Handsome

Дело в том, что Гарри уже прошел стадии ужаса, отрицания и принятия того, что нашел Тома Марволо Риддла смехотворно привлекательным. Еще на втором курсе, когда половина школы влюбилась в Локхарта, Гарри был вынужден признать тот факт, что, хотя Локхарт ему ни в коем случае не нравился (слава Мерлину), это было не потому, что Локхарт был мужчиной. Период полового созревания был неуклюжим и глупым и привел к тому, что взгляд Гарри задерживался как на мальчиках, так и на девочках, хотя и не очень часто. Несколько игроков в квиддич, близнецы Уизли (Гарри никогда не рассказывал об этом Рону), девочка на год старше их, имени которой он не знал, но которая всегда была в библиотеке примерно в одно и то же время с ним и Гермионой… И воспоминание из дневника, которое Гарри считал самым приятным из своих мимолетных увлечений. Том был таким красивым, но он не был реальным человеком, который мог заметить румянец Гарри и дразнить его по этому поводу до скончания веков. А потом Том стал настоящим монстром Слизерина, мальчиком, который станет Волан-де-Мортом, и Гарри настолько вытеснил Тома из своего сознания, что летом после второго курса Том стал являться Гарри во влажных снах. Стыд тебе, Гарри Поттер. Но через какое-то время Гарри решил, что попытки контролировать свой член обречены на провал, и сдался, признав, что находит маленького Волан-де-Морта привлекательным. На четвертом курсе, стоило Волдеморту выйти из того несчастного котла, Гарри на секунду вознес хвалу небесам, думая, что раз уж теперь маг не похож на молодого себя, то мысли о нем испарятся из его сознания. А затем с широко раскрытыми глазами наблюдал за тем, как Волдеморт накидывал на свое мертвецки бледное тело мантию, и безустанно молился куда-то ввысь. Боже, только не дай мне подохнуть здесь и сейчас. Я не готов встретиться лицом к лицу с мамой и папой после такого. Но, хэй, все в любом случае должно было окончиться хорошо, ибо то, что Волдеморт в его глазах все еще охуеть насколько горяч — прямая путевка в ад. — Наконец-то я могу дотронуться до тебя, — зашипел Волдеморт, сверкая своими алыми глазами и проводя пальцем по шраму Гарри, который в данный момент был готов умереть. Только одна мысль о том, что ему надо сейчас бежать и живо предупреждать всех о возрождении Волдеморта, заставляла собраться с силами, а не закрывать глаза и просто молиться о конце мира. Летом ему по новой пришлось проходить через стадию отвращения, в этот раз застревая на отрицании. Ну да, ведь игнорирование и старание избегать мыслей о своем заклятом враге, как о крайне привлекательной личности — лучшее решение. Может ему стоит в будущем попросить Дамблдора наложить на него обливиэйт. Это, по крайней мере, самый безопасный его вариант. А затем, под конец пятого курса, приключилось министерское сражение и, когда Волдеморт явился не запылился, Гарри яростно прокричал: — Да как ты посмел притащить свою горячую задницу в министерство! Его гнев в щелчок превратился в стыд, стоило подростку осознать, что он ляпнул. Но силы бытия оставались неподкупными и не собирались отвечать на мольбы мальчишки, поворачивая время вспять на крошечные пять секунд. Волдеморт прервал свой монолог, не успев в него углубиться. Сириус выглядел так, словно еще чуть-чуть и грохнется в обморок, хрипя тихое: — Чегось? Беллатриса радостно закивала: — Неправда ли он безумно привлекателен? Хорошо, что ты хотя бы способен оценить настоящую красоту по достоинству. Гарри хотел умереть на месте от того, что у него с Беллатрисой было нечто общее, но, увы, никто проклятиями больше не кидался. — Поттер, — зашипел Волдеморт — вообще, ни капельки не эротично для Гарри. — Ты слегка юн для меня, но если мне не удастся покончить с тобой в ближайшие пару лет — свяжись со мной. — Ни за что, — стойко отказался Гарри. Мышцы лица Волдеморта дернулись и в этом движении Гарри увидел нечто схожее с приподнятой бровью, несмотря на то, что их поверх устрашающих алых глаз, не наблюдалось. Все еще не возбуждающе. — … в семнадцать я все еще буду юн для тебя?