Город засыпает. Просыпается мафия

— Авантюрин, ты отклоняешь помощь уже десятого врача, — Джейд терпеливо улыбнулась, убирая в сторону стопку с досье самых хороших докторов, которых удалось отыскать. — Что ж, к сожалению, я пока не нашёл того, кому смогу доверить заботу о себе.

***

Ароматный запах маминых тостов стал уже привычен для их маленькой кухни. Папа сидел в кресле, читая какую-то новостную газету, что кидали в почтовый ящик каждые выходные, а сестра помогала с готовкой, выкладывая услужливо предоставленные соседкой фрукты на поджаренный кусочек хлеба. Может они и жили бедно и кое-как наскребали на продукты, держась от зарплаты до зарплаты благодаря работе отца, но в их небольшой обшарпанной квартире всегда было по-домашнему уютно. За окнами не было интересных видов, только такие же серые полуразрушенные дома и дети в старой поношенной одежде, гоняющие сдутый мяч по асфальту. Зато комнаты согревали солнечные лучи, часто заглядывающие на завтрак и обед. Какавачу устраивала такая жизнь. Любящая семья, дом и забота — всё, о чём только мог мечтать каждый ребёнок из неблагополучного района. Игрушек в квартире почти не было, а те немногие, которые можно найти, давно прибывали в непригодном состоянии. Один раз папа принёс им совсем новую энциклопедию про динозавров на день рождения Какавачи, долго откладывая деньги на подарок. Тем вечером он с любопытством изучал каждую картинку, а сестра читала ему захватывающие описания, рассказывая про обитателей на глянцевых волшебных страницах. Её голос звучал успокаивающе и ласково, разливался по комнате, словно мёд. Голос, под который он мирно засыпал каждую ночь. Порой Какавача приносил ей конфеты и маленькие девчачьи безделушки, что смог достать у ребят со двора. Пока раз за разом обыгрывал тех в незамысловатые состязания на спор. Хоть сестра и просила его быть осторожнее и больше думать о себе, каждый подарок она бережно хранила в потёртой маминой шкатулке, которую смогла украсить благодаря незамысловатым рукодельным вещам, что он нашёл для неё. А сам Какавача радовался полученной в благодарность родной светлой улыбке. — Скорее, садитесь за стол, завтрак почти готов, — громко прозвучал ласковый голос с кухни, и мама сняла свой старый фартук, повесив на спинку стула. Какавача обещал себе, что обязательно купит ей новый, и там обязательно будут павлины. Эти птицы казались ему самыми красивыми из всех, что он видел на страницах сказочных книг. Сестра подмяла под себя длинную ситцевую юбку, села за стол и подзывающим жестом пригласила его присоединиться. Едва дотягиваясь, Какавача ловко взял две тарелки, почти выхватив из-под маминых рук и пару капель джема всё же упало мимо тостов на столешницу. Она одарила его широкой улыбкой и тепло погладила по голове. Папа присоединился минутой позже, уже с набитым ртом экспрессивно рассказывая о неплохих вакансиях, что смог найти. Маленькую, совсем непримечательную кухню озарял звонкий согревающий смех. Семейные завтраки и ужины Какавача любил больше всего. Но потом отец не вернулся домой, а мама не обронила ни слова. Тот долгий вечер она провела одна в ванной, отстирывая кровь с некогда белой рубашки. Той единственной качественной и солидной, которую он купил, чтобы прилично выглядеть на новой работе. Тосты перестали появляться на столе каждое утро, а солнце заглядывало в окна всё реже. Мама прятала странные конверты, которые приходили на их никому ненужный забытый адрес в ящик, так и оставляя не вскрытыми. Какавача знал, что в них. Один раз всё же не сумел побороть любопытство — угрозы и долги на имя отца. Сердце громко стучало о грудную клетку, а тело пробирало до мелкой холодной дрожи, когда из комнаты мамы доносился тихий плач. Но следующим утром она продолжала улыбаться и пропадала весь день на изнашивающей работе за незначительные гроши, которые целиком уходили на еду. В тайне от них Какавача играл в карты на деньги и делал ставки, получая не больше, но откладывал эту сумму для погашения долга и верил, что его удивительная удача сможет их спасти. У него обязательно получится купить маме фартук с павлином, а сестре дорогую подвеску с настоящими драгоценными камнями. У него обязательно получится. Обязательно. — Послушай, — медовый родной голос сестры вывел его из раздумий, а её хрупкие руки крепко вцепились в его плечи. Он уже не мог понять, где находился. Тяжёлая голова гудела, картинка перед глазами плыла. Надрывистый плач мамы смешался какофонией звуков из стука сердца и голоса сестры. Что-то с силой билось по ту сторону двери в их квартиру, тревожно скапливалось вязкой слюной где-то под языком и обливало холодным потом. — Послушай, Какавача, закрой глаза, — её тон был взволнованным, а на некогда светлом лице отражался липкий страх, но она даже не думала отвести взгляд. — Полезай в шкаф и сиди очень-очень тихо. Она взяла его руку в свою, прижав их ладони друг к другу. Такая тёплая. Несмотря на то, что сестра много помогала маме по дому, а вода в кране не была самой чистой, что уж говорить об уходовых средствах, которые они никогда не видели, её кожа оставалась мягкой, лишь местами покрытой стёртыми мозолями. Какаваче всегда помогал их маленький обряд, когда он нервничал, когда было страшно. В такие моменты он вспоминал, как согревали семейные завтраки, и как громко умела смеяться мама, когда папа рассказывал глупые шутки. — Что бы ты не услышал, что бы не увидел — не выходи, — она попыталась мягко улыбнуться и ненадолго прислонила его ладонь к своей мокрой щеке. — Закрой уши, рот, заставь сердце замолчать. Пожалуйста, только оставайся там. Её слабые дрожащие ладони крепко сомкнулись вокруг его руки, а она всё продолжала умолять и шептать. Он не помнил, как оказался в старом узком шкафу, в который пробирался тусклый свет через маленькую щель дверей, съехавших с ржавых петель. Не помнил, в какой момент уши заложило гулким звоном, а в квартиру ворвались незнакомые люди. Помнил неестественно сгорбившиеся от ужаса силуэты мамы и сестры, тенями пляшущие по стене. Помнил мерзкий хруст и ледяной крик, что смешался с тёплым родным смехом, который он слышал во время завтраков. Какавачу трясло. Узкий шкаф казался ещё уже, давил, будто дробил кости. Он задыхался. Глаза щипало, а по щекам катились беспомощные слёзы солёной горечи. Пришлось крепко зажать рот ладонями, чтобы не закричать. Вгрызться зубами в кожу до глухой боли. К горлу подбирался тошнотворный ком, оседающий вкусом тостов с джемом, но он не мог отвести взгляда. Комнату оглушило пугающим выстрелом, а следом заполнило душераздирающим визгом. Этот медовый голос вкрадчиво читал ему энциклопедии перед сном. Он крепко-крепко зажмурился, до пляшущих кругов перед глазами, тщетно пытаясь очнуться от кошмара. Но хруст ломающихся костей никак не затихал. Так хрустели поджаристые корочки у хлеба, который любила готовить мама. Он пытался зажимать рот, глаза, уши, размазывал влагу по красному лицу, лишь бы сдержать обещание. Омерзительные незнакомые голоса смеялись, наслаждаясь чужими мольбами, въедались под кожу. Их касания отзывались жгучей болью в ватном теле. Он чувствовал, как натягивались волосы в чужих руках, как болели сломанные пальцы, как раздирали горло крики. В последний момент её жизни, ему казалось, будто сестра смотрит на него через маленькую щель шкафа, шепчет его имя с той мягкой застывшей улыбкой, которую он так хорошо запомнил… — Какавача. — Какавача… — Авантюрин! Голова гудела, словно после похмелья, но он ещё ни разу не успел притронуться к стакану за это утро. Тело пробирало липкой дрожью, мерзко оседающей на коже. Авантюрин бегло потёр руки о белые дорогие брюки, размазывая что-то вязкое, приставучее, пытаясь стереть, пока кончики пальцев под перчатками не онемели. Но на ладонях ничего не было. — Опять спишь где ни попадя? — Топаз отвесила лёгкий дружеский подзатыльник и на стойку приземлился знакомый крафтовый пакет. — Я захватила тебе завтрак. — И что же тут у нас? — издав заинтригованный смешок и спрятав кошмар куда поглубже, Авантюрин полез внутрь, чувствуя сладкий запах только что испечённой свежей выпечки. — Бинго! Тосты. — Твои любимые, час в очереди отстояла, — она гордо села рядом, завершая утренний подарок стаканом ароматного кофе. — И чтобы ты без меня делал? Авантюрин потянулся к бумажному стаканчику и несмотря на то, что напиток был ещё горячим, поспешно сделал несколько больших глотков, запивая сухость в горле, оставшуюся после сна. К тостам он сейчас точно никак не притронется, но придётся забрать их с собой и разогреть дома в качестве ужина. Всё же, Топаз хотела порадовать его, раз встала в такую рань и успела забежать в любимую кофейню Авантюрина перед их встречей. Вряд ли нашёлся бы кто-нибудь ещё, кто смог повторить её героический поступок ради него. — Напомни, что мы забыли рано утром в закрытом клубе? — Топаз закинула ногу на ногу, примяв ткань брюк, и подпёрла щёку рукой, бросая взгляд на Авантюрина. — Проверяем, хорошо ли выполнена домашка или придётся отправить кого-то к мисс Самой Доброте на пересдачу с объяснительной, — подождав, пока кофе немного остынет, он сделал очередной глоток, прежде чем расплыться в привычной улыбке, смакуя на губах приятную горечь американо. — Узнаем свежие новости от заказчика и по домам досыпать оставшиеся часы отдыха в мягкой постели. Намби по тебе даже соскучиться не успеет. — Ты не спрашивал, кому поручили это дело? Хотя бы буду знать, из-за кого пришлось вставать ни свет ни заря и на чей стул кнопки класть, — Топаз слабо нахмурилась, помахав у рта ладонью с тихим зевком. Авантюрин ответил мелодичным смехом, ненадолго отвлекаясь от разговора, чтобы вытащить бело-красную пачку сигарет качественной марки из заднего кармана, продолжая поиски притаившейся где-то там же зажигалки. Ядрёная смесь из кофеина и никотина давно стала чем-то обыденным, с момента, как они плотно начали ходить рука об руку, помогая расслабиться и взбодриться. Как оказалось — хороший заменитель, когда не хватает дозы адреналина. — Поверь, я с превеликим удовольствием понаблюдаю за тем, как Сугилит на этот стул сядет, — наконец найдя пропажу, Авантюрин поднёс огонь к концу сигареты, втягивая через неё воздух. — Каждый раз на душе приятно, когда вспоминаю, как ты ему сразу от ворот поворот дал, — она недовольно поморщила нос при упоминании коллеги, по чьей вине им сегодня пришлось пожертвовать сном, потому что тот не смог явиться сам лично. — Да брось, на нём огромная табличка «не подходи, я тот ещё кретин», а читать я умею, — он заразительно посмеялся, протягивая Топаз пачку в немом предложении. — Можешь считать это платой за завтрак. — Лучшей платой будет, если ты наконец найдёшь себе доктора, дурень, — она выудила единственную услужливо торчащую «счастливую» сигарету, что была перевёрнута другой стороной, перехватив тяжёлую металлическую зажигалку с гравировкой. — И перестанешь забывать завтракать. Авантюрин поднял указательный палец и плотно зажал сигарету между губами, достав из кармана телефон под её недоумевающий взгляд. В поисковой строке тут же появилось красноречивое «самые лучшие доктора страны» с шутливой пометкой «симпатичные», и Топаз не смогла удержать себя от смешка, стряхивая пепел постукиванием указательного пальца. Видела бы сейчас это Джейд, которая просила Сапфира отложить дела и найти те самые ценные досье с проверенными специалистами. Он открывал сайт за сайтом, чтобы как-то скоротать ожидание, отвлекаясь на глотки кофе, затягивание дымом и перебрасывание шутками, но ни одно улыбающееся лицо с фотографий не заставило собой заинтересоваться и все врачи, словно в приложении для знакомств, были смахнуты влево. Топаз периодически поглядывала на экран, подмечая опыт работы и активно участвуя в беседе, с каждой отговоркой мысленно закатывая глаза и отвешивая лёгкие дружеские удары кулаком в плечо. Пока их не прервал звон колокольчика над дверьми. — Простите, я же туда пришёл? — незнакомый мужчина с опаской огляделся, но заметив двух других людей сразу же выдохнул и заулыбался. Авантюрин взял сигарету средним и указательным пальцами, набрал побольше дыма в лёгкие, прежде чем прижать её к плоской поверхности пепельницы и оставить там потухшим окурком. Он поправил лацканы пиджака, встав со стула, стук каблука лакированных туфель пронёсся по помещению, ударившись о паркет. — Вы прямо по адресу, — Авантюрин снял шляпу, прижав к груди вместе с лёгким поклоном головы в знак добродушного приветствия. — Доброе утречко, порадуете нас хорошими новостями? — Мою дочь взяли на роль в фильме её мечты, я так вам благодарен! — мужчина, едва дав ему договорить, судорожно взял руку Авантюрина в свою, крепко пожимая и продолжая шептать под нос слова признательности, словно в бреду. — Что ж, ставки сделаны, уверяю вас, не стоит, — он ловко вытащил руку из чужих ладоней, убирая ту в карман брюк. — Не забывайте, теперь за вами должок. — Конечно, Господин! Я так признателен! Авантюрин неизменно улыбнулся, похлопав мужчину по плечу. Он давно перестал задаваться вопросом, благодарил ли его отец их «спасителей» также в тот день, когда купил им энциклопедию. В день, когда они могли позволить себе хорошую свинину на ужин. День, когда мама радовалась новой посуде… Перестал же, правда? — Вы приятель нашей Семьи, Босс со всем почтением попросил лично узнать, как всё прошло, — взяв бутылку крепкого виски, оставленную на стойке, Авантюрин протянул ему гранёный хрустальный стакан. — Я слышал от жены этого режиссёрижки, что он получил лошадиную голову в мешке, той самой любимой, что была в его стойле! — мужчина засмеялся, блеснув дорогими часами. — Этот сумасшедший даже в доме её порой держал, так лелеял, представляете? Моя дочка в не себя от счастья, но не стоило вам напрягаться со встречей, в следующий раз можете мне позвонить. — Мы привыкли общаться и вести дела напрямую, — Авантюрин разлил янтарный терпкий напиток по стаканам, медовые речи всякий раз вынуждали собеседников терять бдительность и располагали к мнимому доверию, гарантию которого каждый хотел получить. — Так надёжнее. — Вы знаете своё дело, не зря я снова обращаюсь к вам, — стаканы с нарушающим тишину звоном ударились друг о друга, и мужчина залпом осушил свой, оставляя его на ближайшем к нему столике. — А теперь извините, меня ждут обязанности. Я пришлю хорошую бутылку вина в знак признательности. Топаз проводила взглядом незнакомца, успевшего пролить радостные скупые слёзы и тихо выдохнула, обернувшись на Авантюрина. — Раз мы здесь быстро управились, вернёмся к нашему вопросу? Он обронил короткий смешок и подмигнул ей, сев обратно на своё место за барной стойкой. Страница с сайтами по запросу поиска всё ещё оставалась открытой. Авантюрин и сам толком не знал, кого именно он искал. Кажется, не так уж и сложно опуститься в глубокую леденящую пучину с головой и ступить в пропасть, чем попытаться доверить кому-то свою жизнь, пускай она не стоила ни гроша. Топаз отвлеклась на звук собственного телефона, когда палец Авантюрина замер на экране. Все достижения и восемь прилагающихся к ним докторских потерялись на фоне смотрящего на него с фотографии мужчины. Взгляд цеплялся то за строгие ровные черты лица, кажущиеся ненастоящими, будто мраморные, то за фиолетовые вьющиеся волосы, в которых застряла золотая ветвь, то за белый халат, что чертовски ему шёл. Среди похожих друг на друга профилей со стандартными заготовленными фразами этот отличался. По-крайней мере, звучало весьма любопытно. — Что там? — ответив на сообщение, Топаз спрятала свой телефон в карман, возвращаясь к чужому экрану. — Смотри, у него в статусе написано о полезности приёма ванн и в конце стоит эмодзи утёнка, — Авантюрин внутренне посмеялся, не сдержав заинтересованной улыбки, насколько же это выбивалось из образа на фотографии. — Доктор Рацио. — Так тебе не нравились однотипные статусы про опыт работы и заслуги? — Топаз лишь тихо усмехнулась, пихнув его плечом и радуясь, что по приложенным сведениям доктор выглядел весьма многообещающим. — Напишу Госпоже Джейд, чтобы она с ним связалась. — Оставь это мне, — он сохранил указанный на странице номер, подписывая в контактах короткое «Док». — Я сам схожу к нему на приём.