The Source

— Ты псих, вот ты кто, приятель. Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты действительно хочешь трахнуть этого сального ублюдка? — Не мог бы ты перестать называть его так? Рон закатил глаза и покачал головой. -Достаточно того, что мы ещё в школе, а Гермиона единственная защищает этого ублюдка, — пробормотал он, — но ладно, как скажешь. Я просто не могу поверить, что ты всерьёз хочешь с ним переспать. На самом деле Гарри хотел, чтобы Снейп его трахнул, но он только что пять минут выслушивал, как Рон изображает «парня, которого тошнит гигантскими слизнями», и не знал, сможет ли сдержаться, если Рон решит повторить представление. Он знал, что это была плохая идея — пытаться поговорить об этом с Роном, но с кем ещё он мог поговорить, если Гермиона уехала из страны и была недоступна по каминной сети? Он не поддерживал тесных контактов ни с кем из своих школьных друзей — по крайней мере, не настолько тесных, чтобы рассказать им что-то подобное. Конечно, всегда был Ремус, но… нет. Ремус обычно был довольно понимающим в большинстве вопросов, но после смерти Сириуса он стал совершенно неразумным во всём, что касалось Снейпа. Он едва смог выдавить из себя благодарность, когда Снейп спас Гарри жизнь во время финальной схватки с Волан-де-Мортом. Дурсли? Ха! Его бывшие учителя? Ни за что. Его коллеги-авроры? Конечно, он бы с удовольствием поболтал по душам с Аластором Грюмом о человеке, которого, по мнению Грюма, всё ещё следовало держать в камере в Азкабане. Нет, Рон был единственным, с кем он мог поговорить, и разговор оказался таким же неловким, как он и предполагал. — … и кроме того, — говорил Рон, — даже если старина Снейп и был педиком — без обид, приятель, — он не совсем привлекательный, не так ли? Ну, да, подумал Гарри. Он был, и Гарри действительно нравился Снейп — довольно сильно, на самом деле. Но да, он понял, почему Рон решил, что тот не в своем уме. Действительно понял. На самом деле… он не мог вспомнить, почему ему самому начал нравиться Снейп. Однако он знал, когда это было. В тот вечер ему пришлось просидеть весь этот мучительно неловкий ужин у Уизли, слушая, как все они говорят, как они поддерживают решение Гарри выступить в роли… одного из них. Миссис Уизли продолжала похлопывать его по руке, и даже близнецы смотрели на него с серьезным выражением лица (что обычно означало, что они что-то задумали, но не в этот раз). Затем Перси вытер руки салфеткой и сказал: «Я уверен, что это просто этап, Гарри. Просто постарайся, чтобы он не затянулся. Ты же не хочешь закончить как Северус Снейп». Мистер Уизли нахмурился, глядя на своего сына, но Гарри был заинтригован. — А как же Снейп? -Ну, — медленно произнес Перси, растягивая слово, пока все не повернулись, чтобы послушать его. «В Министерстве ходят слухи, что все считали Снейпа гомосексуалистом, когда Тот, Чье Имя все еще не следует называть, был первым у власти. Конечно, большинство из ближайшего окружения Волан-де-Морта были… такими. Затем аврора Муди послали собирать информацию… — он взглянул на Джинни, затем снова повернулся к Гарри. -Ну, я уверен, ты понимаешь, о чем я говорю. В любом случае, Снейп категорически отказал Муди. Милдред Кентуисл говорит, что слышала, что он был практически в слезах. Ну, очевидно, он, должно быть, был честен, раз отказал Муди. В конце концов, я имею в виду, сколько предложений когда-либо получил бы Снейп, даже тогда? Гарри подумал про себя, что, возможно, Аластор — даже тогда, когда он был немного более целым — был бы не самым очевидным выбором, чтобы попытаться выманить секреты у Пожирателя Смерти, но он ничего не сказал. — Но, конечно, к тому моменту ущерб уже был нанесён, — сказал Перси. — Почти все в волшебном мире начали думать, что Снейп был… ну, после того, как распространились эти новости, у него было не так много шансов найти себе жену, не так ли? Миссис Уизли поджала губы. — Я не из тех, кто прислушивается к сплетням, Перси, но правда в том, что довольно много женщин проявляли интерес к Северусу, когда считали его… таким. — Ради всего святого, зачем? — спросил Перси. — Вполне логично, не так ли? — сказал Фред. — С ним будет сложнее, не так ли? — сказал Джордж. — Конечно, когда все узнают правду… «… что он был натуралом». «Никакого вызова не было». «Итак, больше никого это не интересовало». Никто, кроме Гарри. Ему было интересно. И если бы он был предельно честен с самим собой (другими словами, если бы он не возражал считать себя ничем не лучше тех женщин, о которых упоминала миссис Уизли, которые интересовались Снейпом только тогда, когда считали его педиком), ему пришлось бы признать, что отчасти причиной его интереса был вызов. Не то чтобы было недостаточно сложно переспать с кем-то, кто не любил его большую часть своей жизни, но было немного больше волнения от мысли, что он, возможно, первый, кто заставил Снейпа думать о мужчинах таким образом. Один человек. Конкретно он. Вскоре после того ужина — и последующего разговора с Роном — Гарри начал свою кампанию по привлечению внимания своего бывшего преподавателя зелий. Он начал с подарков: тяжёлое шёлковое манто, привезённое из поездки в Японию, редкие (и почти запрещённые) ингредиенты для зелий, подарочный сертификат на пожизненный запас красных чернил. Каждый из этих подарков был отправлен анонимно, но Гарри позаботился о том, чтобы его магическая подпись осталась на каждом предмете. В конце концов, какой смысл отправлять подарки, если Снейп никогда не узнает, от кого они? За этапом вручения подарков последовали не слишком случайные встречи в Косом переулке и Хогсмиде, «спонтанные» приглашения на напитки и ужин, разговоры, связанные с работой, которые, как Гарри убедился, не остались связанными с работой. После нескольких недель планирования и выработки стратегии Снейп наконец согласился провести ночь в доме Гарри — и Гарри был в восторге от своего успеха, не говоря уже об экстазе после нескольких часов занятий сексом, о котором он раньше читал только в маггловских журналах. Сонно улыбаясь своей с таким трудом завоеванной возлюбленной, он не мог не чувствовать некоторого самодовольства от того, как легко ему удалось соблазнить непревзойденную слизеринку. Гарри не стоило чувствовать себя таким самодовольным. Снейп никогда не приписывал Милдред Кентуисл особой утонченности, когда они были товарищами-слизеринцами, но очевидно, что она смогла отточить свои навыки за прошедшие годы — и особенно с тех пор, как заняла должность в отделе Перси Уизли в Министерстве. Конечно, ее рыжеволосой коллеге не потребовалось много времени, чтобы начать передавать информацию, которую Снейп попросил ее «проговориться» Поттеру. Когда Снейп лежал в постели Поттера, приятно утомлённый первой за много лет по-настоящему отличной ночью, он подумал, что ему действительно стоит поблагодарить Милдред. И он бы поблагодарил. Если бы смог заставить себя покинуть эту постель.