Центр Вселенной

Он был улыбчив и добр. Он был красив и совершенно невероятно силен. Он был воплощением чего-то ангельского и солнечного, и даже мягкие завитки волос были будто поцелованы солнцем. Зарыться в копну желтоватых кудряшек, вдохнуть легкий аромат цветочного шампуня и бесконечно долго думать о ерунде: проведенном времени в школе, о съеденном утром завтраке, о нежелании уходить домой, где никто не ждет. Ророноа Зоро не мог поверить в то, что мужчина встреченный им в прямом смысле на улице, прочно войдет в его жизнь. В строгих брюках и рубашках, с сигаретами пахнувшими сладкой вишней и ослепительной улыбкой на губах и озорными искрами в серовато-голубых глазах. Он давно был взрослым и самостоятельным, в нем не сочеталось глупости и резкости всех тех, с кем общался Ророноа. - Санджи, зови меня так, - выпуская сизоватый дым изо рта сказано было в самом начале. - Дурень! – насупившись в отказную шел Зоро и нежно проговаривал сокровенное имя про себя. Санджи был влюбчив и страстен и в самом начале не обращал внимания на прилипалу-подростка, подкармливая его в перерыве между работой в одном из лучших и дорогих, как потом узнал Зоро, ресторанов. Санджи порхал будто в самом деле имел крылья и раздаривал комплименты девушкам, которые окружали его. А Зоро злобно зыркал исподлобья, не зная как отвадить десятки женщин способных дать Санджи те чувства, что он желал и то удовольствие, которого желал каждый взрослый человек. Пусть Ророноа сотню раз победит в бою на мечах, пусть разобьется в лепешку и иссохнет от тренировок, но приблизиться к утонченному идеалу ласковой девы – никаким образом невозможно. Или он так думал. В нем ничего не изменилось. Разве что самую малость гнев перелился за край и бесконечные часы в тренировочном зале превратили мальчишку в еще более злобного гремлина чем прежде. Упрямо отсчитывая шаги, чтобы не потеряться, приглядывая заученные вывески, Зоро поздним вечером приходил к ресторану и поджидал окончания работы Санджи. - Ты будто потерянный щенок, - солнце уже зашло, но Санджи, посмеиваясь, звеня связкой ключей, сиял и этого сияния могло хватить Зоро для того, чтобы продержать еще один день. – Не нужно приходить. Ты устал. Я вижу, идиот, поверь, прекрасно вижу. Ты едва на ногах стоишь. - Нормально я стою, - спрятав руки в карманах толстовки недовольно бросил мальчишка. Сам факт маленького спора согревал его озябшее сердце. Становилось приятно оттого, что о нем как будто в самом деле кто-то беспокоится. - Ага, конечно, ври дальше. Пойдем, поедим. Рабочая кухня полная людей в ресторане сменилась на маленькую кухоньку. В ней кое-как можно было развернуться вдвоем, но усаживаясь за стол Зоро радовался тесноте обступавшей его. Она не давила, а обнимала, давала подступиться еще чуть ближе к исходящему теплотой Санджи. Простые блюда приготовленные Санджи позволяли насытиться, голод затихал и гнев отходил на второй план. Ровно до тех пор, пока Зоро не приходилось надевать старые кроссовки, долго возясь с длинными шнурками, и выходить за дверь. Замок дважды проворачивался за спиной и тем самым разрушая шаткую надежду глубоко в сердце. - Пойдем на свидание? Запах вишневых сигарет въелся в подушечки пальцев Санджи и Зоро судорожно вдохнул в момент, когда аромат стал ближе, когда ладонь коснулась его щеки. Если бы не шум улицы, сигналы от машин, порыв неловкого ветра, Зоро подумал бы, что это вновь глупый сон, навеянный прошедшим вечером. Но это в самом деле случилось. Ничего не предвещало подобного, все было как всегда – пришел встретить дурацкого повара и успокоиться после тренировки. Зоро был все еще расхристанным, в наспех накинутой футболке и застиранной до дыр толстовке. На нем не появилось ни платья в рюшечках, ни облегающего белья, ни чего-то еще из разряда «милого» или «сексуального». Зоро был просто Зоро. Но слова Санджи были правдой. И свидание прошло странно, но приятно. Зоро никогда прежде не катался на каруселях, считая подобное детским занятием; никогда не раскрашивал лицо аквагримом; никогда не целовался на самой верхушке чертового колеса. Признаться честно, Зоро в целом никогда не целовался и не знал что следует делать и как реагировать, когда горячая ладонь коснулась так, как прежде не касалась. Аромат и вкус вишни соединились и стали навязчивым для Зоро. С того дня изменилось все настолько, что мир перевернулся с ног на голову. В своих руках Зоро держал солнце и не желал делиться им, не желал отдавать, не желал расставаться с его теплом, надеясь сохранить его только для одного себя. Без него существовать, жить, дышать – невозможно. Зоро стал зависим от мужчины, что стал центром его вселенной. Пикники в парке, походы в кино и даже встречи с друзьями – все впервые, все вместе и все идеально. Школьная суета проходила фоном, Зоро сосредоточился на занятиях кэндо, видя только в этом деле свою дальнейшую жизнь. И Санджи поддерживал его, помогал в подготовке к турнирам и не третировал из-за не лучшей успеваемости на экзаменах. Солнце пахнущее сладкой вишней и дымом прочно поселилось в груди вместо сердца. - Мохрушка! – лохматил и без того непослушные зеленые вихры Санджи и прикладывался поцелуем ко лбу, приобнимая после одной рукой, привлекая к себе как можно ближе. Зоро не противился, но для приличия порыкивал. Санджи был… лучшим, что случалось в жизни Ророноа Зоро. И вместе с тем этот человек стал разрушением всего и вся. Солнце оказалось обжигающим, невозможным, грубым и утешающе прекрасным даже в ярости. Ярость любимого мужчины в первый раз принесла удивление граничащее с шоком и отчетливые отметины ладони на щеке. В первый раз солнце опалило случайно, в ссоре, в споре, в момент крика и непонимания. И боль обжегшая щеку, которую прежде ласкали пальцы пропитанные ароматом вишни, погрузила в непонимание. Слез не могло быть, ни за что, Зоро не считал себя способным на плач. До тех пор, пока взгляд его солнца не потух, а ставшая их общей квартира не переняла из прошлого одиночество. Все еще витал запах вишни. Все еще на своих привычных местах лежали вещи: очки Санджи для чтения на журнальном столике, маленькая записная книжка и ручка, журналы по самым разным темам на подоконнике и многое другое. Но к ним присоединились упаковка пластырей, мягкая марля и вата. Ссадины и синяки легко оправдать тренировками кэндо. Ссадины и синяки легко прикрыть. Ссадины и синяки легко сделать продолжением любви. Зоро пытался надеяться на это.