Шрамы на душе

Серёжа снова сидел в ванне, полной воды, которая постепенно окрашивалась в красный цвет. Он знал, что позже будет вынужден скрывать это от Кира, и снова ощутит стыд — ведь он обещал, что больше так не поступит. Но сейчас, когда всё навалилось разом и его накрыло по полной, он не мог остановиться. Мать, отец, школа — замкнутый круг, который душил его, причиняя невыносимую боль. Мать никогда не понимала его. Она только упрекала, кричала, била, говорила, что лучше бы он не родился, что от него нет никакой пользы, что он не оправдал её ожиданий. Отец много пил, едва замечая их с матерью, но время от времени, шатаясь, заходил в комнату Серёжи и начинал приставать к нему, пытаясь изнасиловать.  Серёжа ненавидел его больше всего на свете. Школа тоже была кошмаром. Он был для всех там никем — только объектом насмешек. Недавно его затащили в школьный туалет, раздели до трусов, потушили окурки на его теле, а потом избили. Они даже смеялись над его руками, полными порезов. Уродцы. Они знали, что он ничего не сделает, что только спрячется в кабинке, захлёбываясь слезами. Единственный свет в этой тьме был Кир — человек, которого Серёжа неожиданно встретил. Кир поддерживал его во всём, помогал, когда никто другой не мог. Со временем они оба поняли, что любят друг друга.

***

Телефон Серёжи разрывался от бесконечных звонков. Он знал, кто звонит, но медлил с ответом, придумывая, что скажет на этот раз. Лежа в ванной, он наблюдал, как кровь медленно капает с его рук, образуя алую лужу на полу. Лезвие, которым он только что делал порезы, всё ещё было в его руке. Но почему-то сознание ещё не отключилось, хотя ему казалось, что давно должно было. В какой-то момент что-то щелкнуло в его голове — как будто голос внутри, который он давно не слушал, наконец, докричался до него. Он отбросил лезвие в сторону, поднялся и посмотрел на себя в зеркало: глаза были пустыми, а руки — залиты кровью.  Телефон продолжал звонить. Серёжа понимал, кто это. Наконец, он глубоко вздохнул и ответил. — Привет, — его голос дрожал. — Почему ты так долго не отвечал? Я уже не знал, что думать, — голос Кира был обеспокоенным и напряжённым. — Прости, я не слышал... — едва выдавил Серёжа. — Серёжа, я еду к тебе, — в голосе Кира не было вопросов, только решимость. — Зачем? — Серёжа попытался скрыть панику, но она рвалась наружу. — Я должен убедиться, что ты ничего не сделал с собой за эти 40 минут. Я больше не верю в твои отговорки: то ты спал, то телефон был на беззвучном, то он был далеко. Но каждый раз после этого на твоём теле появляются новые порезы, — Кир говорил твёрдо, но в его голосе было заметно беспокойство. Серёжа замер, ощущая, как страх сковывает его. Он быстро взглянул на свои руки — кровь продолжала сочиться из свежих ран. — Я буду у тебя через 30 минут. Заодно заскочу в магазин, — добавил Кир. — Х-хорошо... Я буду тебя ждать, — голос Серёжи дрожал ещё сильнее. Когда звонок закончился, Серёжа почувствовал, как давление вновь навалилось на него. Он посмотрел на пол: огромная лужа крови. Взяв полотенце, он начал судорожно пытаться остановить кровотечение. Серёжа судорожно прижимал полотенце к своим порезам, но кровь продолжала сочиться, и он чувствовал, как силы постепенно его покидают. Лужа на полу уже напоминала что-то ужасное, от чего ему самому становилось жутко. Паника начала накатывать, но теперь от нее нельзя было спрятаться за боль — надо было успеть привести себя в порядок, пока не приехал Кир. — Чёрт, только не это, — пробормотал он, пытаясь заткнуть трясущимися пальцами течь крови. Время летело быстрее, чем обычно. Каждый взгляд на часы добавлял ещё больше беспокойства. В голове крутились мысли о том, что Кир может увидеть это кровавое месиво, и тогда все их разговоры, все попытки Кира его поддержать окажутся бессмысленными. Серёжа не хотел снова разочаровывать его, но в тот же момент ему было сложно справиться с самим собой. Через какое-то время кровотечение начало уменьшаться, и Серёжа наконец-то смог немного расслабиться. Он встал с ванной, пошатываясь, и направился в комнату. На кухонном столе стояли бинты и перекись — оставшиеся после предыдущих срывов. Он слабо улыбнулся, вспоминая, как Кир приносил их после очередного такого инцидента, ворча, что снова пришлось «бегать по аптекам». Он начал обрабатывать порезы. Перекись шипела и пенилась на коже, причиняя лёгкую боль, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у него внутри. «Надо же, какая символика, — подумал он. — Кажется, раны заживают снаружи, а внутри всё только хуже». Пальцы скользили по бинтам, аккуратно перевязывая руки. Когда бинты были наложены, и боль немного утихла, Серёжа наконец-то сел на диван и взял несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить своё сердце. Он знал, что нужно собраться с мыслями, но тяжесть, с которой он сталкивался, не отпускала его. Он набрал в грудь воздух и подошёл к двери, открывая её. Перед ним стоял Кир с пакетом из магазина и обеспокоенным взглядом. — Привет, — сказал Серёжа, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась довольно слабо. — Ну, как ты? — Кир внимательно смотрел на него, явно пытаясь уловить малейшие признаки того, что что-то не так. — Нормально, — ответил Серёжа, всё ещё не зная, как начать разговор. Он отступил в сторону, чтобы пропустить Кира в квартиру. Кир вошёл, осматривая пространство вокруг. Казалось, он что-то заподозрил, но пока не говорил об этом. Он положил пакет на стол и открыл его, доставая продукты. — Купил тебе еду, а то опять скажешь, что ничего не ел, — сказал он, протянув коробку с лапшой быстрого приготовления и пару бутылок с газировкой. Серёжа кивнул, стараясь отвлечься на что-то простое. Он взял коробку, но руки всё ещё тряслись, и Кир это заметил. Взгляд его сузился. — Серёжа, что у тебя с руками? — спросил он спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. Серёжа замер, не зная, что ответить. Бинты на его руках были свежими, и было очевидно, что он не справился. Кир подошёл ближе и взял его за руку, осматривая перевязки. — Я же просил тебя… — тихо сказал он, тяжело вздохнув. — Почему ты это сделал? — Я не хотел… Я не знаю… — начал оправдываться Серёжа, но слова застряли в горле. Кир сел рядом с ним на диван, не отпуская его руки. — Слушай, я не уйду, пока мы это не обсудим. Мне плевать, что ты скажешь. Мы разберёмся с этим. Я не дам тебе сдохнуть, понял? — его голос был твёрдым, но в нём слышалась искренняя забота. Они прошли в зал и сели на диван.  Штаны Серёжи начали пропитываться кровью, потому что он не успел ничего сделать, только перевязать, но бинты не помогли, так как кровь просочилась, и Кир не мог смотреть на это без беспокойства. — Снимай их и надень чистые. Я схожу за зелёнкой и намажем. Не могу смотреть на это, — сказал Кир, поднимаясь с дивана. — Где лежит аптечка, я уже выучил, — добавил он с лёгкой улыбкой, чтобы немного разрядить атмосферу. Серёжа медленно встал с дивана, словно по инерции, не поднимая глаз, и направился в свою комнату. Он молча снял пропитанные кровью штаны, ощущая, как тяжело ткань соскальзывает с его тела, словно ещё больше давит на него. Он вытер кровь с рук, которая всё ещё выступала на перевязанных ранах, и достал из шкафа чистые штаны. Когда он вернулся в зал, Кир уже сидел на диване, держа в руках бутылочку с зелёнкой. Его лицо было серьёзным, но в глазах чувствовалась тревога и усталость. Он молча протянул Серёже бутылку с перекисью, показывая, что тот должен сам начать обработку. Серёжа сел напротив, взял в руки флакон и, сжав его до хруста в пальцах, начал медленно обрабатывать раны, начиная с самых глубоких порезов. — Ты ведь понимаешь, что это не выход? Серёжа отвёл взгляд. Он не знал, что ответить на эти слова. Конечно, он понимал. Но понимание и действия — это разные вещи. — Знаю, — тихо выдавил он из себя, опуская голову. — Просто иногда… иногда кажется, что я ничего не могу изменить. — Ты можешь, — твёрдо сказал Кир, приближаясь и садясь рядом. — Только ты должен захотеть этого. Не для меня, не для кого-то другого, а для себя. Серёжа вздохнул и сжал руки на коленях, чувствуя, как внутри него всё бурлит. — Понимаешь, этим ты себе не поможешь, только сдохнешь в этой ванной и всё. Я знаю, жизнь у тебя не легка, но убежать от этого не получится. Серёжа, тебе нужен нормальный психолог, а ты упертый, не хочешь к нему идти. — Я знаю, просто боюсь… — Чего именно? — Я тебе не говорил, но меня уже водили к психологу один раз. Я вывалил ему всё, что было на душе, а в ответ получил осуждение и рассказ об этом моим родителям. Дома мне досталось по полной, я думал, меня там и убьют. Серёжа почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Впервые за долгое время он позволил себе показать слабость перед кем-то, кто действительно был рядом. — Серёжа… — Кир поднялся с колен и обнял его. Тот уткнулся в его плечо, и Кир начал гладить его по волосам, стараясь подарить хоть немного утешения. — Всё будет хорошо, — шептал он, целуя Серёжу в макушку. — Ты не один, я с тобой. Мы всё пройдём вместе. Серёжа не сдержался и заплакал, его слёзы пропитывали футболку Кира. Он чувствовал, как тот крепко его обнимает, словно охраняя от всего мира. — Я не могу так жить, — всхлипывал он. — Я хоть и сбежал из родительского дома, но это не помогло с теми травмами, которые они мне подарили в детстве. Это пьяное уебище пыталось меня изнасиловать, один раз у него почти получилось, но я вырвался и убежал. Глаза Кира округлились от услышанного. Он крепко прижал Серёжу к себе, чувствуя, как тот дрожит. В этот момент Кир понял, что ещё многого не знает о детстве Серёжи, и это осознание наполнило его сердцебиением — не только от боли, но и от желания защитить своего мальчика  — Я с тобой, — прошептал он, прижимая его к себе ещё сильнее. — Ты достоин счастья. Я помогу тебе его найти. Серёжа потянулся к Киру, прижимаясь к нему, словно искал защиту. Он почувствовал тепло его тела и успокоился, словно в этом объятии все его страхи растворялись. Кир нежно гладил его по спине, шепча слова поддержки и любви. В эти моменты Серёжа осознал, что не всё потеряно, что рядом есть тот, кто готов бороться за него, и это придаёт ему сил.