Цена свободы

      Яркое солнце назойливо светило в глаза. Монотонный стук копыт заглушал тишину во время общего молчания, пока не раздался голос.       — Чёрт возьми, Яблоко, смотри под ноги! Обо все камни уже споткнулась, либо ещё какие найдёшь? — Джорди похлопал лошадь по спине и вздохнул, поправляя привязанную походную сумку. Конечно, дополнительный груз замедляет поездку, но с пустыми руками далеко не уедешь. Особенно в такую погоду. В любом случае, перемещаться на животном намного удобней, чем идти самому.       — А ты ничего от нас не скрываешь? — второй попутчик сидел в седле более уверенно. В его расслабленном лице читалась доля сарказма, которая готовилась вырваться наружу.       — А с чего бы ты интересуешься этим? — юноша оглянулся на девушку, которая, словно уже догадываясь, досрочно закатывала глаза.       — Мы можем понять, зачем ты назвал свою маму Яблоком, но здесь все свои, можно не скрывать неудачную родословную, — серьёзный мужчина едва сдерживал улыбку. — Как получилось, так получилось. А я случайно не на твоём отце сижу?       Внезапный громкий смех заполнил тишину и вызвал тихое негодование. Кажется, лошади уже давно привыкли к таким звукам. И они явно были не рады, как и Кью, которая успела пожалеть о том, что согласилась поехать с этими клоунами.       — Очень смешно, Эллиот. Если бы моего отца звали Чернослив, я бы предпочёл, чтобы его не было.       — Оно и видно, — ухмылка медленно расползлась по лицу. Их шутки были едва смешными, больше напоминая насмешки и унижения.       Своеобразный юмор унёс с собой такой же непредсказуемый ветер. Их путь продолжался. Несмотря на постоянные небольшие конфликты, всех путников объединяла общая цель, благодаря которой они двигались вместе дальше. Разношёрстная компания умудрилась даже придумать клички для лошадей и на этой почве поругаться ещё много раз. Длинный путь требовал разговоров.       — У нас заканчивается еда. Может, съедим Яблоко? — мужчина повернул голову в сторону Джорди.       — Это ты про мою лошадь?       — Ага.       — Побойся Бога! Лошадь — священное животное...       — Кого? Бога? — перебив товарища, Андерсон рассмеялся и выпрямился. — Нужно верить не в высшую силу, а в себя. Что будешь делать, когда тебе дуло к виску приставят? Молиться? Или попытаешься выжить?       — Если в моей судьбе не будет смерти от огнестрельного оружия, значит, выживу, — юноша улыбнулся, с натяжкой придумав ответ из-за нежелания доказывать значимость собственной веры. Именно она помогала не думать в самые тяжёлые времена, спасая от одиночества и отсутствующего смысла жизни. Что способно заставить потухшее сердце биться чаще? Оно никогда не сможет отчаяться, если будет хранить в себе веру, согревающую организм даже в самое холодное зимнее утро.       — Как у тебя всё просто, — высокий мужчина смотрел прищуренным взглядом. Он не верил в то, что не мог увидеть или потрогать, потому что скрытая опасность может нанести смертельный удар в любой момент, пока в пустых руках не появится защита. Эллиот был вынужден выживать многие годы. Разные ситуации били по самым неожиданным местам. Всё зависело только от него. Жизнь или смерть? Признание или отчаяние? Он верил в себя, когда никого не было рядом, а в толпе терял собственное имя. — Твоя наивность тебя и погубит, дебил. И хорошо, если будет так, и эта глупая смерть не заберёт с собой окружающих.       — Заткнитесь уже. Вы оба, — девушка сжала вожжи и опустила глаза. Атмосфера неприятного разговора била ветром в лицо. Кью ощущала небольшое недомогание, но говорить вслух не хотела. Ей казалось, так воспринимается усталость, ведь дома подобных нагрузок не было. Свобода должна иметь собственную цену. Особенно для таких, как она.       — А то что? Мармеладку натравишь? — говоривший всё никак не унимался. Возможно, так на него действовала долгая поездка и компания, на которой можно выплеснуть весь негатив в виде шуток.       — Смотри, чтобы твой Чернослив не сморщился, — девушка хмыкнула и ехидно улыбнулась, бросив взгляд на Джорди. И как такой молодой верующий юноша может быть лучше взрослого опытного мужчины? Конечно, в рамках нравственности. Хотя, с другой стороны, разве плохо быть эмоционально сдержанным и беспокоиться только о своей шкуре? Когда вопрос касается выживания, многие используемые средства перестают осуждаться, если это ещё находится в рамках дозволенного. Но как выбрать правильную сторону? Кем остаться, когда жизнь ставит к стенке? Защищаться или надеяться? Разочароваться или поверить? Кью впервые видела две противоположности, которые оказывали на неё большое влияние и наталкивали к размышлениям. Свобода или доверие?       — Как же двусмысленно и грязно, Кью. Оставлю влажные фантазии в твоей голове и выйду из диалога, пока не поздно, — Андерсон слегка стукнул ботинком по своему коню и взялся за вожжи более правильно. Его фигура начала стремительно вырываться вперёд. Всем остальным пришлось прибавить скорость, чтобы не отставать.       — Придурок!! Я вообще не об этом! — закричала девушка и нахмурилась. Задетая гордость не давала спокойно дышать. Или дело в другом?       — Не обращай на него внимания, — юноша чувствовал себя неодиноким среди бесконечных чёрных шуток, сопровождающих его всю дорогу. Конечно, Кью иногда раздражала тоже, вплоть до серьёзной ругани, но от молчаливого присутствия в груди разливались странные чувства. Нельзя позволить им выбраться наружу. Бегающий взгляд остановился на напряжённых руках и бледном лице. Волнение подкатило к горлу. — Ты в порядке?       — Да, в полном. Смотри на дорогу, пока твоя лошадь не запнулась об очередной камень, — говорившая откладывала признания правды, потому что не хотела всех тормозить из-за плохого самочувствия. Однако её состояние продолжало ухудшаться, без единого намёка на улучшение. Может быть, это какой-то вирус? В голове закрадывались другие мысли. Незначительные симптомы растягивались в длинную паузу, молчаливо повисшую в воздухе.       С этого момента Джорди стал чаще оборачиваться, боясь увидеть Мармеладку без всадницы. Ослабленный человек, от усталости или болезни, вряд ли сможет удержать вожжи, особенно, если что-то случится. Его предложение устроить небольшой отдых никто не поддержал. Словно это было желание развернуться в обратную сторону, а не набраться сил и разобраться в ситуации.       — Ладно, не ной. Тут на карте что-то есть. Если доберёмся туда, то разгрузим вещи и привяжем лошадей. Может, даже запасы пополним, — Эллиот свернул карту и обернулся на Кью, которая действительно выглядела неважно. В пустой голове пронеслись недавние диалоги, натолкнувшие на некоторые мысли. Взгляд метнулся к юноше и потупился на спутанную гриву коня. Именно так выглядит эта ситуация, которая, возможно, решится только с одним исходом. Скрытое сожаление выступало набухшей веной на лбу. Над кем печалиться больше? Над глупой дурочкой или наивным товарищем? Они оба смогли что-то расшевелить в холодном сердце, из-за чего совесть не позволяла их бросить, а чувство жалости вызывало сочувствие и сопереживание. Эти двое совсем другие. Не такие, как люди из прошлого. Они слушают своё сердце и совсем не думают о будущем, словно им никогда не приходилось сталкиваться лбом с настоящими неприятностями. Андерсон ненавидел их тупость и наивность, но иногда не мог не признаться себе в том, что когда-то был таким же, сильно изменившись после тяжёлых событий.       Вскоре на бесконечно пустой дороге появилось старое здание. Было видно, что оно пустует уже не первый год. Вероятно, из него уже вытащили всё возможное. Оставалось только надеяться на отсутствие засады или поселившихся там оборванцев. Все удачно слезли с лошадей и зашли внутрь. Запах пыли и грязи напоминал какую-то свалку, хотя когда-то здесь явно была придорожная гостиница. На обшарпанной стойке регистрации лежал по частям разобранный настольный звонок, с помощью которого, в оживлённое время, могли позвать персонал. Кажется, кто-то так и не дождался. Пыльные осколки стекла хрустели под обувью. Мебели вокруг почти не было. Видимо, вынесли такие же недалёкие, как те, кто раскрасил стены своим важным мнением. Стульев почти не было. Эллиот поставил на ножки один из нескольких перевёрнутых и прикрыл нос от пыли.       — Блять. Удивительно, что тут никто не сдох, — говоривший осмотрелся и немного отошёл в сторону. — Ну как? Похоже на гостиницу премиум класса?       — Ага. Только заброшенную. Но это всё равно лучше, чем останавливаться на улице. Дороги размыты грязью. А здесь ещё терпимо. Может, придётся задержаться на какое-то время. Тебе помочь? — юноша захотел облегчить жизнь девушке, но та улизнула от тянущейся руки и грубо приземлилась на стул.       — Мне не нужна помощь, — до сих пор пытаясь казаться сильнее собственного состояния, Кью отказывалась говорить правду и с трудом находилась в сознании.       — Ну, раз уж мы тут надолго, может, сыграем в карты? Ты и я. Ставкой будет повод, чтобы отсюда съебаться. Конечно, можно предложить и деньги, но разве они у тебя есть? — Эллиот забирал всё внимание Джорди на себя. Он уже сделал какие-то предположения у себя в голове, которых придерживался, поэтому собирался отвлечься и занять скуку пустых ожиданий.       — Ты совсем свихнулся? Забыл, из-за чего мы остановились?       — Из-за кого.       — А за деньгами ко мне в карман не нужно заглядывать. Они чистые и заработаны честным трудом. В отличие от твоих. Мозоли от любимой колоды ещё не образовались?       — Это слишком громкие слова, для такого дебила, как ты. А ещё у меня нет любимой колоды, и я не верю в удачу. Удивлён? Разбивать розовые образы всегда так приятно. Главное не то, что ты держишь в руке, а то, как ты умеешь этим пользоваться. Главное смотри внимательнее. Вдруг колода станет членом, да ещё и чужим. Тогда беру свои слова обратно, — с трудом законченная шутка сменилась громким смехом. Высокий силуэт расслабленно качнулся в сторону и выпрямился. — Конечно, опыта общения с картами у меня намного больше. Я жил среди играющих и постоянно рискующих. Но даже у них уровень образованности был выше, чем у вас двоих в сумме. Просто признайся, что зассал, — на самом деле, мужчина действительно верил в особенность своей колоды, которая имела богатое и печальное прошлое. Всё верно, выигрывает тот, кто больше знает. Но если карты тебя понимают, если они сочувствуют и хотят помочь, то победа будет за их владельцем. Именно поэтому все верят, но не говорят вслух. Карточный шулер будет использовать разные методы, чтобы выиграть. Будь то родная колода, либо заученные приёмы. Кто одержит победу в честном сражении?       Словесный спор, смешанный с оскорблениями, продолжался долго. Никто не хотел уступать, ведь иначе пришлось бы признать правильность суждений собеседника и собственное поражение. Мгновенная тишина наступила после глухого стука. Девушка, сидевшая на стуле, потеряла сознание и упала вместе с ним на грязный пол. Столб пыли поднялся в воздух. Джорди сразу же бросился к телу и стал трясти расслабленные плечи.       — Кью!! Что с тобой? Ты меня слышишь?! Всё настолько плохо? Тебе нужна медицинская помощь!       — Джо... — Андерсон заткнулся, когда упавшая вернулась в сознание. Он вздохнул и сдвинул брови. У них не было с собой лекарств, а до ближайшего города, в обратную сторону, несколько часов езды в быстром темпе. И, судя по стремительно ухудшающемуся самочувствию, времени оставалось всё меньше и меньше.       — Джорди... — девушка встретилась взглядом с товарищем и едва сдержала слёзы. Её бледная кожа совсем не сочеталась с высокой температурой, из-за которой появилась ломота в теле. Дурочка, рано сбежавшая из родительского гнезда, больше не вызывала своим внешним видом злорадных насмешек. Все они превратились в горячее дыхание и горькие сожаления. — Кажется, мне не становится лучше. Вот чёрт...       Кью задрала широкие рукава и увидела большое количество маленьких пузырьков, между которых виднелись эрозии. Она боялась, что увидит именно это, поэтому долго тянула время, пока состояние не продолжило ухудшаться. Кажется, всё зашло слишком далеко.       — Что нам делать? — юноша обернулся к Эллиоту и метнулся к их походным сумкам, начиная всё вытаскивать, — Должно же быть хоть что-то!       — Мне нужно переодеться, — тихий голос чуть не потерялся в волне беспокойства. Облегающая одежда сдавливала тело и совсем не облегчала самочувствие. — Где моя сумка?       — Давай я тебе помогу? — говоривший всё принёс и присел на корточки. Он с беспокойством смотрел на девушку, сидящую на полу, желая избавить её от страданий. Чувство вины, как кипящее олово, разливалось по юному сердцу.       — Ещё чего? Отвернитесь оба. Если я в таком состоянии, это не значит, что можно смотреть.       — Пф. Будто у тебя есть на что смотреть. Я и покрасивее видел, — недовольный Андерсон повернулся в другую сторону и скрестил руки на груди. Ему хотелось сказать куда больше, чем получалось. Неожиданная ситуация, к которой он был ранее настроен, всё-таки сумела выбить из колеи и вызвать неоднозначные чувства. Неужели вот так, среди грязи, суждено умереть тому, кто так рвался к свободе? Глупая смерть омрачала спокойное лицо карточного шулера хлеще поражения.       Неловкое ожидание натягивалось невидимыми струнами, которые врезались в кожу при неосторожном движении. Шорох дополнялся тяжёлыми вздохами и болезненными стонами. Джорди ощущал себя стоящим в очереди на пытки, чувствуя при этом угрызения совести. Минуты казались часами. Эллиот уже начинал выходить из себя, но вместо ругани сделал несколько шагов вперёд и скрылся в другой комнате. Было ли это уважение среди всех отрицательных эмоций, либо так проявлялось сочувствие? Неоднозначные чувства подталкивали к странным желаниям и импульсивным поступкам. Противоречивые суждения заполняли пустую голову.       — Я всё ещё могу тебе помочь, — говоривший замолчал и стал прислушиваться. Тишина толкала плечи, помогая телу изменить положение. Юноша медленно развернулся и сглотнул. Девушка сидела без сил и прикрывала оголённые ноги шляпой. Её светлые волосы непослушно лезли в глаза и рот, неаккуратно завиваясь рядом с длинной шеей. Короткая накидка, с широкими рукавами и разными элементами на ней, соответствующих эпатажному стилю, лежала рядом с брюками из одного комплекта. Большие буквы QQ, находящиеся чуть выше колена и постоянно переливающиеся во время дневного света, померкли в затемнённой пыльной комнате. Обувь молчаливо стояла рядом. Ей были чужды человеческие страдания. Как и всему тому, что бездушно находилось в этом заброшенном здании. Кью не могла справиться с майкой на завязках, потому что недомогание и боль во всём теле ограничивали движения и не позволяли поднять руки выше головы. Она слегка склонилась вперёд и, кажется, заплакала. Её любимые перчатки упали с шляпы. По лицу потекли горячие слёзы. — Кью...       Юноша сел на колени и аккуратно приобнял, дотрагиваясь только до майки, чтобы случайно не коснуться оголённой кожи и пузырей. Жар тела чувствовался на расстоянии. И почему у них не было с собой даже аптечки первой помощи? Все надеялись, что их это не коснётся. Чужие страдания кажутся ничтожными, пока они не начинают зависеть от тебя. А Кью всегда была слишком наивной и глупой, чтобы серьёзно задуматься о последствиях своего выбора. Джорди ухватился за край майки и аккуратно потянул вверх. Лёгкое сопротивление, вызванное болезненными ощущениями, затормозило процесс, но одежда поддалась мёртвой хватке и выскочила через голову. Оголённая грудь колыхнулась и спряталась за шляпой, которая тут же поднялась руками с ног.       — Спасибо...       Эллиот стоял в конце комнаты, опираясь плечом в стену. Он уже давно наблюдал за тем, что происходит в комнате, но молчал и не привлекал к себе внимания. Юноша помог Кью найти лавандовую ночную сорочку и надеть. Кажется, они успели хорошо поладить за такой короткий промежуток времени. Пора становиться палачом для призрачных надежд.       — Нам нужно поехать за лекарствами, — приблизившись к ним, мужчина своими глазами увидел серьёзность этих высыпаний и перевёл взгляд на лицо сидящей, которая всё меньше что-либо понимала.       — Мы не можем бросить её здесь! А если что-то случится? Давай ты поедешь за лекарствами, а я останусь? — юноша не хотел ничего слушать, нервно перебирая пальцами. Ему было страшно от любых мыслей, поэтому он старался заглушить волнение опущенными глазами. Сбитое дыхание Кью давило на уши. Весь её жар бросал в холодный пот. Мужская рука легла на плечо, словно вытягивая за шкирку тонущего из болота.       — Ты видел размытую дорогу, когда мы сюда ехали? Если я где-то застряну, Кью никогда не получит необходимых лекарств. Как тебе такая вина на всю жизнь? Я сдохну в грязи, а наша подружка у тебя на руках.       — Мы правда успеем? — подняв голову, Джорди встретился взглядом с товарищем, как с последней надеждой. В нежно-голубых глазах читались страх, необъятная печаль и сожаление. Такова была его натура. Они переливались от сдерживаемых слёз и просили о помощи. Перед Эллиотом сидел не юноша, а беспомощный ребёнок, с большими глазами, чумазым лицом, непослушными вьющимися волосами и открытым сердцем. Любое ранение может стать смертельным. Мужчина стоял, но едва ощущал ноги. Детские воспоминания забирались глубоко под одежду. Он вспомнил чувство одиночества, неразделённую тоску и боль утраты. Такое не забывается. Его тусклые глаза на миг стали ярче, пока в них не появился странный блик. Андерсон развернулся и пошёл в сторону выхода, до конца не понимая, для чего всё это устроил.       — Поехали.       — Мы скоро вернёмся, Кью. Слышишь? Потерпи немного. Как ты себя чувствуешь?       — Паршиво, если честно, — девушка не хотела оставаться одна, но понимала безвыходное положение, поэтому молча на всё соглашалась. Она тяжело вздохнула и задрожала, обхватывая плечи руками. Лихорадка всё никак не отпускала. Жар периодически сменялся ознобом, от которого ломало кости. Джорди взглянул на грудь, очертания которой стали отчётливей, стыдливо отводя взгляд в сторону. — Х-холодно...       — Садись на одежду. Сейчас, вот, — говоривший собрал всё, что лежало на полу, в одну кучку, помогая переместиться в своеобразное тёплое гнёздышко. Вряд ли это сильно поможет. Холодный пот скатывался по горячей спине. Немного подумав, юноша снял с себя длинную накидку и накинул на оголённые плечи.       — Что? Зачем?       — Чтобы было теплее и не так одиноко, — он сел на корточки и положил ладонь на несколько пальцев, боясь причинить боль обычными прикосновениями. Их взгляды случайно встретились. И в один миг всё стало таким неважным. Неописуемые чувства описывали в груди разные выходы и входы. Но им не суждено вырваться наружу. Нежно-голубые глаза, как летние облака, смотрели прямо в сердце. Кью замерла и почти не дышала. Плохое самочувствие присело отдохнуть в сторонке. Они мысленно окунулись головой в прорубь, отчего даже зазвенело в ушах. Эмоции смешивались с бессилием. Девушка хотела большего, но не знала чего конкретно, падая с холодной горной вершины на горячий солнечный берег. Все мысли смывались безразличными волнами. Джорди казалось, что в тёмных глазах светит весеннее солнце, пока он не увидел в них собственное отражение. Время сдвинулось с места. Пора. Фигура встала и вытянулась, почти достав тенью до потолка.       — Джорди...       — Будь сильной, Кью. Обещаю, всё будет хорошо. Мы скоро вернёмся. Обещаешь, что будешь сильной?       — Обещаю.       Чистое небо затянулось тучами. Скоро снова польёт дождь и превратит уличную грязь в липкий каток. Нельзя медлить. Две фигуры оседлали лошадей и оправились в быстром темпе вдаль. Они молчали, и громкий ветер говорил за них, запутываясь в лохматых гривах. Тишина в помещении давила на уши. Кью скинула с себя накидку после увеличившегося жара и посмотрела на руки. Теперь на коже виднелись не только пузырьки и эрозии, но и геморрагические высыпания с гнойничками. Такого раньше никогда не было. Всё ограничивалось лёгкими высыпаниями и умеренной болезненностью. Окружающая обстановка имеет большое значение. От своей невнимательности и наивности, девушка занесла инфекцию в открытую рану, которая стала медленно пожирать молодой организм. Без медицинского вмешательства процесс не обратить. Но прошло слишком много времени. Смогут ли какие-то таблетки восстановить разрушающийся иммунитет, который больше не может бороться? Инфекция глубоко впивалась зубами в последние живые участки тела. Жар вновь сменялся ознобом. Кью пугало то, что с ней происходило, и она никак не могла повлиять на это. Ожидание помощи стало настоящей пыткой.       Поднявшись на дрожащие ноги, девушка подошла к регистрационной стойке и почти свалилась на неё без сил. Она больше не могла сидеть на месте, но и ходить не особо получалось. От сухости во рту появился навязчивый кашель. Обезвоживание начало постепенно нарастать. Однако, вместо того, чтобы вернуться к походной сумке, Кью стала идти дальше, придерживаясь за стены. Лихорадка сильно влияла на разум. Настолько, что даже появились галлюцинации. Когда под ногой хрустнуло стекло, девушка вскрикнула и опустила глаза. Сотни маленьких пауков начали разбегаться в стороны, пока трупы их сородичей дёргали лапками в предсмертной агонии.       — Какой кошмар!! — шаг сменился на бег. Ноги едва успевали найти опору, прежде чем им приходилось подниматься обратно в воздух. Запнувшись, девушка с грохотом приземлилась возле старой тумбочки и зашипела. Некоторые объёмные высыпания вскрылись от грубого воздействия на них и начали кровоточить. Дрожащее дыхание отвлекало от боли. Оно отражалось эхом в пустой голове, создавая опору для бредовых мыслей. Ждать искажения реальности пришлось недолго. Обследовав пустую тумбочку, Кью резко обернулась после странных громких звуков и забегала глазами по комнате. Общие силуэты расплывались и смешивались в тёмные пятна, мешая разглядеть источник шума. — Эллиот? Джорди?       Ослабленное тело осторожно шагало вдоль стены. Самой пугающей оказалась потеря в пространстве. Девушка не узнавала окружающие предметы и быстро впадала в паническое состояние, хватаясь за голову. Руки заскользили по телу. Они оставляли ногтями красные полосы и в каких-то местах сдирали кусочки кожи. Углублённые ранки кровоточили, пока ладони размазывали кровь и сжимали сорочку. Облегчение долго не наступало, отчего самочувствие продолжало ухудшаться. Кашель превратился в одышку. Слёзы увлажняли сухие щёки. Кью плакала навзрыд и что-то без остановки шептала себе под нос так долго, что все звуки внезапно исчезли. В оглушающей тишине раздавался тихий звон. Подняв голову, девушка шмыгнула и вытерла слёзы. Галлюцинации прекратились. Шорохи стихли, а предметы перестали расплываться в большие пятна. Обильный пот выносил из организма остатки воды. Ноги неуверенно сдвинулись с места. Нужно вернуться обратно, к накидке Джорди. Он бы явно не хотел увидеть гнёздышко из одежды пустым. Если умирать, то там, где хотя бы найдут. Кью смотрела только вперёд, из-за чего вновь наступила на знакомые осколки и чуть не упала, упираясь вытянутой рукой в стену. Она проследила взглядом за переливающейся дорожкой и увидела остатки зеркала в металлической раме. Насколько сильно изменилась внешность умирающего человека? Может, это всё кошмарный сон?       Шум в ушах стал настолько привычным, что больше не замечался. Оглушающая тишина уменьшала страдания. Девушка прищурилась и замерла. Вот так её видят со стороны? Сочувствовал ли Джорди, когда говорил последние слова, либо уже брезговал и торопился уйти? Черты лица заострились, на бледновато-серой коже потухли глаза от неопределённости и боли. Обезвоживание высасывало последнюю жизнь из ослабевшего организма. Кью будто смотрела не на свою живую версию, а на мёртвую. Ту, которую положат в гроб или, в лучшем случае, закопают в сырую землю. Вот только зеркало не могло лгать. Оно отражало действительность в своей холодной реальности и не беспокоилось о людских чувствах. Какое ему дело до впалых щёк, высыпаний на губах и шее, покрасневших глазах и тёмных синяков под ними?       Кью развернулась и медленно зашагала в сторону вещей на полу. Возбуждение сменилось заторможенностью. Недавнее собственное отражение даже не вызвало страх, словно такое приходится видеть каждое утро. Получится ли выжить в очередной пасмурный день? Тень сомнения перекрыла последние надежды. Это всего лишь упадок сил и сонливость. Пройдёт ли всё после сна? Наступит ли утро? Кью села на одежду и укрылась длинной накидкой. Приятный запах успокаивал. Замедленное дыхание останавливало время и вытаскивало из подсознания различные моменты. Это были глупые ссоры с родителями, обиды на брата, соревнование с Эллиотом и даже тайные мысли к Джорди. Стоил ли этот побег таких жертв? Сила желания измеряется в страданиях и оплате. Кью не хотела умирать, но её слёзы не могли залечить раны. Сожаления измеряются потерями. Она всё думала о своём последнем дне в доме и не могла поверить в непоколебимость судьбы. Однако, оставшись, получилось бы познакомиться с дураками, которые, за короткий промежуток времени, смогли дать столько, сколько не получалось взять от жизни до этой встречи? Случайности не случайны. Они порой могут казаться жестокими, подтолкнуть к злым деяниям или даже лишить близкого человека. Однако за случайностями не редко стоят люди, правители своих и чужих жизней. Нужно внимательно смотреть под ноги, когда желаешь найти опору, ведь инфекция может проникнуть даже в маленькую ранку. И эта царапина станет крестом, который воткнут в пустую могилу.       В заброшенном здании редкий кашель проносился эхом по пустым комнатам. Одинокая фигура лежала без сил на полу. Она сдалась и почти совсем не сопротивлялась. От недавних приступообразных судорог болела голова. Тело не выполняло желаемые команды, словно его оглушило грубым ударом. Это было неудивительно. Кью лежала на боку так долго, что смогла почувствовать, как её внутренние органы умирают вместе с ней. Мозг больше не мог составлять предложения или объективно оценивать действительность. Пустой живот слегка вздулся, а лёгкие сжались и утяжелились. Лишь сердце быстро билось в сдавленной груди, продлевая страдания в надежде получить помощь. Никто не приехал. Было бы Кью грустно, если бы она могла сейчас вернуться в сознание? Или страх остаться брошенной превратился бы в ожидаемое принятие? Событие развивало лишь один финал.       Девушка посмотрела на свои ноги в крови и даже не удивилась. Шум в ушах больше не воспринимался как что-то странное и чужое. Наоборот. Организм больше не мог сражаться. Многие раны начинали кровоточить, и эта кровь очень медленно сворачивалась, напоминая гемофилию. Сильный ветер с шумом открыл входную дверь, заставляя Кью обратить внимание на окружающий мир. Она посмотрела на тёмный проём и, непонятно зачем, поползла. Сухие губы слабо шевелились и пытались что-то сказать.       — Джор...ди... — не осознавая собственных слов, говорившая выползла на улицу и каким-то образом встала на ватные ноги. Накидка Джорди соскользнула с плеч и упала на старый порог. Её рукав угодил прямо в лужу. Небо, словно ощущая потерю, незадолго до кульминации превратило мелкий дождь в ливень, который больше не мог успокоиться. Все размытые дороги превратились в полную кашу. Девушка глубоко погружалась ногами в холодные лужи, запрокидывая голову назад. Она сжимала руками плечи и шла до тех пор, пока не свалилась лицом в грязь. С трудом перевернувшись на спину, Кью закашлялась и стала задыхаться, впиваясь взглядом в ночные холодные звёзды. Кровь капала на землю со всех сторон. Луна освещала одинокое тело, касаясь своими лучами красных царапин на теле и щеке. Совсем недавно, в чередующихся приступах, девушка сдирала с себя кожу от боли, а сейчас лежала в луже в предсмертной агонии. Частые поверхностные судорожные вдохи становились глубокими и редкими. Этого не хватало, чтобы поддерживать жизнь. Девушка напряглась из последних сил. На хрупкой шее выступили вены. Вместо глубокого вздоха изо рта выходили хрипы, быстро приводящие к гипоксии. Кью успела мысленно задать лишь один безответный вопрос, прежде чем лишилась сознания: «Это и есть цена свободы?».       Цвет кожи приобрёл землистый оттенок, глаза и щёки стали впалыми, нижняя челюсть приоткрылась, а лоб покрылся холодным липким потом. Тело билось в слабых судорогах ещё несколько минут, пока полностью не расслабилось. Последний вздох унёс с собой ветер. Всю ночь по улицам гулял ливень, стучащий по дырявой крыше заброшенной гостиницы и большим лужам. В этой необузданной тьме затерялась юная душа, не успев познать радость свободы. За каждый выбор нужно заплатить.       Два всадника появились на горизонте ясным утром. Они о чём-то говорили, пока не подъехали ближе. Более юный соскочил с лошади и упал на колени в грязь рядом с холодным телом.       — Кью!! О боже… Она…она мертва… Как же так? Мы не успели? Кью? Этого не может быть! Что же делать?       Андерсон тяжело вздохнул и посмотрел на яркое солнце, после чего спрыгнул на землю и подошёл ближе. Он пробежался взглядом по мёртвому телу и покачал головой. Игра не стоила свеч.       — Не вини себя. Здесь нет твоей вины. Мы не могли ей помочь в любом случае, даже если бы у нас были лекарства. Я хотел предложить пустить ей пулю в лоб, но ты бы ведь отказался.       — Так ты всё знал? — юноша встал и резко развернулся. Эмоции переполняли молодое тело, едва научившееся прятать симпатию.       — Да, но не был уверен до конца. Такова цена её свободы, Джорди. Кто-то расправляет крылья, а кому-то их отрезают. Она знала о рисках больше нас. Если хочешь сделать доброе дело, сообщи её брату о произошедшем. А сейчас нам нужно двигаться дальше. Мы потеряли уже достаточно времени, — собеседник слушал товарища с застрявшим комом в горле, а когда тот замолчал, то стремительно сократил дистанцию и сжал в крепких объятьях, задыхаясь в слезах с дрожащими ногами. Эллиот вновь вздохнул, но промолчал и положил свободную руку на дёргающуюся спину. Ему были знакомы эти распирающие чувства, но в тот момент, когда они достигали поверхности, рядом никогда никого не было. Так почему ему приходится становиться чужой жилеткой, когда собственные слёзы, в своё время, капали на холодную землю? — Ну, всё, заканчивай. Уверен, если бы она была жива, то даже ревела бы меньше тебя. Давай, привяжи Мармеладку к нашим и садись в седло. А мне нужно кое-что сделать.       Как только юноша сдвинулся с места, мужчина оттащил труп в траву и зашёл в гостиницу, забирая походную сумку и одну перчатку Кью на память. Он вышел, залез на коня и оглянулся на товарища. Тот сидел с опущенной головой, а на его руках лежала длинная накидка с грязным рукавом. Стоит ли что-то спрашивать, если уже всё понятно? Вероятно, эта травма поменяет многие взгляды, поможет повзрослеть и покажет истинную суть жизни.       — Вперёд, — сказал Эллиот, и его фигура начала покачиваться от движений коня. Джорди сжал накидку в руке и посмотрел на Мармеладку, которую привязал к Яблоку. Дыра в сердце обдувалась прохладным ветром. Подавленные эмоции вводили в тоску, отчего слова застревали в горле и не могли выйти наружу. Когда новая страница жизни начинается с потери, невольно хочется разорвать всю книгу. Вот только прошлое не вернуть. Все их недавние споры остались где-то позади и больше никогда не повторятся. Юноша поднял взгляд на широкую спину. Неужели, однажды, им придётся расстаться при подобных обстоятельствах?