Find me (I'm so close)

Апрель, 1991 год. Сан-Франциско, штат Калифорния. Ночную тишину разрезает мелодичный свист. Какая-то знакомая мелодия, но он точно не помнит. В воздухе пахнет сырым бетоном, плесенью и кровью. Он вытирает нож-бабочку платком и складывает его, пряча в карман. Рука тянется вперед, поддевая чужой подбородок. Не дышит. Он хмыкает, расплываясь в жуткой улыбке, и тихо шепчет: – Эй… Ты все, что ли? Ему не отвечают. Больше некому. – Какой же ты скучный… Мужчина сидит возле стены. Его руки и ноги связаны. Во рту любимый платок. Еще сегодня утром он вытирал им потный лоб, спеша на работу, но сейчас… Платок ему больше не нужен. Ведь он убил его… Охотник снова приподнимает жертву за подбородок. На руку падает капля крови. Она стекла с распоротой щеки. Он вытирает ее своим платком и прячет его в карман. Затем осматривает жертву в последний раз… Разорванная рубашка пропиталась кровью. На груди и плотном пивном животе нет живого места, все исполосовано длинными ранами. Их оставило острое лезвие ножа. Ноги исколоты. Серые брюки окрасились в бордовый и прилипли к мокрой коже. Не было и шанса сбежать. Мужчина умирал в муках, медленно истекая кровью. Она забирала у него жизнь. Точнее, он забирал эту жизнь. Очередную ничтожную жизнь. Он смеется. Сначала тихо, а затем громче. Все громче и громче смех вырывается из его глотки, отражаясь от отсыревших плесневелых стен. Он неспроста выбрал это место. Ведь оно никому не нужно. Старая полуразрушенная двухэтажка, оставшаяся от прошлых владельцев. Их съела нищета, забрав все до последней нитки. Сломанная крыша, выбитые окна. Теперь это сарай, а не дом, где когда-то бегали дети. Возможно, прислушавшись, еще можно уловить детских смех, фантомом застрявший в этих стенах. Он поднимается с корточек и пинает тело. Нога дергается от пинка и застывает в одном положении. Ее больше никогда не сломают, оступившись на лестнице, не набьют на ней тату, никогда не наступят в метро. Ничего. Потому что теперь она принадлежит трупу. Старая ржавая дверь скрипит раскатистым громом. Изношенные петли смеются, стирая последний металл. Совсем скоро они отвалятся вместе с дверью, упав на голую землю. Он выходит, покидая это место, оставляя бездушное тело до момента, пока его не найдет полиция. Если найдет. Он пока не знает. Но что он знает точно: его полиции никогда не найти. Даже если он будет у них под носом.

***

Сигаретный пепел опадает на землю. Минхо делает еще одну затяжку. Дым заполняет легкие и выходит через секунду сизым облаком. – Заходите, – дверь открывает судмедэксперт, протягивая маску. – Запашок там так себе. Телу больше пяти дней. Минхо бросает сигарету, притаптывая ее носком ботинка, и надевает маску. Помещение встречает тошнотворным запахом. В углу комнаты сидит труп. Сине-фиолетовая кожа с множеством колото-резанных ран. Засохшая кровь въелась в одежду коричневыми пятнами. Разлагающиеся конечности обнажают кости. Отвратительная картина. Но Ли привык. Не в первый раз. Работая капитаном полиции Сан-Франциско, Минхо и не такого успел повидать. За все десять лет стажа с чем ему только не приходилось сталкиваться. И отрубленные головы, и висельники, и даже перемолотый фарш. Один раз ему «посчастливилось» попасть на ритуальное убийство. Расчлененный труп, распятый на кресте, облитый бычьей кровью. Капитан Ли не был впечатлительным, но эта картина снилась ему потом еще два дня… Работая в полиции, Минхо отключил любое отвращение и чувство тошноты при виде ужасающе жестоких картин и зловонных трупов. – Томас Коллинс, – ни здравствуй, ни до свидания, старший лейтенант Ким протягивает капитану чужое удостоверение личности. – Сорок семь лет. Женат на Элизе Смит. Был убит неделю назад. Подробнее расскажет Хван. Ким Сынмин кивает в сторону судмедэксперта. Тот берет слово: – Точное время смерти сказать пока не могу. Сообщу после проведенной в лаборатории экспертизы. Умер семь дней назад от множественных ран и потери крови. Убийца орудовал ножом с тонким недлинным лезвием. Могу предположить, что это бабочка или простой раскладной нож. – В целом, как и в прошлый раз, – хмурится Ли. Хенджин кивает, продолжая: – Убийца мучил его до последнего. Причина не известна. Но, скорее всего, это обычный псих. При жертве обнаружено только удостоверение личности и пустой кошелек. Телефон и деньги, как и в прошлый случай, отсутствуют. – Вор-психопат? – Минхо задается вопросом. Судмедэксперт пожимает плечами. – Это второе убийство за месяц, – констатирует Сынмин. – Особая жестокость. Пытки ради забавы. Отсутствие всех ценностей. Убийца мало того, что издевается над своими жертвами, определенно получая от этого некое удовольствие, так еще и обворовывает их после смерти. – Мертвым деньги не нужны, – хмыкает Хван, получая недовольный взгляд лейтенанта. Ким прочищает горло и продолжает: – Как обычно, ни улик, ни отпечатков. Единственные зацепки: нож, воровство и жестокость. – Чувак явно псих, – усмехается Хенджин, пряча руки в белый халат. – Но замечу, что гениальный. Не каждый может убить и не оставить ни единой улики. Либо он работал в какой силовой структуре по типу разведки. Либо гребанный ниндзя. Ким закатывает глаза, складывая руки на груди. Хван смеется. Он привык видеть такую реакцию. Не сказать, что между ними была ненависть. Они просто очень отличались. Старший лейтенант Ким никогда не понимал поведения Хенджина. Судмедэксперт – серьезная профессия. Но Хван порой вел себя как типичный проблемный подросток. К тому же так и выглядел. Розовые волосы, пирсинг в брови. Наверняка у этого сумасшедшего были проколы соски или еще чего похуже… В его кабинете всегда, хоть и тихо, играл лютый металл. А под белым халатом он носил рваные расписные майки с рок-группами. И хоть они с ним были одного возраста, Сынмин чувствовал себя на порядок старше. Лет на десять так точно… – Он ведь орудует по городам? – уточняет Минхо. – Возможно, – кивает Ким. – Но эта информация не подтверждена. Есть предположение, что его копируют, либо это сообщник. – Когда в первый раз был найден подобный труп? Сынмин задумался, сведя брови к переносице. Однажды он об этом читал, но точно не помнит. Вводить капитана в заблуждение не хотелось. – Позвольте мне подробнее изучить архивы и связаться с отделом полиции штата Нью-Мексико. До того, как этот маньяк начал орудовать у нас, в последний раз подобное убийство было совершено именно там. Я поговорю с местными полицейскими и тогда дам вам точный ответ. Ли кивает. Он не раз слышал о похожих убийствах. Маньяк орудовал в соседних штатах, но с недавнего времени перебрался в Калифорнию. Он явно сбежал от полиции, которая так и не смогла его найти. Минхо же сделает все, чтобы поймать его. – Увозите тело и звоните его жене. Хван, – взгляд переходит на судмедэксперта. – С тебя анализ и подробный отчет. Лейтенант Ким… Сынмин выровнялся, отдавая все внимание капитану. – Завершай здесь все и в отдел. Будем разбираться, что это за псих…

***

Мелкий дождик моросит по крышам. Запах мокрого асфальта щекочет нос. Минхо лениво плетется домой по темным спальным улочкам, спрятав руки в карманах любимой кожаной куртки. Он не расставался с ней никогда. Удобная, практичная, стильная. В моде капитан Ли разбирался не особо, но Хенджин часто хвалил его вкус. На часах около одиннадцати вечера. Они с лейтенантом Кимом просидели в архивах весь день. Сынмин дозванивался до полицейских участков Нью-Мексико, пытаясь разузнать у них хоть какую-то информацию о загадочном скрытном маньяке. Большинство из них разводили руками, но один из отделов, что успел собрать хоть какое-то досье на этого психа, обещался в ближайшие дни выслать соответствующие документы. Оставалось только ждать и надеяться, что это хоть как-то поможет ходу расследования. Пачка сигарет шуршит в кармане. Дождь начинает усиливаться. Минхо, как назло, не взял с собой зонт. Он останавливается в переулке и спешит спрятаться под навес. Крупные капли стучат по металлу и пропадают в лужах. Минхо облокачивается на кирпичную стену, разрисованную красками из баллончиков. Он хмыкает, задерживая взгляд на подростковых каракулях, и достает сигарету. Колесико зажигалки чиркает, выпуская маленький огонек. Фитиль шипит, поджигаясь. Ли делает первую затяжку. Дым привычно сбегает сквозь приоткрытые губы и стремительно улетает вверх. Сбоку слышатся шаги и тихое покашливание. Кто-то встает рядом. – Сигареткой не угостите? – спрашивает незнакомец. Минхо переводит на него взгляд, встречаясь с легкой улыбкой. Это парень. На вид не больше двадцати лет. Кучерявые темные волосы. Протертая кожанка, явно не новые джинсы и массивные берцы. В таких в основном ходили либо военные, либо панки, получая подобную обувь незаконной контрабандой у перекупщиков. Парень продолжает улыбаться, опершись на стену. – Свои надо носить, – ворчит Минхо, но все равно достает пачку. Чужие пальцы подхватывают сигарету и зажимают фитиль между губ. Незнакомец безмолвно просит подсобить огоньком. Ли снова чиркает зажигалкой и поджигает табак. Минхо не был жадным, даже наоборот. Но когда закурить просили подростки, он не выдерживал. Иногда пугал их полицией, указывая на свою служебную машину, что стояла неподалеку. А потом обещался донести всю информацию до их родителей и школьного директора. Сопляки шугались, как помойные крысы, и убегали прочь, сверкая модными кроссовками. Но этот парень явно не был похож на подростка. – Студент? – невзначай спрашивает Ли. – Типа того, – пожимает плечами «попрошайка» и делает затяжку. – Мальборо… – одобрительно выдыхает он. – Давно я их не курил. – А что ты обычно куришь? – Минхо без спроса переходит на «ты», понимая, что явно старше. – Фортуна, Сонома Когда как… – На табаке лучше не экономить, – подметив низкую стоимость марок, отвечает Ли. – Так не далеко и травануться. Если курить, то только хорошие сигареты. Или уж вовсе не курить. Легкие посадишь. – И так посажу, – парень пожимает плечами. – Неважно, есть деньги или нет. Курить все равно хочется. Минхо хмыкает, делая затяжку. В тусклом свете фонаря блестит полицейский жетон, продетый через металлическую цепочку. Незнакомец косится на значок и ненавязчиво спрашивает: – Полицейский? – Да, – лениво отвечает Ли. – Капитан, что ли? – расслабленно усмехается кучерявый. – Он самый. Между ними повисает тишина, нарушаемая дождем и сигаретным дымом. Парень снова затягивается и начинает новый разговор: – Говорят, у нас убийца появился. По новостям так и жужжат. – Есть такое. – О нем вообще что-нибудь известно? Ли сбрасывает пепел прямо на асфальт и сдержанно отвечает: – Нам не положено разглашать информацию гражданским. Кучерявый смеется, докуривая сигарету, и неоднозначно хмыкает: – Я слышал, что он какой-то псих. – От кого? – Минхо обращает на него внимание, выгибая бровь. – Да много слухов ходит, – расслабленно произносит он. – Видел парочку статей в какой-то желтой газетенке. – Название не скажешь? – Я уже и не помню. Случайно заметил в книжном. Ли хмурится. Он терпеть не мог вездесущих журналистов, которые порой преувеличивали или писали полную околесицу, мешая расследованию. Они пробирались на места преступления, пытались попасть в архив и даже преследовали полицейских, ведущих те или иные дела. Минхо просто мечтал, чтобы уже наконец ввели какой-нибудь закон, запрещающий журналюгам пихать нос не в свои дела. Он понимал, что это их работа, но она мешала работе полиции. Им же хуже… Парень бросает сигарету на асфальт, притаптывая ее носком ботинка. Он отталкивается от стены и произносит на прощание: – Спасибо за сигаретку, капитан. Надеюсь, вы поймаете этого маньяка. Он снова улыбается и спешит выйти из переулка. Минхо провожает его взглядом, а затем тушит и свою сигарету. Дождь прекращается, оставляя после себя характерный приятный запах и редкие лужи. Ли высовывает из-под навеса руку, ловя последние капли. Вот теперь точно пора домой.

***

– Письмо из Нью-Мексико пришло, – с порога произносит Минхо, бросая плотный конверт на рабочий стол. Сынмин поднимается со своего места и подходит ближе: – Быстро же они. Минхо разрывает конверт, выбрасывая ненужную бумагу в мусорку, и развязывает веревку, соединяющую обе части пожелтевшей картонной папки. Перед ними открывается досье на маньяка, которого в местном отделе уже успели прозвать «психопатом». – Господи, – хмурится Сынмин. – Кто-то из нас еще жаловался на его жестокость… Ли не отвечает, разглядывая фотографии. Некоторые трупы настолько изуродованы, что порой сложно разобраться, мужчина это или женщина. У некоторых нет определенных частей тела, но они лежат где-то неподалеку от самого тела. У одного мужчины отсутствуют все пальцы рук. Позже вскрытие показало, что они были найдены в его желудке. Мерзость… – Он заставил его съесть собственные пальцы. Он точно псих, – снова хмурится Ким. – Не думаю, что именно «съесть», – Ли качает головой. – Скорее, запихал в его глотку. Бумага, к которой было прикреплено фото жертвы, подтверждает догадку капитана. – Он любит смотреть на то, как мучается его жертва, – переворачивая страницу, произносит Минхо. – «Убийца склонен к жестокости и неконтролируемой агрессии», – Сынмин зачитывает портрет преступника. – «Пытки являются неотъемлемой частью его преступлений. Вероятнее всего, у него есть психические отклонения. В детстве он сам мог подвергаться насилию со стороны взрослых или сверстников. Совершая подобные преступления, он пытается отомстить своим обидчикам, находя их лица в других людях. Также убийца мог проходить лечение в психиатрической больнице. Об этом может говорить убийство Хелен Брук…» Минхо находит фотографию жертвы, рассматривая вспоротый живот и выпотрошенные внутренности. У женщины было изрезано все тело, а также отрезаны волосы и левая грудь. – «…Врача психиатрической лечебницы «Святого Стефана» в городе Парталлес, штат Нью-Мексико» – продолжает Ким. – «Это было, предположительно, его первое и самое жестокое убийство. Он мучил женщину двое суток. После чего она умерла от болевого шока и множественной потери крови». Какой ужас… Ли не может с ним не согласится. – Тут указана дата, – добавляет лейтенант. – Двадцатого июня прошлого года. Получается, он начал орудовать почти год назад. Но его так и не смогли поймать. Минхо кивает, переходя к следующей записи. Адам Харрис, 36 лет. Тело мужчины было заколото до неузнаваемости. На лице множественные разрезы. Шея проткнута в одном месте целых тридцать раз. Ногти на руках выдраны с корнем, как и волосы на затылке, что окровавленными нитями свисали до плеч. Правая нога вывернута в неестественной позе. Сломана в трех местах. – «Причина смерти: сто двадцать восемь ударов ножом», – заканчивает заключение Сынмин. Остальные убийства были не такими жестокими, но жертвы всегда мучились от его действий, а затем умирали. Причина в основном была одна: множественные колото-резанные раны. Орудовал он исключительно ножом. Лишь один раз добил жертву большим камнем по голове, разбив при этом череп. Как и в двух последний случаях, при жертве не было обнаружено ни денег, ни мобильного телефона. У Хелен Брук отсутствовали даже документы. Минхо проводит ладонями по лицу, пытаясь хоть как-то успокоить пестрящие фотографии убийств. Их было насчитано четыре. Плюс два в Сан-Франциско. Итого шесть. Убивал он хаотично. Мог убить двух человек в месяц, в следующий – ни одного. Еще через месяц – еще одного. Последнее убийство в Нью-Мексико было совершено тридцатого марта. Ровно месяц назад. Первое же в Сан-Франциско произошло десятого апреля. Второе – еще через неделю. Если о психологическом потрете убийцы было хоть что-то известно, то о физическом никто не знал ровным счетом ничего. Ни телосложение, ни возраст. Убивал, предположительно, мужчина. Расправиться с жертвами так женщина не смогла бы. Если бы убивала она, вряд ли бы ее выбор падал на крупных мужчин. По крайней мере, в крови жертв был бы обнаружен какой-нибудь препарат с седативным действием по типу клофелина. Но кровь была чиста. Лишь у одной жертвы был превышен промилле алкоголя. Как и думал, Минхо не узнал много нового. Ли закрывает папку, переводя взгляд на старшего лейтенанта. – Твои мысли? Ким хмурится, глядя в окно. – Тупик… Он хочет сказать что-то еще, но его прерывает коллега, ворвавшийся в кабинет: – Срочно! Собираемся на выезд, – тараторит он. Минхо поднимается со стула. Он так и не снял кожаную куртку. – Очередное убийство нашего маньяка-психопата, – поясняет офицер и выбегает в коридор. Ли спешит за ним следом. Сынмин подхватывает с вешалки свой бежевый плащ и догоняет капитана.

***

– Не прошло и недели, а у нас очередное убийство, – хмыкает Хенджин, приветствуя капитана с лейтенантом. Он прибыл немногим раньше, проскочив на светофоре. Машина Минхо и Сынмина попала в небольшую пробку из-за аварии. Пришлось задержаться и ехать в объезд. Старый гараж встречает привычным трупным запахом и брызгами засохшей крови. Тело мужчины лежит на полу. Белая майка пропиталась кровью и прилипла к груди. На ткани видны разрезы. На коже колотые раны от ножа. – Айзек Тейлор, – поясняет Хван, в то время как один из офицеров протягивает капитану удостоверение жертвы. – Двадцать семь лет. Умер два дня назад. Предположительно под утро. Причина смерти: все те же множественные колотые раны. Убийца с ним неплохо поигрался. Выколол глаза и отрезал левое ухо. Смотрите, – судмедэксперт указывает на место, где ранее располагалась ушная раковина. – Также у него был вырезан кусок кожи с руки вместе с татуировкой. Нашли в кармане. Офицер снова протягивает вещдок, упакованный в герметичный пакет. Минхо рассматривает рисунок, вертя пакет в руках. Ранее он надел перчатки и маску, как и старший лейтенант Ким. Это свежая наколка. Китайский дракон, устремляющийся вверх. Его тонкое тело перекручивается, словно пружина, растягиваясь на коже. Его срезали с предплечья. – Где ухо? – спрашивает капитан, отдавая вещдок обратно офицеру. Хван пожимает плечами. – Ребята ищут снаружи. Не удивлюсь, если этот псих взял его себе в качестве трофея. – Мясник из Плейнфилда… – задумчиво произносит Ким. – Намекаешь на нечто похожее? – Вряд ли, – отвечает за него Минхо. – На нашего маньяка это не похоже. – Думаю, он оставил его где-то неподалеку, – продолжает Хенджин. – На крайний случай придется обыскивать мусорки. Этот псих точно не будет хранить у себя чужое ухо. – Деньги, мобильный? – спрашивает Ли. – При себе обнаружено не было. – Капитан! – кричит один из офицеров, отдавая честь. Минхо оборачивается к выходу. Офицер докладывает: – Уха поблизости найдено не было. Что прикажете делать? Ли переводит взгляд на судмедэксперта. Тот ухмыляется, убирая руки в карманы. – Никогда не думал, что скажу это, – произносит Минхо, снимая перчатки и потирая переносицу. – Ищите в ближайших мусорках. Что уж тут делать… Нам нужно это ухо. – Есть! Офицер отдает честь и уходит к коллегам, что ждут его на улице. Минхо тяжело вздыхает, вручая свои перчатки судмедэксперту, и дает указания: – Хван, с тебя, как обычно, анализ. Сынмин, за мной. Будем дальше разбираться. Хенджин провожает коллег взглядом, напоследок подмигивая лейтенанту. Ким закатывает глаза и выходит вслед за капитаном.

***

Минхо не прекращает думать об этом случае. Рабочий день уже закончился, а ухо до сих пор так и не нашли. Он надеется, что все же получится его отыскать, расширив зону поиска. Анализы, что предоставил ему Хенджин, снова показали чистую кровь без примесей седативных. А это только подтверждало, что убийцей была точно не девушка. Да и Айзек был парнем крупным. Какую силу нужно было иметь, чтобы дотащить такого здоровяка до гаражей. Значит, он пришел туда сам. И, скорее всего, под давлением. Либо обманным путем. Завтра Ли опросит его мать. Возможно, ей что-нибудь было известно. Банка кофе падает в корзину, за ней пачка сахара и соль. Минхо бродит вдоль стеллажей универмага, присматривая себе еще что-нибудь. Взгляд останавливается возле холодильников. Он открывает стеклянную дверцу, чтобы достать пиво, но чужая рука опережает его, хватая банку темного. Ли недовольно смотрит на опереженца, подмечая в нем знакомые черты. – О, капитан! – произносит кучерявый с улыбкой. Все те же кудри, потертая кожанка, джинсы и берцы. Минхо замечает его темно-карие глаза и родинку на щеке. В прошлый раз он этого не разглядел. – Какими судьбами? – спрашивает парень, вертя в руках пиво. Минхо выгибает бровь и хмыкает: – Пришел за продуктами. Что я еще могу делать в магазине?.. Кучерявый смеется, обнажая десны. У него широкая улыбка. Совсем как ребенок. Ли смотрит сначала на него, а затем на банку пива. Парень замечает это и ненавязчиво спрашивает: – Твое любимое? Когда это он перешел на «ты»? Хотя… Пару дней назад Минхо сделал так же. – Одно из немногих, – честно признается он. – Джисон, – кучерявый протягивает руку. Ли недоуменно смотрит на него и только спустя время пожимает. – Минхо. – Хочешь, я угощу тебя пивом, Минхо? – словно смакуя, Джисон произносит его имя, продолжая держать его ладонь в своей очень крепко. – Считай это оплатой за сигаретку. Ли не обращает внимания на этот жест и соглашается. От бесплатного пива грех отказываться. Джисон проскакивает на кассу первее него. Он улыбается, когда они сталкиваются взглядами. Кассир пробивает две банки Миллера и называет сумму. Кучерявый лезет рукой в карман джинсов. Не находя там кошелек, он хлопает себя по карманам куртки, а затем поворачивается в Минхо. – Кажется, я забыл кошелек. Пропало наше пиво. Прости, – виновато произносит он. Минхо ставит на прилавок свою корзинку и просит кассира посчитать все вместе. Джисон снова улыбается и благодарит его, обещая в следующий раз отплатить ему. Ли даже не замечает, как тонко Джисон намекает на новую встречу. Они заходят в ближайший пустой двор. Одинокая скамейка под небольшим кленом словно ждет их, приглашая расслабиться. Минхо садится, оставляя на краю свой пакет. Джисон заводит разговор первым: – Знаешь, я на самом деле такой рассеянный. Вечно все забываю. Из-за этого в школе меня часто называли растяпой, – смеется он, делая глоток. Минхо видит его по-детски искреннюю улыбку и открывает банку пива. Джисон не выглядит по-взрослому. Скорее, студент первокурсник. Эти кучеряшки и щеки. Ему не дашь и больше двадцати даже. Ему точно можно пить? Стоило бы спросить об этом до того, как покупать ему пиво... – Тебе сколько лет вообще? – спрашивает Минхо с прищуром. Джисон снова смеется и отвечает: – Двадцать четыре. Ли удивляется, не скрывая эмоций. Кучерявый смеется еще раз. – Не верю. Двадцать четыре? Джисон кивает. – Ну-ка, покажи удостоверение. Он закатывает глаза с улыбкой и тянется в карман, затем достает свою карточку и протягивает полицейскому. «ID: 475 810 347 Name: Jisung Han Nationality: USA Sex: M Date of Birth: 14 SEPT 1967 Place of Birth: LAS CRUCES, NEW MEXICO, U.S.A.» – Нью-Мексико? – переспрашивает Минхо. – Да, – расслабленно отвечает Хан. – Жил там какое-то время. Мой отец был мексиканцем. Мать – американкой корейского происхождения. – Но сейчас ты здесь. – Сбежал, – произносит Джисон, отпивая пиво. – Ну, знаешь… Сложные отношения с родителями. Поступление в колледж. Я хотел свободы, а они мне ее не давали. – Сейчас ты с ними общаешься? – Только с мамой. Она часто отправляет мне деньги, – он снова делает глоток и поворачивается всем корпусом к Минхо. – Что мы обо мне, да обо мне? Давай поговорим о тебе. Как ты стал полицейским? Минхо усмехается. Вообще-то, это долгая история… – Давай расскажу вкратце – А я бы послушал поподробнее, – Хан откидывается на спинку лавочки и подпирает рукой подбородок. Ли снова усмехается и начинает рассказ: – Я с самого детства хотел стать полицейским. – Как банально… Минхо с укором смотрит на Джисона. Тот улыбается, жестом предлагая продолжить. – В полиции служил мой отец, и я хотел быть таким же, как он, – все же продолжает Ли. – Я гордился им. Восхищался. Отец был для меня всем. – Он умер, да? – аккуратно спрашивает Хан, замечая, с какой ностальгией Минхо говорит об отце. – Да, – Ли кивает. – На службе он получил серьезное ранение. Долго восстанавливался. Мы с матерью надеялись, что он поправится. Но через полгода его все же не стало. Мне тогда было всего восемнадцать. Сейчас мне тридцать один, а я все еще жалею, что не был в последний день его жизни рядом с ним. Тогда я сдавал экзамен в полицейскую академию. Задержался с ребятами в кафе. Если бы я не пошел в тот день есть хот-доги, успел бы проводить отца… Теперь я ненавижу хот-доги, – он хмыкает, опуская глаза на банку. Хан молчит. Молчит около минуты. Листья клена шуршат, пытаясь нарушить тишину. Прохладный ветерок щекочет кожу, забираясь под куртку. Ли делает очередной глоток, слыша, как Джисон тихо произносит: – Мой тоже умер. Минхо смотрит на него. На лице Хана нет ни грусти, ни радости. Он не замечает, как Хан стискивает банку в руках. Еще чуть-чуть и она сложится пополам, а пиво выльется и запачкает ему джинсы. – Несчастный случай, – добавляет Джисон, но больше ничего не объясняет. Минхо не знает, что ответить. Ему хочется подбодрить Хана. Он столкнулся с похожей ситуацией, как и Ли. Потерял отца. Только если Минхо рассказывал о папе с улыбкой. Джисон же не испытывал при его упоминании ничего. Ничего и не выражал. – Ну, – Хан снова улыбается. – Давай не будем о грустном, – он протягивает банку, предлагая чокнутся. – За что пьем? – За лучшую жизнь. Они сидят на лавочке еще около часа. Перебегают с темы на тему, обсуждая то футбол, то любимые фильмы. Минхо чувствует себя комфортно рядом с ним. Словно они знакомы много лет. Джисон ему улыбается. Внутри теплеет. Хан уходит первым, махнув на прощание. Минхо остается еще ненадолго. Он улыбается почему-то, вспоминая их разговор. Джисон точно сделал с ним что-то. Пусть и неосознанно, но сделал. Не сказать, что ему это не нравится. Но пока он не понимает. Минхо не понимает, что с ним происходит…

***

Парень больше не отвечает. Джисон раздраженно цыкает и пинает его. Он переводит взгляд под ноги. Оторванное ухо валяется словно ненужный мусор. Хан поднимает его. Заворачивает в платок, вытащенный изо рта, и убирает к себе в карман. Он снова приближается к трупу и заглядывает в его потухшие глаза. – Спокойной ночи, – пропевает он. – Если бы не тот капитан, ты бы остался жив. Надеюсь, ты уже встретился с богом. Джисон закрывает его глаза ладонью, облаченной в кожаную перчатку. Он выходит из старого гаража, закрывая ворота и вешая на них замок. Ключ остается где-то внутри помещения. На улице ночь. Тихая ночь. Джисон насвистывает себе под нос, выходя на более освещенную улочку. Рядом рычит мотор мусоровоза. Потные мужики, пропахшие отходами, жестом подзывают водителя сдать назад. Хан расслабленно шагает по дороге, нащупывая в кармане чужое ухо. Затем он вытаскивает его, в последний раз вдыхая запах крови, пропитавший ткань, и выбрасывает в ближайший бак. Водитель мусоровоза опускает рычаг, управляя металлической клешней. Она поддевает тот самый бак, сбрасывая все его содержимое в кузов. Джисон отходит все дальше и дальше. Он улыбается и начинает тихо смеяться. Затем все громче и громче. Но на него никто не обращает внимания. Потому что до него нет никому дела. Он сжимает в кармане свой нож-бабочку и жутко улыбается. В ночной мгле грохочет его дьявольский смех… Сегодня ночью этот мусор сожгут, не оставив ни единого намека на отрезанное ухо. А через несколько дней Джисон случайно встретится с капитаном полиции, который даже не догадается, что распивает пиво бок о бок с тем, кого так упорно ищет. С убийцей…

***

Холод покалывает пальцы. Тусклый белый свет режет глаза. Минхо стоит, опершись на столик, наблюдая за работой коллеги. Хван осматривает девушку, что уже давно без движений лежит на столе. Утопленница. Ее губы синие-синие, кожа голубая. С длинных черных волос все еще стекают мелкие капли воды. Ее доставили сегодня утром. Хенджин уже давно воркует над ней. Его кабинет делился на две части. Морг и зона лаборатории. Минхо до сих пор не понимал, как Хван мог спокойно уплетать клубничные пончики, сидя за стеной с трупами. Но судмедэксперт давно привык. Лет пять, так точно. Из небольшого магнитофона всегда играл тихонько металл. Одна свободная когда-то стена полностью увешана постерами с рок-группами. Хенджин никогда не скучал. Мертвяки всегда были его соседями. – Что там с ухом? – спрашивает Хван, осматривая гематомы на шее утопленницы. Предположительной причиной смерти стало удушение. Причем насильственное. После которого ее тело сбросили в воду. – Вы ищите его уже неделю. Я вообще дождусь или уже не стоит? Минхо двусмысленно цыкает, складывая руки на груди, а затем отвечает: – Можешь больше не ждать. Его нигде нет. Мы остановили поиски. – Очередной тупик? – он поднимает глаза на капитана. Ли кивает. Хенджин переводит тему: – Ты поговорил с матерью погибшего Айзека? – Должен сегодня. Женщина лежала все эти дни в больнице. Тяжело перенесла потерю сына. – Тогда не дави на нее сильно, – усмехается судмедэксперт, руками спускаясь по телу трупа ниже. Его перчатки сливаются с цветом кожи. Такие же голубые. Минхо закатывает глаза, переводя взгляд на труп. – Кто ведет дело? – кивает он на девушку. – Миллер. – Он же собирался выходить на пенсию. Хван смеется, не отрывая внимания от трупа. – Сказал, что это последнее. Надеюсь, он проставится после удачного завершения. Ему, как и тебе, искать очередного убийцу. – Только его случай явно не какой-нибудь психопат, – Ли снова закатывает глаза. – Не скажи… – тянет судмедэксперт. – На ней тоже неплохо отыгрались. Ставлю на то, что это ее бывший. Минхо усмехается, не успевая ничего ответить. Дверь в морг открывается. Лейтенант Ким спокойно произносит: – Прибыла мать Айзека Тейлора. Ли кивает, отталкиваясь от столика. – Сейчас подойду. – Ты меня бросаешь? – снова смеется Хенджин. Минхо не отвечает, выходя из холодного помещения. Хван переводит взгляд на Сынмина и улыбается: – Может, ты составишь компанию? Ким хмыкает и выходит следом, закрывая дверь. – Эх, – вздыхает судмедэксперт, обращаясь к трупу: – И представляешь, так всегда. Хоть бы разок остался.

***

Толстое стекло разделяет помещение на две части. В одной стоит Сынмин, наблюдая за допросом. По другую же сторону сидит Минхо и миссис Тейлор. Пожилая женщина вытирает платком слезы, что стекают по ее морщинистым щекам, и начинает: – Айзек всегда был хорошим мальчиком. Спокойным. В меру общительным. Он никогда не переступал закон и не переходил никому дорогу. Врагов у него не было. Не понимаю, за что ему все это… Минхо откидывается на спинку стула, отодвигая папку с делом на край стола. – У вас есть предположения, кто бы мог это сделать? Может быть, у кого-то все же был мотив? – Говорю же, врагов у него не было, – спокойно повторяет она. – Он только недавно вернулся из Нью-Мексико. Работал там санитаром в одной психиатрической клинике. Я говорила ему бросить эту затею… Ли заостряет на этом внимание, перебивая мать. – …но он не слушался. Говорил, что ему хочется… – Можете рассказать об этом подробнее? Сынмин в соседней комнате подходит к стеклу ближе и сосредоточенно щурится. Тонкие очки скрывают его карие глаза. – О психбольнице? Капитан кивает. – Когда он начал там работать? В какой именно? Женщина вытирает щеки платком и отводит глаза в сторону. Пытается вспомнить. – Кажется, сначала он работал в больнице «Святого Стефана». Минхо хмурится, вспоминая предположительно первое убийство их маньяка. «Хелен Брук, врач психиатрической лечебницы «Святого Стефана» в городе Парталлес, штат Нью-Мексико». – Но затем его перевели в «Рио Виста». Там не хватало работников. Больница новая. Айзек и согласился. Да и платили там на порядок больше. – Вы сказали – больница «Святого Стефана»? Нет. Минхо не ослышался. Но хотелось убедиться еще раз. – Да, – мать кивает. – Он поработал там всего полгода. – Когда это было? Женщина снова думает, сминая в руках мокрый платок. – В прошлом году. Весной, кажется. Ли начинает догадываться, что смерти Тейлора и Брук как-то связаны между собой. Он просит Кима принести фотографию Хелен. Через две минуты уже протягивает ее матери Айзека. – Вы узнаете эту женщину? Мать внимательно разглядывает фотографию. Рыжие волнистые волосы, хмурые брови и прямоугольные очки. Она задумчиво мычит, а затем качает головой. – Нет. Не знаю. – А ваш сын мог быть знаком с ней? – Точно сказать не могу. – Это доктор из «Святого Стефана», – пытаясь уловить хоть толику нужной информации, решает пояснить капитан. Миссис Тейлор снова качает головой и неуверенно произносит: – Он что-то говорил про женщину-доктора, с которой ему приходилось часто работать вместе. Но я не уверена, что это она… – Как звали того доктора? Женщина хмурится, пытаясь вспомнить имя, но снова отрицательно качает головой. – Не помню. – Имя «Хелен Брук» вам о чем-то говорит? – Хелен Брук, – протянуто повторяет она, а затем словно что-то вспоминает. – Да! Кажется, ее звали так. Минхо поворачивается к стеклу, не видя того, как за ним победно кивает старший лейтенант.

***

– Теперь мы знаем, что наш психопат убил как минимум двух работников психиатрической больницы, – произносит Ли, направляясь с Сынмином в их кабинет. – Это подтверждает слова, написанные в портрете убийцы. Он лежал в психиатрической клинике. Сравнивая оба убийства, мы можем назвать их похожими. В обоих присутствовала чрезмерная жестокость. У Брук – вспоротый живот и отсутствие левой груди, что была отрезана еще при жизни. У Тейлора – выколотые глаза и так же при жизни отрезанное ухо. Минхо согласно мычит. – Ты опрашивал Элизу Смит, жену Томаса Коллинса? – Да, – кивает Ким. – Но она ничего не говорила про его работу. Ли цыкает. – Звони ей и уточняй эту информацию. Если наши догадки подтвердятся, тогда придется заново опрашивать и сестру Майкла Митча – первой жертвы нашего маньяка в Сан-Франциско. Вероятнее всего, он убивает людей, которые как-то связаны с психиатрической клиникой, в которой он предположительно лежал. – Думаете, мстит? – Хочу в этом убедиться. Через час Элиза Смит подтвердит, что ее муж был причастен к психиатрической больнице. Он работал в ней долгое время охранником. Только вот не в больнице «Святого Стефана», а в «Белом Ангеле» Сан-Франциско. Пока Минхо разбирается с отчетами в отделении, Сынмин успевает съездить к сестре Майкла Митча. Только вот окажется, что он никак не был связан ни с «Святым Стефаном», ни с «Белым ангелом». И работал обычным школьным уборщиком. Дело заходит в небольшой тупик. Догадки оказались верны не в той мере, в которой предполагал Минхо. Маньяк убивал сотрудников не определенной психиатрической больницы, а в целом тех, кто когда-то работал в ней. В любой. Как в этом списке оказался обычный школьный уборщик, Ли пока не понимал… – Что предлагаете, капитан? Звонить журналистам? – спрашивает Сынмин. – И что они тебе сделают? Напишут очередную статейку о том, чтобы все сидели по домам и никуда не выходили после десяти часов вечера? – Они хотя бы предупредят гражданских еще раз. – И еще больше поднимут шумихи вокруг этого дела… – саркастично произносит Минхо. – Это нам ни к чему.

***

Минхо настолько погружается в это дело, что не замечает, как наступают очередные выходные. Сынмин, который постоянно видел уставшего, но при этом перевозбужденного капитана, буквально гнал его домой. Он понимал, что если уж не завтра, то в воскресенье Минхо снова придет в офис в свой выходной. Так у него был хотя бы один день отдохнуть. Ли, правда, зашивался. Помимо маньяка он вел и другие дела. Не такие крупные, но все же… Мелкое хулиганство, кража сумочки. Минхо брался за все. Лейтенант же хотел, чтобы капитан отдохнул хоть немного. Так недалеко и ходячим зомби стать… Послушавшись коллегу, Минхо решил дать себе передышку и заняться любимым делом. А что он любил больше всего? Верно. Хорошие фильмы. Поэтому в вечер субботы он решает поехать в открытый кинотеатр, чтобы расслабиться на переднем сидении с пачкой попкорна в руках. Кучи разномастных машин заполнили всю поляну. Красные Бентли, кремовые Феррари. Парочка кабриолетов и даже один разноцветный минибус, на крыше которого расположились хиппи. Минхо оставляет свой синий Шевроле в четвертом ряду и отправляется за попкорном. Где-то уже целуются парочки и слышатся веселые разговоры молодежи, что глушит пиво. Из большого черного Пикапа выглядывает слюнявый бульдог, подставляя морду теплому вечернему ветерку. Он внимательно смотрит в растянутый экран, по которому крутят рекламу кока-колы. Ли подходит к лавке с попкорном и заказывает соленый. Карамельный для него слишком сладкий. Шоколадный перестал нравиться еще пятнадцать лет назад. Девушка улыбается, пробивая чек, и достает бумажный пакет, чтобы наполнить его из большой попкорницы. Рядом слышится знакомый голос. Капитан поворачивается, встречаясь с широкой улыбкой. – Приветик! – Джисон вальяжно облокачивается на фургон, пряча руки в карманах. – Какими судьбами? Минхо кивает и отвечает с легкой улыбкой: – Приехал кино посмотреть. – Ты на машине? Ли снова кивает, указывая на свой Шевроле в четвертом ряду. Отсюда его видно плохо. Но Хан делает вид, что понимает. – А ты? – На своих двоих, – пожимает плечами Джисон. – Раньше у меня был байк, но я его продал. Минхо смотрит на него очень долго. Появляется странное желание пригласить его присоединиться. Он не знает, как Хан отреагирует на это, но все же решается. – Не хочешь составить мне компанию? Джисон улыбается. Сияет. И охотно соглашается, выпрашивая у капитана баночку колы. Минхо не может ему отказать, видя эту очаровательную улыбку. Они забирают попкорн и напитки. Джисон делится своим пристрастием к карамельному. Ли предлагает взять ему, но тот отказывается, нагло воруя горсть из пачки Минхо. Затем он довольно мычит и нахваливает попкорн. Раньше он не казался ему таким вкусным. Фильм начинается. Хан по-хозяйски устраивается в чужой машине, откидываясь на спинку сидения. Минхо ставит банки колы в держатели стаканов, оставляя у себя в руках пакет с попкорном. Джисон продолжает уплетать его. Ли ничего ему не говорит. Иногда их руки сталкиваются. Они переводят друг на друга взгляды и смеются. Затем возвращают внимание на экран. Джисон часто комментирует фильм и что-то кричит, подставляя ладони ко рту. Минхо тихо смеется. Хан ведет себя точно подросток. Ли снова находит его очаровательным. В один момент Минхо чувствует тепло на своем бедре. Он смотрит вниз, замечая руку Джисона. Хан бесстыдно скользит вверх, стремительно приближаясь к паху. Ли молчит. Дыхание спирает. Ему не противно. Ему почему-то хочется, чтобы Хан не останавливался. А он даже и не думает об этом. Джисон молча забирает из рук пакет с попкорном. В нем осталось совсем немного, но они его больше не будут доедать. Он кладет его на торпедо и придвигается ближе. А затем целует. Минхо не сопротивляется. Не хочет. Губы Джисона сухие, обветренные. Но это не отталкивает. Хан хорошо целуется. Он легонько кусает и оттягивает нижнюю губу, заставляя Минхо шире открыть рот. Ли подчиняется. Джисон скользит языком в его рот, исследуя небо и сплетаясь в танце с языком Минхо. Ли тоже хочет к нему прикоснуться. Сначала легонько, а затем сильнее он сжимает его потрепанную кожанку на спине. Не для того, чтобы оторвать, а чтобы привлечь к себе еще ближе. Джисон тихо смеется, поглаживая его бедро, и снова движется ладонью вверх, накрывая пах. Он разрывает поцелуй и бесстыдно спрашивает: – Можно? Ли кивает, отдавая власть этому кучерявому парню. Минхо себя явно не контролирует. Иначе он бы не позволил вести себя Хану с ним так. Так развязно и откровенно. Себе бы не позволил. Джисон, не стесняясь, расстегивает его ширинку и опускается ниже, губами накрывая член. Минхо тихо стонет. Неожиданно. Приятно. Он зарывается пальцами в кучерявые волосы и слегка оттягивает их. Он мягкие, гладкие. Не такие, как у большинства мужчин. Даже у него не такие. Минхо хоть и работает в полиции, но имеет максимально не консервативные взгляды. Ему все равно на пол, расу и доход человека, с которым он может иметь интимную связь. Главное, чтобы было как минимум восемнадцать. С несовершеннолетними он иметь ничего не хотел. Преступление. Ему было плевать на то, что школьники трахались между собой. Это их проблемы. Но когда взрослые мужчины цепляли малолеток, тогда у капитана возникали к ним большие вопросы… В сексе Минхо любил экспериментировать. Публичные места, новые позы. Однажды он попробовал БДСМ. А в студенческие годы даже успел попасть на какую-то свингер-вечеринку. Но быстро оттуда ушел. Все там занимались сексом без какой-либо контрацепции. Подцепить венерическое заболевание себе он не хотел. Секс он никогда не планировал. Предпочитал спонтанность. Минхо подумал, что в этом с Джисоном они были похожи. – Нравится? – спрашивает Хан, отрываясь от члена. Ли кивает и протяжно стонет, когда Джисон снова вбирает его член в рот и обводит головку языком. В его движениях чувствуется расслабленность и уверенность. Хан явно делает это не в первый раз. И даже не во второй. Джисон заглатывает до конца. Иногда он посмеивается, пуская по члену вибрации, когда слышит, как Минхо говорит, что ему приятно. Он отрывается, чтобы посмотреть на капитана. Тот буквально плавится под взглядом темных глаз и от ласок. Джисону явно нравится видеть Минхо таким. В машине становится слишком душно. Но Ли не спешит открыть окна побольше. Все его внимание сосредоточенно на движениях Джисона. На самом Джисоне. Он сжимает его кудри и толкается в ответ. Хан мычит, жмуря глаза. На лбу появляется испарина. Пара прядей прилипает к липкой коже. Минхо убирает их. Он хочет смотреть на Хана. Хан чертовски красив. Мурашки покалывают кожу, разбегаясь от паха до самых кончиков пальцев. Минхо чувствует, что он уже очень близко. Джисон ускоряется. Хлюпающих звуков становится все больше. Они громче. Минхо громче. Он стонет в кулак и изливается прямо в рот. Хан проглатывает все до последней капли. Он отрывается, вытирая остатки спермы с губ, и усмехается. Ли до сих пор находится в неком трансе. Словно под гипнозом. Он не может ни пошевелиться, ни что-то сказать. Джисон снова приближается к нему и что-то вкладывает в руку. А затем шепчет на ухо: – Еще увидимся. И уходит. Разум Минхо включается, только когда хлопает дверь. Он смотрит на титры на экране, а затем резко оборачивается. Джисона уже нигде нет. Ли разжимает ладонь и видит небольшую бумажку. На ней номер телефона и подмигивающий смайлик. Он не понимает, в какой момент Хан успел это написать и отдать ему. Но знает одно – Джисон точно с ним что-то сделал. И Минхо это нравится. Или нравится сам Джисон.

***

Хан не помнил, когда в нем проснулась жажда убийств. Или настолько хотел об этом забыть, что теперь в памяти такой провал… Вообще, стоит начать эту историю с детства. С родителей и школьного буллинга. Эти моменты из прошло все же снятся ему. Постоянно. Джисон особо не был любимым ребенком. Мать относилась к нему нормально, а отец… Отец бил и ненавидел его мать и самого ребенка. Он не любил собственного сына до такой степени, что даже долгое время не хотел давать ему свою фамилию. Но все же пришлось. Мужчина пил и срывался на семье. Однажды Хан принес с улицы маленького котенка. Отец избил мальчика и выкинул животинку на мороз. Спустя три дня, когда правый глаз стал хоть немного видеть, а больные почки перестали кровоточить, вместе с мочой смываясь каждый раз в туалет, Хан нашел котенка мертвым. И было непонятно, загрызли его собаки до смерти или когда он уже окончательно замерз. Джисон был очень зол, но сделать отцу ничего не мог. А отец медленно сходил с ума… Однажды он напился до такого состояния, что его мозги буквально поплавились внутри черепной коробки. Он ни с того ни с сего схватил топор и зарубил мать на глазах у собственного сына. Видите ли, она ему что-то не так сказала… Джисон просто смотрел на то, как отец кромсает мать на куски, а затем обрывает бельевую веревку и вешается прямо посередине кухни. Секунда… и табуретка под его ногами падает, а он уже болтается над телом своей покойной жены. Хан тогда молча закрыл дверь и вышел на улицу, свалившись в лихорадке без сил. Его нашла мамина старшая сестра. С того времени она взяла опеку над ребенком на себя. Не прошло и пары лет, как первые симптомы жестокости и шизоидного поведения появились и у Джисона. Тетя испугалась и записала мальчика на проем к психотерапевту. В шестнадцать лет Хана в первый раз положат в психиатрическую больницу, выйдя из которой, он поменяется до неузнаваемости. Первые полгода после выписки он еще хоть как-то держался. Но потом… Тетя все чаще и чаще находила в его вещах трупы выпотрошенных птиц, крыс и даже бездомных собак. Сначала он прятал их под кроватью, откуда исходил тошнотворный запах, природу которого женщина долго не могла понять. Но затем она стала находить останки животных в карманах его брюк и рубашках. Через год Джисона снова положат в психушку, где он пролежит ровно восемь месяцев и выйдет досрочно за хорошее поведение. Понятное дело, что с такой жизненной историей получить нормальное образование у него так и не получилось. Он с трудом окончил школу, оставшись на второй год по болезни. А в колледж подростка, у которого за плечами уже два привода в психушку, никто взять не осмелился. Сначала Хан подрабатывает в продуктовом у знакомого своей тети, а после ее смерти сбегает в столицу. Все это происходит в Мексике. В столице Джисон задерживается ненадолго. После первого нападения на человека его забирает полиция. Откуда он снова попадает в психиатрическую клинику, будучи признанным юридически невменяемым. Человек, слава богу, остался в живых. А вот Джисону было совсем несладко. Старая больница на окраине богом забытого городка встречает его не вкусной едой и добрыми медсестрами, а жестокими издевательствами со стороны врача и побоями от санитаров. Джисон не выдерживает всего этого и сбегает. Через несколько месяцев находят труп. Труп первого человека, которого Хан жестоко убил. Это был его лечащий врач. Джисона находят и возвращают в больницу, но это преступление на него не вешают. А он и рад. Потому что через две недели он снова сбегает, уже в другой город, где через полгода и еще одно убийство снова попадает в психушку. Еще два раза… Откуда опять же сбегает уже через десять дней. Первые свои убийства он совершает в двадцать два года. Держится еще несколько месяцев и нелегально пересекает границу Америки, оказываясь в Нью-Мексико. Знакомый хакер, украденная пара сотен баксов – и у Джисона появляются новые документы с новым айди и новым именем, по которому Улис Кабрера считается мертвым. Джисон забывает свое настоящее имя навсегда, оставляя себе на память из прошлого лишь фамилию матери. Гражданство Мексики сменяется на США, и Хан становится новым человеком. Позже он отблагодарит хакера крупной суммой, украденной у им же убитой жертвы за то, что тот подчистил за ним всю грязь. Имя Ли Феликса теперь каждый раз звучит из его уст, когда он приходит в церковь, чтобы помолиться за здравие себя и своих близких. Любовь к богу приходит к Джисону случайно, когда он четвертый раз попадает в психиатрическую больницу. Но он молится не Иисусу, Будде или Аллаху. Он молится Сатане. Это его личный бог. Он верит, что Темный отец живет именно в церкви. Потому что там всегда есть место грехам. Люди, что приходят туда исповедоваться, только подпитывают его. Их грехи – хлеб для Сатаны. Джисон свои убийства не считает грехом, потому что избавляет землю от скверны. Приносит жертву Темному отцу. Кормит и поит его их кровью. Сатана разрешил ему избавляться от всех людей, что хоть как-то причинили ему вред. Работники психушек, в которых Джисон лежал, стали самыми первыми в этой истории. К двадцати четырем годам эта граница сотрется, и Джисон начнет убивать всех. Иногда ему будут попадаться те, кто хоть как-то был связан с любыми психиатрическими больницами. С этими людьми он будет обходиться особенно жестоко, выплескивая на них все свою обиду и злость. Потому что Темный отец разрешил ему. Об убийствах начнет кричать не только Нью-Мексико, но и Сан-Франциско, куда потом снова сбежит Хан после очередного преступления. У одной из жертв он украдет приличную сумму денег и добавит ее к другим накопленным. Джисон всегда обворовывал тех, кого убивал. Затем снимет себе небольшую квартирку в неблагополучном районе и продолжит бесчинствовать. О его убийствах будут знать все, но никто не будет знать о том, кто за ними стоит. Спустя время Джисон наткнется на капитана, который будет вести его дело… Сначала Хан не узнает в этом человеке полицейского и подойдет к нему, чтобы заговорить и убить. Затем увидит полицейский жетон и передумает. Слишком рискованно. В ту ночь умрет Айзек Тейлор. Имя полицейского Джисон узнает через несколько дней, а затем получит от Ли Феликса все его данные. И если Минхо будет думать, что их встречи – судьба. Хан же будет просто преследовать его и втираться в доверие. А вот чтобы убить или просто специально оставаться на виду, Хан даже думать не будет. Он воспримет это все как интересную игру…

***

Минхо три ночи подряд снится Джисон. Повторяется вечер субботы, который переходит в новый сценарий. Джисон стоит на кухне и готовит завтрак. Ли подходит к нему и обнимает сзади, оставляя поцелуй где-то на затылке. Хан улыбается, обнажая десны. Минхо теряется в его взгляде и этой чертовски очаровательной улыбке. Они вместе уплетают яичницу, после чего Джисон помогает ему собраться на работу. Наглаженная рубашка укрывает плечи. Чужие пальцы застегивают пуговицы. Хан завязывает ему галстук, а затем целует. Где-то под ногами начинает бегать пес. Минхо почему-то называет его «Вулкан». Большая немецкая овчарка тычет мокрым носом, пытаясь ворваться между ними. Она тоже хочет внимания. Она тоже член семьи. Минхо слышит знакомую мелодию и просыпается. Он впервые проклинает будильник и впервые настолько сильно не хочет вылезать из кровати. Интересно, что будет дальше. Но дальше он один собирается на работу. На кухне его не ждет Джисон и вкусная яичница. Минхо делает ее себе сам. А начиная есть, находит ее очень соленой. Он усмехается почему-то. Хотя немного грустно. Одевается он тоже сам. И не в рубашку. А в белую майку, которую вытащил из недр шкафа. Она неглаженая. Под курткой не заметят. Позже расправится сама. Его никто не целует на прощание. И никакой пес не вьется под ногами. Ли закрывает пустую квартиру и спускается вниз. Живет он в пяти минутах езды на машине от родного полицейского участка. Иногда, когда есть желание, он идет пешком. Но сегодня не такой день. Появляется предчувствие, что сегодня придется поездить. Мысли об улыбающемся кучерявом парне не дают ему покоя. Но голову он сможет прочистить только в конце дня. Либо на обеденном перерыве, когда выйдет в пятый раз за час покурить. Он почему-то каждый раз улыбается, вспоминая вечер субботы. Вспоминая Джисона. По коридору проходят коллеги, ведя впереди какого-то хулигана. Он что-то кричит и угрожает всем своим богатым папашей. Минхо приветственно кивает офицерам, игнорируя крики этого молокососа с требованием адвоката. В офисе уже сидит Сынмин. Он здоровается, отпивая кофе, и снова погружается в бумаги. Это все те же убийства сумасшедшего маньяка. Вчерашнее расследование не принесло никаких результатов. Да и маньяк, кажется, немного притих. Уже больше недели об убийствах ничего не было слышно. Минхо надеется, что они поймают его быстрее, чем он нападет на очередную жертву. Чувство справедливости мешается с другими чувствами. Ли снова думает о Джисоне. Он ловит себя на мысли, что в последнее время это происходит довольно часто. Джисон оставил ему свой номер. Минхо был бы не против ему позвонить. Рабочий день подходит к концу, но Ли все еще думает об этом. Неужели он действительно влюбился…

***

Предрассветную тишину разрезает женский плач и мольбы. С ножа капает кровь, Джисон проводит по лезвию, растирая на пальцах тепло. Он переводит взгляд на девушку. Она почти что скулит и сжимается. У Хана взгляд жуткий, страшный. Уверенный, но безэмоциональный. Его глаза кажутся черными. Они прячутся за кучерявой челкой и густыми бровями. Девушка боится. Этот взгляд прожигает ее насквозь. Она мысленно проклинает его, но в голос просит оставить в живых. Джисон усмехается. Равнодушно. Он решает дать ей шанс, но это чистая ложь. – Отпустите… пожалуйста… – Давай так, – он придвигается чуть ближе и берет ее изящную ладонь в свою. – Я отрежу тебе все пальцы. Если ты не закричишь от боли до конца, то я отпущу тебя. В ее глазах на секунду появляется надежда. Она отчаянно держится на поверхности зрачков, но не уходит глубже. Девушка часто кивает, поджимая губы. Лучше остаться без пальцев, чем полностью лишиться жизни. У нее любимые подруги, младший брат и заботливая мама. Они примут ее любой. Но принять ее смерть они не смогут. Как и она. Она не хочет их терять. Не хочет терять и успешное будущее. Она станет моделью. Плевать, что без пальцев. Есть протезы. Ей уже на все плевать. Пусть отрубит целую ногу. Лишь бы выжить. Джисон видит это отчаяние. Ему становится весело. – Для начала я отрежу указательный, – он берет ее палец с ярко накрашенным ноготком и подносит к нему нож. – Это будет очень больно. Но ты потерпи. Я хочу увидеть твое желание жить и милое личико, что будет кривиться в ужасной гримасе. Она даже не пытается расслышать его. Снова кивает. Кровь с ее исполосованной груди марает блондинистые длинные волосы. Она понимает, что и тут останутся шрамы. Но сейчас ей не важно. Лишь бы выжить. Джисон кладет ее руку на бетон и растопыривает длинные пальцы в маникюре. Девушка отворачивается. Сжимается. Она не хочет на это смотреть, но Хан приказывает повернуться. Она подчиняется, до крови закусывая губу. А Джисон начинает резать. Она закрывает глаза, другой рукой рот. Пытается подавить крики боли, но мычит. Брыкается ногами по грязному бетону сырого подвала. Больше она не будет ходить в этой местности, чтобы сократить путь до дома. Хан мельком смотрит на нее и усмехается. Лезвие разрезает кожу и быстро достигает кости. Джисон надавливает сильнее и начинает пилить. Девушка мычит еще громче. Слезы текут по ее щекам. Ноги неконтролируемо стучат по полу. На каблуках стираются набойки. Она умоляет бога, чтобы это быстрее закончилось. Но Джисон даже не думает. Он ударяет ножом по пальцу. Кость хрустит. Ей хочется орать, но она всеми силами подавляет это, зажмуриваясь от слез и боли. Джисон смеется. Ему нравится. Нравится видеть ее мучения. Нравится мучить. Кровь брызжет ему на лицо. Он вырывает палец с куском кожи. Один есть. Впереди еще девять. Хан переходит ко второму, видя, как указательный палец, вернее то, что от него осталось, неконтролируемо дергается, истекая кровью. Девушка тяжело дышит, сильнее зажимая рот. Он переходит ко второму. Снова кровь и хруст костей. Ее юбка намокает. Она обмочилась. Хан снова смеется. В воздухе чувствуется едкий запах мочи. Девушка дрожит. А Джисон продолжает. Он переходит к большому пальцу. Ему приходится держать непослушную ладонь. На мизинце и безымянном уже содраны ногти. Он снова начинает резать палец, а затем втыкает нож в кость. Девушка не выдерживает. – Хватит! Пожалуйста! – истошно кричит она. Джисон хмыкает, медленно переводя на нее взгляд. – Пожалуйста! Она рыдает. Прокусанная опухшая губа дрожит. Джисон и не думал, что она продержится до конца. Ему было интересно, на сколько ее хватит. – Умоляю! Он поднимается и пинает ее в лицо. Голова как на болванчике, резко отходит назад и возвращается на место. Она закрывается обеими руками, не прекращая плакать. Ей ужасно больно. Она не чувствует правую руку. Она вся в крови. Марает лицо. Джисон снова пинает ее, повалив на бок. Он смеется, подняв ее за волосы. И шепчет на ухо: – Ты не справилась. Она ничего не отвечает. Только плачет. Опухшее лицо зарастает синяками и рассечениями. Кровь капает на ее блестящий топ и мокрую юбку. Хан чувствует удовлетворение. Она так ничтожна. Девушка снова просит отпустить ее. Джисон больше не слушает. Он наматывает ее грязные волосы на кулак и начинает бить ее головой о бетон. Спустя пару минут она перестает кричать. Умирает. Джисон бросает ее труп и поднимается на свежий воздух. На улице начинает светать. Он достает из кармана пачку Фортуны и зажимает между губ сигарету. Табак горький, едкий. Но Джисону и такой пойдет. Он идет в сторону дома. Хоть и идти далеко. Снова лезет в карман и достает платок, вытирая им лицо. У ближайшего фонтанчика он умоется. А затем в своей бедной квартирке ляжет спать. Он будет думать о том, что Минхо точно найдет этот труп, ведь нашел и прошлые три. Но Хану от этого веселее… Ему так и нужно…

***

Машина с мигалками останавливается возле невзрачной трехэтажки. Ее стены обшарпаны. Балконы давно провисли. В каких-то окнах даже нет стекол. Рамы завешаны дешевым полиэтиленом. Из них выглядывают люди, с пьяным интересом рассматривая полицейских. Минхо не понимает, как тут вообще можно жить. Подходя к подвалу, уже чувствуется трупный запах. Минхо надевает маску. Он уже догадывается обо всем. – Рейчел Перес, – офицер подает капитану удостоверение жертвы. – Работала стриптизершей в клубе «Шальное яблочко». В сумочке найдены только документы. Никаких денег и других ценных вещей не обнаружено. Также сняты с ушей сережки. Хотя будет правильнее сказать – выдраны. Минхо чертыхается и переводит взгляд на труп. Он весь изувечен. Хенджин поднимается с корточек и усмехается: – Вы когда-нибудь прекратите опаздывать? Что случилось на этот раз? – Рассказывай, – игнорирует Сынмин. Хван снова усмехается и докладывает: – Двадцать пять порезов на грудной клетке. Отсутствуют три пальца правой руки. Повреждена лобная кость. Ее добивали головой о бетон. Не знаю пока сколько раз, но все лицевые кости буквально в щепки… Минхо переводит взгляд на удостоверение личности. Девушку перед ним не узнать из-за множественных побоев. – Труп обнаружил местный сантехник сегодня утром. Кто-то из жильцов пожаловался на запах из подвала, – дополняет офицер. – Она умерла дня три назад. Не больше. Ли кивает словам судмедэксперта и снова чертыхается. Очередной труп их маньяка. – Опросите жильцов дома. Может, кто-то что-то слышал. Также найдите в базе номер близких и сообщите о смерти. Сынмин, – он переводит взгляд на лейтенанта, – поехали в это «Шальное яблочко». Опросим директора и ее коллег. Нам нужно знать, что она делала в последний день перед смертью. – Есть. – Хван, с тебя, как обычно, отчет. – Ну а кто сомневался… – в очередной раз усмехается судмедэксперт. – Кстати, пальчики тоже были найдены в ее сумочке. Хотите посмотреть? Сынмин кривится, глядя на Хенджина. У розоволосого сегодня какое-то хорошее настроение. В целом… Хван всегда был таким. – Избавь нас от этого.

***

Стрип-клуб встречает расслабленной музыкой и приглушенным светом. В воздухе пахнет похотью и дешевыми женскими духами. Охранник пропускает их с трудом. Даже когда полицейские показывают ему свои удостоверения. Он просит по рации подойти директора. Только когда пузатый усач появляется на горизонте, Минхо и Сынмин спокойно проходят внутрь. Здесь пусто. На шесте ни одной стриптизерши. – Где ваши… Ли пытается подобрать нужное слово, но его опережает директор: – Крошки? Готовятся в гримерке. Вам нужен кто-то особенный? Минхо достает из кармана куртки фотографию Перес и кладет на стол. Мужчина, минуту ранее представившийся мистером Рамиресом, смотрит на фото и похабно улыбается. – О, моя дорогая вишенка, Рейчел, – он берет фото и слегка проводит пальцем по ее лицу. – Что она успела сделать? Соблазнила кого-то из ваших? – смеется Рамирес. – Она мертва, – строго отчеканивает Ким. Мужчина меняется в лице. Густые брови сводятся к переносице. Фото опускается обратно на стол. – Как же так… В его голосе слышится капля печали и непонимания. Он переводит взгляд на капитана, тот продолжает: – Была убита три дня назад. Ее тело нашли сегодня днем в Саут-оф-Маркете. – Саут-оф-Маркет… – повторяет Рамирес. – Но что она там забыла? Она там давно не живет. – Она жила там? – уточняет Сынмин. – Как долго? – Это было еще два года назад. Когда она только пришла ко мне работать. Спустя пару недель она переехала чуть дальше, в район получше. Я помог ей с этим. У нас были… довольно теплые отношения. Ты спал с ней. Говори прямо. Минхо хочется закатить глаза. Рамирес очень нелепо пытается завуалировать их связь. – Помимо Рейчел, с кем-то еще из ваших сотрудниц у вас были такие отношения? – хмыкает Сынмин. Ли переводит на него взгляд, призывая не продолжать эту тему. Они здесь не для этого. – Почти со всеми, – расслабленно отвечает директор. – Я люблю каждую из своих крошек и очень тепло к ним отношусь. Это же мои девочки… Минхо не хочет слушать это. Он переводит разговор в нужное им русло. – Как вы думаете, что она могла делать в этом районе ночью три дня назад? Рамирес откидывается на спинку дивана и ведет усами. – Могла идти до дома пешком. Ничего удивительного. Такси сейчас поймать довольно сложно, учитывая нынешнюю оживленность на улицах. Ну, знаете, молодежь после клубов… – Вы не предоставляете своим сотрудницам транспорт? – снова уточняет Ким. – Нет. Это не входит в условия нашего договора. – А мы можем прочитать ваш дог… – Парни, – Рамирес перебивает. – Вы пришли сюда узнать о смерти Перес? – он резко меняется в настроении, становится наглым и незаинтересованным, – Так вот, отвечу: я без понятия. Как и любой другой сотрудник моего клуба. Хотите узнать? Расследуйте. В конце концов, это ваша работа. Минхо переводит взгляд на уже закипающего Сынмина. Он чувствует его состояние. Старший лейтенант держится, чтобы не вмазать этому надменному жирдяю. Капитан и сам больше не хочет разговаривать с директором. Он явно ничего не знает. Его волнует только секс со своими «крошками» и хорошая выручка. Минхо прочищает горло и спокойно спрашивает: – Мы можем поговорить с вашими… работницами? Рамирес расслабленно пожимает плечами. – Идите, – указывает он на гримерку. – Но не думаю, что вы узнаете что-то полезное… Гримерка оказывается очень маленькой и темной. Дверь на болтающейся щеколде и ни одного окна. Внутри десять девушек в откровенных нарядах. Пара из них курит, сидя на обшарпанном диване. Остальные же толпятся возле трех зеркал, нанося макияж. Минхо и Сынмин показывают свои удостоверения, переключая на себя все внимание. Они снова протягиваю фото. Девушки сразу же узнают свою коллегу. Никто из них не был в курсе, что она делала в том районе. Описывали Рейчел как веселую и любящую внимание девушку. Она была неконфликтной и очень отзывчивой. Любила сплетни и деньги. Клиенты ее хвалили за красивый голосок и точеную фигурку. В момент, когда девушки расходились по домам, Перес ушла пешком одна. Значит, она встретила кого-то по пути. Но никто не видел этого человека. И снова тупик.

***

Выйдя из полицейского участка вечером, Минхо садится в машину. Перед глазами пляшут буквы. Он снова корпел над бумагами, закрывшись в офисе. Сынмин присоединился к нему только спустя час. На вопрос: где он пропадал? Ким никак не ответил. Но Ли заметил его смену настроения. Обычно серьезный и напряженный лейтенант выглядел немного… счастливым, что ли. Он лыбился порядка пяти минут, перечитывая одну бумажку на пятнадцать раз. Зажигалка чиркает. Пламя поджигает сигарету. Минхо выдыхает дым, еще ниже приспустив окно. Домой почему-то не хочется. Он снова будет один. Ли достает из кармана бумажку с номером и в тысячный раз перечитывает его. Он уже запомнил эти цифры наизусть, но так и не набрал их. Спустя несколько минут раздумий и еще одну сигарету он решается позвонить. Отвечают практически сразу же. – Ало? – Я… – Минхо забывает все слова. – Это… Джисон? – Капитан! Ты, что ли? Я уже думал, не позвонишь, – в трубке слышится смех. Ли улыбается. Он давно не слышал его голос. – Чем занимался все это время? – Все ждал, когда же красавчик полицейский позвонит мне. Сколько прошло? Неделя? Две? – Ты преувеличиваешь, – Минхо закатывает глаза с усмешкой. Джисон смеется. Ли думает несколько секунд, а затем все же спрашивает: – Ты… Ты не хочешь встретиться сегодня? Сейчас?.. Снова слышится смешок, а затем Хан хитро произносит: – Хочешь повторить? – Что? – Ну как же? Вечер субботы. Кино. Твоя машина. Ты и я. Минхо улыбается, почему-то пряча лицо. Хоть его никто и не видит. – Тебе понравилось? – Воздержусь от ответа. – Какой стеснительный полицейский. А мне вот очень понравилось, – уверенно отвечает Джисон. – И я бы с удовольствием повторил. И, может, зашел бы дальше. – Так ты свободен? – резко спрашивает капитан. Воспоминания о том вечере мельтешат перед глазами. Минхо чувствует, как кровь приливает к члену. Он не контролирует это. Мысли, голос Джисона… Все действует на него так… странно. – Для тебя я всегда свободен. – Можем встретиться сейчас? – Сейчас? – Да. Я заеду за тобой. – Ну, заезжай, – Ли слышит хитрую ухмылку. Джисон диктует адрес, и Минхо выезжает с парковки.

***

Укус в шею. Мокрая дорожка, проведенная языком. Джисон целует страстно. Жадно. Словно больше никогда не сможет этого сделать. Он прикусывает нижнюю губу и оттягивает, усмехаясь в поцелуй. Минхо сильнее сжимает его бедра, словно хочет порвать джинсы. Кажется, они действительно трещат. Но их это не заботит. Они все равно от них избавятся. Минхо подъехал к дому Хана еще полчаса назад. Жил он в неблагополучном районе. Кругом слышалась громкая брань. Пьяницы сидели на скамейках, сонно сжимая бутылку самой дешевой водки в руках. Этот район был похож на Саут-оф-Маркет, где нашли тело Рейчел. Ли не хотел сейчас думать об этом. Потрепанная кожанка бросается на соседнее сидение. Подкачанная грудь вздымается под черной майкой. Минхо хочется прикоснуться. Поцеловать. Облизать. Джисон снимает майку, позволяя рассмотреть медовую грудь. Ли проводит языком по соску. Тот встает, твердеет. Он ведет по его талии вверх, оглаживая пресс, сжимая грудь. Хан толкается в его пах, потираясь твердым членом о такой же. Джисон знает – у Минхо большой. И ему это нравится. Ли отодвигает сидение назад и опускает спинку. Он ложится, продолжая ласки. Джисон извивается. Ему уже хочется избавиться от всей этой мешающейся одежды. Но сначала он стягивает майку с Минхо, оставляя на коже пару ярких засосов, и только потом снимает свои джинсы с бельем, протягивая капитану презерватив, вытащенный из кармана. – Я растянут. Можешь войти сразу. Ли кивает, но все же облизывает пальцы и ведет к колечку мышцы. Они входят легко. Сразу два. Джисон хмурится и говорит быть быстрее. Он расстегивает ремень и освобождает чужой член. А затем раскатывает по нему латекс и сам садится. В машине особо не развернуться. Чтобы Хан не ударялся головой об потолок, Минхо прижимает его к себе ближе и начинает толкаться. Джисон стонет в самое ухо. Он повторяет, как ему хорошо, как хорош Минхо. Хан стонет громче, когда Ли достает до простаты. Он продолжает толкаться в эту точку, заставляя Джисона выгибаться. Хан двигает бедрами в ответ. Так плавно и умело. Ли на секунду злится, представляя, что Джисон мог заниматься этим с другими. Он жалеет, что не стал его первым. Хан приближается к уху и вбирает мочку в рот. Он посасывает, продолжая постанывать. Минхо хочется держать его в своих объятиях вечность. Он ловит себя на мысли, что хотел бы делать это каждый день. Не только секс. Быть с Джисоном. После секса они продолжают обниматься. Минхо помогает ему одеться, а затем предлагает что-нибудь выпить. Необязательно алкоголь. Можно просто газировку или холодный чай. Уже глубокой ночью они садятся в каком-то дворе на лавочку и начинают болтать. У Минхо дежавю. Ему кажется, будто Джисон знает его тысячу лет. Он понимает его, поддерживает. Соглашается с каждым словом и смеется с его странных шуток. Они дополняют друг друга. Под утро они расстаются. Проходят дни, но они продолжают видеться. Случайно. Снова магазин. Бар, куда Минхо позвал Миллер, отмечая долгожданную пенсию. Площадь. Что-то их постоянно сводит. Ли кажется, что это судьба. А еще он по уши влюбился. Очень быстро.

***

Ремень рассекает кожу до крови. Раны печет. Джисон ничего не может сделать. Он сильнее впивается ногтями в колени, оставляя кровавые лунки на коже. Сверху слышится смешок. – Сегодня ты даже не скулишь, как псина. Похвально. Неужели, наконец, понял, что ты мужик? Хотя… Эй! Джисон дергается. – Скажи что-нибудь, – усмехается пьяный отец, глядя на изувеченную спину. Закусанная до крови губа дрожит. Мальчик сдерживает слезы и тихо отвечает: – Я мужик… Отец недовольно хмыкает и снова ударяет. В воздухе свистит ремень. Тяжелая металлическая бляшка больно стучит по лопаткам. – Мужики так не говорят! Громче! – Я мужик. – Громче! – снова удар. – Я мужик! Джисон не выдерживает и начинает рыдать. Слезы капают на детские ручки, что сжимают побитые коленки. Отец раздраженно цыкает и толкает Хана. Тот заваливается на бок, больно ударяясь головой о холодный пол. Вонючий толстяк в потной майке с жирным пятном от соуса Сальса присаживается на корточки. Джисон сжимается. Его больно хватают за кучерявые волосы и лицом к лицу произносят: – Ничтожество. Зловонный запах перегара и гнилых зубов бьет в нос. Ему хочется блевать. Но он еще больше съеживается, как испуганный котенок в клубочек. Отец заносит руку и бьет по лицу. В ушах громко звенит. Но даже так он слышит истошный крик матери и… просыпается. В комнате темно и пахнет дешевыми сигаретами. Мокрая майка прилипает к телу. Но пот теплый. Скользкий. Джисон зачесывает прилипшие кудри назад, а затем смотрит на свои руки. Кровь. Он подрывается и включает старый пыльный торшер. Показалось. Ему душно. Хочется выйти на улицу. Он быстро надевает джинсы, мятую майку и свою потрепанную кожаную куртку. А затем выходит, закрывая квартиру на один оборот. Три лестничных пролета под ногами. Скрип железной подъездной двери. И, наконец, свежий воздух. Мокрый асфальт и яркая луна. Прохладный ветер развивает кудри. Джисон прячет руки в карманы и идет, куда глаза глядят. Он часто выходит ночью и бесцельно бродит по городу. Потому что не может заснуть. Засыпает хорошо и без кошмаров он только в одном случае: когда убивает. Только тогда затихают голоса. Голос Темного отца. Он останавливается только спустя полчаса, когда заходит в соседний район. Такие же обшарпанные пятиэтажки, как и в его. Горы мусора и зловонный запах мочи по углам. Днем здесь часто бродят нищие, копаясь в мусорных баках. Но ночью тут обычно тихо. Изредка можно встретить кого-то более-менее адекватного. Иногда в переулках ошиваются алкаши и наркоманы, прижимая к грязным стенам не менее грязные тела проституток. После них всегда остаются капли спермы на кирпиче или шприцы. Презервативами они никогда не пользуются и о личной гигиене, как и о ЗППП, не знают. Впереди виднеется фигура. Это мужчина. Серая ветровка, подшитые брючки. Он не выглядит дорого, но достаточно опрятно. Не как большинство соседей Джисона. Он даже удивляется, что этот мужчина забыл в таком районе. – Извините, – Хан аккуратно останавливает его. – Не подскажете, как отсюда выйти? Незнакомец смотрит на него, хмуря брови. – Представляете, – с улыбкой начинает Джисон. – Засиделся у друга. Днем еще хоть как-то мог сориентироваться. Сейчас в конец заблудился. Хан мастерски врет, пряча все это за лучезарной безобидной улыбкой. Мужчина пока не знает, что скрывается за этими глазами. Какая там у него в душе тьма. Незнакомец понимающе кивает. Он прочищает горло и произносит: – Чтобы выйти из этого района, придется далековато пройти. Такси у нас не ходят. До автобусной остановки идти минут пятнадцать. Я как раз туда направляюсь. – Отлично! Можете провести? Джисон ловит очередной куш. Это будет легкое убийство. По крайней мере, для него. Не для этого несчастного бедолаги точно… – Да не вопрос, – легко соглашается мужчина. – Говоришь, у друга засиделся? Они сворачивают за угол. Улица становится все темнее. Фонари все тусклее и реже. Многие из них вообще разбиты или вырваны с корнем, оставив после себя только оголенные провода. Джисон часто думал о том, чтобы подвесить на них кого-нибудь. Долго мучить током, а потом оставить в костлявых пальцах мучительной смерти. Разговор продолжается: – Да. Отмечали его первый день на работе. – Утром-то хоть проснется? – усмехается незнакомец. – Как знать, – подхватывает Хан. – Это уже ему разбираться. На вид мужчине лет шестьдесят. Негустые усы с легкой сединой. На затылке проплешина. Он очень разговорчивый. И постоянно посмеивается. Но Джисону все равно на него. Ему уже все равно на то, кого убивать. Лишь бы убить. Он хочет. Ему эту нужно. Ему нужны чужие крики, стоны боли и мольбы. Ему нужна кровь. Темному отцу нужна кровь. Джисон часто слышит его голос. Он низкий, но ласковый. Сатана всегда обращается к нему мягко, как к своему ребенку. «Дитя мое». «Мой верный друг». Хан не его слуга. Он его сын. Темный отец всегда с ним. Он помогает. Направляет. Спасает. Он рядом. Бережет. Джисон часто целует свой крест, благодаря Сатану. Перевернутый крест внутри пентаграммы на тонкой цепочке. Он получил его от Верховного жреца Сатанинской церкви. Священник сказал ему, что Темного отца можно чтить и в обычном храме и молиться по-своему. Сатана не дьявол. Он их бог. Позади остается еще один поворот, выводящий в узкий переулок. Мужчина выходит вперед. – А вы чего так поздно на автобус? Работа? – спрашивает Хан. – А куда я еще могу? Конечно, – отмахивается он. – Сменщика увезли на скорой, кажись, с отравлением. А у нас там один стажер остался. Я же охранником в приюте работаю. Там дети такие… То побег решат устроить, то вообще запру… Он не успевает договорить. Джисон подносит к горлу нож и надавливает. Пора заканчивать этот цирк. – Эй, парень, ты чего? – тут же испуганно спрашивает мужчина, капитулирующе поднимая руки. Он тяжело сглатывает, кадыком упираясь в холодное лезвие, и пытается хоть немного повернуться. Сбежать. Но Джисон ему не дает. – Как же ты меня уже достал со своей болтовней, старик. Хан действительно устал от этого нескончаемого потока мыслей. Но он до последнего не показывал своих истинных эмоций. Настоящий актер. Сказать честно, мужика уже давно хотелось ударить камнем по голове и вырубить, чтобы он, наконец, заткнулся. Но ведь так неинтересно. – Это шутк… – Заткнись, – спокойно произносит Хан, заставляя идти вперед. – Я с-сейчас в полиц… – И как же? Твой мобильный уже у меня в кармане. Будешь кричать? Старик не успевает похлопать себя по карманам. Джисон пинает его в спину. Мужчина падает прямо в лужу, больно ударяясь об асфальт. – Тебя здесь никто не услышит. Я знаю этот район как свои пять пальцев. Впрочем, как и весь город. В этом переулке никто не живет. Последняя бабка сдохла тут еще месяц назад. Здания под снос. Правда, очень жаль, – цыкает он. – Негде будет убивать таких как ты… Джисон сверкает перед ним ножом-бабочкой. Мужчина пятится назад и просит не убивать. Говорит что-то про «побойся бога» и «это грех». Но Хану плевать. Бог его любит любым. Его бог – Сатана. И убийство у Темного отца – не грех. А почтение. Хан достает из кармана веревку и начинает связывать свою жертву. Мужчина кричит, но его никто не слышит… Старик заставляет скучать Джисона очень быстро. Он сдается через пять минут и два колотых в живот. Издеваться над ним было не так весело, как над молодыми. Те держались дольше. Он вытирает о чужую ветровку свой нож, а затем развязывает руки. Позже он сожжет эту веревку прямо у себя в раковине и выбросит пепел вместе с остальным мусором. Он снимает перчатки и прячет их так же в карман, а затем слышит короткое уведомление. Это его телефон. Он вытаскивает его и видит на экране знакомое имя. Минхо написал, что не может уснуть и снова хочет увидеться. Джисон отвечает ему, что тоже. А затем целует свой крест, благодаря и почитая Сатану. Он оставляет труп и уходит из подворотни, возвращаясь в свой соседний район.

***

Минхо, окрыленный чувствами, забывает обо всем. Он думает только о Джисоне. Но новая жертва заставляет его спуститься с небес на землю. Ли злится и буквально находится на грани отчаяния. Прошел уже месяц, а они так и не нашли этого психопата. К делу подключаются и другие полицейские. Но все безуспешно. Никто ничего не видел. Никто ничего не знает. Джисон успокаивает его и говорит, что они когда-нибудь да найдут этого маньяка. А Минхо, сам того не подозревая, рассказывает Хану всю информацию о ходе расследования. Расследования его убийств. К вечеру капитан так и не получает обещанный отчет от Хенджина. Поэтому идет к нему в кабинет. Мало ли, может, заснул или еще чего. Хван торчал вчера в морге всю ночь, работая над трупом. А утром ни свет ни заря поехал на новое место очередного убийства. Телу было больше десяти дней. К тому же найти его было не так-то уж и просто. Оно лежало за мусорными баками, накрытое сверху старым брезентом. Тревожный звонок о пропаже поступил от напарника жертвы, когда тот в очередной раз не вышел на работу. Сначала на работе шутили, что мужик загулял. Ведь он часто выпивал. Но когда вскрыли дверь и никого не нашли дома… Стало уже не до шуток. Родни у него не было, поэтому никто в полицию не обратился. Даже начальству было плевать. Кроме напарника… Джисон тоже предлагал помощь, но Минхо отказался. А зря… Капитан вошел в кабинет судмедэксперта без стука, да так и замер на месте. Картина, что удалось ему лицезреть, была очень необычной: Хенджин страстно целовал Сынмина, усадив того на свой рабочий стол. Если бы не предупреждающее покашливание Минхо, парочка его бы даже не заметила. Ким первым оттолкнул Хвана и, извинившись перед капитаном, пулей выбежал из кабинета. Ли только и успел увидеть его красные от стыда щеки. Минхо переводит на Хенджин взгляд, выгнув бровь. Тот нахально улыбается, глядя в открытую дверь. – Я, значит, жду его отчет, а он лобызается с моим лейтенантом. И как ты это объяснишь? Хван усмехается, садясь за стол. На его лице нет ни капли стыда. Он абсолютно спокоен. – Во-первых, почему это твоим? Сынмин уже давным-давно мой. Минхо закатывает глаза и подходит ближе. Стол судмедэксперта завален бумагами и фотографиями трупов. На краю три пустых чашки кофе. Этими чашками напичкан весь кабинет. Хван не был чистюлей. У него всегда был бардак. Что на столе, что в мыслях. Он был очень хаотичным и спонтанным. Неусидчивым, словно трудный подросток. Бунтарь. Его шутки, внешний облик. Все говорило о том, что он хотел привлечь к себе внимание. За всем этим пряталась своя личная травма. Минхо слышал от Хенджина про родителей, которые не особо замечали его из-за своей работы. Они бросили сына несколько лет назад и уехали в другую страну. Хван говорил, что общается с ними очень редко. Он прятал в себе того обиженного ребенка, но никогда не говорил об этом. С Минхо он поделился этим всего лишь однажды. И то, будь он трезвым, не рассказал бы. Ему хотелось поддержки. И Ли поддержал друга. Он был старше его на четыре года. Возможно, Хенджин видел в нем старшего брата, поэтому постоянно лип к нему. Хван был на голову отбитым. Минхо часто шутил про это. Но когда дело касалось работы, он менялся до неузнаваемости, превращаясь в настоящего профессионала. И хоть он был очень молод, в отделении считали его одним из лучших специалистов. – Я говорил о нем как о своем подчиненном, – капитан снова закатывает глаза. – А я как о своем парне, – подмигивает Хван. – Вы встречаетесь? Хенджин утвердительно кивает с улыбкой. – Я думал, что кроме интрижек на одну ночь, ты ни на что больше не способен. Судмедэксперт смеется, вытаскивая из стола папку и протягивая ее капитану. – Ты слишком плохого мнения обо мне. Минхо принимает папку, пробегаясь глазами по отчету. А Хенджин в это время выкладывает ему все об отношениях с Сынмином. Хоть он и не просил… Все началось еще месяц назад, когда Хван пригласил капитана в бар. После попойки Хенджин поехал к Киму. Тот на удивление пустил без вопросов. Хван помнит плохо, как все случилось. Но на утро следующего дня он проснулся в кровати с лейтенантом. Голым. Хенджин давно не ровно дышал к нему, поэтому в тот день рассказал о своих чувствах. Сынмин сначала говорил, что не хочет с ним отношений, и все это было ошибкой. А через время сам предложил встречаться. И вот тут Минхо удивился. Ким, которого он знал, никогда так не делал. Видимо, действительно любил этого взбалмошного и сумасшедшего судмедэксперта. А все его недовольные комментарии в сторону Хвана были лишь для отвода глаз… Проторчав в кабинете Хенджина еще полчаса и дослушав «историю любви», он направился к себе. Сынмин, уткнувшись носом в бумаги, ждал его уже там. – Хван мне все рассказал, – сразу же произносит капитан, как только переступает порог. – О чем? – тихо спрашивает лейтенант, не поднимая глаз. – Вы встречаетесь. В кабинете наступает давящая тишина. Ким заметно напрягается. – Я рад за вас. Сынмин непонимающе поднимает на него взгляд. Ему показалось, что он ослышался. Минхо улыбается и продолжает: – На самом деле было ожидаемо, что вы когда-нибудь сойдетесь. Всегда думал, что вы подходите друг другу. – Капитан… – Вижу по глазам, что ты удивлен, – он по-доброму усмехается. – Думал, я буду ругать тебя или что? – Нет, но… Я думал, что вы против чего-то такого… между парнями… – Я похож на гомофоба? – Ли выгибает бровь, указывая на себя пальцем. Ким несмело пожимает плечами. Возможно. – Да будет тебе известно, – Минхо ухмыляется. – Я спал и с мужчинами, и с женщинами. Мне все равно. Я считаю, что у любви вообще нет пола. Сынмин несмело улыбается, поддерживая его мнение. – К тому же сейчас у меня тоже есть любимый человек и это мужчина. Я заметил, что ты расцвел в последнее время. Кажется, это все благодаря Хенджину. Ким смущается. Кивает. – Вы тоже. На самом деле, – он продолжает все с той же улыбкой, – мне очень хорошо с ним. – Чувства, любовь – это все прекрасно. Но, – капитан предупреждающе выставляет палец и смотрит прямо в глаза лейтенанту, – не забывайте и о работе. Я больше не хочу ходить за отчетом к Хвану. Передай ему это. Сынмин снова улыбается и обещает передать. Он благодарит Минхо за понимание и желает ему удачи с его любимым человеком. Под конец рабочего дня Ли звонит Джисону и предлагает встретиться снова. Они пока не встречаются, как Сынмин с Хенджином. Минхо надеется в скором времени это исправить…

***

Выходной Минхо и Джисон проводят вместе. Они встречаются на площади и бредут гулять. Ли неважно, что делать, где ходить, где сидеть, что есть. Главное – с Джисоном. Хан водит его по тихим улочкам. Минхо никогда здесь не был. Справа детская площадка, слева парк. У забора раскинулись три высоких яблони с большими зелеными плодами. Джисон подпрыгивает и срывает одно с толстой ветки. Он вытирает его об майку, а затем достает из кармана нож-бабочку и разрезает напополам, отдавая вторую часть Минхо. Тот обращает внимание на его мастерское владение ножом и трюки, что Хан вытворяет. Бабочка буквально порхает в его руках, словно Джисон делал это всю жизнь. – Я очень люблю ножи, – неожиданно начинает он. – Их холодные тонкие лезвия, что делают идеальный надрез. Удобная ручка, что лежит в ладони, будто там ей самое место. Была бы моя воля, я бы ни за что не выпускал нож из руки. Минхо смеется, совершенно не обращая внимания на то, с какой интонацией Джисон рассказывает это. У него в глазах восхищение. Ладонь сильнее сжимает бабочку. Он разрезает свою половину еще на две и со смешком произносит: – Иногда кажется, будто все, что попадает под мое лезвие, умоляет не убивать, – он подносит половинки яблока ближе к капитану и наигранным писклявым голосом продолжает: – Нет! Не убивай меня! Умоляю! Я хочу жить! Он разыгрывает сценку, но Минхо не замечает подтекста. Он настолько влюблен, что любое слово Хана воспринимается как «бла-бла-бла» с сердечками по контуру. Мимо ушей проносятся и слова, когда Джисон, разрезая, получает удовлетворения. Ему нравится резать. Ли и это игнорирует. Хан смеется. Ли вместе с ним. Какой же капитан наивный. Джисон уже давно посадил его на крючок. А Минхо и не скрывает своих чувств. Хан решает перейти к следующему шагу. Чтобы быть еще ближе. Джисон переводит тему. Он начинает рассказывать, как переехал в Сан-Франциско и искал квартиру. Конечно же, он врет. А Минхо, естественно, верит во все. Во всю лапшу, что Хан вешает ему на уши. В конце он резко меняется в настроении. Становится каким-то грустным. Расстроенным. Ли подмечает это и обеспокоенно спрашивает. – Что случилось? Джисон отмахивается, но через время все же говорит: – Я так привык к своему району. Пусть он и не особо хорош. Но все же… – он берет паузу. – Меня выселяют из квартиры. К концу недели должен буду освободить ее. Минхо замирает. Ему становится жалко Хана. Он почему-то сразу думает о том, что тот уедет из Сан-Франциско. Ли не хочет расставаться. Он принимает решение, о котором уже давно думал… – Переезжай ко мне, – вот так просто произносит Минхо. Джисон слабо усмехается и застенчиво чешет затылок. – Не шути так… – Нет, – Ли останавливается и берет его за руки. – Я серьезно. Переезжай. Хан снова усмехается и отнекивается. Но он знает, что Минхо настоит на своем. Ли давно хотел это сделать. Он не скрывал, что был влюблен в Джисона. Ему хотелось больше времени проводить вместе. Хотелось воплотить свои сны в реальность. Он не боится, ему не нужно тянуть время, чтобы набраться смелости. Он улыбается и мягко произносит: – Ты мне стал очень дорог. Я бы правда хотел жить вместе. Может, пока не навсегда. На время. Как тебе будет удобно. Я не знаю… Но знаю одно… Я… Я люблю тебя. И я хотел бы… Джисон прерывает его на полуслове и целует, улыбаясь прямо в чужие губы и сильнее сцепляя руки где-то на чужой шее. От него пахнет дешевым табаком и не менее дешевым пивом. Но Минхо привык к этому запаху. Он ему нравится. – Я уже думал, ты никогда этого не скажешь, – усмехается Хан, разрывая поцелуй. Минхо тонет в его темных глазах. Ему хочется забрать Джисона к себе навечно. Обнимать. Целовать. Не отпускать никуда и ни за что. Хан стал для него целой вселенной. Ли почему-то был уверен, что он для Джисона тоже. – Я тоже люблю тебя, мой самый красивый капитан. И если ты так хочешь, то я перееду к тебе. – Честно? – спрашивает Минхо, уткнувшись ему в висок, и оставляет легкий поцелуй на кудряшках. – Честно. Минхо даже не догадывается, что слова Джисона – всего лишь наглая ложь. Или почти…

***

В квартире стоит запах сладких сигарет и травки. Хан открывает дверь и заходит внутрь. Его никто не встречает. Потому что хозяин и так знает, кто к нему пришел. Джисон проходит по темному коридору глубже и открывает потрепанную дверь. Здесь пахнет еще сильнее. На кресле с высокой спинкой сидит блондин, уместив ноги на столе с тремя разными громоздкими компьютерами. В его руке тлеет сигарета. Он затягивается, выпуская очередную дозу дыма, и смахивает пепел в желтую пепельницу-утенка. – Ты быстро, – произносит он, поворачиваясь. Феликс был его другом. Единственным другом. Потому что больше ни с кем Хан не общался. Блондинистые волосы до плеч, круглые очки на веснушчатом носу и заметные синяки под глазами. Кожа бледная-бледная. Почти белая. Потому что Ликс редко выходил на улицу. По крайней мере, днем. Зарабатывал он нелегальным путем. А именно хакерством. Он мастерки разбирался не только в двоичных кодах, но и в самих компьютерах, модифицируя их покруче современной техники на крупных заводах. Ликс был настоящим гением. Джисон не знал, как бы сейчас жил, если бы не он. Феликс часто ему помогал и подчищал за ним грязь. А еще перепрошивал мобильники, которые Хан воровал у своих жертв и продавал. Они делили выручку напополам. Плюс еще один бизнес в копилку. – Сколько на этот раз? – спрашивает Ли, делая очередную затяжку. – Три, – Джисон достает из кармана кожанки телефоны и бросает их на стол. – Те уже готовы? Феликс ничего не отвечает. Зажимает между губ сигарету и открывает сейф, чтобы порыться в нем. Спустя полминуты он достает коробку и протягивает ее другу. – В одном из телефонов была целая галерея порнухи. Хочешь посмотреть? Хан кривится. Ликс усмехается, забирая новые гаджеты и убирая их в сейф. С ними он поработает чуть позже. – Пиво будешь? Джисон соглашается. Ли отправляет его на кухню. В холодильнике на пустых полках Хан находит несколько банок. Он берет две и приносит в комнату. Тут темно. Горят только мониторы. В углу старый диван. Несколько сейфов закрыты на замок. Кажется, в одном из них у Ликса припрятано оружие. Шум компьютеров бьет по ушам, но Джисон уже привык. Он часто наведывается сюда. Познакомились они несколько лет назад, когда Джисону нужно было срочно свалить из Мексики и поменять гражданство. Знакомые парни из гетто посоветовали ему Феликса. Сначала он не вызвал у Хана доверия. Худощавый торчок, пропахший травкой, сигаретами и героином. Он не прятал свои исколотые вены и абсолютно не боялся полиции. У него там были связи. Феликс всегда знал, что все в этом мире решают деньги и чертовски прокачанные мозги. У него же было и то, и другое. Жестяная банка щелкает. Джисон плюхается на диван и делает глоток. Феликс, не отрываясь от компьютера, спрашивает: – Как твой капитан? Конечно же, Ликс знает о существовании Минхо. Ведь именно он предоставил ему всю информацию об этом полицейском. Начиная с самого рождения и заканчивая сегодняшним днем. Хакер знал про всех абсолютно все. Минхо не стал исключением. – Предложил переехать к нему. – Он все еще не догадался, что ищет именно тебя? Джисон усмехается, делая еще один глоток. – Он настолько глуп, что даже не замечает моих очевидных намеков. Но у него хороший член. Хоть какая-то выгода, – пожимает он плечами. Ликс щелкает кнопкой мыши и вводит на клавиатуре какой-то код. На мониторе выплывает несколько вкладок. Феликс открывает одну из них и хмыкает. На экране запись с камер видеонаблюдения. Минхо разговаривает со своим коллегой в коридоре полицейского отделения. Он даже не подозревает, что за ним практически круглосуточно ведется слежка. Джисон следит за ним. Феликс знал о каждом преступлении Хана, но не сдавал его. А зачем? Ему было все равно, что там происходило за территорией его уютного убежища. Пока все боялись загадочного маньяка, который жестоко издевался над своими жертвами, Феликс разговаривал с ним по душам и глотал пиво. Их дружба была выгодна для них обоих. А дружба ли это вовсе?.. – Сегодня перевожу свои вещи. Ликс снова усмехается, глядя в монитор. – Как ты будешь объяснять ему свои ночные вылазки? – Я же сказал, он настолько глуп, что ничего не замечает. Верит во все мои слова и откровенную ложь. – Он просто влюблен в тебя. Очевидно. К тому же ты прекрасный актер… – Но ты-то не ведешься, – выгибает Хан бровь. – Я просто очень хорошо тебя знаю. К тому же я гений, – усмехается Феликс, закрывая видео с камер наблюдения, а затем напоминает другу: – Он, кстати, уже собирается домой. Думаю, тебе тоже стоит поторопиться. – Подождет, – отвечает Хан. – Допью пиво и пойду. В эту же секунду ему приходит сообщения от Минхо. Джисон мило отвечает ему, что почти готов и ждет его. А затем кладет телефон обратно в карман и удобно расслабляется на диване. Покидает квартиру Феликса он только через полчаса. И как только он заходит к себе домой, ему звонит Минхо: – Я подъехал. Мне подняться? – Нет. Подожди в машине. У меня не так много вещей. Джисон убирает все свои улики в коробку и закрывает ее, напоследок вдохнув запах крови и чужих духов. Этой коллекции позавидовал бы любой серийник. Джисон хранил частичку каждой своей жертвы у себя…

***

Проходит две недели. Минхо просыпается каждый день в абсолютном счастье. Он живет с любимым человеком. Засыпает с ним в обнимку. Принимает вместе душ и завтракает. Иногда Джисон провожает его до работы, а затем идет уже на свою. Минхо думает, что он работает в магазине дисков напрокат. Джисон врет ему каждый день, а Ли об этом даже не догадывается. Хан доходит до ближайшего угла, а затем спокойно возвращается домой. У него уже чешутся руки, чтобы кого-нибудь убить. Но он решает потерпеть до ночи. Минхо продолжает ему рассказывать все о ходе расследования. А Джисон только и рад посмеяться с тупости местных полицейских. Иногда он сам дает подсказки, но Ли, кажется, словно не замечает их. Минхо просыпается посреди ночи и обнаруживает рядом пустую подушку. Сначала он думает, что Джисон вышел попить воды или по нужде. Но, обойдя всю квартиру, так и не видит своего возлюбленного. Он звонит ему, но телефон звучит из спальни. Гаджет лежит на тумбочке, мигая ярким экраном. Минхо беспокоится. Он принимает решение пойти поискать возлюбленного. Но как только надевает джинсы, замок в двери щелкает. Джисон появляется на пороге. Ли застывает в коридоре, глядя на него. В окно бьет молния, освещая фигуру Хана. С кучерявых волос капает вода. Грязные ботинки прилипают к полу. Хан смотрит на него исподлобья и жутко улыбается. Минхо становится не по себе… Он промаргивается, пытаясь согнать морок. Показалось… – Ты чего не спишь? – спрашивает Хан, снимая куртку. Из кармана чуть не вываливается нож. Он убирает его и снова спрашивает: – Минхо? Что-то случилось? – Где ты был? – Гулял, – пожимает плечами и проходит дальше. Ли останавливает его, замечая на руке кровь. Он смотрит на него испуганными глазами, пытаясь выяснить, откуда это у него. – Порезался, наверное, где-то. Иди спать. Я скоро приду, – Хан целует его и уходит в ванную. Минхо стоит в коридоре еще несколько минут, а затем все же снимает джинсы и возвращается в постель. Он дергается, когда Джисон обнимает его со спины холодными руками. Тот смеется и снова целует куда-то в затылок. Ли хочет его спросить, почему он гулял так поздно? Почему не предупредил? Почему его руки такие холодные? Почему он выглядел так? Где он был… Но когда задает вопрос, Хан уже не отвечает. Спит. Наутро Минхо снова спрашивает о том, что произошло ночью. Джисон его успокаивает, но так и не объясняет ничего. Оставляя Ли в догадках, он уходит на работу. Через три дня находят новое тело. Но Минхо никак не связывает ночную прогулку Джисона и это убийство…

***

В пятницу Минхо возвращается рано. Хан уже ждет его на кухне с недоготовленным ужином. Они доделывают его вместе, а затем садятся за стол. – Мне сегодня нужно будет съездить к одному моему знакомому. – Зачем? – спрашивает Джисон, накалывая мясо на вилку. – Забрать свой пистолет. Недавно он стал жутко заедать. Я попросил у начальства разрешения на замену. Мой друг как раз работает в оружейном магазине. Наше отделение сотрудничает с ним. – Можно поехать с тобой? Ли смотрит на него с удивлением. Хан смеется. – Мне чертовски нравится оружие. Буквально любое. Про мой нож ты уже знаешь. Он достался мне от отца. В детстве мы часто ходили с ним в такие магазины. У него было ружье. Он всегда покупал себе патроны. Потому что часто охотился. Когда я стал постарше, он начал брать меня с собой. Но в какой-то момент наши отношения ухудшились. Я скучаю по тому времени… Минхо внимательно слушает его и совершенно не догадывается, что это очередная ложь. Каждое слово. Джисон переводит на него взгляд и смеется. – Что? Почему ты так удивлен? – Отец водил тебя маленького по оружейным магазинам? – Да. А что тут такого? – Ну… Не знаю… Это очень странно. Обычно детей водят в парк или в игровые клубы… Хан снова смеется. – Поверь. У меня была очень необычная семья. Минхо знает его историю о родителях. О матери, которая работала в приюте. Об отце, с которым Джисон любил проводить раньше время. Но он опять же не знал, что все это вранье. Мать Джисона никогда нигде не работала. А отца он ненавидел с самого рождения. Минхо не знал о нем ни капли правды. Он не знал его настоящего. Они заканчивают ужинать и вместе моют посуду. А затем быстро собираются и выезжают. Спустя двадцать минут в дороге они уже заходят в магазин. Где их встречает улыбчивый продавец. – Минхо! – приветствует крупный мужчина, пожимая капитану руку. – Только час назад звонил один из ваших, – он переводит взгляд на Джисона и спрашивает: – А это кто с тобой? Хан машет ему рукой, а затем его внимание привлекает стенд с ножами. Дальше он игнорирует их разговор, разглядывая холодное оружие. Минхо представляет его как своего парня. Продавец одобрительно кивает. Они переходят к делу. Он вытаскивает из-под прилавка пистолет, спрятанный в плотную ткань, а затем ставит коробку с патронами. Минхо заправляет магазин, снимает с предохранителя, прицеливается в мишень, но не стреляет. Снова ставит на предохранитель и убирает оружие в кобуру. Он замечает интерес Джисона к витрине с ножами. Хан буквально прилип к ней, как ребенок к стенду с игрушками. Выходят они только спустя десять минут. Минхо останавливает его и протягивает коробку. Джисон принимает ее, подозрительно щурясь. Ли улыбается и предлагает открыть. – Ну, как тебе? – спрашивает он, видя в глазах Хана восторг. – Ты шутишь? Это мне? – А кому же еще? Джисон крепко обнимает его и сразу же начинает вертеть нож в руках. Черная коленная сталь с чуть изогнутым лезвием. На ручках красный контур, словно палящий огонь. Хан буквально подпрыгивает, выбрасывая какой-то трюк, а затем прячет нож в карман. Он тысячу раз благодарит Минхо и страстно целует. Ли нравится видеть его таким. Таким радостным, беззаботным и счастливым.

***

Спустя неделю Ли замечает, что Джисон начинает плохо спать. Он не высыпается, подолгу стоит у окна и курит. Однажды Минхо находит его на кухне, на холодном полу. Хан впервые рассказывает про кошмар, упуская все важные детали. Следующие дни он кричит по ночам. Ли предлагает ему обратиться к врачу, но Хан отказывается. Он лишь глотает снотворное и с трудом засыпает. В понедельник Ли будит его на работу, но Джисон никуда не идет. Вечером они узнают, что Хана уволили. На самом деле Джисон просто устал наворачивать круги возле дома. На следующую ночь Минхо снова просыпается в постели один. Он решает подождать Джисона в гостиной. Потому что спать без него не хочется. Только спустя час он слышит, как открывается дверь. Как Джисон проходит, игнорируя его, и скрывается в спальне. Но выходит оттуда спустя пару минут и только тогда замечает Минхо. – Где ты был на этот раз? – спрашивает он. – Не мог заснуть. Решил прогуляться. – Пора прекращать твои вечерние прогулки, – недовольно произносит Ли. – На улице опасно. Там орудует маньяк. Только вчера мы нашли еще один труп. Знаешь, сколько людей он уже убил? Десять. За два месяца, Джисон. Десять невинных человек. Мы никак не можем найти этого ублюдка. Ты вообще поним… – Это не мои проблемы, – холодно перебивает Хан. – Ты полицейский. Не я. Ищите лучше. Может, он у вас под носом. Просто вы настолько слепые, что не видите его. Минхо пугается его смене настроения. Его безразличию. Джисон молча уходит в ванную. Возвращается в постель он только через два часа. Ли не спит всю оставшуюся ночь. На утро Хан делает вид, будто ничего не произошло. Минхо больше не поднимает эту тему. Он его слишком любит, чтобы обижаться…

***

В воскресенье они решают развеяться и поесть вне дома. Джисон сразу предлагает бургерную. Минхо слишком слаб перед ним, чтобы отказать. Они забирают заказ и садятся за столик. Джисон уминает картошку фри, обильно политую соусом, и запивает колой. Он пачкается. Минхо вытирает ему салфеткой рот, а затем поднимает глаза к выходу. Знакомое лицо смотрит прямо на него, приспуская очки. – Минхо! – радостно произносит Хван. Он бессовестно подсаживается к ним за столик и ворует один из наггетсов. – Ты же обычно не ешь такое, – усмехается Хенджин и переводит внимание на Хана. – А это что за душка? Ли закатывает глаза, представляя его как своего парня. Джисон улыбается, поддерживая с Хенджином разговор. Они быстро находят общий язык. Минхо чувствует себя третьим лишним. Он не ревнует. Знает, что Хвана дома ждет Сынмин. Просто ему не нравится, что его друг вклинивается в их с Ханом свидание. Разговор меняет русло по щелчку пальцев. Джисон хвастается перед Хваном новым ножом, что ему подарил Минхо. А заодно и показывает старый. Судмедэксперт внимательно рассматривает холодное оружие, а затем странно косится на Ли. Хан шутит все время странные шуточки. У Хенджина появляется куча вопросов. Он решает задать их Минхо в более спокойной обстановке. Это получается сделать только на следующий день, когда он приносит капитану очередной отчет о трупе. – Ты не заметил, что твой Джисон очень странный? – с ходу спрашивает Хван.       – Ты о чем? – Одержимость ножами. Шутки про смерть. Не? Минхо непонимающе косится на него. Что он имеет в виду? – Он эмоционально нестабилен. И очень много привлекает к себе внимания. А еще у него фальшивая улыбка. – Что… – хмурится капитан. – Обычная улыбка. – Она жуткая. Да у него в карманах буквально два ножа! Напоминаю, наш серийный маньяк орудует именно такими. Ли тяжело вздыхает, открывая отчет. – Не неси бред. Ты со своими трупами уже с ума сошел. И куда смотрит Сынмин… Может, тебе отпуск взять? – Минхо, я серьезно. Мне твой Джисон абсолютно не нравится. – А мне не нравится сейчас твое поведение. Все твои слова не имеют никаких оснований. Ты буквально обвиняешь человека в том, чего он не делал. – Я не обвиняю. Просто советую к нему присмотреться. Минхо закатывает глаза. Почему Хенджин сегодня такой… Дверь открывается. В офис заходит Сынмин. Ли благодарит вселенную, что именно сейчас послала к нему Кима, потому что слушать весь бред поехавшего с катушек судмедэксперта он сейчас абсолютно не в настроении. – Как хорошо, что ты пришел, – произносит он лейтенанту. – Успокой, пожалуйста, своего парня. – Что случилось? – Ты видел Джисона? – тут же спрашивает судмедэксперт. – Кто это? – Мой парень, – отвечает Ли. – Нет, – Ким качает головой. – А ты уже успел его увидеть? Хван кивает. – Когда? Я тоже хочу. – Он странный, – отвечает Хенджин. – Мне бы тоже было интересно услышать твое мнение о нем. – Так, – не выдерживает Минхо, поднимаясь с места. – Моего парня мы сейчас обсуждать не будем, – он мягко выводит судмедэксперта из кабинета: – У нас очень много работы. Впрочем, как и у тебя. Поэтому прошу… Не неси бред и возвращайся к своим трупам. – Но… Хван не успевает ничего сказать. Дверь перед его носом закрывается. Он хмурится, пряча руки в карманах белого халата, и тихо произносит: – Вот будет смешно, если Джисон окажется убийцей… Иметь при себе два ножа… Нет, это очень странно…

***

Металлические ступеньки скрипят под ногами. Джисон поднимается по пожарной лестнице на самую крышу. Перед ним открывается вид на неблагополучный район. Старые пятиэтажки с дырявой крышей. Из окон слышится пьяная брань и крики детей. Хан игнорирует их, рассматривая сумрачный горизонт. Тусклые пыльные фонари подсвечивают город. Будь у него воля, всех бы тут переубивал. Он садится на край и поджигает сигарету. Бензиновая зажигалка щелкает, выпуская огонек. В спину дует теплый ветерок. Хан затягивается, разглядывая заброшки, и усмехается. В одной из них сейчас гниет чье-то тело. Минхо так и не нашел его. Как же Джисону нравится с ним играться. Добрый, доверчивый полицейский. Влюбленный полицейский. Он ведь не знает о нем ничего. Не догадывается о том, кто Хан на самом деле такой. Он монстр. Убийца. Сатанист. Минхо же видит в нем свою любовь. Улыбчивого парня, который любит целоваться и утягивать в спонтанный секс. Джисону правда нравится секс. С капитаном так точно. Иногда у него проскакивают странные мысли. Иногда ему с Минхо и правда хорошо. Но в его жизни нет места для счастья. Он обречен. Проклят. Он был проклят с самого рождения. Плохая семья, побои отца. Зависимости. Джисон давно опустился на самое дно. Оттуда уже не выбраться. С его диагнозом он больше никогда не сможет иметь нормальную жизнь. Ни одна, даже самая хорошая актерская игра, ни одна натянутая улыбка и маска не спрячет за собой его нутро. Шизотипическое расстройство личности и психотическое расстройство. Неконтролируемая агрессия. Эмоциональная нестабильность. Жажда убийств. Целый букет… Он живет с этим всю жизнь. Иногда хочется освободиться от всего этого. От голоса, что приказывает ему убивать. От ночных кошмаров, что кажутся явью. Хану не сбежать. Если только умереть… Он докуривает сигарету. Тушит ее прямо о старую кровлю крыши и выбрасывает в никуда. Затем поднимается на ноги, оттрехая джинсы от пыли и грязи, и открывает дверь, ведущую в дом. Спускается вниз по старой чердачной лестнице и останавливается возле единственной двери. Она железная, серая, со скрипящими петлями и тяжелой ручкой. За дверью уже ждут, поэтому не встречают. Феликс никогда не встречает. Джисон, не разуваясь, проходит в знакомую мрачную квартиру. Он открывает очередную дверь и отвешивает приветствие. Ликс только мычит, зажимая зубами жгут на плече. Он держит ложку с полукипящей жижей над зажигалкой. Хан узнает этот запах. Героин. Пламя зажигалки тухнет. Феликс шприцом набирает яд, а затем прокалывает иглой взбухшую вену. Он откидывается на спинку любимого кресла, прикрывая глаза. Джисон усмехается. Ликс и дня не может без наркоты… – Хочешь? – предлагает он. Хан отказывается, бросая ему очередную партию ворованных телефонов. Затем, как обычно, идет на кухню за пивом, а расслабляясь на старом диване, смеется вместе с другом над местными полицейскими. Так проходит их каждая встреча.

***

Минхо злится. Очередной труп не заставляет себя долго ждать. Он не понимает, что делает не так. Почему не может поймать этого ублюдка? Сынмин успокаивает его, вручая маску. Они заходят в недострой, встречаясь с Хенджином. Судмедэксперт сразу указывает за спину. Ли чертыхается, подходя ближе. – Это что, мать твою, такое? – Очевидно, пентаграмма, – пожимает плечами Хван. – Нарисованная кровью жертвы. – Ты хочешь сказать, что он чертов сатанист? – Кажется, он снова оставил нам подсказку, – Ким подходит ближе, внимательно рассматривая рисунок. Пятиконечная звезда в круге с перевернутым крестом внутри растянулась на добрых два метра. Минхо почти рычит, переводя взгляд на труп. Он обескровлен. Хенджин усмехается, рассматривая многочисленные порезы. Хотя это совсем не смешно. Убийца играется с ними, оставляя подсказки. Но никто не может их разгадать. Он потешается. Минхо воротит от одной только мысли, что это животное может ходить вместе с ним по одним улицам, есть в одних и тех же кафе и закупаться в продуктовых. Но он, черт возьми, никак не может его найти. Он уже не просто хочет поймать его. А помучить, точно так же, как и этот псих своих жертв. Он хочет, чтобы это чудовище загнивало в камере. Он не позволит ему легкой смерти. Казнь – самый простой выход. Минхо не хочет такого исхода для него. Будь у него возможность, он бы запер эту скотину навечно в аду. Но он не бог. А вот убийца строит из себя бога… Спустя полчаса тело увозят. Хенджин выбрасывает в урну перчатки и подходит к Минхо. Ли выкуривает уже третью сигарету. Его буквально трясет от злости. Хван пристраивается рядом, отмахиваясь от дыма, а затем аккуратно произносит: – Не пойми меня неправильно. Но я видел подобный знак у Джисона. Ли стряхивает пепел, резко поворачиваясь к нему. – В тот день, когда мы встретились в кафешке. У него на шее висел медальон. Я не придал этому значения, но сегодня… – Что ты хочешь мне сказать? – раздраженно спрашивает капитан. Хенджин медлит, пряча руки в карманах униформы. Поведение Джисона все никак не давало ему покоя. Два ножа, шутки про смерть, пентаграмма. Он думает о том, как бы помягче преподнести все это… – Я говорил тебе в прошлый раз… – Нет, – грубо прерывает его Минхо. – Это не Джисон. – Я просто предположил… Ли бросает сигарету на землю, притаптывая ее ногой, и разворачивается лицом к лицу к другу. – Ты думаешь, что я бы не заметил того, что живу с убийцей? Хван пожимает плечами. – Джисон совершенно не такой. Прекрати говорить про него чушь. Не знаю, почему ты так думаешь… Хенджин отталкивается от стены, закатывая глаза. – Будет очень смешно, если я окажусь прав. А ты мне сейчас напоминаешь влюбленного дурака, который не видит того, что происходит у него под носом. Мой тебе совет: последи за своим Джисоном. Если я ошибусь, отрежу свой длинный язык. Но сначала извинюсь перед вами обоими. Ты говоришь, что я сумасшедший, но сейчас на психа больше похож ты. Ты изменился. Я никогда не видел тебя таким. Ты всегда раскрывал даже самые сложные и запутанные дела по щелчку пальцев. Мы уже два месяца не можем поймать этого чертового маньяка. Мы в тупике. Ты руководишь этим делом. И ты всех заставляешь сидеть в этой заднице, Минхо. Хван сел в машину, даже не попрощавшись. Минхо сдержался, чтобы не выкрикнуть ему пару ласковых. Как он может говорить такое про Джисона? Хан ведь не такой. Верно?..

***

Сегодня Ли весь день проторчал за бумагами. Как обычно… Спина болела от неудобной позы, как и задница, которая, казалось, к концу дня почти приклеилась к стулу. Хенджин после вчерашнего не разговаривал с ним. Обиженный ребенок… Сынмин чувствовал, что между ними что-то произошло, но спрашивать не решался. Было опасно находиться между двух огней. Минхо возвращается домой пешком. Хотелось размяться. Как только он заворачивает за угол, на его плечо ложится тяжелая рука. Ли дергается, сразу тянется к пистолету. Но, развернувшись, видит перед собой удивленного Джисона. Дуло зависает возле его груди буквально в десяти сантиметрах. – Ты чего? – спрашивает он, держа руки в капитулирующем жесте. Минхо выдыхает, опуская пистолет. Он убирает его обратно в кобуру и произносит: – Извини. Заработался сегодня. – Устал? Ли кивает. Джисон улыбается ему и приобнимает за талию. Он говорит, что дома ждет вкусный ужин. Что может набрать ему теплую ванну и сделать массаж. Минхо расслабляется в его руках и растворяется в мягком голосе. Он тянется в карман, но не находит там пачки сигарет, проклиная свою забывчивость. Он оставил их в машине… Джисон смеется, протягивая свою. Минхо они не нравятся. Табак горький. Послевкусие странное. Но он принимает. Вытаскивает одну и собирается отдать пачку своему парню, но тот отнекивается и говорит, что Ли сейчас важнее. Джисон прячет Фортуну в карман чужой куртки и целует в щеку. Его медальон сверкает в тусклом свете уличного фонаря. Минхо замечает его, вспоминая слова Хенджина. Но почему он не замечал его раньше?.. – Что значит твое украшение? – спрашивает капитан невзначай. Хан поддевает пентаграмму и усмехается. – Обычная безделушка, – отмахивается он. – Купил за доллар в какой-то странной лавке, где зависают панки. Не бери в голову. Джисон улыбается, а затем мягко целует. Минхо забывает обо всем. Ну разве он может быть убийцей…

***

Пачка дешевых сигарет лежит в кармане кожанки Минхо еще несколько дней. Он их не курит, но зачем-то носит с собой. Они напоминают ему о Джисоне. Хан полностью пропах ими. Минхо заезжает на парковку, пристраиваясь между полицейскими машинами с сигналками. Он опускает ручник, вытаскивает ключ из зажигания и выходит из машины, хлопая дверью. Но не успевает он и пары метров пойти, как к нему подбегает переполошенный Сынмин. Ли хочет задать вопрос, но его опережают: – Капитан, заводите машину. У нас очередное убийство. Ким подбегает к авто и дергает за ручку. Дверь не поддается. Он выжидающе смотрит на старшего коллегу, повторяя, чтобы тот поторопился. Минхо громко чертыхается и открывает машину. Спустя двадцать минут они подъезжают к старым гаражам. Почти на всех заброшках города стоял патруль полицейских. Убийца, как-то узнавший об этом, в этот раз решил сменить локацию. Вспомнилось убийство Айзека Тейлора… На бетонном полу лежит девушка. Ее тело изуродовано, все покрыто фиолетовыми гематомами, точно такого же цвета, как старая дверь. Минхо надевает маску с перчатками и подходит ближе. Он осматривает труп, замечая изумрудную сережку, зацепившуюся за когда-то кремовое платье. Мочка левого уха разорвана. Видимо, вторую сережку вырвали. Позади Минхо слышит копошение. А обернувшись, видит перед собой Хенджина. Судмедэксперт ставит на пол чемоданчик и присаживается на корточки. – Прошу прощения за опоздание, – с улыбкой произносит он. – Но меня выдернули в свой выходной так что… – Хван смотрит на капитана и подмигивает ему. Хенджин хоть и часто обижался, но быстро отходил. Уже вчера он, как обычно, лип к Минхо и выпрашивал сладкий кофе. Вечером Ли даже подбросил его до дома. Казалось, их разногласие сошло на нет, а разговор забылся. Или только с одной стороны. Потому что Минхо о словах друга больше не думал. – Та-а-ак, – тянет Хенджин, надевая перчатки. – Что тут у нас? А у нас все, как обычно… Множественные порезы, сломанные пальцы, волосы, испачканные кровью, следы пыток и издевательств. Минхо не понимает, как так можно… Пока судмедэксперт осматривает тело, Ли решает выйти покурить. Тошнотворный запах заставляет завтрак подняться к самому горлу. Почему-то сегодня Минхо себя чувствует более чем отвратительно. Джисон вернулся сегодня поздно ночью. Он нашел новую работу и теперь пропадал по ночам чаще, чем бы того хотелось Минхо. Ли просил его поменять смены на утренние, но Хан отнекивался, обвиняя начальство. Ли не хотел засыпать в одиночку и просыпаться среди ночи, выискивая на подушке своего парня. Но не находил. Джисон возвращался только через пару часов, а затем шумел в ванной еще столько же. И когда Минхо вставал утром на работу, Хана было уже не разбудить. Он молча целовал возлюбленного в лоб и выходил из квартиры. Минхо не нравился такой расклад. А еще ему не нравились ночные смены Джисона. Убийства участились. Ли переживал за него. Вдруг его любимый попадет в лапы этого… Нет. Он не хотел об этом думать. Минхо выходит из гаража и заходит за угол. У входа толпятся полицейские, обнося территорию лентой. Ли не хочет им мешать, поэтому отходит чуть дальше и прислоняется к стене. Он вытаскивает пачку сигарет. Но это оказывается не его, а Джисона. Та самая… Он открывает ее и подносит сигарету к губам, как его взгляд падает на старую плиту под ногами. Минхо бросает так и не затлевшую сигарету и спешит рассказать об этой улике коллегам. На серой плите кровью написано: «Найди меня. Я очень близко».

***

Пламя сжирает веревку и окровавленный платок. Джисон прячет руки в карманы, наблюдая за огнем. Внутри он нащупывает свои кожаные перчатки. Их стоило бы постирать. А также сережку. На ней все еще кровь. Но так даже лучше. Он улыбается. Пламя подсвечивает его жуткую улыбку и темные глаза. Хан почти ликует. Теперь он сыт… Он возвращается домой под утро. Минхо крепко спит, укутавшись в одеяло. Джисон тихо открывает шкаф и достает из-под вещей коробку. Он бросает туда сережку с перчатками и слышит сонный голос позади себя: – Ты вернулся? Хан согласно мычит и быстро прячет коробку в шкаф, а затем поворачивается к Ли и садится на кровать. Он целует его сухие губы и извиняется за то, что разбудил. Минхо отнекивается, но торопит его лечь на соседнюю подушку. Джисон спешит в душ, а затем прижимается к Минхо. От него же не пахнет кровью?..

***

Когда Ли в очередной раз возвращается с работы домой, его встречает шум воды в ванной. Он скидывает ботинки, вешает куртку на крючок и спешит помыть руки. В ванной жарко. Запотевшее зеркало не дает рассмотреть свой уставший вид. Джисон немного отодвигает шторку и улыбается ему, спрашивая, как прошел день. Минхо в очередной раз жалуется на убийцу, называя его парочкой ласковых слов. Хан смеется, а затем просит принести ему сменные вещи. Ли покидает ванную, получая после поцелуя каплю пены на носу. Он открывает шкаф и ищет футболку. Его внимание привлекает коробка на нижней полке. Она красная, в горошек, с маленьким бантом на крышке. Раньше он ее не видел. Минхо улыбается, думая, что это подарок на их с Джисоном годовщину. Два месяца. Он садится на пол и открывает ее. Секунда… И Минхо впадает в ужас… Внутри куча телефонов и удостоверений. Ли берет одно трясущимися руками и читает: «ID: 177 253 999 Nombre /Name: Ulises Cabrera Nacionalidad/Nationality: MEXICAN Sexo/Sex: M Fecha de Nacimiento/Date of Birth: 14 SEPT 1967 Lugar de Nacimiento/Place of Birth: NUEVO LAREDO, TAMAULIPAS, MEXICO» Он не понимает, что происходит. Откуда это у Джисона… Внимание привлекают сложенные потрепанные бумаги. Ли раскрывает их. Свидетельства о смерти матери и отца. Минхо ничего, черт возьми, не понимает. Затем он видит окровавленный платок и кожаные перчатки. Он разворачивает его, обнаруживая внутри нож-бабочку, что когда-то подарил ему, и сережку. Изумрудную сережку. Ту, что была на трупе… Ли чувствует, как внутри него что-то рушится. Ломается. Это осколки. Они пронзают сердце и душу. Рвут на части внутренности и обжигают грудь. Минхо не может вдохнуть. Ему больно. Он не понимает, как… Не хочет верить в это… Джисон. Его Джисон… Убийца? Минхо не успевает ничего сделать. Ни подняться. Ни спросить. Ни подумать… К затылку приставляют дуло пистолета. Ли слышит щелчок предохранителя, а затем безэмоциональное: – Нашел все-таки… Минхо молчит. Он сухо сглатывает, поднимая руки. Он не верит. Не верит в это. Этого просто не может быть. Он решается спросить только спустя долгие секунды. Снова сухо сглатывает и тихо произносит: – Что все это значит? Джисон смеется. Жутко смеется. Хочется закрыть уши. Оглохнуть. Хан смеется, как демон. Как дьявол. Как сама смерть… – Глупый, наивный полицейский, – тянет Джисон, напирая дулом пистолета. – Неужели ты не понял? Ты был так влюблен в меня, что ничего не замечал. – Это ты?.. Ты убил их? – Кого? Родителей? – строит из себя дурачка Джисон. – Ты же прочитал их свидетельства о смерти? А как тебе мое настоящее имя? Нравится? Мне вот, если честно, не очень, поэтому я его поменял. Улиса Кабрера искала вся Мексика. А Джисона найти так никто и не смог… Почти… Минхо хочет закричать, но выходит только сиплое: – Я про тех людей… Он почти не слышит себя. Как и не слышит стука собственного сердца. Оно в мгновенье разбилось. Словно закончилась его жизнь. Его смысл жизни. Хан снова смеется, а затем приближается к уху и с вселенским наслаждением отвечает: – Про дела которых ты рассказывал мне в мельчайших деталях? Да-а. Это все я. Минхо словно швыряют в пропасть. Он бьется об острые скалы, а затем утопает в море. Захлебывается под толщей воды. Все подсказки начинают складываться в паззл. Все слова Хенджина приобретают смысл. И этот нож… Минхо лично подарил маньяку оружие, которым он убивал… Хан усмехается. – Хочешь, открою тебе правду? Ли не отвечает. – Я с самого начала обманывал тебя, Минхо. С первого дня я следил за тобой. Ты думал, это судьба, да? Джисон смеется в очередной раз, а затем резко замолкает. И снова грубо давит на затылок. – Ты такой доверчивый и жалкий… Я с тобой игрался, как хотел, а ты верил. Верил каждому моему слову. Говорил, что любишь. Так вот… Я никогда не любил тебя, Минхо. Ни-ког-да. Ли словно ткнули носом, как котенка. Открыли слепые глаза. Боль. Невозможная боль. Это не его Джисон. Его Джисон другой… – Что? – хмыкает Хан. – Ты удивлен, да? В ужасе? Хочешь сказать мне пару слов перед смертью? Поверь, я убью тебя, но не так, как всех тех шавок, что попадались мне все это время, – плюет он. – Ты заставил меня повеселиться, поэтому я дарую тебе легкую смерть. Минхо сжал челюсти. Желваки заходили. Неужели это истинное лицо Джисона? Беспринципный. Безжалостный. Лжец. Убийца. Ли понимал, что его нужно остановить. Его разбитое сердце, казалось, больше не билось. Но он должен. Минхо всегда боролся за справедливость. Всегда защищал граждан. Ловил преступников и сажал их за решетку. Но как быть, когда этим преступником оказывается тот, кого ты… любил… Минхо совершенно потерян. Ему кажется, что все это сон. Кошмар. Что он сейчас проснется, но… – Я жду-у-у, – снова тянет Джисон. Минхо обязан. Обязан остановить его. Хан сделал ему больно. Разбил вдребезги все, что было между ними. Но только Минхо виноват в этом. В своей слепоте и доверчивости. Виноват в том, что влюбился. – Не дождешься, – сквозь зубы произносит он и хватает Джисона за запястье. Минхо никогда не думал, что все закончится так… Он повалил Хана на пол, пытаясь вырвать из его рук пистолет. Но Джисон не поддавался. Ли не знал, что он так силен. Он перевернул Минхо на спину. В воздухе раздался выстрел. Подушка взорвалась, раскидывая перья. Они оседали на пол, медленно кружась в воздухе, но под ними продолжалась битва. Ли грубо двинул Хану локтем в живот и с трудом выбил пистолет. Хан потянулся за ним, но был прижат к полу. Он вывернулся в чужих руках, почувствовав сзади стол. Наощупь он стал шарить по поверхности, а затем… Звук осколков разнесся по комнате. Минхо без сознания упал на пол. Джисон скинул его с себя, швырнув в угол часть разбившейся вазы. Он поднялся на ноги и пошел за пистолетом. Незаинтересованно перешагнул Ли и вышел из квартиры. Он запрыгнул в машину Минхо и завел двигатель. Он не понимал, чем руководствовался, когда делал это. Когда оставил Минхо в квартире и даже не выстрелил в него… Не убил.

***

Минхо очнулся только когда за окнами окончательно стемнело. Он провалялся на полу без сознания час. Может больше или меньше, Ли не знал. Он кое-как встал и шатающейся походкой вышел из спальни. Голова ужасно болела. Он дотронулся до затылка, почувствовав кровь. Схватит с тумбочки телефон он тут же набрал Сынмина. Лейтенант ответил не сразу. – Капитан? – искренне удивляется Ким. В трубке слышится голос Хенджина и поцелуи. Хван о чем-то хихикает и просит сбросить. – Я нашел убийцу, – только и отвечает Минхо, подойдя к окну. – Отследи мою машину, – синий Шевроле больше не стоит на парковке. – Поднимайте свои задницы, я еду к вам. И передай Хвану, что он был прав. Сынмин не успевает ничего сказать. Ли сбрасывает. Как и обещал, Минхо подъехал в квартиру к влюбленной парочке. Каждый сантиметр пропах сексом. Ли устало вваливается в гостиную, тут же слыша взволнованный вздох Хенджина. Судмедэксперт копошится в аптечке и начинает быстро обрабатывать рану. Сынмин подзывает всех к компьютеру, указывая на красную точку на карте. – Это его район, – произносит Ли. – Я передал информацию патрулю. За ним уже едут. – Собирайтесь. Мы тоже едем. – Минхо, ты ранен, – качает головой Хван. – Поэтому поедем только мы с… – Нет. Я должен сделать это лично. Лично застегнуть на его запястьях наручники. Отговаривать капитана было бессмысленно. Хенджин завел машину и под четкие указания Минхо следовал маршруту. Синий Шевроле найти оказалось несложно. Он стоял на окраине района. Ли проверил машину. Внутри было пусто. Пустым был и бак. Рация шипит. Ким вытаскивает ее из кармана. Сквозь помехи слышится голос: – Преступник был замечен на пути к хлебному заводу. Три человека ранено. Один убит. Троица снова прыгает в машину и направляется на место… В здании слышатся выстрелы. Минхо вытаскивает у Кима из кармана пистолет и бежит наверх. Его не успевают остановить и офицеры. Они пытались ближе подобраться к убийце. – Хан Джисон! – приказывает Ли: – Бросай оружие и выходи! Слышится знакомый смех. Жуткий смех. В груди снова отдается острой жгучей болью. – Ты пришел за мной, Минхо? Я ждал тебя. – Бросай оружие, – повторяет капитан. – Иначе я выстрелю. Поверь, я не промахиваюсь. – И что? Убьешь меня? Тебе не хватит духу! Ты не мог так быстро забыть все, что между нами было! Минхо не обращает внимания на удивленные взгляды офицеров. Он сжимает челюсть и неохотно соглашается. Не мог… Ему чертовски больно. Предательство. Ужас. Собственная наивность и доверчивость. Минхо испытывает слишком много чувств. Джисон давал такие явные намеки. Так странно вел себя. Уходил по ночам – появлялись трупы. Он врал. Врал, а Ли даже не догадывался. Не хотел. Минхо не хотел принимать. Как он мог не замечать всего этого? Он был настолько слеп из-за своей влюбленности. Верил в искренние чувства. Но его просто использовали. Минхо никогда не простит за это ни себя, ни Джисона Улиса Кабрера… – Я потратил на твоих идиотов все пули! Одного, кажись, прикончил. Но ты не сердись. Я случайно. Джисон снова смеется, бросая оружие. Минхо не видит его. Но слышит. – Теперь эта игрушка бессмысленна. Я безоружен. Доволен? Ли, не раздумывая, выходит из укрытия, направляя пистолет на Хана. Джисон улыбается, держа руки в капитулирующем жесте. Коллеги кричат не подходить к нему. Но Минхо уверенным шагом идет. Он чертовски зол. Но за этой злостью прячется грусть и вселенская боль… Но сейчас он уверен, что Джисон ему не врет. Впервые в жизни. Хан бросает ему под ноги и нож. Тот самый, что подарил ему Минхо. И делает шаг назад. Они стоят на чертовой крыше. Но Хан не боится, он ухмыляется и начинает свою настоящую историю: – Я родился в семье деспотичного мексиканца и слабохарактерной кореянки. Отец избивал меня и мать каждый день. Он много пил, и в конце концов у него сорвало крышу. Он зарубил мать топором прямо на моих глазах, а затем вздернулся сам, – еще шаг назад. – Я лежал по меньшей мере в пяти психушках и всегда был изгоем. Меня достало это тупое существование. Я не знал, что мне делать. Тогда ко мне пришел он… Темный отец, – он усмехнулся. – Сатана. И тогда я начал убивать. Однажды меня чуть не поймали, поэтому мне пришлось быстро свалить из страны. Я поменял имя. Уничтожил прошлого себя. Но и в США не нашел своего места. Я сменил несколько штатов. А потом встретил тебя… Минхо сосредоточенно слушает его, держа на прицеле. Джисон ведет себя слишком расслабленно для того, кого скоро засадят за решетку. Он словно ничего не боится. Ему словно плевать. Он делает еще пару шагов назад, подходя ближе к краю. – Помнишь тот день, когда мы впервые встретились? Вообще-то я планировал убить тебя. Но не стал. Я знал, что нас ждет интересное будущее, – снова усмешка. – Ты быстро влюбился в меня. А я лишь делал вид, что тоже люблю тебя. Но иногда я ловил себя на мысли, что… Мне действительно хорошо с тобой. Я врал тебе, ты продолжал верить. Но, признаюсь, мне было очень приятно, когда ты выслушивал мой бред. Когда успокаивал меня среди ночи в кошмарах, – снова шаг назад. – Знаешь, о чем я всегда мечтал? Минхо не отвечает. Ждет. – О нормальной жизни. И знаешь что?.. Ты мне показал, какой она может быть. Сейчас я понимаю, что действительно не зря подошел к тебе в тот вечер. Ли замечает, как выражение лица Джисона меняется. Кажется, он впервые видит искреннюю улыбку. – Может, я был не прав, и нас действительно свела судьба? Хан прыгает на выступ и снова улыбается. – Джисон, отойди от края, – приказывает ему Минхо. Но звучит очень мягко… – Я всегда хотел освободиться. От голоса. От жажды. От голода. От самого себя. – Хан Джисон! – Кажется, настало время. Не считаешь? – Отойди от чертового края! Джисон смеется, а затем резко замолкает. Он смотрит прямо в глаза. – Что сказать тебе напоследок… – Нет. Даже не думай! Джисон… – Я плохо понимаю свои чувства. Я привык всегда врать. Может, я соврал самому себя. Может… Может, я все же любил тебя… – Слезь оттуда, Хан Джисон! Но Джисон лишь делает шаг назад, расправляя руки. – Спасибо, что позволил мне освободиться, – шепчет он, расплываясь в улыбке, и… – Нет! Время растягивается, замедляется. Минхо срывается с места. Джисон делает шаг назад. Последний шаг. И… падает. Ли подбегает к раю крыши и смотрит вниз. Он снова кричит его имя, но не слышит ответа. Джисон лежит на старых поддонах, раскинув руки. Его глаза закрыты… Они больше никогда не откроются. Минхо больше никогда в них не посмотрит. Никогда не увидит в них ничего… Минхо падает без сил на пол, ощущая внутри пустоту. Снизу доносятся голоса офицеров. Хенджин констатирует смерть. А Ли больше ничего не чувствует… Кажется, будто он умер вместе с ним.

***

Серая могильная плита без фото смотрит в ответ. Минхо ощущает последний теплый осенний ветерок, что играется с его волосами. Небо чистое-чистое. Солнце яркое. Улыбчивое. Но Минхо не греет. Его больше ничего не греет. Он присаживается на корточки, читая знакомое имя. Хан Джисон (Улис Кабрера) 14.09.1967 – 13.07.1991 Сегодня ему бы исполнилось двадцать пять. Еще в начале лета Минхо представлял этот день совсем иначе. Он думал, что они с Джисоном пойдут в парк, вкусно поужинают, а затем вместе лягут спать, просидев в объятиях друг друга до утра. Ли бы сделал ему подарок. Кольцо. Пока не обручальное, но в скором времени он бы все равно предложил бы ему стать его мужем. Но сегодня… Он сидит на кладбище в окружении могил, пока Джисон покоится под землей. Не так он хотел закончить эту историю. Совершенно не так.   Минхо достает из кармана пачку Фортуны. Та самая пачка Джисона. Следом нож-бабочку. Черная сталь с красными элементами. Он кладет все это на могилу, а затем поднимается. Он хочет сказать многое. Но произносит всего одно слово: – Прощай. Минхо прощается с ним только сейчас, но уже навсегда. Он уходит с кладбища, ощущая внутри пустоту. Возможно, он ее заново заполнит когда-то, но уже не в этом городе… Или вообще нигде и никогда. Он достает бумагу и снова перечитывает: Заявитель: Капитан полиции Ли Минхо. Документ: Заявление на увольнение. Статус: Одобрено. Минхо нащупывает в кармане нож-бабочку. Самый первый нож Джисона. Он крепко сжимает его и растворяется в шелесте ветра и скрипе кладбищенских ворот...