Воспоминания о ком-то важном

Лофу Сяньжоу встретил своих гостей яркими запахами, звуками и красками. По улочкам мягким шлейфом плыли ароматы из киосков с едой, под удары барабанов выступали уличные артисты, а продавцы сувенирных магазинов зазывали туристов в свои магазины. В преддверии Церемонии боевых искусств на Лофу Сяньжоу стеклись туристы с разных планет, и на улицах стало гораздо шумней чем в обычное время. Цзяоцю слегка помахивая веером, расслаблено шагал по улице, высматривая в лавках те или иные сувениры, которые потом можно будет увезти с собой на Яоцин. Не то чтобы он страдал манией безумно тратить деньги на всякие безделушки, но лис искренне с читал что такие мелочи могут придавать дому капельку уюта. Коллекционированием "пылесборников" - как называл из Моцзэ, Цзяоцю страдал с самого начала их совместного проживания. И теперь в разных уголках дома, на полках и подоконниках, стеллажах и прикроватных тумбочках, можно было найти не только цветочки, но и статуэтки различных знаменитых личностей и даже мини копии легендарных оружий. "И всё-таки, такие вещи дополняют общую картину. Без этого, дом ощущается безвкусным, словно бульон без приправ и соли" Цзяоцю улыбнулся, и довольно вильнув хвостом купил в одной из лавок милый брелочек с чёрным пером, который был украшен острыми серебряными деталями. Прекрасная вещица, которую можно будет нацепить на ключи Моцзэ, чтобы теневой страж точно не потерял их. Положив на прилавок горстку монет, лис ушёл прочь. Стоило вернуться во временное место жительства до темноты. Кроме очевидных обязанностей в виде приготовки лекарств и ужина, на завтра была запланирован поход в Дом кандалов, и последующая подготовка к транспортировке и сама транспортировка вожака борисинцев, Хулэя. Хулэй... Это имя оседало на языке неприятной горечью, словно неконсервированные семена плода гинкго. Это имя навевало болезненные иллюзии о всех погибших солдатах, невинных лисорождённых. За всю свою докторскую жизнь, проведённую не только в аптекарской лавке, но и на фронтовых медпунктах, можно было привыкнуть ко всякому, но Цзяоцю никак не мог принять ту реальность, где на его руках умирают дети и подростки, молодые солдаты. Кого-то удавалось спасти, кто-то даже выжил. Но те, кто умирал, как только Цзяоцю бережно выхаживал их и отпускал на поле битвы с саднящим сердцем. Новости о их смерти отдавались болью в каждой клеточке тела, скатываясь по щекам вместе с горькими слезами. Слезами горю не поможешь, только вот горе это было бесконечным. Оставалось рядом и словно ворон-падальщик когтями впивалось в умирающих пациентов, некоторые из которых даже жизни нормальной не повидали. Но была одна личность, которая вселила капельку уверенности. Фэйсяо...Эта девушка заслуживала уважения, с каким рвением она рвалась в бой. Спасти эту юную девушку от лап птицы смерти удалось, хоть и с затруднениями. Та снова рванулась в бой, а Цзяоцю поклялся во чтобы то ни было, вылечить её. Так и росли, рука об руку, пока в их жизни не возник Моцзэ. Тот недоверчивый и дикий Моцзэ, который нормально не давал обрабатывать свои раны, и постоянно нападал на Фэйсяо. Тот Моцзэ, который потихоньку менялся на глазах, крепчал, становился больше похожим на человека чем на живой труп. И именно тот самый Моцзэ, который неожиданно разделил любовь Цзяоцю. Неловкий в поцелуях, слегка грубый в касаниях, но сладкий, словно танг хулу. Сверху покрытый будто бы твёрдой корочкой карамели,но если надкусить, она легко сломается, и на языке окажется сладость кусочка фрукта, вперемешку с хрустящей карамелью. Именно в момент их с Моцзэ съезда в один дом, Цзяоцю ощутил насколько ему нравится быть любимым,и отдавать взамен ту же порцию любви, которая всё это время хранилась под сердцем.Моцзэ же эту любовь охранял, запер в своей грудной клетке словно птичку, которая если вырвется на свободу,быстро погибнет. Их принципы и работа не давали наслаждаться этими чувствами на людях, поэтому любовь эта пропитывала стены дома, создавая уют в котором они оба нуждались. Сжимая в руке брелок, Цзяоцю переступил порог временного дома. На кухне уже ждали Моцзэ и Фэйсяо, что не могло не вызывать улыбку. Помыв руки, лис достал необходимые ингредиенты и стал готовить сяолунбао. Эта разновидность баоцзы была достаточно сытной, и учитывая,что в начинку с холодцом-бульоном можно было запихнуть перчик, эти "булочки" становились ещё вкуснее. Фэйсяо на заднем плане повторяла своим помощникам их план действий, от которого они не должны отклоняться, Теневой страж слушал, а Цзяоцю виляя хвостом, лишь вслушивался. Всё должно пройти гладко, помощники генерала были достаточно серьёзны на работе, так что Цзяоцю не представляет что должно пойти не так, чтобы они завалили свою миссию.

***

Что-то действительно пошло не так. Как минимум, в планы не входило становиться пленником борисинцев, в планы не входила с тревогой смотреть за удаляющейся спиной Моцзэ... И не смотря на принятую пилюлю против люпитоксина, у этого препарата было ограниченное время действия, а как можно было понять по ситуации, Цзяоцю застрял тут надолго. Стакан воды и хлебная корочка были просто отвратительной и скудной едой, относительно того, что любит готовить Цю, но выбора не было. Либо питаться хоть чем-то, либо встретить голодную смерть в плену. Это чувство собственного ничтожества утомляло. Сейчас от лиса не зависело практически ничего, и оставалось молиться небесам, вознося к звёздам мольбы о сохранении жизни Моцзэ и генерала Фэйсяо. С каждым часом собственное тело становилось слабее, организм страдал от недостатка пищи и воды, и тем более от стресса. Успокаивало лишь то, что Моцзэ удалось выбраться. А если Теневой страж выбрался, то наверняка доложил о ситуации генералу...Значит шансы на спасение есть..Есть же? Находится на улице среди борисинцев под маскировкой было невыносимо. Эти мерзости будто специально размахивали перед носо сладким плодом, но не давали вкусить его. Обратиться за помощью было невозможно. Никто не поможет. Поэтому как только лиса отправили на разведку, Цзяоцю не пытался просить о помощи. За ним следили, и эта слежка была настолько показательной, что от неё всё внутри сжималось от злости, но в тоже время сердце колотилось в диком темпе от страха. Цзяоцю ненавидел смотреть за чужими смертями и муками. Но когда на его глазах Хулэй пожирает невинного лисорождённого, Цзяоцю не мог ничего сделать. Он слаб, беспомощен , и может лишь впиваться огненными глазами в умирающего сородича. Никто не услышал криков, никто не увидит разбрызганной по стенам крови. Лишь Цзяоцю, мерзкие борисинцы, да дневное небо были тому свидетелем. А тем временем нужно было что-то делать с Хулэем. Мерзкий борисинец планировал атаку на "Рассекатель небес". Нельзя было допустить ещё больше смертей невинных. И даже если Цзяоцю не мог полностью замедлить Хулэя, то способ замедления был. "Самое ценное в любом существе - это его жизнь. Отдать свою жизнь за других - это единственный способ спасти на последок хоть кого-то." Снадобье текло по горлу, моментально обжигая внутренности, заставляя Цзяоцю упасть на колени и схватиться руками за живот. Яд действовал практически моментально, это можно было понять по болезненным спазмам и боли в голове. Вожак борисинцев подойдёт с минуты на минуту, и поэтому лис оседает на пол, в самый угол. Страха смерти нет, лишь бесконечная тоска и чувство сожаления. Сожаления о том, что не увидит лица Моцзэ в последние минуты жизни,не услышит голос Фэйсяо... Над ухом слышится рычание, и чужие когти разрыва.т плоть на груди,заставляя беспомощно трепыхнуться в лапах борисинца и зашипеть от боли. Хулэй с отвратительным чавканьем вкушает плоть и кровь, а перед глазами всё плывёт. -Вы,лисы, остаётесь всё ещё слишком жалкими.. Хулэй уходит вместе со своей свитой, и сил у Цзяоцю остаётся только на то, чтобы потянуть одну ногу к себе,слегка согнув её. Кажется, повреждена ключица, и возможно даже внутренние органы. Хотя какое дело до повреждений? Цзяоцю умрёт до прихода помощи, от отравления,от большой кровопотери. Да и кому взбредёт в голову заглядывать в какой-то узкий переулок? Правильно, никому. Где-то в дали слышаться взрывы и крики, громкий вой борисинцев. Помутневшее зрение замечает яркую вспышку в небе, а после наступает темнота. Именно так выглядит смерть? Тёмная и холодная. Пустая. Тут нету никаких облаков и светлого неба. Тут нету ничего нет,совершенно ничего. Но,кажется лисьи уши улавливают чьи-то голоса, до боли знакомые. Хочется разогнать темноту, посмотреть на лица обладателей этих голосов. Но ничего не выходит. -...цю! Цз..я...цю...Е..ё..чу..-..чуть. Дер..сь