Сказание о Сиренах

Юнхо прикрывает глаза и пытается понять, как всё дошло до этого. Черт возьми, кажется его одержимость его до этого и довела, да? Видимо, Юнхо сам в этом виноват и должен принять свою участь. — Ты так прекрасен, Уён. Даже сейчас на фоне огненного зарева. Ты до смерти прекрасен.

Шесть лет назад. 1720 год.

Юнхо с болью оглядывает корабль, что ещё совсем недавно принадлежал его отцу и понимает, как становится на душе невыносимо. Он виноват в его смерти. Он недостоин зваться капитаном Морского дьявола после такого, не понимает, почему даже не смотря на столь роковую ошибку отец выбрал его.

— Беги!

Но Юнхо не услышал крик отца тогда. Он лишь продолжал смотреть в море, где увидел такой знакомый фиолетовый отблеск хвоста сирены. Самой красивой сирены, которую он мог себе только представить. Юнхо тогда понял. Это не русалок они сейчас так жестоко убивали, а сирен. Божественных созданий, что обладали неописуемой красотой, сказочным голосом и имели самое доброе сердце. Стало больно. Почему они это делают? Разве сирены не помогают им? Не указывают путь в океанских водах, только чтобы никто не сбивался с курса? Разве сирены не поют пиратам на закатах, чтобы те могли отдохнуть слушая их прекрасное пение?

— Отец, это сирены! Мы не должны были…

— Сирены это или русалки не так уж и важно! Все они морские твари, что заслуживают только смерти.

Юнхо не успел ответить тогда отцу, тот резко оттолкнул его в сторону и взял удар на себя. Фиолетовый отблик хвоста отдалялся вместе с телом отца. Глубже и глубже. На самое дно океана. Юнхо не мог поверить. Ведь он не мог так поступить, да? Юнхо ошибся. Слёзы застилали глаза и он просто перепутал. — Капитан Чон, это ваше, — матрос протягивает ему шляпу. Черную, отцовскую, треуголку с пером и немного кланяется. Юнхо кивает в ответ и взгляд тут же отводит в сторону моря, что было до ужаса спокойно теперь. Хотя вчера была буря, их корабль бросало из стороны в стороны, всё было залито водой и кровью убитых. А теперь оно спокойное настолько, что всё произошедшее казалось сущим кошмаром. Что вот, сейчас отец выйдет из-за угла и, громко смеясь, скажет плыть на тортугу, ведь все славно потрудились. Вот только… — Капитан Чон, повреждён правый борт корабля, на починку уйдёт пару дней. — Остановимся здесь на пару дней, опустите флаг, нас никто не должен видеть. Обновите запасы еды и воды, а также лекарств. Многие вчера пострадали. Вот только всё это было правдой, настолько ужасной, что Юнхо бросало в дрожь. Отец мёртв из-за беспечности Юнхо. В эту ночь он не просто лишил себя единственного близкого человека, что у него остался, он лишил команду капитана. Возможно, самого лучшего из всех, что они могли видеть. И в тот же миг Юнхо занял его место, хотя, кажется, совсем не был готов. На лице появляется грустная улыбка. Юноша вспоминает, как когда-то стоял здесь с отцом ещё ребёнком и говорил, что в будущем непременно станет капитаном Морского Дьявола. Отец тогда смеялся и говорил, что рано или поздно это обязательно произойдёт и Юнхо с того момента очень этого ждал. Дождался, черт возьми. Отплывали, как и было сказано, через несколько дней. Юнхо стоял у штурвала и смотрел на бескрайнее море. Ощущения были странными. Атмосфера на корабле была подавляющей. Потерять кого-то из команды — дело привычное. Потерять капитана, что долгое время вёл их и был рядом — невыносимо. — Дьявол. Юнхо сжимает штурвал и поджимает губы. В первую очередь нужно брать себя в руки. Иначе как в строй вернется команда, если даже капитан находится в таком состоянии. Вот только Юнхо не так силён духом, как был отец, не так строг, не так хорош. Он весь не такой, как отец. С детства любил море, вот только сильнее его манили легенды и сказания, особенно о русалках. Особенно с тех пор, как он повстречал его — Чон Уëна. Юнхо помнил, как каждый вечер просто отца рассказывать ему сказки, легенды, мифы и сказания. Помнил, как отец сажал его на колени, обнимал, гладил по голове и рассказывал, а Юнхо у него на руках засыпал. Засыпал и видел самые яркие сны, которые могли только присниться. В них он рассекал бескрайние воды океана, много смеялся, видел сирен и плавал с ними вместе. Тогда он не знал, что от русалок они отличаются мало чем. Не знал, что порой, они еще более жестоки, чем проклятые русалки, что сами некогда были прекрасными созданиями. Юнхо медленно выдыхает. Нужно брать все в свои руки. Нужно плыть дальше, жить настоящим, даже если прошлое душит и не даёт дышать. Даже если оно тяжким грузом вины лежит на плечах и давит. В конце концов, можно просто делать вид, что теперь всё хорошо. Даже если больно, даже если в глубине души Юнхо не понимает: почему он это сделал? Почему он убил его Отца? Почему тогда всегда был так добр к нему самому? Даже если внутри — буря, потому что Юнхо не понимает, что творится у Уëна в голове. И вряд ли поймëт. Сирены всегда были существами загадочными, они не раскрывались перед людьми и редко показывались. — Ну что, крысы помойные! — вся команда смотрит на Юнхо в удивлении. — Хватит тут как девки плакать и сопли на кулак размазывать! Неужели это та самая команда, которой так хвалился мой отец? Нюни, да девки сопливые! На лице ухмылка, а в глазах боль. Юнхо надеется, что никто этого не видит. Он должен быть сильным хотя бы ради своей команды, ради отца и, конечно же, ради себя. — Возвращаемся в строй, черти драные, иначе название корабля придется менять с морского дьявола, на морского нытика с таким-то настроем! — Разворачивает штурвал так резко, что кто-то из команды теряет равновесие. — Мы берём курс на тортугу. Команда оживает, это видно по тому, как стали они энергичнее работать, как постепенно на их лицах стали расцветать улыбки, пусть немного грустные, но они были. Юнхо кидает взгляд на квартирмейстера и замечает, как одобрительно кивает. Юнхо немного кланяется в ответ. — Я надеюсь на вашу помощь, Хонджун. — Всё то время, что твой отец был капитаном я был квартирмейстером, Юнхо. Я видел как ты рос и для меня будет честью плыть теперь под твоим руководством. Твой отец гордился бы тобой. Юнхо молчит. Долгое время он был штурманом, стоять у штурвала для него дело привычное. Но теперь на его голове была капитанская шляпа. Ощущения были… другими. — Почему тортуга, Капитан? — Команде нужно развеяться и как следует напиться, Хонджун. Где, как не на тортуге можно это сделать? Хонджун ухмылятся. — Значит берем курс на тортугу. Ночью Хонджун сменил Юнхо у штурвала и приказал тому идти в каюту отдыхать. Юнхо на секунду растерялся: прежде он не бывал там без отца. Стоило зайти туда, как Юнхо сразу же подошёл к сундук с книгами и записями отца. Карты…сказки… астрономия… легенды. Вот они. Книги о русалках и сиренах с его заметками. Юнхо усаживается на гамак, открывает книгу на первой странице и начинает её листать. Вот только нового практически не узнаёт. — А это что такое? На самом дне сундука лежал блокнот. Юнхо откладывает книгу в сторону и достаёт его со дна. Полностью исписан отцом. Каждая страница — запись о сиренах. Их характер, отличительные черты, привычки. Вот только все это Юнхо знал еще с самого детства с рассказов других. Он, кажется, знал о них почти все, словно одержимый пытался узнать ещё и ещё… «Сирена — божественное создание, отличается неземной красотой и сладким голосом. Сирены не опасны и никогда не нападут первыми, поэтому не стоит их трогать и быть может тогда, они вам помогут». Ничего нового. Абсолютно ничего. «Я встречал сирен лишь раз в своей жизни. То была семья, кажется, из нескольких особей, один из них совсем ещё юнец. Я был глуп. Не стоило мне тогда к ним лезть. Я не был осведомлён и первое о чем подумал, что это русалка. Я убил нескольких из-за того, что был ослеплён горем и ненавистью и тогда кое-что понял: русалки это сирены в прошлом» Юнхо трет глаза пальцами, пытаясь сфокусироваться. Корабль качало сильнее, чем обычно, словно надвигалась гроза. Или, быть может, море беспоклилось вместе с ним. Возвращается к чтению записей. «Когда-то русалки утащили мою жену и я, обезумевший от горя, не сразу увидел разницу. Сирены, что испытывают сильную боль и шок становятся безумны. Русалки — это обезумевшие сирены. Долгое время я не могу в это поверить. Многие легенды говорили о том, что русалки — души утопленниц, но это было не совсем так. Сирена превращалась в русалку практически на глазах, но все еще пыталась защитить своего сына. Я все еще помню то, как его красивый фиолетовый хвост был покрыт кровью и как в страхе он прижимался к своей матери. К матери, которую я тоже убил.» Фиолетовый. Вновь фиолетовый хвост. Чон Уëн? «Я навсегда запомнил тот взгляд, что он направил на меня тогда. Злой, обиженный, отчаянный. Скорее всего, он тоже превратится. Потеряет свой разум из-за злости и боли. Рано или поздно он вернется, чтобы отомстить, такова их природа. Они всегда мстят за своих родных». Кажется, именно в тот момент Юнхо поставил себе цель: отыскать Уëна. Идея безумная до невозможности. Как можно найти того, для кого дом — океан? Но Юнхо почему-то думал, что у него это рано или поздно получится. Ему казалось, что он всегда где-то рядом. Плавает где-то неподалёку. Следит за ним? Или же Юнхо лишь выдавает желаемое за действительное? Ощущения были странными. Тот, кто мелькал на протяжении всего детства за окном в трюме убил его отца. Тот, кто когда Юнхо плакал - корчил смешные рожицы и пытался развеселить. Тот, кто был рядом столь долгое время в итоге лишил его отца. И Юнхо не чувствовал злости. Лишь любопытство. Почему? Тогда отец повстречал его семью? Юнхо просто хотел получить ответы на свои вопросы. Ещё сильнее он хотел понять свои ощущения по отношению к Уëну. Тот своей красотой всегда манил и притягивал, голос у него был действительно волшебный. Юнхо пропал, стоило его услышать. Но… Не путал ли он восхищение с чем-то большим? И пусть он его не мог ненавидеть, если тот поступал из мести — простить не мог тоже. Как бы не понимал его, как бы не тянуло Юнхо к нему, к Уëну, простить его казалось непосильной задачей. Лучи солнца на рассвете отвлекают от мыслей, а чуть позже разносится стук в дверь. — Тортуга, капитан. Они прибыли. Они прибыли. В место, где больше всего сплетен передаётся из уст в уста, где легенды и мифы — обычная тема для разговоров. Где за три золотых тебе поведают абсолютно всё, что ты хочешь знать. Тортуга — место скопления всякого пиратского сброда, сплетен, продажности и грязи. Идеальное место для того, чтобы начать узнавать хотя бы что-то о местонахождении русалок и сирен. Команду отпускает почти сразу, оставляет лишь нескольких на палубе, для того, следили за кораблём. — Я буду через несколько часов, тогда и вы сможете отдохнуть. Быстрым шагом направляется в трактир и стоит ему зайти, как многие сразу устремили свои взгляды на него. Как быстро, однако, разносятся слухи. Только на руку. — Плесни стаканчик рома, — на стол кладёт пару серебряных и кивает в приветствии. Осталось только ждать. Не нужно было самому подсаживаться для того, чтобы узнать то, что ему нужно. Пираты черти любопытные и всегда пытаются узнать больше подробностей о том, что происходит в последнее время. И Чон Юнхо на данный момент самый обсуждаемый среди них. Стать капитаном в семнадцать лет безмерное счастье и удача, но потеря отца на этом фоне затмевает всё. Так еще и как погиб - из-за русала. — Ты ведь нынешний капитан Морского Дьявола, да? Чон Юнхо? Юнхо улыбается. Чего и следовало ожидать от любопытных чертей. — Смотря, что вас интересует. — Правда, что на вас тогда… Юнхо оглядывает того, кто к нему подошёл с лёгким скепсисом. Тот был пьянчугой знатным, сразу видно. — Не трать моё время. — Самый верный способ заставить спросить другого то, что тебе нужно: сделать вид, что ты куда-то уходишь. Поэтому Юнхо делает вид, что собирается уходить. — Я очень тороплюсь и если тебя что-то интересует — спрашивай. — Стойте, стойте, капитан! — тот вдруг понижает голос до шепота, словно то, о чем они говорят под запретом, а не является самой обсуждаемой темой для сплетен. — Правда ли, что на вас напали русалки? Юноша усаживается обратно, просит плеснуть еще рома и поворачивается вновь к пьянчуге. — Правда. Утащили человек пять из команды, включая моего отца. Наверняка в тот же миг и сожрали. — Забирает стакан у владельца таверны и делает два больших глотка. — Морские твари. — Да упасëт Бог их проклятые души. — Юнхо краем глаза видит, как тот крестится и горько усмехается от этого. — Ужас то какой. Смехотворно. Просить Бога спасти души тех, кто творил разбой, убивал, обманывал и ни капли в этом не расскаявался. Не зря говорят, что души пиратов прокляты. Им нет места в раю. — Не зря говорят, что нельзя соваться в мертвые воды. — Мертвые воды? — Говорят, там главное убежище русалок или сирен. Кто бы не заплыл туда уже никогда не выплывет. Интересно выходит. Мертвые воды, значит. — Так ежели никто оттуда не выплывал откуда слух? Или алкоголь твои мозги уже настолько погубил, что всякий бред несёшь? Мужик, по другому не назвать, сразу начинается отнекиваться. Улыбается неловко и вновь стихает, оглядывается по сторонам. — Слышал о капитане Чхве? — Тот, что умом тронулся? — Не тронулся он, лишь вид делает. Так его никто не расспрашивает о том дне. — Расскажешь за выпивку? — Всё, что вас интересует, Капитан. Пьянчуга садится рядом, берёт бутылку рома, что поставили на стол и наливал в стакан. Молчит некоторое время, а потом начинает. — Было это, лет пять тому назад, они отправились в плавание… Как выяснилось, тогда молодой Капитан Чхве, опьяненный своей уверенностью, взял курс на мертвые воды. — Бахвалился ещё тогда так, а сам на вид — птенец, только из гнезда выпал и летать толком не научился. Вот и поплатился. Отправлялись они тогда на рассвете и плыли почти неделю, а потом вдруг полный штиль. Тогда то Капитан Чхве и понял, что они на месте. И начался ад. Не отпускали их тогда русалки, что-то говорили про отомщение, что пираты должны поплатиться за то, что совершили. «Не русалки то были, а бывшие сирены» — Тогда сказал кто-то, что не похожи они на русалок. Слишком красивы, слишком хитры. Русалки агрессивны, действуют сразу, а эти морили их на солнце с неделю. — Но ведь сирены обычно добры к людям. — Ты такой же птенец, как и тот Чхве. Когда это было, десятилетия назад мы, может, и жили с ними в мире, да спокойствии. А потом начался отлов. Пьянчуга замолчал и допил ром залпом. — Всех тогда почти перебили, отпустили лишь Капитана, да нескольких матросов. Утащили, твари, под воду. Юнхо молчит. Кажется, что-то понимает, но пока не решается спросить. — Отомстить хочешь? Забудь. О себе не думаешь, так подумай о команде, малец. Плыть туда — смерть верная. — Но вы же выжили. Тот усмехается. Юнхо не глупый и догадался быстро, кто перед ним сидит. Один из выживших. — Я выжил, да капитан и несколько матросов. Да и те уже в люди не выходят, капитан делает вид, что тронулся умом, хотя если и правда так, то неудивительно. Там был самый настоящий ад. Эти твари были хитрыми и одержимыми своей местью. А я стал пьяницей и воды теперь до дрожи боюсь. — И все-таки. Куда? — На восток. Если они захотят, то заведут вас к себе. — он берёт со столу бутылку алкоголя и встаёт. — И лучше бы вам молиться, чтобы они вас проигнорировали. — Спасибо вам за то, что рассказали. — Не благодари меня за то, что я указал тебе путь к смерти. Подумай ещё раз и пожалей команду. Тот ушёл не прощаясь и Юнхо, узнав то, что хотел вернулся на корабль. Отпустил тех, кто сторожил корабль, а сам пошел в каюту. Восток, значит. Несколько дней спустя команда полностью отдохнувшая и набравшаяся сил готова была отплывать. — Есть ли у нас цель, капитан? — Хонджун стоит рядом, в руке у него карта и компас. — Мы плывем на восток. Кажется, в тот самый момент его цель отыскать Уëна постепенно перерастала в одержимость. Так шло время, вот только ничего и никого найти не удавалось. И Юнхо молился. Но не для того, чтобы русалки и сирены их пропустили, а наоборот — чтобы заметили. Потому что Чон Юнхо — эгоист, который из-за своего желания готов был погубить команду. Лишь бы вновь увидеть, лишь бы вновь услышать, лишь бы спросить «почему?» и «кто ты такой на самом деле?» По пути устраивали разбои и грабежи, переодически останавливались в портах, чтобы обновить запасы и подлатать корабль. Дни сменялись ночами, шла неделя за неделей и такими темпами миновало несколько лет. Хонджун был не глуп, понимал, что здесь что-то не так. — Мы вот уже два года без особой цели плаваем. — Цель есть всегда. — Но нам вы о ней не говорите, Капитан. Никто не жалуется, всем нравится переодически устраивать грабежи, да разбои, захватывать торговые судна, а потом отдыхать. Хонджун смотрит с искренним беспокойством, потому что Юнхо изменился. Стал более замкнут в себе, вечно вычитывает любую информацию о сиренах, русалках и их различии. И вечно пытается держать курс на восток. — Зачем вы ищите их? Отомстить? — Верно. Врëт. Мстить не хочет, этим он ничего не исправит, а вот узнать — да. — Капитан, это верная гибель. — Скорее всего, только лишь для меня. Легче не становится совсем. Хонджун уходит так ничего и не ответив. В голове лишь мелькает мысль о том, что Юнхо был таким же упертым, как и его отец. Если и решили что-то, то их не переубедить. Вот только решения эти порой были слишком опасными для всех. Юнхо предпочитал о плохом не думать, поэтому думал о другом. Например о том, что если с ним что-то случится, то Хонджун будет капитаном получше, чем он. Юнхо начал искать Уëна в бескрайнего океане, когда ему было семнадцать. В 1720 году. И вот теперь, когда миновало пять лет странствий Юнхо почти потерял надежду. Это вводило практически в бешенство. Почему? Почему он не может? Почему, когда Уëн был так нужен, то его нет? Почему он был вообще рядом все его детство? Стал первым другом. Первым, кем Юнхо заинтересовался. А теперь он просто исчез. Сбежал. Скрылся. Хонджун пытался помочь. Успокаивал, давал советы и все так же пытался отговорить, но Юнхо был непреклонен. Тогда-то и узнал про Чон Уëна. Кажется, Юнхо рассказал ему о нём, когда был пьян. Чон Юнхо был одержим идеей отыскать его. — Ты прежде встречал его? — Все детство видел его за окном в трюме. Он всегда был рядом. Быть может, выжидал? А пока было скучно, то коротал время со мной. Всë детство провести время с сиреной. Немудрено, что Юнхо был так одержим тем, чтобы вновь найти его. Но именно тогда Хонджун понял, что двигает им не месть. Нечто другое и непонятное даже самому Юнхо. — Не теряй голову, сирены очень коварны. Выбрав кого-то они могут привязать этого человека к себе на очень долгое время. — Выбирают? — Тот, кто им нравится. Вот только я слышал, что любить они все равно не способны. Что такое короткая жизнь человека в сравнении с сиреной, которая может жить столетиями? Жалкая кроха. Вот они и привязываются, но лишь временно. — А что потом? — А потом человек умирает. Вот значит как. Значит и дни Юнхо сочтены тоже? Умирали ли те люди естественной смертью или…? — Иди отдыхай, Юнхо. Эту ночь у штурвала побуду я. Тот спорить не стал и Юнхо ушёл в другую часть корабля. Далеко не в свою каюту. Спать не хотелось совсем. Пять лет поисков и абсолютно… ничего? Неужели больше никогда не увидит? Не спросит то, что так интересует? Не услышит? Были ли все те рассказы о сиренах вообще правдой? Или это были лишь добрые сказки для детей? — Дьявол. — Не поминай его без надобности. Ах, вечно вы пираты не думаете о том, как некрасиво это. Что? Юнхо облакачивается на ограждение и смотрит вниз. Уëн был все также прекрасен. До безумия прекрасен. — Нашёл. — Глупый. — Уëн сильнее цепляется за край шлюпки, что была спущена на воду и привязана к борту корбля и улыбается. — Это я тебя нашел. Юнхо ничего не может ответить. Лишь смотрит на бледную кожу, что изредка покрывают фиолетовые чешуйки, как тот двигает хвостом еле-еле, плывет благодаря шлюпке, за которую зацепился. Взглядом пробегает по изгибам тела и замирает. — Ты стал ещё прекраснее, чем пять лет назад. — А ты стал безумцем, Юнхо. — Смотрит на капитана с улыбкой хищной и хитро жмурится. — Вы останавливаетесь тут недалеко на несколько дней, да? — Юнхо кивает. — Я буду ждать тебя со стороны заброшенного замка. И ныряет в воду. Лишь немного брызнув фиолетовым хвостом. До смерти красивый. Стоило сойти на берег, как Юнхо тут же раздав небольшие поручения убежал к заброшенному замку. Где-то там на камнях в море его ждал Уëн. Ждал тот, кого он искал долгие годы, кого хотел увидеть вновь. Он сидел весь окружённый солнечным светом и смотрел в небо. Юнхо на секунду замер, пытаясь запечатлеть такого Уëна у себя в голове. Расслабленного, спокойного и невероятного. Юнхо не знает, что с ним, но к Уëну тянуло всегда. Он помнит, как каждый вечер на закате бежал в трюм к тому самому окошку, потому что знал, что его уже ждут. Помнит, как прижимался к холодному стеклу и искал его в воде, а тот появлялся резко, всегда пугал и смеялся с реакции маленького Юнхо. Помнит, как тот выводил пальцами на стекле своё имя и помнит, как радовался, когда наконец-то понял. Чон Уëн. Сирена. — Ты быстро. — Очень хотел тебя увидеть. — Юнхо сидит в лодке погребает к самым камням и взбирается на них. — Бросил свою команду ради меня? — Вовсе не так, лишь на время откланялся. Уëн смеется звонко и приближается к лицу Юнхо, пальцами проводит по щеке и чувствует, как тот напрягается. А сам Юнхо следит за тем, как капли стекают по голому телу и как еле виднеется из воды хвост. Хотелось потрогать. Ощутить какой он. — Нравлюсь? — Очень. Околдовал меня? — Только заметил? Юнхо вспоминает слова Хонджуна.

— Не теряй голову, сирены очень коварны. Выбрав кого-то они могут привязать этого человека к себе на очень долгое время.

Но что если он уже потерял голову? Ещё в детстве. Что делать, если Уëн уже давно привязал его к себе и Юнхо не в силах с этим бороться? — Ты так вырос. — А ты не меняешься. — И правда. — Уëн улыбается хитро и от Юнхо не отстраняется. Рассматривает ещё пристальнее. Каждый шрам, каждую родинку. Абсолютно всё. — Ты красивый, Юнхо. Очень приятно было слышать это от такого прекрасного создания. Потому что Уëн был не просто красивым, он был невероятным. Он своей красотой притягивал очень сильно. Настолько, что Юнхо не мог оторвать взгляда. Да и не хотелось особо, если честно. — Поцелуешь меня, Юнхо? Мы ведь так давно не виделись. Капитан отказать не мог. Целует аккуратно и слышит, как Уëн тихо хихикает сквозь поцелуй. Руками обвивает шею и шепчет еле слышное «попался, капитан». Руками проводит по грубой коже, берёт за руку и Юнхо задыхается. Уëн был нежным, почти шёлковым. Прикосновения к нему ощущались просто невероятно. Юнхо почти не замечает, как тот затягивает его в воду. Одежда неприятно липнет к телу и Уëн расстегивает рубашку. — Я так долго хотел это сделать, Юнхо. — Целует шею и Капитан от этого вздрагивает. — Помню, как увидел тебя уже возмужавшим и понял, что пропал. Так хотелось коснуться, но ты всегда был недосягаем. Был рядом, но так далеко. Это так невыносимо, Юнхо. — Поэтому привязал меня к себе? — Не хотел тебя отпускать. Да и не ты ли тогда попросил меня спеть? Точно. Пение. С помощью него сирены и русалки заманивали, заставляли терять бдительность и, конечно же, голову. — Тогда-то ты и стал окончательно моим. Услышав пение сирены, которая поет для тебя, ты больше не сможешь жить, как прежде. Юнхо задыхается, когда Уëн проводит рукой по груди и вновь целует, сам ведёт рукой вниз и касается голого пресса. А потом и хвоста. Нежный. Он весь такой нежный. И такой опасный. Юнхо знает это не понаслышке. Он все видел своими глазами. А потом Уëн начал петь и Юнхо теряет себя вновь. В прикосновениях, в поцелуях, в прекрасном голосе Уëна. — Подлый. Крепче к себе привязываешь? — Мне всегда будет недостаточно. Спустя время оба тяжело дышат. Уëн помогает сесть на камень и садится рядом сам. — Красивый. Сирена (точно ли?) улыбается и немного двигает хвостом. — Я знаю. Некоторое время сидят в молчании, а потом Юнхо вдруг спрашивает. — Почему? Уëн, кажется, не понимает. Капитан отводит взгляд и смотрит на горизонт. Постепенно время близилось к закату. — Почему ты тогда подплыл к кораблю? — Всё просто, мой капитан. Я следил за твоим отцом, потому что он мне задолжал. — Задолжал? — Он убил моих родителей, а я убил его. Жизнь за жизнь, Юнхо. Все честно, ведь так? Вот только кое-что не сходилось. Да, многие говорили, что даже сиренам не стоит доверять, но они все равно никогда не поступали вот так. Они не утаскивали людей с собой. Могли отомстить. Но не так. Так делали русалки. Они уплывали вместе с трупами людей, игрались с ними, а потом сжирали. Самые настоящие морские монстры. — Уëн, тогда ответь ещё на один вопрос. Он смотрит с лёгким любопытством. — Что интересует тебя ещё? — Кто ты такой на самом деле? — Ты не хочешь знать. Русал. Обзумевшая сирена, что смог оставить свой разум, но пробудил другие инстинкты. Хищные. — Да и тем более, зачем ты спрашиваешь, если и так все понимаешь. Ты уже знаешь наш маленький секрет. Ради этого меня искал? — Хотел убедиться. — Глупый, это был только предлог, да? Верно. Просто Юнхо тянуло. Просто Юнхо уже давно привязан. — Мы встретимся ещё? — Я всегда буду рядом. Прощались поцелуями. Юнхо понимал, как это неправильно и что Уëна нужно убить. Но ему не хотелось, чтобы это самое «неправильно» заканчивалось. Влюблён? Или одержим? Встречи действительно были редкими, но такими долгожданными. Юнхо всегда быстро бежал на их место, о котором договаривались заранее под покровом ночи, когда все уже отдыхали. И с каждой такой встречей Юнхо падал всё больше и больше. С каждым поцелуем был все сильнее в Уëне потерян. Окончательно околдован и совсем не был против этого. Влюблённость граничила с безумием и одержимостью Уëном. А русалу было только всласть видеть Юнхо таким нуждающимся в их встречах, в поцелуях, в прикосновениях, в пении. Глупый. Глупый человек. Совсем потерял голову из-за своих чувств и забыл, что когда-то сказал ему Уëн. Жизнь за жизнь. Так минул год с их первой встречи. И шесть лет со смерти отца. — Капитан, полный штиль. Придётся ждать ветер. Плохо. Очень плохо. Юнхо обещал Уëну, что в порт они прибудут на восходе. Он выходит из своей каюты и оглядывается. Это всё было подозрительно. Слишком спокойно и что-то очень сильно напоминало.

— Был тогда полный штиль, словно мир замер. А потом вдруг раздался чей-то крик. Тогда-то нас и настигли они.

— Русалки?

— Они самые.

Неужели оно? — Где мы сейчас? — К востоку от тортуги. Заманил-таки подлый русал. Позади раздаëтся истошный крик кого-то из команды и звук падающего за борт тела. Началось. — Капитан, тут русалки! Неужели то самое жизнь за жизнь? Околдовал, одурил, привязал к себе и все ради этого? Все происходило так быстро, что Юнхо даже не сразу понял. Лишь пытался взглядом найти его. Позади раздавались крики команды, которую он, Юнхо, погубил из-за своей одержимости. Взорвалась бочка с порохом и часть корабля тут же вспыхнула огнём. Это был конец. Из мёртвых вод живыми точно не выбраться и этой битвой они лишь отсрочат свою смерть. Конец. Для команды, для морского дьявола, для Юнхо, для них. Хотя теперь Капитан не уверен в том, что «они» когда-то были. Был лишь окалдованный он и искусная игра Уëна. Была лишь месть, которую он готовил очень и очень давно, чтобы было больно. — Покажись мне, давай! - Юнхо кричит, стреляет в воду как обезумевший и вдруг видит фиолетовый отблеск, прежде чем и его утянули за борт. — Меня ищешь, глупый? - Уëн все так же красив. Даже сейчас. — Это всё было специально, да? Всë изначально было продумано. Не было никакой привязанности. Был лишь глупый, одержимый русалом, капитан Чон Юнхо и Уëн, что долгое время вынашивал свою месть. — Только понял? Юнхо прикрывает глаза, стоит услышать истошные крики его команды, что молила о спасении. Слышит, как тела людей, которые были рядом с ним дорогое время падают в воду и их утаскивали русалки. Слышит, как сзади раздаётся очередной взрыв и корабль, что так любил отец ещё больше начинает полыхать. — Почему? — Жизнь за жизнь, Юнхо. Мы никогда не трогали твою матушку, но твой отец был таким же глупцом, как и ты. Он убил моих родителей у меня на глазах. Уëн приближается и сцеловывает слезы с лица Юнхо. Чувствует, как тот хватает его и притягивает к себе. Обнимает в последний раз. Целует. Целует того, кто собирается его убить. — Он убил моих родителей. И знаешь, что самое интересное. - Уëн почти шепчет ему на ухо. - Я ведь не собирался его убивать. Он просто оттолкнул тебя. Уëн целует в ответ и постепенно утягивает в воду, но все еще держит Юнхо в руках. Медлит. — Я лишь решил с тобой немного развлечься, прежде чем убить. Юнхо разбивается и верить в это не хочет. Почему? Почему все обернулось вот так? — Так и будешь молчать, мой милый капитан? Юнхо прикрывает глаза и пытается понять, как всё дошло до этого. Черт возьми, кажется его одержимость его до этого и довела, да? Видимо, Юнхо сам в этом виноват и должен принять свою участь. – Ты так прекрасен, Уён. Даже сейчас на фоне огненного зарева ты до смерти прекрасен. Тот на слова Юнхо глухо смеётся. — Ну какой же ты одержимый дурак. — Меня таким сделал ты. С этими словами вновь целует в последний раз и утягивает под воду. К себе. Навсегда.