывать неведомые красоты; и с которым, несомненно, ему никогда не будет скучно. Это самое ценное, что он мог обрести.  Как и впечатления и открытия, которые им предстоит разделить вместе.